Зороастрийская психология Б. П. Вадия

Зороастрийская психология
Западные ученые могут сказать: «Ключ к Авесте не в пехлеви, а в Ведах»; ответ оккультиста: «Да, но ключ к Ведам – тайное учение. Первые утверждают правильно, что Веды происходят из того же источника, что и Авесты. Исследователи оккультизма спрашивают: «Знаете ли вы азбуку этого источника?» писала Е.П.Б. 
Некоторыми востоковедами были предприняты значительные усилия для сравнительного исследования традиционных знаний санскрита, пали и авесты-пехлеви.  Таким же важным, как это филологическое исследование, является то, что ученик эзотерической философии рассматривает его как предвестие более важного изучения реальной значимости и истинного значения притч, легенд, мифов и символов учения Будд и Зороастры.  Изучающие теософию должны стремиться проявить серьёзный и искренний интерес к посланию древних, чтобы мир потребовал чего-то большего, чем просто буквальные переводы древних текстов и рукописей.  В настоящее время возвращение цикла будет иметь последствия, и западный мир должен будет удовлетвориться принципами раскрывающей душу философии-этики арийцев.  Многие сотни слов и выражений на санскрите, авесте, пехлеви, пали и пазенде не понятны, потому что филология отделена от философии, слова – от идей.  Настоящий теософ должен быть готов к правильному пониманию универсальных идей, которые являются основой любых верований и популярных философий.  В этом цикле существуют опасности, связанные с осуществлением третьей цели теософского движения, но также существуют некоторые опасности в связи со второй целью. 
Отсутствие философских знаний со стороны западных филологов и даже их восточных учеников и соратников привело к тому, что большинство из них путали учения, которые даже с небольшим знанием теософии и эзотерических доктрин становятся ясными и понятными.  Хотя в вопросах метафизики и космологии можно не увидеть вызывающей сожаление опасности от такого пренебрежения, в вопросах психологии и практической этики дело обстоит иначе.  Как многое бы изменилось, например, для современного образованного парса, если он мог бы понять и применять положения о строении человека, которые можно найти в его «Ясне» 26 и 55 (54, в переводе Шпигеля, который лучше, чем перевод д-ра Л. Х. Миллса в «Священных книгах Востока») в «Фарвардине Яшт» и в других текстах!
Мы опишем здесь две схемы строения человека, которые можно найти в Авесте: I. Восьмеричное существо состоит из (1) фраварши – троичной Атмы, индивидуального луча безличностного Божества, (2) урвана – души, буддхи и манаса, различителя и мыслителя, двойной силы-шакти Атма-Ишвары или фраварши; (3) баодх – способности урвана, с помощью которой он различает, отбирает и изобретает способы и средства для своего роста; (4) тевиши – кама-желания, которое склоняется к баодх или тяготеет к (5) кехрпа, что является воздушной формой персидского калеба или штампом, или линга шарирой;  уштан – это жизненная энергия или прана; (7) и (8) – скелет и тело, символические представители бессмертных и смертных составляющих тела, истинное значение которого знает эзотерик. 
II.  Пятеричное строение состоит из (1) аху – эго, личность в воплощении, низшее эго с его четвертичными принципами;  (2) даена, его вездесущее и бдительное святое прозрение, его чистая и мудрая супруга, которая хранит все, что достойно бесчисленного опыта аху, и кто одна может позволить ему понять принципы истинной веры (дин);  Она образует связь между первой и высшей триадой и после смерти личности представляется ему овеществленной формой собственного опыта, как мы увидим ниже;  (3) баодх;  (4) урван;  (5) фраварши такие же, как в первой классификации.
В другом месте используются два разных имени: вместо выше приведённого третьего баодха даётся слово мана, то же самое, что и на санскрите, и вместо первого аху (эго личности) вставлено слово асна.  Асна – это природа, возбуждающая желания, первичная составляющая и основа эго личности; благодаря этой энергии эго движется вверх или вниз.  Прекрасную, а также поучительную картину состояний после смерти можно найти в следующем сжатом фрагменте «Яшт»: Заратуштра спросил Ахура-Мазду: «О, Чистый Дух, проявитель всего благотворного, когда один из чистых людей умирает, где его душа пребывает?» 
Ахура-Мазда ответил: «Заратуштра, эта душа, занятая своими мыслеформами, поет «Гатху Уставаити»: «Процветание Тому, через которого процветание приходит ко всем» в первую ночь и во вторую, и в третью.  Он наслаждается покоем, который приходит ко всем смертным через его пение. 
В конце третьей ночи, когда наступает рассвет, его душа движется на юг, вдыхая аромат садов и запах цветущих кустарников, и он размышляет о том, откуда этот аромат, самый сладкий, который он когда-либо вдыхал?
Вот, он видит приближающуюся к нему чистую Деву пятнадцать лет, столь же прекрасную, как самое прекрасное на земле, красивой, сияющей, героической, величественной внешности, которая привлекает, божественного происхождения, древнего семени Духа.  И хорошая душа задает ей вопрос: «Кто ты, прекрасная дева, которую я когда-либо видел?»
«Я – твоя собственная даена (твой внутренний дух-Эго), отвечает дева, «Я, о, юноша благомыслящий, благо говорящий, благо действующий, благоверный, есть ты. Одетый в эти яркие добродетели, ты являлся другим на земле, так как теперь и здесь я являюсь перед тобой.  Когда некоторые высмеивали учения о внутреннем Эго и молились идолам, некоторые закрывали свои двери от бедняков, а некоторые занимались уничтожением растущих растений и деревьев, ты сидел и пел гатхи, восхваляющие воды жизни и огонь, который есть душа, сын Ахуры-Мазды, и услаждал ближнего и дальнего праведника.  О, сияющий юноша, я была милой, ты сделал меня милее; я была прекрасна, а теперь я ещё прекраснее; я была желанна, а ты сделал меня ещё желаннее.  Я сидела в первом месте, а теперь ты сделал так, что я сижу на самом главном месте.  Отныне смертные будут поклоняться мне за то, что ты много жертвовал в общении с Ахура-Маздой».
Сначала рай праведной мысли, затем рай праведного слова, а затем рай праведного дела, душа оказалась на небесах света.
И другой праведник, который пришёл туда раньше, спрашивает его: «Как, о, праведник, ты покинул свою жизнь и вышел из телесного мира в духовный, из тленного в нетленный?»
Ахура-Мазда вмешался: «Не спрашивай того, кто только что прошёл скорбный путь жизни в теле. Тогда праведная душа и его духовная супруга (даена) вкушают пищу опыта, подобную маслу, взбитому из свежего весеннего молока. 
Тогда Заратуштра спрашивает Ахуру-Мадзу: «О, Чистый Дух, проявитель всего благотворного, когда один из нечистых умирает, где пребывает его душа?» 
Ахура Мазда отвечает: «Заратуштра, эта душа, исполненная желаний, рыдает в отчаянии. В какую землю мне бежать?  К кому мне идти?» И так в первую ночь, и во вторую, и в третью; и все эти ночи он страдает страданиями, которые он причинил всем. 
В конце третьей ночи, когда наступает рассвет, душа держит путь на север, вдыхая зловоние нечистых трупов и размышляя: «Откуда это самое худшее из зловоний, что я когда-либо вдыхал?» И он видит приближающуюся ведьму, грязную, отвратительную, из рода демонов, от семени страсти. Несчастная душа спрашивает ее: «Кто ты, уродливая ведьма?»
«Я – это ты, твоё низшее эго», отвечает ведьма: «О, грешник зло мыслящий, зло говорящий, зло действующий и зло верный, одетый в отвратительные пороки, ты предстоял перед смертными людьми внизу на земле так, как я теперь предстаю пред тобой.  Ты высмеивал учение о внутреннем Эго и молился идолам жадности, страсти и презренного металла, распространяя повсюду нищету, разрушитель существ на их восходящем пути, вызывая ужас у добрых и отчаяние у праведников.  Я не была красивой, а ты сделал меня уродливой; я не была праведной, а ты сделал меня отвратительной; сидевшая не на первом месте, я теперь отошла назад.  Отныне смертные будут вспоминать меня со страхом и отвращением.
Сначала через ад дурной мысли, затем через ад дурного слова, а затем через ад дурного дела душа погрузилась в беспредельный мрак. Другой грешник, прибывший туда раньше, спросил его: «Как, о, грешник, покинул ты свою жизнь и вышел из телесного мира в духовный, из тленного в нетленный?» Ангра-Манью вмешался: «Не спрашивай у того, кто только что прошёл скорбный путь жизни в теле. Тогда злая душа и её страстная супруга наслаждались опытом, подобным яду и ядовитому зловонию». 
Зороастризм широко известен как религия огнепоклонников.  Огонь, однако, является символом, некоторые аспекты которого признаются всеми. Не все понимают, что в зороастризме огонь как символ-эмблема призван показать идентичность природы макрокосма и микромира. Упоминается разный огонь и способы зажигания огня (1) дома, (2) в небольших храмах и (3) в больших храмах.  Обычай не допускает, чтобы огонь был потушен или загрязнен.  Другие вопросы нужно понимать, как притчи-принципы эзотерической психологии. 
Во многих местах огонь называется сыном Ахура-Мазды, что является санскритским эквивалентом манаса-путры, разумом рождённым сыном Брахмы.  Огонь – это перевоплощающееся эго, которое имеет два аспекта: один неподвижный, незыблемый, а другой меняется и совершенствуется.  Недвижным является божественное Эго, а другой огонь – его лучом.  Первый сидит и наблюдает, как зритель, говоря: «Что приносит тот, кто приходит и уходит, тому, кто неподвижен?» Но этот неподвижный огонь является «очистителем», «создателем процветания», «сильным и бессмертным» и называется «воином». Его также называют «поваром, который готовит дневную и ночную еду для смертных», т. е. он является поставщиком опыта в состоянии бодрствования и сна, а также в жизни и смерти.  Далее повествуется, что когда прохожий приносит ему сущность чистоты в форме дерева асем, барсем и хадханаепита (это символические изображения), тогда воин, сын Ахура-Мазды, доволен этим человеком и питается по мере необходимости  от того, чем огонь благословляет его таким образом: «Пусть будет у тебя прирост коров (т. е. организмов, которые дают молоко сладкого и благотворного опыта); пусть будет у тебя прирост героев (как и выше, но обратите внимание, что первое имеет отношение к животному царству, а последнее к человеку); пусть твой ум будет хозяином своего слова;  пусть твоя душа будет хозяином своего слова; да, будешь ты жить в радости души все ночи твоей жизни (т. е. во сне и посмертном состоянии)!» Таково благословение, даваемое огонь-душой всем, кто приносит ей «сухие дрова» (т. е.  дела, свободные от влаги страсти), хорошо очищенные благочестивым намерением, хорошо освещенные светом дня (т. е. выполняемые из чистого побуждения в течение дня и жизни или сна и смерти, как субъективные состояния).  Далее сказано, что этот огонь помогает тому, который кормит его, как описано выше, но не общается с теми, кто враждебен к нему. Это – доктрина кармы, действующая изнутри наружу. 
Хотя реинкарнация как учение смутно и не явно рассматривается в сохранившихся фрагментах, есть многочисленные отрывки, такие как вышесказанное, которые ясно указывают, что об этом было хорошо известно.  Учение о фраварши представляет особый интерес для исследователя теософии.  Каждое существо, каким бы ни было его тело, имеет свой духовный аналог, который есть фраварши.  Начнем с того, что у Ахура-Мазды есть свой фраварши, и он рекомендует Зороастру просить его фраварши, а не его самого, то есть безличную и истинную сущность божества, единую с атманом Зороастра (или Христа), а не на ложную внешную личность.  Семь амешаспентов, все религиозные учителя, такие как Зороастр, все души-воины, все злодеи, животные, растения, минералы, все имеют фраварши. Снисхождение в проявление этих фраварши, их эволюция и конечная судьба описаны в книгах на зенде, пехлеви и персидском языке.  Как отмечает Е.П.Б., это учение повлияло на церковно-христианские понятия, а феруэр – всего лишь искаженное понятие зендского фраварши.  Мост Чинват, через который душа проходит после смерти к состоянию света или тьмы, так же важен, как учение об антахкаране.  Учение о петле вокруг шеи человека, которая спадает после смерти, если он был праведником, или втянет его в ад, если был грешником, является учением об оболочке камарупы после смерти.  Многочисленные силы и способности человеческого сознания, а также природа сверхфизических и духовных иерархий, составной частью которых является человек, описаны метафорическим языком.  В качестве ключа к главному символу зороастризма Е.П.Б. в «Разоблачённой Изиде» приводит следующее:
«Огонь в древней философии всех времён и стран, в том числе и нашей, рассматривался как тройственное начало. Как вода представляет собой видимую жидкость с невидимыми газами, скрывающимися внутри, и за всем этим стоит духовное начало природы, которое сообщает динамическую энергию, так и в огне они признавали: 1. Видимое пламя; 2. Невидимый или астральный огонь – невидимый в состоянии инерции, но в активном состоянии производящий тепло, свет, химическую энергию, электричество и молекулярную энергию; 3. Дух. Они применяли одно и то же правило к любому из элементов, и всё, что происходило из их комбинаций и соотношений, включая человека, считалось ими триединым». 

Зороастрийская этика
Если дух веданты, воспеваемый в «Бхагавад Гите», пытается привести мир к дхарме-долгу, то тема, которую зороастризм провозглашает для человечества, – это ашои-чистота.  Слова, которыми Ахура-Мазда порадовал Зороастру, приведённые в «Вендидаде» (V. 21), таковы: «Для человека чистота является величайшим благом даже с самого его рождения». Этот кодекс чистоты содержит увещевание, глубокое по своей простоте (IX, 19).
«Очистись, о, праведник!  Любой, кто находится в этом мире, может обрести чистоту, очищая себя хорошими мыслями, словами и делами». 
Первой, самой короткой, но наиболее эффективной из молитв является «Ашем-Воху», которая переводится так:
«Чистота является самым возвышенным благословением.  Счастье для того, кто чист ради самой возвышенной чистоты». 
Метафизические и космические аспекты двойников, добра и зла, Ормазда и Ахримана уже рассмотрены.  Подобно тому, как великая война Курукшетры использовалась оккультными учителями в Индии, чтобы обучать человечество метафизическому источнику всех войн (двойственному принципу духовной материи) и осаждению в человеке величайшей из всех войн, так и «вся борьба Ахура-Мазды и Ахримана является лишь аллегорией великой религиозной и политической войны между брахманизмом и зороастризмом» (Разоблачённая Изида» Т. II, стр. 237).  В другом месте Блаватская пишет:
«Ахриман – это материя, виновник всякого зла и разрушитель, поскольку материя сама по себе вечна и нерушима, постоянно изменяющая форму и разрушающая свои части, в то время как Ормазд или дух остаётся неизменным в своем абстрактном единстве, как единое целое».   
В древнем Иране учение об Ормазде и Аримане сохранялось не благодаря метафизическим или историческим аспектам, но личному аспекту — борьбе ума и сердца в человеке, борьбе между его членами. Иранцы были практическими людьми, и им нравилось та истина, что закон чистоты Мазды был оружием для уничтожения нечистой сущности их собственной страстной природы.  Их почитание великих стихий или фактически всей природы возникло из того понятия, что религиозный долг человека заключается не только в том, чтобы воздерживаться от загрязнения, но и в том, чтобы возвышать все царства проявленной вселенной.  Аспект двойственности сил, который с таким упорством сохраняется в зороастризме, является психологическим и человеческим аспектом, хотя Ахриман был олицетворен и стал, подобно сатане, живым существом для суеверных людей, но для образованных людей он всего лишь сила внутри человека, его собственная низшая природа. 
Зороастрийская этика основана на ашои-чистоте.  Она имеет два аспекта: (1) чистота внутреннего человека и (2) чистота великого внешнего.  Первое – это триада мысли, слова, дела; второе – четверица огня, воздуха, воды и земли.  Закон чистоты – это закон мудрости.  В книге «Дадистан-и Диник» говорится:
«Как через мудрость создается мир праведности, так через мудрость покоряется всякое зло, и через мудрость совершенствуется всякое добро». 
Закон Мазды или мудрого является законом чистоты (1) материи, силы, сознания, (2) стихий, энергий, существ, (3) тела, ума, души, (4) дела, слова, мысли.  Каждый зороастриец под одежду на тело надевает судрех или рубашку из белого материала, символ чистоты, предписанного фасона с символическими знаками на ней, и подвязывает судрех по талии священным шнуром кушти, состоящим из семидесяти двух переплетенных нитей.  Каждая из семидесяти двух нитей представляет собой одну из семидесяти двух глав «Ясны» – обрядов ягни-жертвы.  Шнур три раза обхватывает талию. Завязывают его спереди особым узлом, а сзади другим узлом, оставляя концы.  Это делается так: середина шнура прикладывается к талии спереди, а свободные концы идут назад, потом меняют руки; то, что было в левой руке, берётся в правую руку, а конец, бывший в правой руке, перекладывается в левую руку.  Потом шнур возвращается на талию спереди, так что обхватывает её дважды.  Затем делаются два узла справа и слева, а свободные концы в последний раз отводят назад и завязывают там похожим узлом.  Способ, которым он завязывается, пение, которое сопровождает его, на самом деле являются символами основных понятий: хумат, хухт и хуваршт или благая мысль, благое слово и благое дело.  Несколько раз в день благочестивые или ортодоксальные парсы при развязывании или повторном завязывании кушти повторяют короткие молитвы, чтобы утвердить радостную победу Ахура-Мазды и презрение, которое он испытывает к Ахриману, и раскаиваются в своих ошибках следующим образом:
«Я раскаиваюсь во всех злых мыслях, злых словах и злых делах, преднамеренных или непреднамеренных, которые я совершил от начала гнусного путешествия, связанного с моим телом или душой, в материальном или духовном мире; я раскаиваюсь силой тройного Слова». 
Он напоминает себе о том, что закон Ахура-Мазды является единственным истинным защитником, и его благословение приходит от души-огня, сына Ахуры, чей разум божественен и благ.  Этот закон Ахура -Мазды понятен мудрым и различающим, кто с его помощью приобретает силу праведной мысли и дела, и обретает власть над языком (Ясна XXXI, 19 и 22).  Слова «манашни, гавашни и кунашни», благие мысли, благие слова и благие дела согласно праведному закону Ахуры встречаются во многих местах в Авесте.  Настоятельно предлагается, чтобы человек следовал праведному закону мудрости.  Его собственных хороших наклонностей или благородных устремлений недостаточно.  Его умственные и словесные выражения и особенно его дела должны соответствовать кодексу мудрости.  Отречение от греха (забытый обряд магов) нужно намеренно выполнять для сохранения души.  В книге «Дина-и-Маиног-и-Хирад» говорится (LII):
«Любое происходящее несчастье он должен приписывать неистовству Ахримана и его воинства, и он не должен стремиться к своему благополучию и выгоде через причинения вреда кому-либо другому.  Таким образом, он становится сострадательным по отношению ко всем созданиям Ахура-Мазды.  В исполнении долга и благих дел он прилежен и настойчив.  ... Для совершения обряда отречения от греха особое значение имеет то, что человек не совершает намеренно никакого греха.  И если грех совершается по недомыслию, слабости или невежеству, тогда он должен отказаться от этого греха, приблизившись к первосвященнику, который является его благой душой.  И после того, как он воздержался от этого греха, получив урок, этот грех смывается с него, точно так же, как быстрый и сильный ветер на равнине уносит все травинки и всё, что не укоренилось в почве». 
«Вендидад» (XVIII, 17) утверждает, что человек никогда не должен ослабевать в благих мыслях, словах и делах, но пусть он будет слабым в трех противостоящих мерзостях.  Когда человек думает, говорит и поступает справедливо в соответствии с благим законом, он получает от Спента-Майнью, благого духа Мазды, блаженное бессмертие, которое является вселенской гармонией мудрости («Ясна» XLVII, 1-2).  Здесь нет и следа какого-либо заместительного способа получения счастья и духовного понимания. Сам человек должен бороться со злом и воздерживаться от него, дружить с добром и практиковать его.  Борьба, которая бушует внутри человека, является длительной и затяжной, но через душу-огонь верующий, очищенный от своих грехов, приходит к бессмертию. 
Авеста предписывает верующим поддерживать и повышать чистоту четырех великих стихий.  Указывается, что стихии связаны человеком через его собственную систему и что существует близкое родство между человеком и мирами стихий.  Таким образом, обработка земли является не только физическим, но и психологическим процессом.  Вода – это не только материальная стихия, но и психическая и духовная сила.  Горящий огонь является существенным проявлением божественного разума.  Воздух – это не только газообразное вещество, но и магнетический целитель и очиститель друджь-греха, природа которого является психической. 
Поэтому в «Вендидаде» земля радуется, когда верующие выкапывают трупы людей и зверей (т. е. выбрасывают из её существа мертвые тела похотей и страстей).  Земля чувствует себя счастливой и радуется, когда верующий совершает по ней свой путь к исполнению религиозных обрядов (т. е. решает начать духовную жизнь); когда верующий очищает землю, чтобы возвести свой дом (т. е. создает силой мысли и дел храм как место обитания души); когда верующий выращивает пшеницу, травы и плоды (т. е. пожинает хорошую карму); и когда верующий увеличивает кошары стада (т. е. увеличивает свои духовные способности для питания своих собратьев).  Поэтому в «Вендидаде» (III. 24) говорится:
«Несчастна та земля, которая долгое время лежит незасеянная семенами сеятеля и ждёт хорошего земледельца.  Тот, кто будет обрабатывать землю, о, Спитама Заратуштра, левой и правой рукой, правой и левой рукой, земля принесет много плодов.  Земледельцу говорит земля: «О, ты, человек, кто обрабатывает меня левой и правой рукой, правой и левой рукой, сюда всегда будут приходить люди и просить хлеба, и я всегда буду продолжать приносить всякую пищу, давая изобилие пшеницы. Но тому, кто не возделывает её, говорит земля: «О, ты человек, кто не обрабатывает меня ни левой и ни правой рукой, ни правой и ни левой рукой, всегда будешь стоять у дверей для странников среди тех, кто просит хлеба.  Ты будешь ждать там вынесенных тебе отходов теми, у кого избыток богатства».
Это не только имеет отношение к процессу земледелия, но используется как метафора в 13 главе «Бхагавад Гиты» для изображения бессмертной души-земледельца, которая сеет и пожинает мысли, слова и дела.  Поэтому сказано:
«О, Создатель материального мира, о, Святой, что есть пища, которая наполняет закон Мазды, что есть желудок закона?  Ахура-Мазда отвечает: «Это есть постоянное сеяние пшеницы, о, Спитама Заратуштра!  Тот, кто сеет пшеницу, тот сеет святость; он заставляет закон Мазды возрастать.  Он делает закон Мазды как можно полнее посредством сотни действий поклонения, тысячи благих дел, десяти тысяч жертвоприношений.  Поэтому поется:
Когда созревает ячмень, демоны шипят; 
Когда его молотят, демоны скулят; 
Когда его мелят, демоны ревут; 
Когда получают муку, демоны бегут. 
Тогда пусть люди запомнят это святое высказывание: У того, кто не ест, нет сил совершать дела святости, дела земледельца, сил для рождения детей.  Питаясь, каждое материальное существо живёт; не питаясь, оно умирает».
Всё это имеет отношение к совершению благих действий и к жизни в святости.  Принятие мужественного решения так жить – это посев, и его первый плод – ячмень; обрабатывание плодов с различением – это молотьба; когда применяется знание, пшеница измельчается, и зло в человеке ревёт, а когда духовное прозрение в результате праведной жизни приводит к плоду (муке), зло умирает. 
Следующей рассмотрим стихию воды.  Вот, что говорится в «Абан-Яшт» (10-13):
«Принеси жертву, о, Спитама Заратуштра, этой моей весне, Ардви Суре Анахите, широко распространяющейся и дающей здоровье, ненавидящей демонов и повинующейся законам Ахуры, достойной жертв в материальном мире, достойной молитв в материальном мире; продолжающей жизнь и святой, увеличивающей стада и святой, увеличивающей кошары и святой; увеличивающей богатство и святой, увеличивающей страну и святой; кто мчится на колеснице, держа в руках поводья.  Она едет на колеснице, ждёт поклонения от людей и думает так в своём сердце: «Кто будет восхвалять меня?  Кто принесет мне жертву с возлияниями, чисто приготовленными и хорошо процеженными, вместе с хаомой и мясом?  К кому мне прилепиться, кто прилепится ко мне и будет думает со мною, кто дарует мне дары и благожелателен ко мне?
Кого везут четыре коня, все белые, одного и того же цвета, одной крови, высокие, сокрушающие ненависть всех ненавистников, ненавистных демонов и людей, злых духов и гоблинов, угнетателей, слепых и глухих». 
Эта богиня воды, как отмечает Е.П.Б., является зороастрийской Минервой: «Да простят нас европейские санскритологи и исследователи зенда, но мы хотели бы спросить, знают ли они, кем была маздейская богиня Ардвисура Анахита? Мы утверждаем (и можем доказать свое утверждение), что упомянутый персонаж, которого умолял Ахура, и Сарасвати (брахманская богиня тайной или оккульт¬ной мудрости) являются одним и тем же».   
В предыдущей статье мы уже говорили об огненном разуме, душе в человеке, сыне Ахуры-Мазды.  В вышеупомянутом отрывке из «Дина-и-Маиног-и-Хирада» и в других местах упоминается праведная и очищающая сила воздуха, его способность уничтожать и удалять зло и т. д. 
Все эти части Авесты изобилуют метафорами и символами, очень понятными для исследователя теософии и эзотерики.  В них достаточно древней мудрости, чтобы сделать их не просто интересными.  Они приводят важные доказательства существования религии вселенной мудрости, из которой возникли все религии и философии.  Е.П.Б. пишет:
«Тайная доктрина учит, что брахманы и маги во тьме времен имеют общие корни. Первоначально и те, и другие были иерархией адептов, людей глубоко сведущих в физических и духовных науках и тайных знаниях, принадлежащих к разным народам, давших обет безбрачия и увеличивавших свое число путем передачи знаний добровольным неофитам. Когда их стало слишком много для жизни в Аирйанем-Ваеджа,  адепты рассеялись по миру, и мы можем проследить, как по образу первой они устанавливали новые иерархии во всех областях земного шара».   
Такие адепты-посланники на четырех сторонах света были воплощениями Амашеспасентов, являвшимися «одной мыслью, одной речью, одним делом, у которых была одна мысль, одно слово, одно дело, и кто видит издалека душу, имеющую благие мысли, думающую о благих словах и благих делах, думающую о мире Света.  Их пути сияют и освещают дорогу, когда они нисходят к жертвенному возлиянию».
«Теософия», январь-апрель 1926 года