Пурпурный всадник

 Рассвет прорезал темную пелену отступающей ночи. Яркий солнечный свет буквально в считанные секунды залил всё пространство плоскогорья. Все больше был слышен оживленный хор прекрасных утренних птиц. Чем выше поднималось дневное светило, тем быстрее раскрывались бутоны цветов, и тем красочнее становилось всё вокруг. На протоптанных дорогах все чаще попадались путники.  По одной из таких, этим свежим утром можно было увидеть одинокого всадника. Его лошадь вяло плелась вперёд, слегка покачиваясь, и тяжело вздыхала. Определённо, уже по этим звукам, слышимых за три-четыре метра, можно было понять, что лошадь давно уже таскает на себе поникшего жокея, и что ей давно пора отправится на покой. Но угрюмый всадник не давал ей отпуска и вёл своей твёрдой рукой куда-то вперёд. Сам же всадник был облачён в лёгкие доспехи: Кираса, наплечники, латные руки. Под доспехами скрывался менее надёжный кожаный наряд. Длинный плащ сползал с его плеч. На боку у лошади крепилось длинное турнирное копьё. Голову его увенчивали белые и длинные кудри. Лицо его, как говорят люди из деревень, навечно застыло в одной гримасе безысходности. И скорее всего люди не обманывали. Иногда встречая его на своём пути, люди говорили, что его вид всегда один и тот же, лишь поза или взгляд изменчивы в нём. Весьма важной деталью этого человека является пурпурный цвет. Плащ, лента на кирасе, попона лошади и некоторые элементы одежды были окрашены в этот  благородный цвет.
-Смотри-ка, Сергей, кто плетётся. Не иначе как поникший рыцарь дорог скачет.- тихо обратился мужчина средних лет в крестьянской рубахе, как будто не хотев, чтобы всадник ненароком не услышал его слов.
-Может он и не рыцарь. Чёрт его знает, может он и не человек вовсе?- ответил ему юноша в косоворотке.
-А кто тогда? Приведение, чё-ли?- ухмыльнулся мужчина- Уж больно поведение у него человеческое. Уж видно по харе его. Удручён он чем-то. Думу свою мыслит, к бабке не ходи.
Сергей решил оставить высказывание без ответа. Возможно потому, что дорога, по которой они сами плелись на повозке, слилась с той, по которой ехал рыцарь. Да и говорить о человеке так нахально у него за спиной было бы невежливо. Повозка была пуста и шла по дороге достаточно быстро, чтобы обогнать еле плетущегося путешественника.  Когда рыцарь остался далеко позади, а впереди уже показалась отворотка к полю, Сергей ответил:
-Дядя Пифер, разве никто не знает, откуда он взялся?
-Хмм, известно точно, что пять лет назад.
Мужик пригладил свои густые усы и поправил потёртую шапку.
- Когда наш родной город Бестгот, стены которого трещали от нападков варваров, был охвачен бойней, Король Афраний приказал грузить всех людей на корабли и отплывать в море и высадится на ближайших островах Архипелага Расколотого Камня. Хорошо помню тот день, ведь я служил тогда ещё в порту. Помню, как люди ломились на галеры, и как корабли набитые людьми уплывали прочь. Сумерки уже прошли, и опустилась ночь. Большинство конвоев пробирались по тёмным переулкам, вынужденные ни в коем случае не зажигать огней. Иначе они могли бы быть замечены отрядами врага, пробравшихся через укрепления. Бои всё еще шлиф, не смотря на то, что отдельные участки стен был уже взяты под контроль наших врагов.  Гвардейцы также курсировали по охваченному бойней городу, пытаясь отбиться или выиграть время для мирных граждан. Одним из главных оплотов обороняющихся была Пятигранная крепость-обитель короля и королевской семьи. За господство в ней шли ожесточённые бои. Варвары пытались просто задавить числом и у них это получалось. Увы, вскоре и королевские укрепления пали под натиском грязных воинов. Город пришлось оставить, на радость врагу. По прибытию наш народ стал обустраивать эти острова. Они должны были стать нашим новым домом и плацдармом. Всех переселенцев собрали у каркаса Храма Дот. Глашатаи извещали всех, о нашей судьбе и к несчастью о судьбе нашего монарха. Вся королевская семья была убита, за исключением старшего сына Марлина. Юноша оказался очень сильно подвержен трагедии и предпочёл сложить свой великий титул. Люди негодовали, они хотели вернуть свои земли, поля и дома. И они были бы рады встать под знамёна своего нового короля, который бы отомстил за кровь семьи. Но он сдался, говоря о том, что не в силах вести народ. Несомненно, это потрясло наш великий народ, но мы не пали духом и выбрали регента, пока принц скитается в своем одиночестве.
-Дядя, ты хочешь сказать, что этот бледный всадник - наш принц?- ожил, после долгого рассказа племянник.
-Скорее то, что от него осталось. Возможно это и не он совсем. Говорят, что принц был брюнетом и покинул нас в траурном балахоне, по всем канонам Концизианской веры. –без малейших эмоций ответил Пифер, тормозя повозку.

 Впереди у двоих крестьян была тяжёлая дневная работа. Поднявшееся высоко солнце уже пекло своим присутствием. А на небе почти нет облаков, лишь редкие перистые хлопья. Двое мужчин косили рожь и собирали её в стога. Не лучшее времяпровождение для молодого юноши двадцати лет, но труд-есть корень любого дела, его нужно прививать. Поле не было большим, около двух гектаров. С одной стороны его огораживала дорога, с другой небольшая скала. Рядом находилось ещё несколько чужих участков, но узнать их было довольно легко, ибо жители, которым принадлежат эти поля, договорились самостоятельно возвести ограждения для своих участков. Именно поэтому, когда едешь по дороге мимо полей, взгляду представляется достаточно разнообразный вид. Где-то забор был добротный. Настолько хорошо сколоченный забор, что смог бы выдержать не один удар разогнавшегося Гилистеря. Стоит помнить, что рога  этого вепря с широкой пастью представляют угрозу, особенно для крестьянских построек. Уж очень любит эта животина жизнь попортить. Выбежит из леса во всю прыть на коротеньких ножках, да на полном ходу и врежется в сарай, курятник или забор. Иногда может своими рогами застрять, и начнёт изворачиваться, чтобы освободится. От этого и огромные искореженные вмятины повсюду в деревне. Обычно он прибегает чтобы полакомится урожаем с огорода, но из-за собственной глупости или дикого голода происходит подобные встречи с препятствиями.  Затем и нужен хороший забор. Где-то мужикам рук не хватает, чтобы хорошее ограждение возвести. Вкопают пару столбов, да и сколотят между собой рейками.  Порой встречаются и неогороженные участки. Скорее всего их обладатели не могут себе позволить установить защиту для своих посевов. Хотя в деревне и нет уж острой нехватки средств, тем более, чтобы купить древесины. Однако отсутствие ограды можно объяснить тем, что местные договаривались о заборах в здешней таверне «Сельский свин».

 Работа была окончена уже к закату. Будь косарей не двое, а скажем, семеро, то всё закончилось бы гораздо раньше. Усталые и голодные Пифер и Сергей полезли на повозку и немедля отправились обратно в деревню Земра.  Солнце лениво катилось к горизонту. Всё вокруг темнело, а невысокая полевая скала покраснела. Вечер крался всё ближе, и его сопровождало огромное количество надоедливых насекомых различных пород и окрасов. В небе роились стрекозы. Пение дневных птиц сменилось жужжанием и писком. Когда повозка подкатила к перекрёстку, на котором дорога выходила с полей и сливалась с основной, ведущей от деревни к городу.
-Дядя Пифер, я бы хотел зайти в таверну. Скажи матушке, чтобы ждали меня к ночи.
-Ох уж, малец, сам знаешь, как твоя мать относится к твоим похождениям. Её даже родной брат уговорить не сможет. Ладно уж, я что-нибудь придумаю.
Сергей ловко спрыгнул с поскрипывающей повозки.

 Долго идти не пришлось. Сельский кабак показался уже на следующем повороте дороги. Благо пара оставшихся на земле лучей солнца помогла увидеть мне дорогу до «Сельского свина».  Уже на полпути к цели, Сергей заметил фигуру, приклонившуюся к земле.  Сумерки уже почти упали и я смог увидеть только верх фигуры. Дорога под ним была уже невидима. Он подошёл к фигуре в надежде узнать о том, что случилось.
-Приветствую, у тебя что-то стряслось?
Хоть во тьме Сергей и не мог в точности сказать, кто сидел перед ним. Был ли это человек или какой-то зверь.  Незнакомец ничего не ответил, лишь встрепенулся и выпрямился в полный рост.  Он возвысился над Сергеем на целую голову. Был слышен металлический лязг его доспехов и по мере того, как ярчали звёзды его доспехи всё сильнее поблёскивали. Когда же темнота сумерек почти пропала, а небо осветило белоснежное блюдце ночного светила, сын сельской знахарки узнал странника. Всё те же волнистые пряди свисающие на плечи. Всё тот же пурпурный плащ.
-Лошадь сдохла. –грустно проговорил Пурпурный всадник. –нужен новый скаун.
Сергей на миг впал в ступор. Он стоял и смотрел в глаза самому принцу.
-Мой принц, могу ли я задать вопрос?
-Я не принц, не называй меня так! –ответил Всадник.
-Конечно, ваше сиятельство! –глаза Сергея загорелись –Вы наш государь, наш король!
-Давно уже нет, я отрёкся от своего титула. Я не король, я недостойный. 
-Но почему? Это же ваша судьба! Ваш долг! Нашему народу нужен правитель. Я, конечно, человек не ведающий в государственных делах, но в деревне люди всё говорят о том, что наступит день, когда законный монарх вернётся и наш народ заживёт припеваючи. И отвоюет свои родные земли, дарованные ему по праву наследства. Так сказано в церковных текстах.
-И ты по правде считаешь, что проблемы людей так просто решатся, если объявится тот самый принц, что ушёл пять лет назад? –тяжко вымолвил всадник.
- Но, мой король, это ваш долг. –в последней попытке повлиять на принца-изгоя вымолвил Сергей.
Эту фразу пурпурный всадник пропустил мимо ушей. Он тихо вздохнул, развернулся и медленно, словно призрак поплёлся пешком по дороге. Конечно, слова простого крестьянского парня не могли изменить мнение его так просто. Марлин оставил Сергея в растерянности и возможно, разочаровании. Всё также, переполненный вечными думами, он побрёл в противоположном направлении от недавнего собеседника, мимо «Сельского свина», в котором только начинались кутежи, мимо крохотных полей.

 Скитания его не прекращались уже большой период времени. Гладкое выбритое лицо принца-юноши за пару лет ощетинилось, а потом и вовсе поросло густой белой бородой. В деревнях говорят, что борода-признак мудрости, но борода Марлина символизировала лишь его самобичевание. Он сам изгнал себя, посчитав, что только погубит всё. Каждый день он вспоминает тот злосчастный день, когда солнце скрывалось за крупными дождевыми тучами, когда он, снарядив лошадь и надев доспехи, втихую покинул свой пост.  То, что король Афраний не смог защитить свой дом означало для Марлина то, что ему уж точно ничего не противопоставить этому миру.  Все эти скитания направленные на самопознания ничего не дают, лишь горькое чувство упоения правдой. Правдой, созданной из ткани самоистерзания и неготовности. За время скитаний, Марлин прерывался только на минимальные житейсие проблемы. Сон. Пропитание для себя и лошади. Гигиена. А всё остальное-погружение в омут собственных рассуждений.  И кем же стал он? Пурпурным всадником, героем сельских легенд, который аки призрак, бледный и молчаливый, слоняется по дорогам острова Афлепт. Но теперь его и всадником трудно было назвать. Ибо всадник без коня –как река без воды. Всю ночь он брёл, словно полуночник по полю, заведённый на него неизвестным духом, который завёл его, но всё не мог поймать. Даже с наступлением утра, принц не отошёл от дум. Даже тот факт, что брёл он уже не по привычным дорогам, а по чьему-то ржаному полю, его не останавливал.

 Спустя день, философ осознал себя. И то ,возможно, потому что чувство голода и усталости обратили на себя внимание. Принц осмотрел мир вокруг себя. Вокруг редко росли дубы. Их могучие кроны закрывали небо, но в некоторых местах свет проникал сквозь щели между ветвями деревьев. Птиц почти не было, как и животных, однако редкие звуки всё же доносились до ушей Марлина. Был ли это клёкот или завывание, точно нельзя было сказать. Всадник шёл по этому редколесью и созерцал мир вокруг. Пройдя метров тридцать, он остановился.  Идти дальше было уже рискованно. Повсюду были следы огромных лошадиных копыт. Это явно  не сулило ничего хорошего. Марлин принялся осматривать следы и понял, кому они принадлежат. Атаконь.

 Этих животных ни с чем не спутаешь. Трудно не понять, что перед тобой именно атаконь, если он выглядит раза в два больше обычного, да еще и с огромным прямым рогом во лбу.  Сразу в голове всплыли сказки из детства, что рассказывала мама. О том, как храбрый и простой парень побеждает атаконя тем, что хитростью заставляет того врезаться в дерево. Эх, сказки, без приукрас никогда не обойдутся. Увы, атакони живут отнюдь не в лесах, там им мешает рог. За ветки цепляется. Эти благородные кони обитают обычно на равнинах, где в доступности еда и простор.
-Как далеко я зашёл?
 Вокруг  было достаточно тихо, слышно как с редкорастущих деревьев падают листья. Солнце было в зените.  Открытое пространство, на котором Марлин решил оклематься от самозабвенного размышления, хорошо продувалось северным ветром, которого в здешних местах кличут «Зазор». Нагнавший героя ветер принёс только звуки собственного завывания. Но когда Зазор миновал Марлина, в воздухе появилось что-то новое. Тяжёлое и томное дыхание, раздающееся где-то слева, сильно его озадачило.  Он медленно стал поворачивать свою голову в попытке приметить осторожным взглядом того, кто издавал эти звуки.
 Рядом, на расстоянии около четырёх саженей,  стоял огромный конь, настолько большой, что морда у него была размером с небольшую и вытянутую бочку. Заметив, что человек удосужился обратить на хозяина территории внимание, он недовольно фыркнул и стал разгоняться.  Мускулистое тело агрессивного копытного существа, окрашенное в мягкий горчичный цвет, с невероятной лёгкостью набрало огромную скорость на таком коротком расстоянии от Марлина. Изловчившись, принц увернулся от разгона буйного зверя, защищающего свою территорию. Плащ сильно мешал Марлину и он, расстегнув серебряную брошь в виде семиугольной звезды, сбросил его с плеч. Атаконь к тому времени уже успел развернуться и вновь устремится на медлительного человека.  Марлин покрепче сжал копьё в своих руках, готовясь вновь ускользнуть от опасного рога. Копьё Пурпурного всадника совсем не годилось для пеших боёв. Оно было предназначено для кавалерии, а в реалиях принца –для дуэлей рыцарей. Хотя ситуация сейчас была очень знакома Марлину. В юношестве, в рыцарских поединках Марлина часто сбрасывали с лошади, и ему приходилось продолжить схватку без коня. Таковы традиции Бестгота, поединок может быть закончен только нокаутом. Но даже в таких ситуациях победить было возможно. И у принца была вся юность, чтобы научиться сражаться при таком раскладе. И именно сейчас, ситуация была схожая. Огромный конь был оппонентом, его рог –копьём. Марлин стоял в стойке, направив острие копья на атаконя. 
 Животное не спешило заходить на новый заход. Жеребец как будто придумывал новый план. Он всё выхаживал из стороны в сторону, сопровождая это раздражёнными звуками. Принц не желал знать, что удумала эта бестия и сам начал водить, то кидаясь в одно место, поближе, то отпрыгивая назад. Этот танец длился, казалось, вечность. Однако солнце даже не думало далеко уходить из зенита, лишь слегка сменило положение. Оно как бы выбирало место на небе, откуда поединок будет виден очень хорошо. Противники медленно сближались. Принц-изгой не мог понять, зачем так себя ведёт атаконь. Но ещё больше он удивлялся самому себе. Он, сам не свой, хотел, что ли, испытания на прочность. Даже не страшился глядеть в глаза грозной твари.
 На расстоянии пяти метров, конь бросился вперёд. Марлин, конечно увернулся, но не предвидел истинного замысла жеребца. Противник легнул его задней ногой так, что принца швырнуло в один из ближайших камней. Боль возникла в теле. Место, на которое пришёлся удар, болело не так сильно, как спина, которой ударился Марлин при столкновении с валуном. Встать было проблематично. В этот момент странствующий принц  не жалел о том, что взял доспехи. Но, увы, драться в таком состоянии было очень сложно, почти невозможно. Зверь не спешил добивать противника, испытывающего боли от трещин в костях, он игриво разворачивался. Казалось, проявлял некоторое поведение, схожее с человеческим. Надменное.
Принц смекнул, что копье осталось позади и теперь в его распоряжении только небольшой кортик. В четной попытке обхитрить врага, Марлин прислонился к валуну. Скорее у этого поступка был человеческий мотив. Ему хотелось опереться и передохнуть, но здесь такой возможности не было.  Но жеребец повёлся и разогнался прямо в валун. Конечно, пробить его он не был в силах, но дезориентацию получить запросто. И пока конь не мог сосредоточиться, Марлин нанёс пару мощных ударов в шею коня. После этой атаки, принц отбежал к ближайшему дереву между трёх булыжников. Сзади был слышен неимоверный топот копыт. Всё ближе и ближе. Громче и громче. Казалось, вот-вот странника проткнёт огромный рог. Но конь решил пробежать дальше, и тяжело развернувшись, встал перед героем, преграждая путь. Зачем?
 Марлин смотрел на коня, как расширяются ноздри и наливаются кровью глаза зверя. Как напряжение распространяется по всему телу коня. Но что было позади него. Небольшое дерево акации, а рядом с ней три больших булыжника. Под этой акацией было место. Притоптанная трава, которая уже вряд ли разгладится. На это место солнечные лучи попадали, как через сито кроны. Что-то тёплое являлось в сердце от этого места. Всё стало ясно. Это неприметное место среди трёх камней –дом атаконя. И он защитит его.
 Марлин пытался вывести его из этого угла из камней и дерева, но конь стоял не двигаясь. Принц тихонько стал подходить к коню. Но зайдя слишком далеко, конь решил задавить его передними ногами. Герой слегка отклонился в сторону и перебежал, сквозь мучительную боль, за спину зверя. Тут конь не выдержал и направил рог на вторженца. Но вновь хитрость человека победила. За спиной у коня был его дом под кроной акации и человек. И за спиной человека эта злосчастная акация сыграла злую шутку над жеребцом. Атаконь впился своим рогом в кору, словно гилистерь в забор. Марлин подействовал в считанные секунды и перерезал коню горло. Зверь недолго бился за жизнь, но ослаб и подох. Победитель сел на камень и тяжело выдохнул. Всё как в сказке. Конь вошёл рогом в дерево и проиграл. Солнце уже устремилось дальше по своему суточному маршруту, поняв, что битва уже окончилась. Марлин остался сидеть на этом месте под акацией  и думать о доме атаконя.
 Точно сказать, что было дальше не представляется возможным, ибо легенды ветшают со временем. Или обрастают новыми подробностями, как снежный ком. Но по рассказам одного пахаря можно узнать одно из возможных продолжений. Якобы принц прибыл обратно в то место, откуда и начал свой путь изгоя, вооружённый копьём с наконечником из цельного рога атаконя. Фарет, что значит с наречия Бестгота «плацдарм», оброс как город и новая столица, но вне всяких сравнений с Бестготом. Принца все приняли, ибо письмена гласили, что «король вернётся, чтобы принять щит своего отца, как символ власти, и насадить его врагов на костяной шпиль.»