Обида

Человек устроен так, что он долгое время не утруждает себя воспоминаниями своего детства, ибо юность со своими ежедневными впечатлениями от происходящих событий захватывает его целиком и полностью. Лишь в зрелом возрасте, когда на смену юношеским эмоциям приходят мудрость и сентиментальность, он всё чаще и чаще начинает восстанавливать в памяти детали своего детства.
Осмысление моего "Я" началось у меня с душных товарных теплушек, перевозивших когда-то скот и фураж, но спешно переоборудованных для перевозки людей. Эвакуация… Какое это страшное слово. Это перемещение в неизвестность. Мы уезжали в далёкий Казахстан, не ведая, что нас там ожидает и наступит ли время, когда мы вернёмся в родной город. Наш эшелон двигался на Восток, а навстречу, на Запад, шли поезда с военной техникой и солдатами. Они ехали на фронт. Поезд часто останавливался на полустанках. Его загоняли в тупик, и мы часами ждали, когда откроют семафор. Как позднее я узнал от матери, наши мытарства продолжались два месяца - пока мы добрались до места назначения.
За это время люди успели узнать друг друга. Общая беда их объединила, и они, как могли, оказывали друг другу посильную помощь. Помню, когда мы с сестрой заболели то ли ветрянкой, то ли корью, соседи по вагону сразу же взяли над нами шефство - подсказывали моей матери, что в таком случае надо делать, делились с нами своими скромными припасами еды. Когда мать в очередной раз нас кормила, бабушка ей выговаривала: "Дора, не перекармливай детей, давай им блюда постепенно, ведь они ещё не выздоровели". Впоследствии, когда в нашем рационе стал преобладать борщ из конского щавеля и кормовой ботвы, а на закуску тонкий ломтик ржаного хлеба, я плакал и требовал "блюдо постепенно". Мне оно представлялось в виде мороженого, пирожного и вообще сделанным из самых вкусных вещей, какие только бывают на свете.
По прибытии на станцию назначения нас на подводах отвезли в аул под названием "Красная горка". Этот аул находился в степи, окружённой холмистым кряжем красного цвета. От того он и получил своё название "Красная горка". Казахи приняли нас сдержанно, но с пониманием. Чем могли, помогали. Кто приносил крынку молока, кто пиалу с поджаренными зёрнами пшеницы. Часто приглашали в гости.
Каждый день в их дома приходило горе в виде однорукого почтальона в выгоревшей от солнца и пота гимнастёрке. Он останавливался у калитки, извлекал из почтовой сумки извещение из военкомата и долго не решался постучать в дверь. После таких посещений по всему аулу долго не умолкал душераздирающий плач.
Помню старцев в папахах, напоминающих Джамбула Джабаева. Они гордо восседали на верблюдах, этих неутомимых "кораблях пустыни". Всякий раз, приближаясь к нашей калитке, они укладывали верблюда на землю и, обращаясь ко мне, говорили: "Пушкин, садись, прокачу". Я тогда не понимал, почему они так называли меня. Y меня были густые, курчавые волосы с ниспадающими на плечи локонами.
Помню статных чеченов в бурках и папахах, которых по воле злого гения - "Отца всех народов" И. Сталина - выслали в Казахстан в начале войны как врагов народа. Они ходили по домам и, снимая папаху, просили милостыню. Недоумевая по этому поводу, я говорил им: "Зачем вы попрошайничаете? Кушайте, как и мы, зеленые листья!" Лишь позднее я понял - ведь они не были в этом виновны. Сила сталинских решений была святой и неоспоримой. Их просто не брали на работу
- как бы чего из этого не вышло.
Помню наше возвращение из эвакуации в родную Одессу. Те же душные товарные вагоны, те же многочасовые простаивания в тупиках железнодорожных вокзалов. В этой изнурительной поездке мать часто заполняла наш досуг рассказами о нашем городе, в котором мы жили до войны. Я с нетерпением ожидал встречи с моим родным городом, и наконец-то эта встреча состоялась.
Приехали мы довольно поздно, ночью. Город был окутан мраком - ведь мы приехали буквально через несколько недель после его освобождения. Уличное освещение ещё не было восстановлено. Мать наняла извозчика. Окна домов отсвечивали тусклым светом керосиновых ламп. Ехали мы недолго - наш дом находился недалеко от вокзала. Спать не хотелось. Я с нетерпением дожидался рассвета.
С первыми лучами солнца я выбежал во двор. Пейзаж, который предстал передо мной, был достоин кисти художника. Я стоял, как завороженный. Первые лучи солнца отражались в аккуратно побеленных стенах одноэтажных домиков мягким оранжевым светом. Была весна, и весь двор утопал в цвете фруктовых деревьев. Я с жадностью вдыхал исходящий от них аромат. Стояла такая тишина, что на далёком расстоянии было слышно жужжание пчёл, перелетавших от цветка к цветку. Изредка утренний ветерок шаловливо заигрывал с молодой листвой. Встревоженная листва шелестела и как бы в упрёк выговаривала: "Угомонись, шшалунишшка, угомонись, шшалунишшка!"
На крыше дома, греясь на солнце, дремал огромный рыжий кот. Вокруг него сновала стая воробьёв, поклёвывавшая хлебные крошки, заботливо положенные хозяевами дома. Каждый раз, когда воробьи приближались к нему на довольно близкое расстояние, он лениво подтягивался, открывая поочерёдно то один, то другой глаз. При этом его уши и хвост нервно подёргивались, как бы отгоняя назойливых соседей.
Мою идиллию нарушили чьи-то шаги. Я обернулся. Передо мной стоял рыжий, сухопарый мальчишка на две головы выше меня. Его фигура напоминала вопросительный знак. -Ты кто?- заикаясь, спросил он меня. -Я тебя раньше здесь не видел. Я ответил ему, что я здесь живу, что мы с мамой и сестрой были в эвакуации и что мой отец ещё на фронте. -Ты говоришь неправду, евреи не воевали, они все скрывались в Ташкенте! - визгливо выкрикнул он.
Я почувствовал, как у меня всё сжимается внутри и ком подступает к горлу. Из-за такого напряжения я был не в состоянии что-либо ответить ему. Всё моё негодование вылилось в гортанный крик, и, сжав кулаки, я набросился на него и повалил на землю. Он очень испугался и заплакал. Его плач напоминал волчье завывание. Проснувшиеся соседи выбежали из квартир и пытались оттащить нас друг от друга, но мои пальцы мёртвой хваткой впились в его плечи.
С тех пор этот мальчишка побаивался меня. Иногда я улавливал в его взгляде ненависть и восхищение одновременно.
Вскоре завершилась война. По радио объявили о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. Люди одновременно радовались и плакали.
В этот день в моей семье все плакали, потому что ни один мужчина из всей моей родни не вернулся домой. Они все до единого погибли на полях сражений с фашистской нечистью, защищая нас и, наверняка, того мальчишку, который так непростительно оскорбил честь моего рода.


Рецензии
Прочитал.Задумался.Пропустил через сердце.Сегодня открыто можно говорить.Уже хорошо.

Читается легко,однако, посоветовал бы,разделить абзацами.То же рекомендует администрация портала.Объём увеличится, но восприятие улучшится.Проверял не раз.

Очень хотелось бы обратиться с просьбой оценить в моей публикации "Признание в любви"(первую часть Вы прочитали): удалось ли мне на примерах из моей жизни показать несостоятельность прежней жизни и качества характера человека, способного приспособиться к требованиям в новой жизни,при этом не потеряв чувство собственного достоинства?

Вадим Егоров   24.08.2019 18:10     Заявить о нарушении
Вадим, я очень рада, что Вы задумались и пропустили через сердце. Это и было основной целью написания этого рассказа. Значит, автор добился нужного эффекта.
Что касается Вашего совета разделить абзацами, то в отсутствии автора - не является возможным, да и на мой взгляд, редактора, не является необходимым. Вы ведь сами пишете, что читается легко, а я бы сказала, на одном дыхании. А если что-то и где-то разделить, то эфект одного дыхыния исчезнет.
Буду рада, если Вы продолжите знакомство с творчеством моего отца как на этой странице, так и на странице портала стихи.ру. А так же прочитаете мои воспоминания о нём в рассказе: "Случай".

Что же касается Вашей просьбы о прочтении Вашей публикации, то я её, по мере поступления времени, обязательно выполню, если позволите, и своё мнение читателя выскажу в личной переписке.
С увжением, дочь Александра Фирдмана, Мила

Александр Фирдман   25.08.2019 13:25   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.