Освободитель часть 1 глава 17

Очная ставка
День выдался похожим. Редкое для мартовского Петербурга солнце выглянуло из-за горизонта с утра и в его непривычном свете все предметы и люди казались немного другими.
- А Рысаков не такой, как вчера… - подумал полковник Дворжицкий, когда арестованного ввели в допросную комнату.
Даже сквозь небольшое оконце проникало больше света и он хорошо рассмотрел небольшого роста блондина, сутуловатого, с едва пробивавшейся рыжеватой растительностью на лице.
- Как я рад вас видеть! - воскликнул Николай.
- С чего такая радость? - буркнул следователь.
- Я всю ночь не спал, - признался он. - Думал над своим незавидным положением.
- И какие мысли?
- Тюрьма сильно отучает от наивности и неопределённого стремления к добру. Она помогает ясно и точно поставить вопрос и определить способ к его разрешению.
- Можно изъясниться яснее!
Рысаков замолчал, набираясь храбрости, а потом сказал:
- До сегодняшнего дня я выдавал товарищей, имея в виду истинное благо родины, а сегодня я товар, а вы купцы. Но клянусь вам Богом, что и сегодня мне честь дороже жизни, но клянусь и в том, что призрак террора меня пугает, и я даже согласен покрыть свое имя несмываемым позором, чтобы сделать всё, что могу, против террора.
- Что именно?
- Если вы меня выпустите из крепости на время, - затараторил он, - я смогу найти оставшихся на свободе товарищей и сдать их властям!
Андриан Иванович несколько опешил от неожиданного предложения, прокашлялся, прочищая горло и ответил:
- Такое решение не в моей компетенции! Я перед его министру внутренних дел.
- Только подумайте, какие выгоды оно сулит лично вам! - убеждал он. - С вашей помощью будет полностью разгромлена тайная организация. Весь почёт достанется вам!
- Это дело не сегодняшнего дня! - остановил его полицмейстер. - Я вызвал тебя по другому поводу. Сейчас сюда приведут подозреваемого. Если он тебе знаком, укажи на это обстоятельство. Делопроизводитель зафиксирует этот факт в протоколе. Это называется очная ставка. Всё понятно?
Николай кивнул головой. По знаку следователя в комнату зашёл писарь, за ним Тимофей. Рысаков увидел его, опустил голову и прошептал:
- Это четвёртый метальщик бомб. Фамилии не помню, но знаю, что из рабочих.

Кавказ
В 1841 году в восставшем из пепла Зимнем дворце, в великолепной Большой церкви состоялась свадьба наследника престола Александра Николаевича и гессен-дармштадской принцессы, которая после перехода в православие стала великой княгиней Марией Александровной.
- Люби мужа и распространяй просвещение на новой родине! - напутствовал её седой отец. - Народ без просвещения - народ без достоинства. Им легко управлять, но из рабов легко сделать мятежников.
Накануне дня свадьбы цесаревич и его наставник Жуковский стояли на набережной Невы и любовались великолепным парадным фасадом.
- Вот чудесное свидетельство безграничной воли самодержца, - указал на дворец поэт, - который борется против всех законов природы.
Цель была достигнута, в течение года возник из пепла величайший в мире дворец. Царская семья въехала в возрождённый дворец.
- Миллионы, которые стоил Версаль, прокормили столько же семей французских рабочих, сколько двенадцать месяцев постройки Зимнего дворца убили русских! - сообщил он Александру Николаевичу.
- Жаль их, - смутился наследник, - но у нас по-другому нельзя...
- Царь в России может быть любимым, даже если он не слишком щадит жизнь своих подданных! - расстроился воспитатель. - В России утончённое изящество рядом с отвратительным варварством! Если бы в жизни светского общества было меньше роскоши, положение народа внушало бы мне меньше жалости. Богатые в России не сограждане бедных.
Свадьба была пышной. Невеста в платье, вышитом серебром и украшенном множеством бриллиантов, на плечах мантия из пунцового бархата, подбитая белым горностаем, бриллиантовая диадема на головке.
- Настоящая царица! - шептались в толпе.
Глава большого семейства Романовых жил по расписанию. Во всём был заведённый им порядок. Жена наследника соответствовала этому порядку.
- Цесаревна встаёт рано, - узнал царь. - Одевает детей, кормит их, ведь к десяти утра должна быть в Малой или Большой дворцовой церкви.
Когда император входил в церковь, там должна быть построена вся семья. Лицо цесаревны во время службы выражало сосредоточенность. Даже самый маленький ребёнок, которому нет трёх лет, стоял неподвижно.
- А главное молча... - радовался Александр Николаевич. - У императора хороший слух не только на музыку. Не дай бог, какой-нибудь придворной даме или кавалеру шепнуть что-нибудь во время службы.
Николай I полюбил сноху. Он считал цесаревну умной, даже иногда советовался с нею. Александр Николаевич был влюблён в жену. С ним она была счастлива, как жена и мать. Дети рождались к восторгу отца и деда. Шесть сыновей и две дочери родила Мария Александровна.
- Старшего сына Александр, конечно же, назвал Николай в честь императора... - одобрили придворные.
Будущего наследника, маленького Николая в семье звали Никс, как деда. Он был невероятно талантлив и своеволен. Не желал учить французский. Александр Николаевич в присутствии императора пристыдил сына:
- А как же, Ваше Высочество, собирается беседовать с послами?
- У меня будет переводчик! - весело ответил мальчик.
- Браво, мой друг! Но тогда, над вами будет потешаться вся Европа.
- Тогда я пойду на Европу войною, - к восторгу деда ответил Никс.
Императора беспокоил второй сын Константин. Он недавно вернулся из Европы. Умный молодой человек потускнел, вернувшись в Россию.
- Фигура отца совершенно его заслонила... - понял цесаревич.
Брат Костя моложе Александра на девять лет. Он низкоросл, некрасив, в отличие от стройных, высоких красавцев в романовской семье. Царь не забыл своё небрежное образование и повелел воспитывать его для трона:
- На случай, если наследник вдруг выкинет фортель и вздумает умереть.
Во время путешествия Константин услышал, как в Берлине удивлялись грубости отца, а в Лондоне и Вене открыто смеялись над его претензиями.
- Я читал европейскую прессу, полную насмешек и оскорблений в адрес отца, которого называли «европейским жандармом»! - сказал он брату. 
Они поссорились. Государь жестоко наказал сыновей, повторяя:
- Царство, которое разъединилось, падёт!.. Запомните! 
Всё в стране делалось по правилам, было подчинено единому порядку.
- Мне нужны не умники, а верноподданные! - говорил он. - Военный человек, привыкший не рассуждать, но исполнять.
В 1850 году император отправил наследника в Чечню понюхать пороха. У цесаревича был личный мотив попасть на Кавказ. Александр Паткуль был командирован на Кавказ и участвовал в сражении с горцами при Туапсе.
- Награждён орденом святой Анны с бантом! - радовался он за друга.   
В дороге цесаревич узнал, что верный товарищ ранен в бою.
- Нужно найти Александра! - он испытывал к нему тёплые чувства.
Друг детства был произведён в подпоручики и сопровождал великого князя Александра Николаевича в заграничном путешествии. 25 июня 1839 года пожалован чином поручика с назначением адъютантом цесаревича.
- Возможно, ему нужна помощь, - проехав верст пять между аулами, наследник прибыл ночью в Дербент, где стояла его часть.
Долго и безуспешно он отыскивал адъютанта. Во всех тёмных избах храпели, а просыпавшиеся солдаты встречали гостей бранью, повторяя:
- Запри дверь, холодно!
Александр Николаевич с офицерами подошёл к огню, горевшему посредине улицы. Около огня лежали пленные горцы. Один был высокого роста, в папахе и почти совсем нагой. На лице его выражалось страдание.
- Дай хлеба, - попросил он.
Цесаревич кивнул адъютанту и он отдал кусок хлеба. Гордый абрек протянул в обмен папаху, а Александр Николаевич дал в придачу карманный платок, которым тот повязал себе голову.
- Сохраню эту папаху для украшения оною по окончании войны стены своего будущего, ещё неведомого жилища... - сказал офицер.
Горец с жадностью набросился на хлеб и сожрал его. На беду аборигена вышел из соседней избы, где квартировал Мариупольский гусарский полк майор Лисаневич, который не мог уснуть в избе и пришёл погреться у огня.
- Опять ты мне надоедаешь!? - горец попросил позволения войти в избу.
Вестовой толкнул его, обессиленный пленник, повалился, ударившись затылком о камень, захрапел и более не встал.
- С пленными потребно обходиться великодушнее! - попенял наследник.
Лисаневич в сумерках не узнал цесаревича и указал избу, в которой находился Паткуль. Отворив дверь, цесаревич вошёл. Смрад был нестерпимый. Влево у дверей умирал в судорогах от горячки русский драгун.
- Пить! - стонал он.
Хозяйка дома держала на руках грудного ребёнка, крики которого, смешанные со стоном и храпением, наводили уныние. Лучина освещала грустную картину. Войдя в избу, он громким голосом спросил:
- Паткуль, ты здесь?
- Что тебе надобно?
- Я Александр, приехал тебя навестить, услышав, что ты болен.
- Извините Ваше Высочество, - воскликнул Паткуль, - не признал...
Пробираясь к нему, наследник наступил кому-то на ногу, тот закричал. 
- Что ж за горе! - признался Александр. - К тебе подойти нельзя.
- Нельзя, здесь, тесно!.. На которого Вы наступили, пехотный капитан, которому пятку оторвало ядром. Крик ребёнка мне спать не даёт…
- Тебе что-либо нужно?
- Нет, нет! - заверил Паткуль. - Мне уже лучше, завтра явлюсь в штаб.
Наследник вернулся в штаб-квартиру. Теперь он окончательно понял:
- Здесь идёт настоящая война. В 1828 году отец начал военные походы, чтобы объединить Северный Кавказ с покорённым прежде Закавказьем. Но сыны ислама не захотели последовать судьбе православных грузин и армян. Мулла Мухамед объявил священную войну.
Утром к нему прибыл Паткуль и рассказал об боевой обстановке: 
- Мюриды прячутся, как звери, в густых лесах, и оттуда нападают на нас! Чтобы идти вперёд, солдаты рубят леса и строят крепости. Ожесточение мюридов вызывают ответные жестокости. 
- Жестокостью дело не решишь! - заметил цесаревич.
- Но всё осложнилось, когда во главе кавказских горцев встал великий воин имам Шамиль, - уточнил гвардеец. - Он сумел объединить разноязыкие, часто враждовавшие между собой горские общины под своей властью.
- Нужно сосредоточиться на его поимке! - запомнил он.
- Шамиль создал невиданную в вольных горах, - восхитился ветеран войны, - новую систему отношений, крепкое государство иммамат,   объединявшее Чечню, Дагестан и Аварию. 
- Соединение духовной и светской власти в традициях ислама! - согласился Александр Николаевич, помнивший уроки Жуковского.
- Это давало абсолютную власть над жизнью подданных, - напомнил собеседник. - Шамиль поставил под ружьё всех мужчин. Партизанская война, внезапные набеги горцев приносят больше жертв, чем обычные сражения. Летом невозможно воевать в Чечне, ибо горы покрываются лесами, где прячутся мюриды. Зимой горные перевалы становятся недоступными. 
- Значит, - уточнил наследник, - нужно постепенно занимать войсками все поселения, сужая территорию мятежников!
- Шамиль сам вёл войска в бой, - с уважением закончил гвардеец, - он всегда впереди и заплатил за это девятнадцатью ранами!
 Вдали от отца Александр Николаевич преобразился и был полон энергии. Отряд под его командованием выдвинулся к крепости Ачхой. Наследник спал в офицерской палатке, нагретой горячими углями тяжёлым сном. Было ещё темно, когда его почтительно разбудил адъютант:
- Ваше императорское Высочество, в лесу казаки обнаружили чечен.
Горный хребет тонул в рассветном солнце. Дымились аулы на горе, бежала, поблескивая на солнце, юркая речушка. Они поднимались по райской горе, когда наверху, из леса выехало до сотни чеченцев.
- Горцы! - закричали казаки.
Абрек в тёмном бешмете привстал на стременах, поигрывая нагайкой. Потом, как фокусник, подбросив ружьё, ловко поймал и выстрелил.
- Осторожно! - Александр Николаевич услышал свист пули.
Мальчик-ординарец схватился за грудь и сполз с коня. Увлекая конвой и казаков, цесаревич поскакал вперёд. Чеченцы отступили в лес. Соскочив с коней, опережая наследника, казаки и свита бросились на завалы с криком:
- Кинжалы вон! В приклады!
Ружейный огонь запылал, свист пуль слился в вой. Русские пробирались по телам убитых, не останавливаясь, взобрались на завалы. Началась резня.
- Дерутся штыками, прикладами, саблями, кинжалами и ножами! - всматривался Александр. - Даже грызутся зубами!
Джигит, весь облитый кровью, схватил в охапку капитана, вырвал у него зубами щёку. Капитан свалил противника, вонзив в бок шпагу. Двадцать чечен бросились с топорами, их подняли на штыки, но они изрубили многих.
- Дрались с ожесточением, - опешил цесаревич, - и без всякой пощады. 
С деревьев чеченцы осыпали пулями наступавших, много солдат похоронили после безрассудной атаки. Но весь чеченский отряд был перебит.
- Это Вам трофей! - великий князь получил от казака саблю убитого.
Он попросил отдать на разграбление солдатам захваченный аул. Они рассыпались по поселению горцев, выламывали двери, где-то загорелась сакля.
- Вот казак тащит куль муки кукурузы, - заметил Александр, - а солдат ковёр и курицу. Другой несёт таз и кумган с молоком, третий навьючил ишака добром. Ведут дряхлого старика-чеченца… Война крайняя мера.
Весть об бое дошла до Петербурга. Отец наградил его крестом Святого Георгия и отозвал с Кавказа.

 
продолжение http://www.proza.ru/2018/04/09/1271