Приключения котауси Буслай и Монро Глава 2

                Глава 2. Прилетели! Ну, здравствуй, Тайга!
                Неожиданные знакомства с обитателями тайги.
                Свой среди «рыжих», чужой среди «серых».

Вскоре геологи перестали петь свои красивые романтичные песни, а всё чаще стали заглядывать в окна иллюминаторов. Они приближались к «Таежным далям». Пока были видны только сферические очертания планеты, которая из космоса выглядела очень похожей на их родную планету, только более насыщенного голубого цвета с яркими темно синими пятнами на поверхности. Сём Сёмыч пояснил, что это, наверное, потому, что основная часть «Таежных далей» занята хвойными лесами, а не водой. Буслай, как завороженный,  пялился в иллюминатор, пытаясь выглядеть, уже отсюда, что-то необыкновенное.

Вот космолет плавно заложил вираж и, войдя в зону притяжения, начал спускаться. Казалось, что таежная планета сама стремительно несется навстречу космолету. Картина менялась с неимоверной быстротой, становилась всё четче, из общей зеленовато-голубой массы начали выделяться отдельные элементы в виде каменистых горных вершин и огромных раскидистых крон деревьев. «Так вот ты какая, моя Тайга!» - с замиранием сердца думал Буслай. Он был взволнован, как никогда. Сердце путало ритмы свои и стучало с перебоями. От нахлынувших чувств Буслая даже поташнивало и немного знобило. Монро внимательно наблюдала за ним. Сама она более-менее спокойно отнеслась к предстоящей встрече с неизведанным. Сейчас её больше волновал Буслай с его чрезмерными переживаниями. Если никто не замечал, то Монро, хорошо изучив любимого котяру, видела, что с ним не очень-то ладно. Поэтому она не спускала с Буслая глаз, готовая прийти на помощь в любую минуту.

Пройдя, как могло показаться, буквально по верхушкам высоченных сосен и кедров, космолет на мгновение завис над полем космодрома и опустился. Геологи встали в кружок, обнялись, пропели хором «А вокруг голубая, голубая тайга!» и гаркнули, со всей дури, «Ура-а-а!!!». Это был своеобразный ритуал, приветствие Тайге. Буслай кричал вместе со всеми. Может, у него получалось не совсем «Ура», но он, забыв приличия, неистово кричал.Одна Монро таращилась на всех красивыми желтыми глазками. Что она в этот момент кумекала про геологов и про присовокупившегося к всеобщей вакханалии Буслая, оставим за кадром.

Клаудия-Клавочка подхватила свою беленькую подружку и на руках вынесла её из космолета. Буслай спрыгнул сам за Сём Сёмычем. Тайга вплотную подступала к космодрому и окружала его, казалось, глухой непроходимой стеной по периметру. Было ветрено, и тайга шумела своей хвоей загадочно, даже мистически. Буслай вглядывался в Тайгу, и ему казалось, что она манит-манит его к себе с помощью какой-то колдовской силы. Конечно, он накручивал себя, представляя себе Тайгу кем-то одушевленным. Просто сильный ветер качал деревья, путаясь в раскидистых кронах, ветви плавно перемещались из стороны в сторону, создавая тот самый мистический «шёпот». А может быть, и нет? Может правда Тайга была живой и пыталась заграбастать колючими ветвями наиболее впечатлительных из прибывших гостей? Кто его знает!

Сём Сёмыч легонько подтолкнул Буслая, который и не заметил, как группа уже удалялась к выходу с космодрома. Они догнали и присоединились к команде. На выходе их встречал старый знакомый геологов Урсу Дезала. Он всегда неизменно встречал экспедицию и верно служил доброчелам проводником и наставником.
Урсу был знаменитым охотником, отлично знал тайгу и умел с ней общаться и
сносно уживаться. Урсой он называл себя сам, очень любил и гордился своим именем. По документам он был Василий Берданка (наверное, за стреляное-перестреляное ружьишко, которому сто лет в обед, но с которым Урсу никак не желал расставаться). Между собой немногочисленные здешние жители, да залетные доброчелы называли его простенько Вася-охотник, но если хотели уважить Берданку, то обращались к нему исключительно Урсу. Он это очень ценил. Урсу был добрый, открытый и беззлобный. Он любил оказывать доброчелам, ничего не соображавшим, по его мнению, в тайге, всяческие полезные услуги, подучивать и наставлять их, чтобы не сбились с «верного путя». При появлении очередной экспедиции, Урсу назначал себя ответственным куратором и с удовольствием осуществлял патронаж на протяжении всего срока нахождения доброчелов в тайге.
 
Сейчас Урсу должен был сопроводить группу к месту их постоянной дислокации, то есть на Базу. Выдвинулись. Всю дорогу Урсу с любопытством рассматривал Монро, которая ехала на руках у Клавочки, дабы не повредить нежные подушечки лапок. Урсу периодически цокал языком и качал головой при взгляде на Монро. Что означали эти звуки, одобрение или протест, никто не знал. Буслая, гордо шагавшего рядом с Сём Сёмычем, Урсу заценил по-своему, по-таежному. Ещё на космодроме он присел перед котярой на корточки, долго смотрел в его агатовые глаза, провел ладонью по кисточкам ушей и вынес односложный вердикт: «Амба – холосий люти». Буслай не понял фокуса и вопросительно уставился на Сём Сёмыча. «Имеется в виду - Одобрям-с!» - сказал тот.

Примерно через час добрались по таежной тропе до Базы геологов. Место было выбрано красивейшее, впрочем, в тайге других не бывает. Поляна, на которой располагалась База, была окружена низкорослыми молодыми елочками, за ними ярусами шли всевозможные хвойники вперемежку с лиственными деревьями, за ними начиналась собственно Тайга с высоченными стройными соснами и раскидистыми кедрами. Была осень, но лиственные ещё не сбросили свой наряд, а только подготовились, окрасившись в цвета, от которых дух захватывало – жёлто-оранжево-красно-багряно-коричневый в крапушку, в пятнышку и так далее по прейскуранту. И всё это великолепие на фоне зелени всех оттенков. Когда группа вышла на поляну, все замерли, а через минуту ахнули. Самый молодой из геологов Данька сбросил рюкзак и завопил: «Дайте мне кисть и краски! Я должен это писать!» Урсу довольненько ухмылялся в реденькую бородку. Он радовался, что удружил самой своей любимой группе.

Стали осматриваться по хозяйству. Двухэтажный бревенчатый домик – жильё для геологов, с печкой, общей столовой и мизерными комнатушками, зато у каждого своя. Отдельная постройка – русская банька на дровах. Класс! Это сказали хором. Ещё одна постройка – склад продуктов и всяко-разно инструментов, одним словом хозблок. Имелся и  вырытый небольшой погребок. По всем правилам оборудовано место для костра, мало ли, шашлычку пожарить. Всё, как полагается.

Когда осмотрелись, направились в домик делить комнаты, Урсу подошел к Буслаю и позвал с собой. Они пришли в хозблок. Урсу молча, не выпуская изо рта загогулины, такой же как у Сём Сёмыча, начал тыкать заскорузлым трудовым пальцем в отверстия в полу и стене. К некоторым он наклонялся и нюхал, потом призвал Буслая сделать то же самое. Буслай втянул воздух из одной дыры. Усищи бешено затрепетали, он стал непроизвольно издавать короткие мякающие звуки от возбуждения. Из дыры пахло грызунчиками всех мастей. Дыры были их воровские ходы. Урсу внимательно наблюдал, потом, вперившись Буслаю в глаза, сказал: «Твой хозяств! Стереш, однако, над!» Буслай согласно кивнул, давая понять, что «Пост принял!». Урсу улыбнулся во весь, простите, наполовину беззубый рот. «Амба – холосий люти!» - второй раз за время знакомства повторил он и для верности постучал Буслая загогулиной по башке. Урсу жестом показал Буслаю на дверь, пролопотав: «Вонь тепер кошак, мышак - бояся, однако, будь».

Пошли к остальным. Народ уже разместился и все сидели за столом, шумно делились впечатлениями. Успели разжечь печку и чайник уже закипал, издавая уютное урчание по-домашнему. Буслай поведал всем о своем новом назначении на должность сторожа-охранника. Ему аплодировали стоя, хохмы ради. Буслай театрально раскланивался и клялся беречь народное добро от расхитителей социалистической собственности, а также верой и правдой охранять территорию лагеря. Все смеялись, удивляясь актерскому таланту котауся. Монро гордилась своим любимым. Потом пили чай с душистой травой и сушеными ягодами, презент от Урсу, который он приготовил ещё летом. Потом пели песни про голубую тайгу, геологов-романтиков, солнышко лесное, звезды, остроконечные ресницы елей, одиннадцатый маршрут, ещё много-много о чём, и о том, «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Потом долго шумели и спорили ни о чём и снова пели. Расходиться не хотели никак, хотя безжалостная дрёма подкрадывалась незаметно то к одному, то к другому.

Планы на завтра строить не стали, решили отоспаться, потом по ходу что-то предпринимать в смысле прогулок, охоты и так далее. Урсу уже спал на уютном диванчике, Клавочка заботливо подбила ему подушку и накрыла теплым пледом. Сём Сёмыч вынул изо рта Урсу повисшую на губе трубку - подарок от себя лично другу Урсу. Трубка была шикарная, сделана мастером на заказ с уникальной резьбой по дереву, отполирована до состояния атласа. Урсу подарок очень понравился, и Сёмыч был безмерно рад, что угодил старику.

Стали-таки расползаться по комнатам, сон морил. Клавочка уговаривала Монро спать с ней в ножках. Монро было очень неловко отказывать новой подружке, но ей очень хотелось побыть с Буслаем. Буслай тоже жаждал поделиться с любимой своими впечатлениями. Нежно обнявшись, котауси примостились на мягком коврике рядом с теплой печкой. Домик погрузился в сон. Было хорошо.

Утром Буслая подорвало с самого ранья. «Что ж я тут разлёгся-то не по делу, - обругал он себя мысленно, - там же Тайга!» Он аккуратно выбрался из-под спящей на его груди Монро. Какая же она была хорошенькая в своей неге! Буслай залюбовался и с трудом оторвал себя от вожделенного созерцания.
Он обошел дом, заглянув в каждую ком-натку. Все дрыхли. «Обломовщина какая-то!» - подумал Буслай, гордо отметив, что он проснулся первый и почапал на улицу.

Он задохнулся от избытка озона в воздухе. Стоял ошарашенный и просто вдыхал эту свежесть и чистоту полной грудью. Красота была неописуемая! Стелился небольшой утренний туман и Тайга казалась действительно голубой в этой муаровой дымке. «То ли ещё будет зимой!» - с радостным предчувствием будущего подумал он, - Прогуляемся!». Буслай спрыгнул с крылечка, обошел условную территорию Базы, отметил, где надо, и как надо, взяв кружок поширше на всякий случай.

Ему вдруг захотелось углубиться в эту заманчивую дикую глушь. Он решился. Кстати, обнаружил еле заметную натоптанную тропку. По ней и двинулся, сначала осторожно, с остановками, принюхиваясь к незнакомым запахам на каждом шагу.  Потом осмелел, пошел быстрее к просвету впереди. Он наслаждался своей Тайгой. Запахов было до безобразия много, но пока он не ощущал от них никакой опасности. Пахло деревом, прелью, гнилью, влажным мхом, пропавшими червивыми грибами, поздними ягодами, какими-то неизвестными травками, чем-то ещё растительным. Это его интересовало постольку поскольку. Гораздо интереснее было разнюхать запах живого мяска. Этот, возбуждающий охотничий инстинкт, запах лез в ноздри Буслая буквально отовсюду. «А мяска здесь хватает, - машинально отмечал для себя Буслай, - проблем, чувствую, с полноценным питанием не будет». «Оп-паньки!» - прямо по ходу движения котяры сидел грызунчик и намывался, дурашка, не замечая опасности. Простите, но наш Буслай – всё же в первую очередь, был хищник, а уж потом забава для геологов и прочих доброчелов. Он плотненько закусил. «Это я удачно зашел!» - прокомментировал он свой первый завтрак и более резво поскакал по дорожке.
Лесная тропка вывела Буслая на вершину небольшой горы. Здесь тайга раздвинулась, деревья отступили, остались одиночные хвойники и скрюченные тоненькие березки, невероятным образом зацепившиеся за каменистый склон. Буслай остановился на вершине и оглядел окрестности сверху. Кругом сплошная тайга, замечательный пейзаж! Как же ему нравился этот край! Он был здесь в своей стихии! Вот только Монро...

Буслай прилег на плоский  камень. Стал думать о Монро, сколько она продержится в этом суровом месте? Медленно переводил задумчивый взгляд с одного объекта на другой. И, вдруг, увидел их. Большие рысеподобные котауси сидели на соседней каменистой горе. Буслай затих, но не тронулся с места и не изменил лежачей расслабленной позы, делал вид, что не замечает рысек. Срочно надо было посчитать особей. Не важно, друзья они или враги, но силы надо при-кинуть заранее. Итак, их семеро, очень похожи межу собой, некоторых трудно отличить друг от друга. Окрас шкуры абсолютно одинаковый – рыжевато-коричневая пятнистая спина и светлый подбрюшек. «Очень похожи на меня, - подумал Буслай, - только покрупнее и помощнее будут. Точняк - дикари! Все – самцы, судя по характерным пышным бакенбардам. Меня видят, но ведут себя спокойно. А чего им – семеро на одного! Если завяжется драка, я – однозначно, труп». Так рассуждал Буслай и соображал, куда дать дёру, если рыськи решат-таки напасть на него. Бежать в Тайгу, она родная, она укроет. И орать, орать, что есть мОчи, может геологи услышат и спасут.

Самый большой рысь приподнялся, красиво прогнулся, потягиваясь. Скорее всего это был Главный. Судя по длине бакенбардов, он старше всех. Остальные неотрывно следили за Батей (так окрестил Главного Буслай), ждали команды. Батя уставился прямо на Буслая и сказал подозрительно мягким ласковым тоном: «Ну-ка, дуй сюда, милок! Зазнакомимся, что ли?». Буслаю очень не хотелось лезть в гущу незнакомцев, ещё больше не хотелось выглядеть трусом на фоне порядочного к себе обращения. Он встал и, сопровождая себя мыслями «Что ты делаешь, Буслай, не смей!», непринужденно побрел к стае рысей.

Его обнюхали и оглядели со всех сторон все члены, кроме Бати. «Он – наш, он – Рыжий рысь» - с удивлением узнал о себе Буслай. Он хотел возразить или выразить сомнения по поводу бесцеремонного причисления его к «нашим», но вовремя опомнился. Сейчас это было Буслаю "на руку", это могло его спасти или оттянуть момент смерти. «Наши» стояли кружком, он был грамотно взят в плен. Главное, не дёрнуться, иначе его раздерут на мелкие клочки одним махом. Зажатого в кружок Буслая подвели к Бате. «С каких краёв будешь, милок? С какого перепугу к нам?» - спросил тем же тоном Главный. «Я с геологами, прибыли вчера, - уверенным тоном неврущего заявил Буслай и добавил многозначительно -  Экспедиция!"

К его глубокому удивлению уверенная речь и магическое слово «экспедиция» произвели на Батю впечатление. «Урсу с вами?» - бегло спросил Батя. «Ну, да! Я же говорю – экспедиция!» - ответил Буслай, настаивая на магическом слове. «Ладно, не серчай» - Батя придвинулся вплотную, прибочился. «Звать как, милок?» - уже совсем елейным тоном спросил Батя. «Буслай!» - гордо ответил Буслай и сделал резкий кивок головой (видел в киношке, как делают офицеры). Батя сделал какое-то незаметное движение глазами и Буслая выпустили из круга. Ему поверили и стали доверять, муздыкать его никто не собирался. Пока.

«Время покалякать есть?» - совсем уж по-свойски осведомился Батя. Буслай утвердительно кивнул. Они поудобнее присели. Вот, что поведал Батя Буслаю.

Он – глава  Рыжих рысей на данной территории. Его так и зовут – Рыжий. Все рыськи кровные родственники, его дети. Когда им присваивают имена, обязательно добавляют слово «рыжий», например: Рыжий Ус, Рыжий Бак, Рыжий Глаз и т.д., последний, младшой - Клык, но тоже непременно Рыжий. Сейчас с ним шестеро сыновей от двух окотов, получается, примерно одинакового возраста. Есть ещё дочь, Рыжая Ло Ла, но она слишком молода, пока её не берут на охоту.

Жизнь в тайге организована по определенным законам, которым должны подчиняться все без исключения, т.е. обитаться и охотиться строго на своей территории, поддерживать дружеские отношения с соседями, ни в коем случае не лезть «со своим уставом в чужой монастырь». Тогда жратвы хватит всем, а охотники и, самое главное, беспредельщики-браконьеры, не перебьют их всех поодиночке. И всё шло правильно, пока в тайге не объявились иностранцы – канадские серые рыси. Когда-то давным-давно, согласно истории, "рыжие" и "серые" жили примерно на одной территории. Потом Главари собрались, "перетёрли" и договорились мирно разбежаться от греха подальше. Зачем и как  занесло сюда "серых", уму не постижимо! Только с этого времени в тайге всё пошло наперекосяк. "Канадцы" в наглую не признавали легитимности "рыжих". От природы очень агрессивные, в "нашей" тайге они распоясались дальше некуда.

«Серые" физически сильнее вас?» - поинтересовался Буслай. «Да, не сказать, чтобы намного, но они берут количеством, понимаешь?» - пояснил Рыжий. Эта серая свора нагло вперлась на территорию  "рыжих" и творит беспредел, убивая, калеча, разгоняя, пугая Прецедент был создан. За канадцами полезли волки и уже видали поблизости росомах. Буслай вздрогнул. Что-о-о?! Опять Росомаха?!
 «Короче, - закруглился Рыжий, - сейчас мы в состоянии войны с "канадскими" и лишняя пара боевых лап нам не помешает. Мы на Совете решили нанести превентивный удар, понимаешь? Если вступать в честный бой, "серые" задавят нас численностью. Потом мои Рыжики-сынули ещё молоды. Они сильные, выносливые, но я за них боюсь! Они вполне созрели для самостоятельной охоты, но не для кровавых битв с оголтелыми подонками, понимаешь?» Буслай всё понимал. «И снова бой, покой нам только снится!» - крутилось у него в голове. Придется помогать!
«Что скажешь, Буслай?» - с надеждой спросил Рыжий.
«Мои лапы, когти и клыки в твоем распоряжении», - ответил Буслай.
Иначе он не мог ответить. Он же - "рыжий", он же – рысь!

Рыжий-папа решил, не откладывая, показать Буслаю соперников. Сыновья выследили лежбище врагов, надо было только осторожно подобраться с подветренной стороны. Что и сделали, ползком на брюхе подкрались к стану противника. Буслай, прижав уши к голове, аккуратненько высунулся из укрытия и заглянул в логово "канадских". Развалясь единой серой массой, те справляли сиесту. «Стрескали, видно, не мало!» - подумал Буслай, считая головы и оценивая силу противников. Насчитал пятнадцать, возможно, это не все. Да, уж! В среднем по три на нашего брата, многовато, учитывая неопытный Рыжий молодняк. Буслай заметил, что среди врагов тоже есть совсем молодые особи. Это хорошо, но недостаточно для победы! Молодёжь бывает очень рьяной и от страха да у всех "на миру" может выкинуть тот ещё фортель!

Остается одно – тактика внезапного нападения первыми, Рыжий папка был прав! Добавим побольше шума, рыка, рёва, скрежетания зубов, оскаленных морд с клыками наружу в качестве психологического воздействия, остальное должны были довершить чисто физические приемы ближнего боя – грызть, царапать, вонзать, раздирать, кусать, бить, душить, ломать, кидать о земь и т.д. всеми имеющимися колюще-режущими приспособами, которыми одарила матушка Природа.

Посоветовались с Рыжим и решили отвести один день на тренировку молодежи, где Буслай обещал показать пару-тройку коронных приемчиков. Затягивать с нападением было нельзя. "Серые" были хоть и надменные хамы, но совершенно не умели выбирать место лежбища. Видимо, сказывался эффект безнаказанности, и они расслабились, не потрудившись обустроить и защитить свое место. И так сойдет, кто на нас сунется? А вот для "рыжих" эта неудачно выбранная лёжка была ещё одним важным подспорьем в неравной битве.

Буслай стал прощаться до завтра, до раннего утра. Ему действительно было пора к своим на Базу. Он вернется в стаю новых знакомых Рыжих. А потом будет БОЙ! Сердце Буслая стучало тревожно и радостно. Он – свой среди Рыжих! В нём нуждаются, просят помощи. Он нужен.

Буслай пружинящей походкой воина пошел назад к Тайге. Ему показалось, что его окликнули. Буслай обернулся. На высоком камне возвышался Рыжий и махал ему лапой. Рядом с ним стояла молодая рыська, девочка, по всей видимости, это была дочь Рыжего Ло Ла, конечно, тоже Рыжая. Она слегка взмахнула лапкой, приветствуя или прощаясь с Буслаем. Буслай пошел дальше, не выдержал и обернулся. Ему нестерпимо захотелось увидеть Ло Лу ещё раз. Они с папой всё еще стояли на камне и смотрели ему вслед. Буслай повернулся, встретился с Ло Лой взглядом. Ему показалось, Ло Ла смутилась или нет? Рыська развернулась спиной, собираясь уходить. На какое-то мгновение белым пятнышком мелькнула попка и набитые коротким мехом стройные задние лапки и фигурка скрылась за камнем. Буслая окатил ледяной душ, потом прошиб пот, потом в башку ему ударила молния – так можно описать его тогдашнее состояние. Что это было?! Он не понимал, но обернуться был обязан. Вместо Рыжей Ло Лы и её Рыжего папаши на высоком камне возвышался "серый канадец" и с ненавистью смотрел в сторону Буслая, обнажив длинные, очень длинные клыки. Буслай продолжал смотреть на "серого", не отводя глаз. Тот развернулся и дал в сторону Буслая мощную струю, выразив этим всё свое презрение и ненависть. Буслай взревел бешеным рыком, объявляя ВОЙНУ, наглецу, конкретно этому, а заодно и всем его поганым родственничкам.
 
Это были его ВРАГИ! Он – чужой среди "серых"!

Да, грянет БОЙ! Скоро!