Часть 8

Выйдя к морю, немного в другом месте, чем днем, мы стали искать место где-бы встать нашим табором и выпить шампанского. Но все места были заняты платными циновками, шезлонгами и креслами со столиками. Тогда я предложил свой этюдник использовать в качестве стола. Мы встали недалеко от пластиковых плавучих ограждений, сделанных видимо для ограничения проезда скутеров и лодок в зону для купания.
Здесь море вынесло кучу всякого хлама на побережье и само было мутным и грязным. Тем не менее после выпитого шампанского женщины пошли купаться. Я писал свой второй этюд здесь в Тайланде, а когда написал, то тоже решил, что пора бы уж и покупаться  в море. Вода была чуть холоднее температуры тела, градусов 26 и я почти не заметил соприкосновения с ней. А вот соприкосновение с разного рода мусором я ощущал вполне, и решил отплыть подальше от берега, где его было в разы меньше. Вода была очень соленая, и плылось легко.
Отплыв от берега метров 20-25, я вдруг ощутил прикосновение к своему телу чего-то скользкого. Я дернул ногой и плюхнул рукой, но прикосновения продолжались. Было уже сумеречно, оранжевая вода отражала последние светлые вспышки заката на небе и я не мог ничего рассмотреть в ней. И тут я вдруг вспомнил кадры из интернета, о том, как акулы съедали людей прямо у берега на глазах у всех. Страх обуял меня и я изо всех сил отбрыкиваясь руками и ногами поплыл к берегу, каждую секунду готовый быть проглоченным  зубастой пастью! Как назло дно все не ощущалось под ногами. Я смотрел на безмятежно развалившихся на песочке моих товарищей и завидовал им, тому что они там на берегу, а я здесь один-на-один с грозным чудовищем!
И вот долгожданный берег ощутился под ногой. Все еще  боясь, что меня напоследок все-таки слопает какая-нибудь гадина, я побрел из воды отплевываясь и ругаясь, через мусор, палки, ветки бамбука и пустые кокосовые орехи. С руганью и отвращением преодолев прибрежный прибой – самый грязный и отвратительный, я наконец вышел из воды с чувством омерзения и возмущения. Рассказал товарищам про свой страх и они меня успокоили, что акул здесь нет, что это скорее всего просто полиэтиленовые пакеты. «Вот гадость!» - не унимался я.
Стало уже совсем темно. Море горело разноцветными огнями отраженного в его волнах города. Но я уже не любил море, я его ненавидел!
Совсем радом с нами, на фоне колючих листьев пальм, растущих вдоль уходящей в глубину города улице, пронзенная острыми наконечниками лучей разного рода рекламы, фар машин и фонарей, стояла изящная девушка. «Смотри, Арсений! Вот это путана, ты все хотел познакомиться! Иди!» - смеялись надо мной мои друзья.
Дело в том. Что когда мы, поев в уличной забегаловке шли к морю, я увидел девушек сидящих у массажного зальчика. Те, одетые во все красное, заулыбались мне и я улыбнулся им в ответ, догадываясь, кто они. Но ведь все-равно, это же просто девушки, причем вполне милые и бесхитростные, в конце концов они ведь люди, что они мне такого сделали, чтобы я мог их не любить и презирать? Я попросил, чтобы меня сфотографировали с ними, но все отказались. Все почему-то подумали, что я ищу с ними общения, а мне было просто интересно, ведь я никогда вживую не видел путан.
И вот теперь мои друзья смеясь, предложили мне идти знакомиться. Но я поступил иначе. Я нарисовал ее черной ручкой на бумаге. Всю пронзенную лучами, стройную, красивую но одинокую и несчастную. Мимо нее проходят безразличные люди, идут и те, кто хотел бы ей попользоваться, но все они - это как те же лучи, что ее пронзают. Она стоит, словно голая, у всех на виду. Но это только мои мысли, рисунок получился плохим и, если я захочу, то нужно будет еще поработать над этой темой, чтобы сделать ее интересно.
Переодевшись в сухое, мы пошли назад. И тут произошло еще одно отвратительное,  гадкое событие. С приходом темноты крысы стали выбегать на песок к морю, бегать около дороги по помойкам, собирая и подъедая то, что обронили люди за день. Но, несмотря на это, молодёжь усаживалась на песок, готовила себе еду на газовых горелках и устраивала пирушки среди этого разгула крысиного царства. Ошарашенные такой внезапной сменой декораций мы остановились.
Молодой парень из местных, мускулистый, вес в татуировках, убирал шезлонг и вдруг пустился в неистовый пляс под музыку доносившуюся из соседнего кафе через дорогу. Он кружился, скакал, делал динамичные неистовые движения олицетворяя собой этот полудикий, стихийный мир живущий, плодящийся и размножающийся здесь у самого берега теплого грязного моря.
Другими глазами увидел я вдруг все вокруг. Стало бесконечно мерзко и гадко.
Я пошел один в гостиницу. Вся наша группа захотела еще погулять, а я обвешанный своими причиндалами не мог уже больше пробираться среди нарастающей, выползающей из своих нор толпы жаждущей развлечений, еды и секса.
Идя, по темным проулкам, я видел массажные комнаты, где возлежали мужчины, которым делали массаж, гладили им ноги, разминали стопы. А те, как должное воспринимали это человеческое унижение, наслаждаясь и безразлично относясь к тому, что кто-то вынужден ради семьи, детей, ради самой жизни, ублажать их и унижаться перед ними.
Я проходил мимо сидящих группами путан, и те мне мило улыбались и удивленно восхищались, видя огромное количество непонятных для них вещей. В одном месте я все-таки заблудился и мне пришлось по второму разу проходить мимо одних и тех же путан. Те снова увидев меня, стали жестами зазывать меня, мол иди и мы разомнем тебе шею, плечи и руки.
Молча, не обращая ни на кого внимания, я дошел до своей гостиницы и был счастлив оказаться за этими высокими стенами и этажами, отгородившись от чего-то мерзкого и скользкого, того, что только что прикасалось ко мне своими взглядами, своим желанием поймать и проглотить блещущей острыми огнями пастью города с красивым названием Паттайя.
Текст также публикуется на http://www.proza.ru/avtor/arsmilovanov