Ма-арожни! Марожни-и-и!..

«Ма-арожни! Марожни-и-и!..»

     Когда  к  нам  приезжают  внуки,  то  привычная  жизнь   в  доме  сразу  летит  кувырком: оказывется, надо  все  время  смотреть  под  ноги, чтобы  не  наступить  на  оброненную  игрушку;  надо  говорить  тихо,  чтобы  не  помешать  засыпающему  ребенку,  или  (не  дай  Бог!),  разбудить  его.
    Все  твои  вещи, привычно  разложенные  по всему  дому,  сгребаются  куда-то,  а  на  их  месте  располагаются  бесчисленные  детские  принадлежности  и  игрушки; в  кухне  расставлены  бутылочки  и  кастрюльки; в  ванной  появляется  ванночка  для  малышки,  куча  полотенец, зубных  щеток  и  пр. и пр.
И  горшок.
      Когда  мы  были  в  магазине  для  детей,  то  у  меня  разбежались  глаза  от  многообразия  форм, размеров  и расцветки  этих  столь  необходимых,  начиная  с  определенного  периода  взросления  ребенка,  приспособлений.  У  нас  прижился  не  самостоятельный  горшок,  а  пластмассовое  приспособление, которое  накладывается  на  стандартный  унитаз,  чтобы  ребенок в  него  не  провалился.
   
     Увидев  его, висящим  на  гвозде  в  туалете,  моя  мать  (а  ей  сейчас 93  года)  вспомнила,  что  когда  пришло  «мое»  время,  то  в  продаже  не  было  даже  эмалированных  горшков,  а  был,  если  и  не  чугунный,  то  такой  же  тяжеленный  (наверное,  стальной),  некрашенный  горшок.
      Как  видно,  меня  неосмотрительно  и  неподготовленно попытались  приучить  к  нему,  но  металл  был  такой  холодный,  что  все  попытки  были  безрезультатными.  Тогда  моей  бабушке  пришла  в  голову  спасительная  мысль — сшить  матерчатый  «бублик», который  висел  потом  на  гвозде  за  шкафом  в  передней,  и, оказывается,  с  тех  пор,  когда  у  меня  возникала  в  том  необходимость,  я  подходил  к  своему  «туалету»  и  интеллигентно  намекал: «;;;-;;;» («Кру-уг...»)

     Послевоенные  40-е  годы  были  для   моей  семьи  очень   тяжелыми — папа  учился,  мама  работала  медсестрой  в  двух  роддомах,  но  зарплата  была  мизерная,  так  что  каждая  копейка  была на  счету. 
      Но  молодость — это  молодость… После  полуголодных  лет,  прожитых  сиротой  со  скаредной  теткой,  ей,  наверное,   хотелось иногда  съесть  горячий  пончик  из  «адамовской»  кондитерской,  или  шоколадную  конфетку,  или  мороженое…
      Но  как можно  потратить  деньги  на  себя?
      Я  же  первые  годы  часто  болел  и,  конечно,  о мороженом  не  было  и  речи.
      Мне  было,  наверное,  не  больше  трех  лет,  когда  жарким  летом  мама  как-то  решилась,  купила  одно  «эскимо»  и  дала  его  мне.
     Очевидно,  неожиданно  холодное,  оно  обожгло  мне  руку  и  я  выронил  его  на  землю.  Мама  рассказывала,  что  была  очень  расстроена  и  в  сердцах  шлепнула  меня,  но  потом  корила  себя  за  несдержанность.
    Конечно, эскимо  ушло  в  урну,  а  у  меня  осталась  такая  антипатия  к  мороженому,  что  отказывался  даже  притронуться  к  нему,  не  то  что  попробовать.  И  еще  долго,  услышав  крик  уличного  разносчика,  передразнивал  его: «Ма-арожни, марожни-и-и!..»
      Нечто  подобное  произошло  с  нашей  внучкой  Еленкой.
      Однажды,  когда  она была  совсем  маленькая,  ей  дали  выпить  газированную  воду.  Шипящая  и  брызгающаяся  вода  ей  не  понравилась,  и  в  дальнейшем,  когда  ее  родители  не  хотели  давать  ей  что-нибудь  (по  их  мнению, естественно)  «неподходящее», например,  мороженое,  или  шоколад,   то  они  говорили,  что  это  «;;;;;;;;» («газированное») — и  проблем  с  «хочу-у!»   у  них   долгое  время  не  было.
     Но  всему  приходит  конец — и  надо  было  видеть  с  каким  удовольствием  Еленка  уплетала  потом  всё,  что  было  прежде  «противным»!

Фото  из  интернета. Мой  горшок  был,  конечно, не  побитый  и  ржавый,  с облупившейся  эмалью (ее  вообще  не  было), но  другого  фото  подобного  горшка  я  не  нашел.               
                04.04.2018 г.