Харашт из цикла Северный Плутарх

Харашт Лайош (русский вариант отчества — Власьевич, но на самом деле — «неразберипоймешь», никто не помнит.). 1935-2002 г. - донецкий шахтер, родом из Горловки, но прославился не тем, что проработал на шахтах в Инте 11 лет, а тем, что, вернувшись на Украину, теперь уже в Ровенскую область, создал контрабандную сеть по вывозу янтаря. В 1960-70-х он не мог даже приблизительно сформировать каналы переправки янтаря за рубеж. Но он вез янтарь не прямым путем «за бугор», а сначала развозил по целой сети ювелиров на Севере, где они создавали классическую «добавленную стоимость». То есть шла обработка и создание произведений искусства, которые уже под видом подарков и даже через официальные делегации ехали себе в Данию, Германию, Швецию.


 Когда в 1974-м, например, средняя зарплата инженера была 130-140 рублей, Лайош зарабатывал в неделю около 600 рублей. Невероятные — шахтерские деньги. Где -нибудь в забоях Воркуты в городе вечной мерзлоты в месяц зарабатывали лучшие из лучших в те годы по 1200 -1400 рублей вместе с «северными надбавками» в сто процентов и премиальными процентов в 200. А Лайош, попивая кофе в гостинице «Космос» с Москве или в «Балтийской» в Ленинграде, имел столько же , но за две недели.
«Армянская мафия» ювелиров Вологды, Сыктывкара, Кирова, Ярославля, Новгорода и Ленинграда  покупала у него янтарь, платила возвратом части его же, но уже упакованного в золотые произведения искусства. Не в простую ювелирку, а в нечто «по-крупному». Например, золотая корзинка, стоимостью в 8,500 рублей(для сравнения — это стоимость однокомнатной квартиры в Ярославле в 1977 году) ушла в подарок делегации портовых управленцев из Камбоджи от горкома КПСС Ленинграда. Оформили её, как купленную по взаимозачету у литовских товарищей... И концы в воду. А Лайош получил свои 4 тысячи и списанный «жигуленок», который тут же продал тоже за почти 4 тысячи. Кстати, возможно, с той сделки все в его жизни развернулось в другие масштабы. Не по 600 рублей, а по 5-7 тысяч в неделю стал он «делать» в начале 80-х.


В промышленных объемах, на отделку дач высоким чинам и на оформление целых багетов зеркал, картин и подлокотников кресел пошел его янтарь.
Известный «янтарный граф» Украины после Майдана — некий Морда из Львова — говорят, был по сути выкормышем именно Лайоша.

В 90-е, как ни странно, Лайош не кинулся в «открывшиеся возможности». Он тихо и поступательно занимался янтарем и только янтарем, развивал экспорт, связи с армянами в том числе и за рубежом. Из побочного бизнеса у него, кажется появилась лишь сущая мелочевка — маленькая гостиница в Житомирской области с уютным кафе на первом этаже, и автотранспортное предприятие с шестью микроавтобусами для встреч туристов в Петербурге. А — вот ещё — шиномонтаж у него был какой-то -и в Питере, и в Выборге.

Сам Лайош закончил жизнь просто, как и всё бывает у Бога, когда слишком выбивается из нормы. Лайоша неуклюже придавила машина на парковке возле Горного института на Васильевском острове. Говорят, что машина была своя, то есть кем-то совсем из своих его прижало. Ну — прижала себе и прижала. Он вылез из зажатия, ругался, даже двинул по морде водителю (или хотел двинуть, махнул рукой символически). Потом они пошли в Горный, чистился он там в беломраморном туалете — брюки, плащ. В ректорате побеседовали  со спецами. Потом выехали в ресторан куда-то в центр Питера. В ресторане сначала стало печь в животе, потом Лайоша совсем скрючило. Вызвали «Скорую». А он взял и умер... В момент, когда носилки грузили в машину. Взглянул куда-то в серое питерское небо и всё. Шальные деньги, долги, имущество этого человека растворились в миг, будто их и не было никогда. Но человек-то был. И какие-то пути, какие-то слова и связи вывели из скучной интинской шахты на «большую дорогу» из Желтого Кирпича.