Волшебная свирель

ВОЛШЕБНАЯ СВИРЕЛЬ

Пьеса

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Кащ – сын скоропостижно умершего московского олигарха Мельника

Хамбилла – брат Каща, также сын Мельника

Наталья – прокуратор потайного древнего города, дочь Мельника, сестра Каща и Хамбиллы

Нотариус

Души на исправлении в закрытой московской клинике

Врачи экспериментальной московской клиники

Санитары

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена первая

Дворец покойного олигарха Мельника в центре Москвы. Здесь на тайные  поминки собрались его дети Кащ, Хамбилла и Наталья. Присутствует  нотариус.

Кащ ( за столом говорит как бы сам с собой):

В столице умер Мельник,
Отчаянный процентщик,
Нашли отца в подъезде
Писательского дома,
В котором подбирал
Себе и нам
Престижные
Хоромы,
К Стене, естественно,
Поближе!
Охранник вдруг увидел,
Как пал отец…
Приехали, схватили,
Куда-то утащили
Людишки
В штатском труп.
Мы еле упросили
Отдать нам тело –
Ведь Мельник, это Мельник!
А те в ответ:
Мы папу вашего
Уже отпели
Снеся его за Стену
И в Чудов монастырь
Отдавши деду…

Хамбила:

И деда  нашего призвали
Опять на службу…
Не устали
Терзать Замятну,
Повышая
В званиях так часто?

Кащ:

Да, каждые сто лет
Меняет
Он погоны
На старой рясе!
Жаль старика,
Все служит, служит,
А облаченья нового,
Как видно,
Он никогда не купит.
Такая, брат,
Печальная судьба
У старика!

Хамбилла:

Наш дед мечтает
Не рясу
Новую купить,
А Чудов монастырь
Там, за Стеной,
Опять поставить,
Однако, хитрецы все обещают,
Обещают
Так наградить Замятну
За его труды,
Но монастырь не ставят!
А разве старику
Легко было
Божественный обряд над сыном
Блудным совершить?
Сто дьяволов,
Наверняка, не меньше,
Посланники от Люцифера,
Держали за руки
Замятну,
Язык ему веревками
Вязали
И прутьями железными
Все ноги исстегали!
А он отпел
Нелепого процентщика,
Навеки грешника,
Пока те, в штатском,
Под гробом
В техподполье
Его  клады искали!
Все это отпеванье
Было  спектаклем,
Чтобы привлечь наследников,
Которые по дури указали б
Следы сокровищ
Люцифера!
Сестра наша Наталья
За всем за этим наблюдала
Из придела
Своими синими волшебными
Глазами,
Она и рассказала
Затем семье,
Как буйно проходил обряд…

Кащ:

Еще бы эти люди в штатском
У синеглазки - прокуратора узнали,
Куда зарыли клад,
Когда и кто и как!
Но эту взятку Люциферу
Им никогда не отыскать!
Я сам был против,
Чтоб ее давать
На нужды преисподней,
Однако, я всего лишь Кащ,
Не Нилка сын,
Как пращур наш –
Кащ Николаич
Неледзевский,
Потомок славного
Герба Правдиз.
Теперь, похоронив
Процентщика - жреца,
Наследство Мельника поделим,
За вычетом кладов подземных,
Два брата- мудреца
И всем красавицам красавица
Сестра!
Один пойдет под Стену,
Чтобы муку молоть,
Второй все сети мира
С собою заберет,
Он к  Нептуну пойдет,
К тому же –
Брат медведей –
Останется царем всех елей…

Нотариус:

Нельзя делить природу,
Испортится погода,
Не зная, кому
Должна служить.

Хамбилла:

Да, пусть целиком владеет
Полями и лесами,
Морями и горами,
А также небесами,
Снегами и дождями
Наша сестра
Наталья.
Она, с ее глазами,
Словно два блюда синих,
Давно уже влюбила
В себя богов над нами
И должность прокуратора,
Как - знаем, получила
От них за эту метку,
Конечно, не случайно.
Близка она к богам,
Я слышал, как их лекарь
Нашей маме
Торжественно поведал
Это,
Когда она рожала
Сестрицу,
А боги
Прощупали глазами
Утробу
Нашей мамы
И сходство с фараонами
Сильнейшее нашли
У будущей сестры!

Кащ:

Вот говорят,
Что абсолютна власть
Императора,
Поскольку только
Ниже Бога он,
Так как же мир дошел
До состояния такого
Власти,
Что на любой престол
Уж некого почти сажать,
А нужно императора искать
Врачам в больнице –
Иудеям!
А, впрочем, по-библейски
Это…

Наталья:

Ты прав,
За тысячу прекрасных лет
Правленья византийского
Из сотни с лишним василевсов
На Константиновском престоле
Лишь тридцать с малым
Умерли своею смертью,
А остальных убили
Или отправили в монахи!

 Хамбилла:

Тем непонятнее,
Как наши выживали
Сто тридцать лет,
В которые пришлось им  править?

Нотариус (задумчиво, листая документы):

Мифические Рюрик, Ольга,
Святослав, Рогнеда,
Владимир и царевна Анна?
А были ли  они?

Кащ (разглядывая Нотариуса со спины):

Да, были, как сегодня – ты,
Но только каждого-то –
По два…
Недавно в гости
Ездил к ним,
Точнее – прилетал
На нашем личном самолете
В Киев.
Все также молоды, красивы,
Все также вертят миром!

Нотариус (улыбаясь):

Простите,
Возможно ли так запросто
Летать вам в Киев?
Как вас туда впустили?
И что за диво
В гостях быть у того,
Кто сгинул?
И «по два» –
Это для страховки?

Наталья:

Вы – новичок,
И мы бы вас прогнали,
Хотя вы угадали,
Что значит «по два».
Но папа вас
В душеприказчиках
Оставил,
Не знаю, почему.
Ну ладно, объясню:
Брат говорит
О путешествиях ночных
Его души,
Которая не знает
Преград,
Поэтому летает,
Куда ее глаза глядят.

Нотариус:

Но это из разряда сказок?
Никто еще не доказал
Существования перемещенья
Душ!

Наталья:

Но оно есть, и это просто.
Сейчас поймете.
Никто не может
Контролировать себя
Во время сна.
Поэтому не знает,
Где  был и что там делал.
Перемещается не весь,
Не целиком,
А только часть его,
Которая способна уходить.
К примеру – болезнь
Она стремится встретиться
С болезнями других людей.
Вы представляете себе,
Что за «красавцы»
Бродят по ночам
И тут и там,
Ужасные создания –
Увечья.
Представьте же:
Они влюбляются,
Потом приходят
На свиданья
И убегают от хозяев,
Конечно, принося им
Облегчение.
Вот почему, подчас
Вставая утром
Из постели,
Больные видят вдруг –
Они здоровы,
Не зная даже  -
Их болезнь
Ушла вслед за любимым
Просто!
Но есть еще пример
Перемещенья –
Ваше рождение
Под знаком льва,
Быка,
Собаки или крысы.
Последние особенно противны:
Они перемещаются в пространстве,
Стремясь к чужим телам,
Чтобы набраться
Сил,
Напившись чьей-то крови.
Поймать их невозможно,
Увидеть – тоже,
Укус почти что незаметен,
Всего лишь крошечная
Капля крови
Дает им силу и здоровье
На вечное перемещенье.

Нотариус (с заметным интересом):

А как же донор?
Ему что остается?

Наталья:

Умереть.
Но если крыса
Захочет сделать и его
Вампиром,
(То есть, она влюбилась),
Пить кровь
Будет из губ
И из груди под сердцем.
Тогда страдалец не умрет,
А лишь уйдет
Во время и в пространство.

Хамбилла:

Уйдут две крысы вместе,
Даже если умерший
Рожден был под знаком льва
Или медведя,
Он станет крысой
На тысячелетья.

Нотариус:

И это – образ вечной страсти,
Или – любви?
Картина все-таки ужасна!

Наталья:

Страсть – грешник
Окаянный,
Она сжирает жизнь
И оставляет лишь
Страданья
И облик мерзкий
От того, что было
Человеком
С его душой…
Сейчас включу вам песню,
Ее я записала в нашей клинике
По исправленью душ,
Послушайте.

(Включает диктофон в телефоне. Звучит печальная мелодия, кто-то хриплым измученным голосом поет):

Как странно : боль в груди  -
Урод,
Ужасный карлик
С черною личиной,
С когтями на руках
И с язвами в ушах,
Отец чей – страх,
А матерь – грязь,
И крылья – лишь обрывки перьев…
И то ли люди, то ли звери
Родили этого урода -
Такая страшная порода:
Ребенок подлости
И преступленья
Над мирным горлициным
Родом.
Теперь я воду пью
Из грязной лужи,
Стерво клюю,
Хотя нектар мне нужен,
Но недоступен-
Я не долечу
До сада яблоневого
В сказочном раю.
Господь, как всех,
Меня создал для рая,
А карлик – черный склизкий гад,
Рожденье дьявола и тленья,
Меня опустит в ад,
Не допустив к спасенью.

Нотариус (в тишине):

Говорят, сон разума
Рождает
Нам чудовищ,
Но, видимо,
Он выпускает их
На волю…

( В зале дворца Мельника воцаряется тягостное молчание. Присутствующие не смотрят друг на друга.)

Сцена вторая

В этом же зале дворца олигарха Мельника.  Наследники и нотариус возвращаются после короткого перерыва, рассаживаются в кресла за огромным столом. После обеда настроение у них заметно улучшилось.

Наталья ( к нотариусу):

Скажу вам по секрету,
Что основательнее всех
Контроль над жизнью
Держат сумасшедшие.
Не удивляйтесь –
Они не спят совсем
И ночью видят,
Как человека покидает
Его болезнь
И удаляется.
Они рассказывают всем,
Но им никто не верит.
А я поверила,
Когда услышала
Историю о глупом
Мальчике.
                В деревне жил
Безумный мальчик,
Деревне этой кличку дали –
Воронья Стая.
И жители здесь не скрывали,
Что множество безумцев
Нарожали,
Однако, планомерно
Детей своих уничтожали –
По большей части
Голодом.
Но этого мальчишку
Господь зачем-то жить оставил,
Да Бог всегда все знает,
Оспаривай иль не оспаривай
Его желания.
Отец решил оспаривать,
И с этой целью
Бил  беспощадно
Умом отсталого,
Его от дури всякой отучая.
Тот в дальний угол забивался,
От кулаков родителя спасался
И забывался,
Когда на всяком гадком
Рванье бумажном
Изображал постыдно
Голые тела
Мужчин и женщин Стаи
Воронья.
Постыдно белые
И в лучезарном обрамлении
Пушистых белых крыльев.
«Как это стыдно!» -
Воронье кричало,
Мальчишку из-под лавки доставало
И в руки исправителя-отца
Давало.
Тот бил и бил, и бил,
Пока уж не хватало сил-
Все силы голод истребил.
Он был здесь частым гостем
И смуту в Стаю приносил.
В другое время сына бы убил.
Однажды он его топил,
Не видя больше средств
Для исправленья
Безумного злодея.
Но тут из леса вышел Серафим-
Столичный гость
С тяжелым чем-то на спине
В мешке.
Расправу он остановил,
Отца подробно расспросил,
          Поскольку сын был молчалив,
Как все плохие…
Узнав, какое совершил злодейство
Мальчик сумасшедший,
Прохожий попросил отца
Отдать ему за деньги
Все до одной
Противные картинки.
Отец погнал безумного домой,
Пинком загнал
Его под лавку,
Чтобы все до одной
Картинки отыскал,
Потом отец их продавал
И очень торговался.
Прохожий Серафим не спорил,
Все деньги он отдал,
Картинки с голыми забрал
И сразу за порогом растворился.
Воронья Стая не дремала,
За торгом живо наблюдая,
Процент себе от суммы
Начисляла
За обнаженность, стыд и срам.
И, подсчитав, отцу делить
Все пополам сказала,
А чтоб не вздумал возразить,
Красноречиво кулаки чесала.
Потом делили деньги,
Потом купили выпивки
И колбасы,
Наевшись вволю,
          До утра плясали.
А сами прибыли считали
И многие одежду сняли
Показывая, кто красивей
И, значится,
Дороже в Стае.
Пошли покрасоваться
И к мальчишке,
Чтоб рассудил,
А тот опять на речку убежал
И разговаривал там с рыбкой,
Которую рукой поймал.
На голых черных
Безумный мальчик 
Больше не смотрел,
И Стая поняла –
На рыбку променял
Деревню сумасшедший.
Задумалась: «Да будет ли
От рыбы толк,
На рыбу кто-нибудь
Придет,
Раскроет кошелек?»
И догадались черные вороны:
Мальчишке снова
Надо править мозг!
Отца безумца
Прямо попросили:
«Ты исправляй отсталого,
Добейся, чтобы
Рыбы были
          Так исключительно красивы
На картинках,
И мы бы столько колбасы купили,
Чтоб нам всем на век хватило!
Отец убогого
Повел в сарай,
Там бил и бил, и бил,
Безумного без жалости терзал,
А после весь увидел мир,
Как рыбы чудные красивы,
И ел, и ел, и ел
И любовался на картины!


Кащ:

Да… Другую песню
Помню я,
Презлую!
Ее мне  спели соловьи
Тогда...

Хамбилла (подозрительно):

Когда?

Кащ:

Когда пра-пра-пра…

Хамбилла:

Покороче!

Кащ (мечтательно глядя на потолок, расписанный образами сказочных чудищ):

Когда любовь
Пришла к Рогнеде,
Распятой на глазах
Отца и братьев
Ужасным киевским врагом –
Владимиром,
Взращенным праведницею
Ольгой.

Нотариус:

Позвольте!
Ваш отец велел мне
Защищать
Достоинство семьи
От сотого  колена,
Поэтому я вынужден
Прервать
Двусмысленные сказки
И легенды
О Рогнеде!

Наталья:

Да ладно вам,
Одиннадцать веков
Все знают,
Что безумная любовь
Пришла
К этим двоим
Во время совершенья
Сколь страшного,
Столь мерзкого
Мужского преступленья.
Заметим: любовь
К Владимиру пришла
Еще задолго до крещенья
И в этот самый миг
К нему сошел Господь!
Вот непонятное явленье…


Хамбилла:

Но, чтобы, наконец,
Явиться Богу,
Пришлось ему
Безжалостно
Покинуть
Одинокую жену,
Толкнув ее на преступленье,
А в жены взять
Царевну,
Чья мать  в трактире
Своей любовью торговала!

Кащ (задумчиво):

А, может, не случайно
Наши пра-пра
Оставили  истории ужасные –
Ведь о торговле дело!
С торговлей в землю Рос
Пришла и истинная вера,
Открыла путь нам
К мировой торговле,
Спасла народу жизнь!

Нотариус:

Но если уложить
События
В наш уголовный кодекс,
То дело выйдет
Ой какое…

Хамбилла (  к Кащу, явно недовольный выпадом нотариуса):

Так что там соловьи?

Кащ:

О, эти соловьи!
Известные наперсники
Масонов,
Обманщики, рабы
Любви!
 И не случайно языки сих птиц
 Употребляли знатоки
  В масонских ложах…
А если волшебная свирель
Запрятана у них в груди,
А то и прямо в горле?
За счет чего
Так сладко голосят они?
Заметьте - то моя отгадка!
Но вернемся к теме:
Мы чем же будем править
Рядом с Натальей -
Дорожными столбами?

Хамбилла:

Чудак,
Конечно же –
Людьми.
К тому ж в наследство
Несметные богатства
Двум мудрецам даны!

Кащ:

Но править
Можем мы,
Учти,
Лишь за пределами
Стены!
Поэтому дворцы
По эту сторону
Должны
Меж нами
Быть поделены
По справедливости!

Хамбилла:

Да, как всегда –
Прав ты.
Я забираю Дом Пашкова
И рядом танцевальный зал…

Кащ:

Гнездо масонов!
Да там чудес
Не счесть,
Бери любое –
Успех готов
Во всем!
А я какие булки буду печь?

Хамбилла:

Ты позабыл,
Что эти колдуны,
Живущие в ночи
Под куполом стеклянным
Против Стены,
Свирель волшебную
Давно уж потеряли,
И говорят -
Не помнят, где,
А без нее
Не слушается их
Теперь никто!
Любое чудо здесь-
Сейчас ничто,
Так что
Не придавай особого значенья
Ты моему владенью
Гнездом и колдовством.
Перемещаться буду я туда-сюда
Между домов известных,
Лишь чтобы дудку отыскать,
А без свирели,
Что бы мы там не пели,
Не будет это колдовать!
Брат, реальной ворожбою
Станешь обладать
В другом волшебном месте:
Ты клинику себе возьмешь
По исправлению и пересадке душ,
Сестра тебе
Их столько подошлет,
Что не сочтешь –
Такой доход
Себе берешь!

Кащ:

Я чувствую подвох:
Яснее объясни -
Тут что в виду имеешь ты?

Наталья:

Я объясню сама.
Послушай, брат,
Давно мы правим
Этой Северной страной,
Нет конкурентов правящему дому
С тех пор,
Как ты, Кащ,
Дмитрию Донскому
Помог на знаменитом поле
Язычников пресечь!
Потомок твой
С достоинством занял престол,
Стал первым императором
В стране медведей,
Однако же сыны Хамбилы
Решили
Победу присудить себе.
Потомка твоего убили
И в рот ему
Волшебную свирель вложили,
Чтобы века свистел он Азраилу
И призывал Армагеддон!
Но вот сыны объединились,
Потомки общие явились-
Мы,
Уж пятое столетье
Правим,
Но ждем беды
Мы постоянно
От этой дудки окаянной,
Которую враги украли
И где-то в поле закопали,
А кто найдет –
Тот Люцифера призовет,
Разрушит все
И станет править!

Нотариус (озабоченно)

Так было  все
При коммунистах!
Или забыли?

Хамбилла:

А, эти коммунисты!
Такие ловкие
Эквилибристы,
Вчера еще – марксисты,
Сегодня – верные троцкисты,
Торговцы в лавках
Хамелеоновского
Своего порока –
Райкомах и обкомах-
Всем, чем только можно:
Мозгами и телами,
Должностями,
Соболями,
Идеями о равноправии,
Купцы от первого рожденья –
От Фридриха Великого и  Первого,
Его наследники!
Незримо Карлу Марксу
Германский император
Дал завет,
Через жену
Тот выполнил обет,
И вот, пожалуйста,
Разрушили страну,
Да не одну…

Наталья:

Но от кого-то
Должны были начаться
Коммунисты!
Великий Фридрих
Заложил основы
Разрушения,
Не думая,
Что распадется
И его империя.

Хамбилла:

Не думал он еще
О том,
Что создает театр теней,
Такой их дом,
В который будет наяву
Доступен вход и выход,
Возьмите нашу вы Россию:
Народ, как привидение,
Туда-сюда заходит
И выходит:
В СССР – обратно,
Обратно – в СССР.
Где это было видано,
Когда?
Театр теней –
Словно загробный мир
Теперь
У нас,
Или на самом деле?
Разберись…
И как в загробном мире
Дудку отыскать?

Кащ:

Так, значит,
Только в дудке этой дело?
Если найти волшебную
Свирель,
Для нас
Наступит вечный красный день?

Наталья:

Вопрос стоит вот так –
Кто первый чудо-дудочку найдет?
Наш близкий человек,
Или наш враг?

Кащ:

А как
Нам угадать –
Кто друг, кто враг?

Наталья:

Ну ты чудак!
Приметы есть,
Которые династия
Несет, оберегая,
На себе
Десятки тысяч лет.
Они и подтверждают
Богов признание…

Кащ:

Каких богов?

Хамбилла:

Не этих (показывает наверх)-
Тех (показывает вниз)!

Кащ:

К которым поселился
Мельник,
Наш отец?

Наталья:

Ну скажете вы оба!
«Туда» он поздороваться ходил,
Пока стояли мы у гроба
Закрытого
Среди могил,
И нас охранник сторожил,
Прикидываясь рудокопом,
А сам следил
За крышкой домовины,
Чтобы тайком ее из нас
Никто не вскрыл!

Кащ (почесывая задумчиво нос):

И мы не вскрыли!

Хамбилла:

Послушная родня!
Хотя
Мне стоило раз дунуть,
Плюнуть,
Охранник сразу б улетел
В заморские края!
Оттуда вчера
Их столько
Прибыло сюда!
Вот тряска-то
Случилась
На мировом шпионском поле…

Наталья:

Да это  зря
Затеяла там тетушка моя,
Так любит она спорить!
Больна теперь старушка
Не на шутку,
И тридцать три богатыря
Снесут ее, в конце концов,
В психушку!
Не подставляла бы себя.
Переполох в разведке
Не поможет
Скрыть то, чего все ищут
Тут и там,
Хоть трижды разбегутся по домам –
Всегда кого-то
За себя оставят
И будут продолжать
Друг друга охмурять.

Кащ:

Волшебную свирель
Они ведь тоже ищут?
И Мельник нас покинул
В такой недобрый час,
Быть может,
Ушел  следы он путать
В Украине?

Наталья:

Но если так -
Откуда он пришел,
Туда ушел,
Ты успокойся, милый!
Нам главное –
Пусть викинги
Не сыщут волшебную свирель!
А дудку эту откопать
Они мечтают каждый день…

Хамбилла:

Найдут и дунут –
Тогда что будет?

Наталья:

Не будет ничего:
Тысячелетний Север
Без медведей.
Поэтому, ты, Кащ,
Немедленно найди
Себе невесту,
Затем женись!
Не здесь, конечно,
Хотя бы в Гессенской земле,
Хотя и край Европы –
Но все же,
Поблизости к родне!

Кащ ( с отчаянием оглядываясь на смеющегося Хамбиллу):

Ты знаешь же, сестра,
Что я люблю тебя,
К тому же, мне – семьсот
С хвостом,
Давно прозвали тут
Меня  Кащеем,
Хотя бессмертным,
Но кто
Из девушек,
Пусть даже польских,
Придет посвататься ко мне?

Наталья:

Брат, ты не бойся,
Тебя мы приведем
В такой порядок,
Что лишь появишься
В Домах Европы,
Невесты будут падать
От восторга.
Конечно – семь веков –
Довольно много,
Но для бессмертного правления
Нет ни одного запретного порога!
Про братскую любовь ко мне
Забудь –
Ведь все равно ты будешь
Обольщать сестру,
Другую,
Но все-таки родню.
Уже мы подобрали
Партию тебе для брака,
Со всеми признаками
Фараоновых примет…

Кащ:

Тогда она – амфибия,
У нее жабры!
И чешуя на голове!
Ты думаешь, приметы
Царские не знаю?
Какие будут дети,
Догадайся!

Наталья:

Какие-никакие – будут!
Генетику почистим
У зародыша,
И красоту получишь…

Хамбилла (посерьезнев):

С генетикой шутить
Опасно –
Приметы наши
Можно истребить,
Тогда конец наследнику,
Объявлен будет он
Бастардом
Без прав наследства
Трона!

Наталья:

Да я сама бываю против,
Когда принцессы просят
Почистить их младенцев
Еще у них в утробе.
Я долго объясняю им,
Что все пороки,
Что в Книге наших царствий
Учтены,
Ценны,
И только лишь они
Права дают наследовать
Престолы.
Безумие и колченогость,
Большие родинки,
И руки не одной длины,
Раскосые глаза,
Чешуйчатая голова
И жабры за ушами –
Все это боги нам послали,
Чтобы приметы эти
Мы несли,
Храня тысячелетия!
По всему свету
Иудейские врачи
При родах женщин
Осматривают тщательно
Младенцев,
И если есть приметы,
То продают известие
Агентам
Спецслужб,
Те пишут нам –
За  деньги.
Мы в нашу клинику
Берем бумаги эти.
Я приглашаю всех,
Пойдем туда,
Там очень интересно!

Сцена третья

Московская экспериментальная клиника по исправлению и пересадке душ. Дети Мельника и нотариус осматривают палаты.

Наталья (Кащу):

Вот этот бизнес
Мы тебе теперь доверим…
Но там есть отделение-
Особое –
Перемещение
Название его.

Кащ:

Перемещают
Там кого?
Преступников,
Наверное, скрывают,
Им делая красивое лицо?
Приемы эти знаю!

Наталья:

И ничего-то ты не знаешь!
Мы души после исправления
Перемещаем…

Кащ:

О психах говоришь?
Там – отделение
Для психбольных!
Еще не лучше…

Наталья:

Ты послушай.
Мы принимаем души!
Потом здесь исправляем,
Лечим, выпрямляем
И отправляем…

Кащ:

Что, настоящие?
Вот посмотреть бы!

Наталья (смущенно):

Еще насмотришься…

Хамбилла:

Я видел.
Будешь ты не рад.

Кащ (заинтересованно):

А почему?

Наталья:

Да это, милый, ад!
А ты не понял, брат?
Мы принимаем страждущие души,
Которые сюда нам
Отправляет Всемогущий,
Они при жизни
Их дурного тела
Так были искалечены,
Что это
Лишь месиво теперь:
Кто в дырках, кто с рогами,
Кто с лишаями
И с угрями,
Какая в крапинку гноится,
Какая без мозгов совсем,
Но веселится
И бегает на тонких ножках…
Ловить их –
Наш удел.

Кащ (угрюмо):

А если не успел?

Наталья:

Тогда – беда!
Почти погибшая душа
Бежит к роженицам
И, затаившись,
Мгновенья
Ждет рожденья
И тут спешит вселиться
В девчоночку
Или в мальчишку,
Чтобы расположиться
В теле чистом,
И эта тать погубит
Невинное дитя
И мать…

Кащ:

Да как же вы решились
Расположить в своей
Больнице
Такие отделенья рядом?
Рожениц – вместе с адом!

Наталья:

Не мы придумали,
Так нам велел
Всевышний.
Его распоряжение
Мы выполнили
Без своего соображения.
Где роды – там и ад!

Хамбилла (тяжело вздыхая):

Везде, всегда
По жизни так,
Сам знаешь это, брат!
Грехи земные…
И будешь заниматься
Ловлей грешных душ,
Привязывать веревками
В палате,
Пока не вылечишь их,
Сколько надо,
Вот такова твоя задача!
Тебе придется взяться…


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Сцена первая

В клинике по исправлению и перемещению душ в коридоре у окна беседуют Наталья и Кащ.

Наталья (Кащу):

Я влюблена!

Кащ:

Как будто в первый раз!
В кого сейчас?
Надеюсь, не в Аллаха?

Наталья:

Рядом…
В красивого араба!

Кащ:

Ну так бери его себе,
Арабы будут рады –
Ведь мы богаче их
Стократно.

Наталья:

Как взять того, чей прах
Давно истлел
И даже нет могилы?

Кащ ( испуганно):

Тебя постиг удел
Вампирши?
То-то смотрю я,
Когти отрастила!

Наталья:

Признаюсь со стыдом:
Люблю Хозрев-Мирзу я,
Которого любил весь
Петербург,
Когда привез он
В искупление
Убийства Грибоедова
Для нашего пра-пра…
Расписанный алмаз.

Кащ:

Расписанный арабской «вязью»,
Помню я.
Но ведь его убил
Его же брат…

Наталья:

Нет, только выколол
Его прекрасные глаза.
Тогда же и душа
Его померкла
И стала блеклой
И покорной.

Кащ:

Уж не чета
Он нашему пра-пра-пра-пра…
Василию,
Который втёмную,
Врагами ослепленный,
Правил получше,
Чем иные –
И целых тридцать лет!
Вот это русский дед,
А не персидский –
Отличие тут сразу видно!

Наталья (невозмутимо):

Душа Хозрев - Мирзы
Теперь со мной,
Здесь, в нашей клинике,
Привязана к кровати,
Я стерегу ее и день, и ночь,
Чтобы кому из наших
Даром не досталась,
Потом за ней гоняйся!
И, знаешь, Кащ,
Работаю я над душой
Очаровательного перса,
Вот- вот она прозреет,
Свой страх, конечно, одолеет,
Но нужно тело ей найти -
В командировку отпусти,
Я полетаю тут и там,
По европейским по дворам,
Найду ей примененье,
Тогда осуществятся
Его волшебные виденья
Принца о престоле
В Персии.
Пойдем, я покажу ее тебе
И даже дам послушать,
Как она поет…

Кащ (в сторону):

Да ей бы лучше в гроб,
А ты тут песни слушай
Вампира для вампирши,
Еще и в собственную
Душу западет…

Наталья останавливается  рядом с кроватью, на которой лежит совершенно голая душа Хозрев - Мирзы, привязанная  толстыми веревками  за руки и за ноги к спинкам. Она лежит с закрытыми глазами и улыбается.

Наталья:

Открой глаза и пой.
От этого зависит твой покой,
И, может быть,
Тебя отвяжут.
Пой!

Душа Хозрев - Мирзы (тихо поет на мотив старинной восточной песни):

Войди в мои дворцы
Любви,
В стране чудесной
Снов и чувств,
Которую построил я
И утопил
В гортензиях,
Цветущих счастьем,
В этих дворцах
Все двери нараспашку
В предчувствии твоих шагов,
Как на перронах
Отъезжающих вокзалов…
Ты не пришла!
И тем дала
Немного времени
Мне,
Чтобы я мог незримо
Попрощаться
С поездами
На перроне
Несбывшихся
Счастливых ожиданий!

Наталья  (к Кащу):

Ты слышал?

Кащ (вздохнув):

Спер, видимо,
У наших страждущих
Тут песнопевцев,
Или Хайяма перепел,
Омара,
Или неправ я?

Наталья:

Свои он сочиняет песни,
Учти, в таком вот
Состоянии и в страшном месте.
Изнемогаю от любви
К прекрасной этой я душе!
Тебе теперь понятно,
Почему?
Так отпускаешь? – я уже лечу!

Кащ (глядя вслед растворившейся фигуре сестры):

Лети…
Куда ты только прилетишь?

(К душе Хозрев - Мирзы)

Не отвяжу,
Боюсь, сбежишь.
Я никогда не верил персам,
Они – злодеи,
Нам говорил так Мельник,
Уж прости.
И что ты про любовь
Там мелешь?
Все знают, как в Питере
В бордель ходил,
Надевши наш мундир,
Конечно, офицерский.
Колись, братан,
Кого осеменил
В публичном доме?
Может, потомкам
Душу отдадим?

Душа Хозрев - Мизы (открывает прекрасные влажные карие глаза, Кащ быстро отводит взгляд и незаметно крестится):

Ты намекаешь
На мое родство
С потомком проститутки?
Ну и что?
Ведь ты – не лондонский маньяк
Из королевского дворца,
Который резал проституток
На улицах в ночи?
Он совершал обряд,
Он жертву приносил богам
За то ужасное родство,
Которое ему дали проститутки
Из трактира,
Надевшие затем корону
В Византии.
Мы все родня бордельным
Барышням,
Поэтому и тянет нас туда
Еженедельно.
Царевна Анна кем была,
Чьей дочерью?
А ваш пра-пра…
Жизнь целой армии давал
За брак с царевной,
Вот так!

Кащ:

Но она не родила,
Нет у нее наследников
Трактирных
В России.
Остался образ,
Ну, освятили…
Священники, они такие,
В политике
Бегут быстрее всех,
Потом прилюдно каются
На паперти.
Но мы истории уроки
Заучили и знаем:
Грязное потомство –
«Слабый пол» при троне –
Всегда причину для себя
Найдет,
Чтобы позвать к себе Атиллу
Для «освобождения»,
На деле –
Уничтожить государство.
Так было с варварами
В Риме,
Когда образовалась Византия,
Так и сейчас в Европе
Женщины при троне
Зовут к себе
«Спасителей» с Востока,
Одним из них, я вижу,
Быть ты хочешь?

(Проверяет, крепко ли  привязаны веревки к спинкам кровати)

А, впрочем, милый,
Тут не рай,
И исповедоваться
Душам здесь нельзя,
Так что держи в себе
Свою волшебную свирель!

(Кащ изумленно смотрит на душу Хозрев-Мирзы)

Что это я сейчас сказал?
Зачем я произнес
Заветные слова?
Ты мне их подсказал?

Душа Хозрев-Мирзы:

Любовь, наверное,
Которую услышал ты
В волшебном пении…

(Тихо поет)



Мир смотрит на меня,
И мир не понимает,
Что я – король
И я им управляю!

Мир смотрит на меня,
И мир не понимает,
Что в маске так прекрасен я,
И я сознанием его играю…

Как солнца луч,
Я души обжигаю,
И в преисподнюю я каждую
С любовью забираю!

Но вы по-прежнему
Учите меня жить,
Любить, творить,
Даю вам это право!

Поскольку ж  говорить
Со мной конкретно
Ни пристало:
Король ведь я, а  вы не короли,

То говорите с призраком,
Уж так и быть!
Я посмеюсь в кромешной
Темноте,
Чтобы не видеть красоты

Своей,
Не верили бы ей,
Она меня достала, а вас обманет!
Но хоть один из вас

Протянет руку
К ней на пьедестале,
Которой мысленно
Меня в ночи ласкает,

И из которой ни один
Меня не отпускает
И на час?
Да что творится
В головах у вас?

Вас красота совсем погубит.
На пьедестале голым я стоял,
А вы восторженно мне
Поклонялись,

Не стесняясь, -
Костюмчик креативный обсуждали…
В коричневой рубашке
Красовался, намекая…

Все – мимо глаз
И мимо пониманья!
И вот беру за души
Миллионы вас
Я, совершенный, голыми руками!

Глаза мои пусты,
Давно ослеплены они
Родным нелепым братом,
Который испугался красоты
Очей моих крылатых
И той людской любви,
Которая на трон сажает,
Глазницы же мои
Заполнили в века
Совсем иные зеркала
Из драгоценного агата!



Кащ:

А песню кто напел,
Кто сочинил?

Душа Хозрев-Мирзы:

Конечно, соловьи!


Кащ (качая горестно головой):

Я так и знал:
Они!
Шпионы в клинике
Свои приборы
Подключили
К реанимации,
Наталью надо бы вернуть,
Иначе быть международному
Скандалу!
Ах, провокаторы-масоны соловьи,
Готовы вы всех обмануть!

(Быстро уходит. Душа Хозрев-Мирзы продожает тихо петь. Ей тихо подпевают души в соседних палатах. Слышится звук  флейты, которая выводит волшебную масонскую мелодию Моцарта. Кащ на мгновенье останавливается и затем спешит на звук флейты).


Сцена третья

Реанимационная палата, где на кровати привязана женская душа. Рядом лежит душа Хозрев-Мирзы. Они вдвоем тихо напевают под звуки невидимой флейты. Быстро входит Кащ и замирает в изумлении.

Кащ (кричит):

Сюда, ко мне
Все санитары!
Да как тут разболталась
Дисциплина!
Лежат все, как хотят,
Не спят,
Еще и распевают гимны!

(Входят санитары и останавливаются посередине палаты)

Кащ:

Ну что стоите?
Уносите…

Первый санитар:

Кого?
Она особый пациент,
Ее нельзя нам трогать…

Кащ:

Да не ее,
Того, кто там разлегся рядом,
Пустоглазый…

Второй санитар:

Да никого здесь больше нет,
Хотите –
Подойдите,
Потрогайте все сами.

Кащ:

Игра такая?
Или затеяли
Вы заговор,
Ну я узнаю!
Идите по делам,
Сам разберусь,
И, кстати,
На флейте кто играет?

Первый санитар (угрюмо)

Какая-то нелепая душа,
Ребенка, что ли,
В подсобке
Душу всем мотает
И день, и ночь,
Хотя бы  флейту
Вы у него отняли!

Второй санитар (поправляет):

Изъяли
Этот  запрещенный
Инструмент,
Или наушники нам дали…

Кащ:

Задам, задам вам всем!

(Санитары уходят, Кащ подходит к кровати)

Кащ:

Ну, парочка лукумов,
Колитесь,
Что задумали?
Сбежать,
Или – теракт?
Вы думали,
Семисотлетний Кащ
Вроде Мирзы ослеп?
Меня никто еще не
Ослеплял,
Не оскоплял
Не резал!
И пулю в грудь не посылал,
Вас, душенька Перовская,
Я издали узнал,
Решили у моей сестры
Втихушку
Украсть ее любовь?
А вы, Мирза,
Вы – как всегда
Дешевенький повеса,
Сестра
Моя глупа,
Но в гневе так ужасна,
Что лучше бы вам улететь
Вдвоем и сразу,
Для вас же будет безопасней!

Душа Хозрев-Мирзы (невозмутимо глядя агатовыми влажными глазами на Каща, который тут же отводит взгляд и крестится):

Ваша сестра
Сегодня ищет тело
Для меня,
Моя душа
Ей не нужна,
Мои глаза –
Вот что ее задело.
Мой брат –
Вот кто дурак –
Не смог вашу сестрицу
Обыграть,
Она вернула мне глаза,
О, как теперь прозрел я!

Кащ (подозрительно):

На что ж теперь
Направлен
Агатовый твой взгляд?
Поведай!

Душа Хозрев-Мирзы (вкрадчиво):

Я предложить хочу тебе
Переписать одну историю,
Я расскажу прямо вот здесь,
А ты запишешь на смартфон
И передашь все в Сеть,
Возможно, завтра же
Прославишься!

Кащ (усмехаясь):

Сюда проникли
Англичане,
Мирза, тебя опять
На что-то совратили,
Ну, признавайся!
А то ведь отниму я глазки…

Душа Софья Перовской (хрипло):

Он скажет правду,
Я ручаюсь!

Кащ ( улыбаясь):

А вы, я вижу, спелись!
Хотя… как не поверить
Нашей Жанне д*Арк?
Спасительнице
Русского престола,
Но знаем мы про вас и так
Довольно,
Чтобы могли добавить
Вы секретов,
Которые, как уши у осла, торчат
По всему свету?

Душа Хозрев-Мирзы:

Да дело не в секретах,
А в моих глазах,
За что лишился света я?
За то, что доверялся
Твоему прадеду,
Как тот, который мучил
Мой народ
Ради какой-то малолетки…

Кащ (разгневанно):

Остановись!
Ни слова!
Зашел ты слишком далеко
С английским юмором,
Зову я санитаров –
Будет больно!

Душа Софьи Перовской (хрипло):

Да знаем, будут бить,
Потом душить,
Потом разверзнут пол
И бросят вниз,
Потом польют водою
Ледяной…
Мы много раз здесь
Это проходили…

Душа Хозрев-Мирзы:

И закалились!

Кащ (наклоняется над душами, к  Хозреву-Мирзе, протягивая руку):

Глаза давай!

Душа Хозрев-Мирзы (протягивая Кащу два черных агата):

Мне этих камушков
Не жалко,
Берите!
Без них я вижу
Глазницами пустыми,
Ведь я – душа,
Вы это позабыли?

Кащ (пряча камешки в карман пиджака):

Мы все здесь души,
Но ты, послушный,
Лежишь в реанимации,
В палате этой душной
У меня,
А не я
В Тебризе у тебя!

(помолчав)

Ну ладно, говори про деда,
Только, давай, без сленга
С украинских сайтов,
Ладно?
А то уж прямо  – малолетки…
В истории грузинская Нино,
Пра-правнучка царя
Ираклия Второго,
Осталась тоже кем-то
Вроде Жанны д*Арк

(Душа Софьи Перовской хрипит и синеет)

Строку какую написала
На могильном камне!

Душа Хозрев-Мирзы:

Ребенок
В ее шестнадцать лет,
Замученная родами,
Двумя смертями,
Чего-то там писала?
А дядя для чего – поэт,
А царь ваш Николай,
Который на поэзию был падок?
Они и написали
Про любовь,
Чтобы на камне оправдать
Потерю Персией другого камня –
Волшебного алмаза «Шах».
А Грибоедова потом оклеветали –
Сам виноват,
Служил врагам персидского султана,
Создал с их помощью,
Как это сейчас сказали б …

Душа Софьи Перовской (хрипит):

Да группировку - ОПГ

Душа Хозрев-Мирзы:

Меня ж, того, кто камень
Императору привез,
Так страшно наказали,
Хотя вначале показали
Петербургу
Чудо –
Красивого персидского мужчину,
В которого влюбились
Все дамы Петербурга!
Ах, если бы мне знать,
Что и в России
Нельзя красивей
Быть царя!
Судьба моя
Была печально решена
Тогда,
Когда столичная толпа
Автограф у меня просила…
Наверное, великий русский царь
Вдруг посчитал:
В далекой Персии
Его мой дед переиграл,
Хотя войну он проиграл,
Но красотой персидской
Испортил настроенье
Императору!
Так я лишился зрения,
Едва вернувшись в Персию.
Мой старший брат
Мне выколол глаза,
А победитель Николай
Высокомерно промолчал,
Когда узнал…

Душа Софьи Перовской (хрипло, еле слышно):

Да и меня повесили,
Хотя Росси я династию
Спасла,
Но, правда, ненадолго,
Романовы  смертями
Свою же жизнь попрали.

Душа Хозрев-Мирзы:

Отправишь в Сеть
То, что мы тебе сказали?

Кащ (задумчиво):

Уж больно прытки вы,
А не масонские поют тут
Соловьи
Из Букингемского отеля?
Пойду-ка, посмотрю
На флейту
И на того, кто эти трели
Рассыпает
По клинике,
Где души исправляют…
А если не узнаю,
Какой же я тогда хозяин?
Хозрев-Мирза, иди в свою кровать
И притворись привязанным!

Душа Хозрев-Мирзы (грустно, поднимаясь):

Да разве можно
Душу привязать?
Привыкли вы
К своим языческим богам,
Которые сулили вам
Болезни ваши
Ловко отдавать зверям,
Деревьям,
Рекам и морям
На полноправное владенье,
И до сих пор вы в это верите!
Хотя ваш новый Бог
Вам вашу душу показал,
Которая владычица
Болезней,
Несет их, словно талисман
К своей победе!
И в этой вере
Нельзя никак
На волю
Душу отпускать,
Кому-то отдавать,
Перемещать
И продавать,
Увечить,
Убивать!

Душа Софьи Перовской (хрипит вслед душе Хозрев-Мирзы):

Слова твои –
Да Богу в уши!
Но мы – в аду,
Здесь нас никто не слушает
И продолжают исправлять!
Просила телефон у санитаров,
Они же только посмеялись
И рассказали,
Что можно позвонить
Отсюда к Богу в канцелярию,
Но он настолько занят,
Что исповеди ада доверяет
Своим секретарям,
А эти шутники
Сигналы отключают,
Как только мы заговорим,
И наши исповеди
Сразу же позорно зависают
В Сети,
Где их читают,
Кто только пожелает –
Как вымысел…

Душа Хозрев-Мирзы:

Могли бы мы собрать
Присутствующих тут
На бурную дискуссию,
А, Кащ?


Кащ (отмахиваясь):

Не философствуй тут,
Прошел уж курс у террористов?
Всем – спать!
И вот что – не забудь
Надеть халат,
А то шатаешься по коридорам
Голый!
Кончай мне души соблазнять!


Сцена четвертая.

Кащ идет по длинному коридору клиники, прислушиваясь к звукам, которые раздаются из палат. За одной из дверей слышится  тихая грустная песня. Кащ входит в палату. На кровати сидит душа лорда Байрона и раскачивается,  держась за больную ногу.

Кащ:

И вы тут, сэр!
Какой недуг вас одолел
Помимо обожанья женщин?

Душа Байрона:

Нога болит,
Избили
За слова…

Кащ:

И за какие
Слова вас так избили?
Хотя, лукавите вы,
Как всегда.
От слов страдает голова,
А не нога,
К тому ж она –
Ваш недуг
Прирожденный,
Свидетельство
Высокого происхожденья.

Душа Байрона:

Не за мои слова,
А за чужие –
Я только повторял
За старым эфиопом
Песню,
Хотел запомнить,
Чтобы записать,
Потом допел бы…

Кащ:

Какой тут эфиоп
И что же может напевать,
Чтобы могли вы трепетать
Даже под плетью санитара?

Душа Байрона:

Послушайте вы сами –
За стеной
Поет какой-то эфиоп.
Что, слышите? Ну вот…

Кащ подходит к стене и прислушивается. Из соседней палаты доносится заунывное старческое пение:

Звезда указала на Север
И выбрала сына Ганна,
Князь понял – туда он поедет,
Где ветер дым горестный стелет,
Соленая кровь человечья
Волков заставляет дрожать.
Рок тяжкий не даст им сбежать,
Поведал волшебник Абеба,
Когда на совете старейшин
Амхара пытались пути показать
И князю, и сыну к спасенью.
Звезда указала на Север,
К лесам, где песок и холодный, и белый,
Где петь невозможно устам,
Там губы от горя и страха чернеют,
Там принц замолчит,
Словно каменный храм.
Заплакал князь  Аксум,
Он обнял крепко сына,
Сказал на древнем языке гезэ
Старейшинам амхара:
Звезда нам светит голубая,
Но воля ее –знаю – злая,
Она язык наш отнимает,
И заклинанья отбирает,
Чтобы отдать другому племени
И обездолить нас, амхара!
Противиться мы не имеем права –
Таков приказ богов,
Они приносят жертву белым людям
Моим прекрасным сыном,
Который понесет в далекую страну
Наполненную кровью, черным дымом,
Мелодию волшебной нашей дудки!
Не знаем мы, зачем,
Но мы  богам послушны!
Я сына отдаю!

Кащ:

И этот – про волшебную
Свирель!
Да что же за больница –
Любую лишь откроешь дверь,
За каждой – запрещенные куплеты
Про нашу флейту!
Ладно, я загляну и к эфиопу,
Но, милый Байрон,
Зачем опять помчались вы
Спасать Элладу?
Неправду
Вам молодость шептала
В больное ухо,
А вы поверили…
Как жаль нам, право!
В чем сила королей,
А также их коллег-
Султанов,
Увы,
Не вы
Узнали
Поэтому опять вы, Байрон,
Не спасли Элладу!
Два раза кряду…
Теперь  куда
Корабль ваш поплывет -
В пески, османов
Готикой прельщать?
А, может быть, обратно –
Смущать экзотикой  Европу,
Или – тех и других соединять?

Душа Байрона:

Второй и третий раз – не я!
С меня содрали маску силой,
И даже копиисты
Стащили из могилы
Мои заветные останки.
Копируют меня в Элладе
Ну совершенно беспощадно!
А я совсем другой…

Кащ:

Да это всем понятно:
Теперь вы – Дон Кихот –
Занятно!
Европа-Дульсинея ждет,
Однако,
Но вас ли? –
Вот вопрос.
Да не отведать бы вам яду
На подмостках
И под новой маской,
Милый Байрон.
Как в Элладе!
Так что нет смысла притворяться
И сбегать
Из клиники.
Приказываю – спать!
А это что?

(Вытаскивает из-под подушки дорогие лайковые перчатки)

Кто роскошь разрешил припрятать?
Хотя желание понятно:
Так по лицу
Хулителей хлестать приятно!
И, главное –  опрятно,
Не прикасаясь к ним холеными руками,
Однако,
Жаль, что непонятно
За стенкою иные говорят
Про черные потоки рек.
Ох, эти искусительные
Речи
На подмостках сцены,
Перетекающие в реки!
Не всем актерам быть друзьями,
Но все враги – актеры,
И громко восхищаясь вами,
Перчатки на волнах морских поймали!
Талант они хотят ценить у мертвых:
Так он дороже.


(Душа Байрона запахивает на груди серый халат, послушно ложится на кровать и шепчет вслед Кащу)

Душа Байрона:

Ну хорошо,
Не Байрон я, другой,
Только не бейте!

Кащ (услышав, возвращается и наклоняется над бунтующей душой  Байрона):

Да, вы не Байрон –
Очень верю,
Особенно рука рабовладельца
Откровенна
(Как вспомню ваше я поместье!
(Еще - если за рабство
Принимать любви покорность
Женщин).
Но внешность, внешность!
Корабль ваш утонул,
Враги-искусные актеры
Стрелы натерли
Маслом
И – вот, пожалуйста:
Пред вами Тициан,
Конечно, отдыхает!
Коварство и обман…
Но многие поверят
Этой сцене!
Какие чудеса?
Ведь тут – тройной капкан!
Какой вы Себастьян,
Танцующий под звуки
Голубой свирели?
Вы христианство так пропели…

Душа Байрона (шепчет в изнеможении):

Вы победили,
Вы – Себастьян,
Храните веру,
Я… благодарна вам!

Кащ (изумленно):

За что?

Душа Байрона:

За откровенье!
Пусть мне никто теперь не верит.

Кащ (усмехнувшись):

Поэтому как женщина
Вы спели?







Сцена пятая.

Кладовая клиники по исправлению душ. Кащ некоторое время стоит перед дверью и слушает игру флейты. Потом осторожно открывает дверь. На полу сидит ребенок и играет на рожке. Кащ подходит, внимательно прислушивается к мелодии и смотрит на старинный резной рожок.

Кащ ( сам себе, тихо, чтобы не испугать ребенка):

Прекрасная картина,
Когда бы не было
Гвоздя тут рядом
С унитазом.
Зарежется еще раз
Невинное дитя,
А мне потом и отвечай!

(Наклоняется и поднимает острый гвоздь)

Давай, давай,
Ты гвоздик-то отдай!
А сам играй, играй…
Какие трели!
Неужто эта дудка
И есть та самая
Волшебная свирель,
На самом деле?
Черна и неказиста,
Кажется, стадо коров
Подманивать
Она годится-
Не Моцарта играть,
Но вот – играет!
Как бы ее забрать,
Расшифровать
И спрятать?
Но нет!
Не хочется ребенка обижать,
Эта невинная душа
Так плачет.
Дитя!
За что ты пострадал?
За то, что славный род
Продлял
Царей московских,
Готовых
Опозоренный,
Продавшийся Константинополь
Возродить в России
Третьим Римом!
Тебя мы подменили,
Смоленск Европе обещали,
Но слово не сдержали
Ни раз, ни два, ни три…
Династию-то поменяли
В России,
Идея же жива поныне,
Ты жизнью заплатил, дитя,
За этот геополитический
Обман,
Которого от нас – Каща с Хамбиллой –
Ни здесь, ни там не ожидали!
Пойдем, я отведу тебя
В твои хоромы,
Спи, ни о чем не беспокоясь,
Ты отомщен в веках,
Жаль только,
Что двойника
С рукой короткой
(А он наш брат)
Убили так жестоко
И надругались зря!

(Берет ребенка за руку и выводит его в коридор. Зовет санитаров, они спешат навстречу)

Кащ:

Опять я вижу беспорядок:
Чьи дети тут у вас гуляют
Без присмотра?
Где няньки, мамки
И медсестры?
Берите малыша, ведите
В его палаты,
Усыпите,
Чтобы спокойнее дышал
И не играл
С рожком коровьим постоянно,
Не возбуждал бы души те,
Кому без пользы волноваться!
И что он за мелодию играет?
Рожок не отнимайте,
Но музыку сегодня поменяйте!

(Тихо – себе)

Напрасно пусть не искушает,
Здесь итальянцы пролетают
И залетают,
Услышат – Ватикану донесут,
Толпой оттуда прибегут
Сюда,
Палаты все займут,
Дитя по-сицилийски украдут,
Ищи тогда
Ребенка и идею!
Меня же в наказание
К послу в Варшаву
Секретарем сошлют!
Б-р-р, вот этого мне не хватало!
Я не люблю Варшаву…




ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ


Сцена первая.

Палата реанимации. На кровати лежит умирающий пациент. Он избит и сильно изможден. На голове почти не осталось волос – они выдраны с корнями, и кожа на черепе кровоточит и запеклась твердой коркой. Кожа на  пальцах рук содрана, некоторые ногти отсутствуют. Рядом с кроватью стоят Кащ и его сестра, прокуратор потайного города Наталья. Она также в ужасном состоянии, ее почти невозможно узнать – истощена и больна. На теле видны бордовые синяки сквозь надетое на ней рубище, ребра выпирают под грязной кожей.

Кащ (качая головой):

Кого ты притащила к нам?
Бомжом ты стала, что ли,
Для  интереса
К жизни плебса
И натянула на себя
Его личину?
Но какова причина, а?
Ответь же мне, принцесса!

Наталья:

Причина такова,
Что я спасла артиста,
Которого нет красивее в мире…

(Кащ удивленно переводит взгляд с Натальи на умирающего пациента в струпьях)

Сейчас он искалечен,
Вот-вот умрет,
Но это даже лучше…

Кащ ( с иронией):

То есть, мы не увидим
Неземную красоту?
Хотя стилисты в морге…

Наталья (еле ворочая языком):

Дослушай!
Мне не до шуток -
Ему скончаться лучше
Потому,
Что  ждет свою
Утраченную красоту
У нас душа великого поэта!
Этому калеке
И предназначена она,
Ты сделай все,
Пересели, как надо,
А я…
Сам видишь – не годна,
Меня бы полечить
Намного надо…

(Падает рядом с братом без чувств)

Кащ нажимает тревожную кнопку, вбегают врачи, медсестры, санитары со смирительными рубашками в руках.

Кащ (деловито распоряжается, стараясь скрыть сильное волнение):

Берите 
Девушку,
Несите
В соседнюю палату,
В реанимацию ее –
И быстро!
Нужны мне два консилиума
И совет директоров,
Секретари  - пишите,
Что сказал,
И за Стену
От Мельников звоните!

Быстро выходит из палаты, тихо говорит себе:

Как бы Замятне,
Дедушке родному,
Названивать мне не пришлось,
Нехороша Наталья,
И лучше бы ему у нас
Работы больше не нашлось!
В какой же черный переплет
Сестра попала,
Кто так избил ее?
Вот жаль – пока не рассказала!
Но те, кто били,
Еще не знают, бедолаги,
К чему себя приговорили…


Сцена вторая.

Палата реанимации. На кровати лежит Наталья. Она пришла в себя и внимательно смотрит на капельницу с кровью у себя над головой. Рядом на стуле сидит Кащ. За его спиной стоит Хамбилла. Оба с волнением наблюдают за Натальей.

Хамбилла:

Пришла в себя?
Как полетала,
Где была,
Кого в подоле принесла,
Зачем себя надорвала?
Твои печальные передвиженья
Произвели посев сомнений
В головах совета
И родственников наших за Стеной.
Они отчета ждут –
С какой страной
Какие им вести переговоры.
И бомжик этот в заточенье,
Он пленник наш
Или герой?

Наталья (тяжело вздыхая):

Ни тот, и ни другой –
Любовник мой!

Хамбилла (изумленно):

Да ну!
Ты шутишь, что ли?
За этим стоило лететь
За море?

Наталья:

Ты не поверишь, брат –
Всего три дня назад
Он плавал через Дарданеллы
Под жаркие аплодисменты
Своих поклонников.

Кащ (недоверчиво):

Кто, этот лысый
В струпьях?
Поклонниками были крысы,
Я думаю…

Наталья (тихо):

Да сам он – крыса.
Без моей крови бы не выжил,
Всю отдала,
Лишь только дотащить бы
Сюда…

Хамбилла:

То-то я вижу,
Что крови в тебе нет,
Льем, льем,
А вены говорят: все мало,
И думаем – куда же кровь
Свою ты подевала,
На поле боя проливала
У князя Игоря, у Святослава,
Там задержалась,
Против врагов под
Константинополем сражалась?

Наталья (смущенно):

Почти что угадал.
Там я и пострадала,
Когда любимого спасала!
Его сначала письмами
Предупреждала,
Чтобы  продюсерам не доверял,
Которые ему назначили
Быть жертвой
В большой игре,
Используя экран,
Но он смеялся мне в лицо,
Перчатками в меня швырял…

Хамбилла:

Какой самонадеянный пацан!

Наталья:

Нет, он талант!
А я его спасала…
Когда похитили,
Хотели съесть,
Чтоб гениальности на всех
Хватило,
Все поделили –
Волосы и даже ногти
Съели
Безумные из политической элиты.
С ними я и сражалась,
Пытаясь унести
Почти что труп.
Тогда мне и досталось…

Кащ:

Медведей почему не позвала,
На море шторм не создала,
Цунами?..

Наталья (усмехаясь):

Не эта цель моя была,
Не жадные глупцы,
Желающие легкой славы,
А страны,
Впускающие в дверь
Подобные скандалы.

Хамбилла:

Да неужель
На министерский метишь
Ты портфель
В Брюсселе?

Кащ (напряженно):

Это правда?
Решила править за кордоном?

Наталья:

Я просто полюбила
Инородца!
Ну что в этом такого?

Хамбилла:

Оказывается, все так просто!
Всего лишь оживить
Бомжа какого-то решила,
Да еще душу подарить
Почти исправленную
И почти живую!
Что скажут за Стеной –
Подумала?
Чья жертва он?
А если – наша тоже?
Я чувствую – грядет
Скандал международный
В  привилегированном аду!

Кащ (озабоченно):

А душу выбрала-то чью?

Наталья:

Родственную…

Кащ:

Неужто лорда Байрона?
Не круто будет?

Наталья:

Ошибся, братец,
Я просчитала безопасный
Вариант –
Хозрев-Мирза,
Он тоже ведь поэт,
К тому ж из Африки…

Кащ:

Из Африки… О нем
Страдает, что ли, эфиоп
За стенкой,
Все плачет о потере
Принца!
Изрядно надоел он…

Хамбилла (улыбаясь):

Ну это ты хватил!
То эфиопа сын,
Который нам картошку посадил,
Служил
Нашей прабабушке Екатерине,
А его сын
Поэта породил,
Бросание перчаток –
Его коронный стиль!

Кащ (озабоченно):

А почему они тогда
В палате Байрона?

Наталья (вздыхая):

Волною занесло, быть может,
От вспыльчивого внука эфиопа.
Впрочем, и тот, и тот имеют сходство 
С актером-инородцем,
Злодейство занимают у царей
Неосторожно,
Влюбляют
Всех вокруг себя,
Кого и можно, и нельзя,
Не замечая, как попали
К черту в когти!

Хамбилла: (упавшим голосом):

Так вот ты с кем боролась!

Наталья (устало):

Да, да - в горах, в пещерах
И на море!
Потом надорвалась,
Покуда донесла его
До нас…

Кащ (вынимая из кармана халата два черных агата)

Вот, если хочешь,
Забери себе его глаза –
Какое-никакое – зрение…







(Продолжение следует)


Рецензии
Про чешуйчатые головы и всякие смешения лёгких и жабр и мне приходило видение!

Кимма   16.04.2018 14:14     Заявить о нарушении
Как я вас понимаю!

Татьяна Щербакова   16.04.2018 17:12   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.