Глава 7. Железный лес

  Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2018/03/20/3


  В том лесу белесоватые стволы
  Выступали неожиданно из мглы.
  
  Из земли за корнем корень выходил,
  Точно руки обитателей могил.
  
  Под покровом ярко-огненной листвы
  Великаны жили, карлики и львы,
  
  И следы в песке видали рыбаки
  Шестипалой человеческой руки...
  
  Может быть, тот лес - душа твоя,
  Может быть, тот лес - любовь моя,
  
  Или, может быть, когда умрем,
  Мы в тот лес направимся вдвоем.
  
  (Н. Гумилев, «Лес»)



Саундтрек к главе: Lustmord - альбом «Purifying Fire» - Black Star


     К вечеру затянувшие все небо тучи неожиданно разошлись. Короткий йотунхеймский день клонился к вечеру. Широкий, сплющенный диск тусклого солнца, в клочьях свинцово-серых облаков, висел у самой линии  горизонта, освещая неприглядный пейзаж: снег, скалы, груды  льда и камней.

     Беглецы сидели под скалой, уступ которой образовывал небольшой навес, защищавший их от  ледяного, пронизывающего ветра. Пытаясь согреться, Локи обнимал Фенрира, зарывшись окоченевшими пальцами в теплую, жестковатую шерсть. Фамильяр поначалу пытался уговорить принца вернуться в Асгард, но юноша категорически отказался. По крайней мере, в ближайшее время, пока он не восстановит свой магический потенциал. Того жалкого ручейка, что остался на месте глубокого и широкого озера, из которого Локи привык черпать свою магию, было ничтожно мало даже для самого простенького заклинания. Принц искал внутри себя энергию, все более впадая в отчаяние - магия окончательно укоренилась внутри, закуклилась, отказываясь проявляться.
 
     – Мои резервы исчерпаны по самое дно, и мне трудно сказать, сколько времени придется обходиться вообще без магии, прежде чем она восстановится, – голос мага звучал глухо и с какой-то безнадежной печалью. – То истощение, что я заработал, оживляя тебя, прошло бы за несколько дней, не отправься я в Йотунхейм. К тому же, у меня есть вопросы, ответы на которые я надеюсь найти здесь. А посему, мой лохматый  друг, если мы с тобой не хотим замерзнуть окончательно, нам нужно поискать себе убежище и пищу на ближайшие несколько дней.

     Фенрир горестно вздохнул и виновато посмотрел на своего хозяина, выглядевшего, прямо скажем, не лучшим образом. Темные полукружья под глазами, нездоровая синеватая бледность, ввалившиеся щеки и заострившиеся скулы  - все говорило о крайнем нервном напряжении и переутомлении. Принц нуждался не только в хорошем отдыхе и пище, но и  хотя бы в одной сочувствующей и поддерживающей его душе, пусть даже принадлежала она волку.

        Локи встал и,  подойдя к самому краю обрыва, замер в неподвижности, устремив взгляд на плавающие в морозной предвечерней дымке далекие скалистые пики. За его спиной расстилалась заснеженная равнина, справа и слева их окружали горные вершины, увенчанные морозным инеем. А впереди протянулось почти отвесное ущелье, покрытое сверкающими слоями льда, переливающимися в лучах заходящего солнца зелеными, бирюзовыми и розовыми огоньками. На дальней стороне ущелья, почти невидимая за снежной пылью, сметаемой ветром с горных склонов, начиналась узкая тропа, ведущая от пропасти к пологому склону, за которым уже виднелся лес.  Что-то смутно знакомое проступало сквозь окружающий пейзаж. Он мог поклясться чем угодно, что никогда не был в этих местах, но какой-то внутренний голос настойчиво шептал: ты  вернулся, ты вернулся… Эти ледяные глыбы под ногами, высокий склон, на который он с таким трудом взобрался, виднеющиеся вдалеке, уходящие в небо, деревья, складывались в поразительно узнаваемую картинку.

     Принц стоял неподвижно, словно вросший в лед, непроизвольно сжимая и разжимая пальцы, ощущая себя незваным гостем в этом заснеженном мире, заселенным чужими для него племенами. Все чувства его словно онемели. Так бывает, когда заживает глубокая рана – когда сама она зарубцевалась, а нервы еще не восстановились.

     Тусклый свет короткого северного дня медленно угасал над вершинами скал. Несмотря на враждебность окружающего пейзажа, Локи не мог не отметить своеобразную холодную красоту этого странного ледяного царства.
 
     «Ошеломляющий вид, не правда ли?» – раздался осторожный голос Фенрира, который незаметно подошел сзади и теперь стоял рядом, внимательно наблюдая за принцем.

     Локи не шелохнулся. Лицо его было напряжено, губы крепко сжаты, на лбу чётко прорезались узоры, хотя кожа оставалась бледной. Волк даже представить не мог, что творится в его душе. 

     «Пора… Нам нужно идти, Локи…» – осторожно произнес он.

     Принц обернулся и посмотрел на фамильяра так, словно видел его впервые.

     – Да, – словно очнувшись от глубокого сна, хрипло выдавил юноша. – Да, конечно, нам надо идти.

     – Кстати, – в только что безжизненном взгляде принца вспыхнул неподдельный интерес. – Ты еще не рассказал, как нашел меня. И с чего вообще ты взял, что я отправился в Йотунхейм?

     – Ты же знаешь – врать мне бесполезно, – потерявшие цвет глаза его прояснились, взгляд снова стал  цепким и проницательным.

     Фенрир, лихорадочно пытавшийся тут же придумать правдоподобную версию, потупил очи долу, повинно наклонил голову и тихо заскулил.

     «Я не мог просто сидеть в каморке Фроде и ждать у моря погоды. Только ты не думай, старик не хотел выпускать меня, но я пообещал выпустить ему кишки, и он вынужден был сдаться. Прости, Локи, но быть вдали от тебя выше моих сил, ведь после твоего ритуала между нами существует кровная привязка. Нравится тебе или нет, но мы теперь, как братья. Твоя кровь привела меня в Хранилище...»

     – Значит, ты все знаешь, – мрачно произнес принц и в глазах его загорелись недобрые огоньки, пальцы рук непроизвольно задрожали от иррационального и неуместного желания придушить одного слишком любопытного волка.

     «Да, Локи, я знаю. Но это знание делает тебя еще ближе мне. Мы с тобой одной крови и у нас общая родина».
 
     – Что еще ты слышал? – тихим, внушающим некоторый страх голосом, спросил принц, буквально обдав фамильяра ледяной волной.

     Фенрир тяжело вздохнул. Пожалуй, это был один из самых трудных разговоров. Волку хотелось соврать, чтобы не усугублять и без того тяжелое состояние принца, но он понимал, что стоит ему произнесть хоть слово лжи и то доверие, которое установилось между ним и Локи, может быть разрушено навсегда.

     «Я не хотел подслушивать, поверь мне, я лишь хотел быть рядом, если тебе понадобиться моя помощь, – фамильяр заворчал, еще ниже опустил голову и покаянно вильнул хвостом. Весь его вид выражал самое искреннее раскаяние и готовность понести наказание. – Я слышал ваш разговор с Сигюн, но не посмел вмешаться. Когда ты исчез, я остался присмотреть за ней, чтобы не случилось чего».

     – И как она? – взяв себя в руки, осторожно спросил Локи, и в голосе его прозвучала неподдельная тоска. Он затаил дыхание, ожидая ответа и непроизвольно сжав руки в кулаки. – Наверное, ненавидит меня теперь...

     «Если ты так думаешь, значит ты совсем не знаешь Сигюн, – укоризненно произнес голос варга после небольшой паузы. – Ты причинил ей боль, но она любит тебя и наказала мне вернуть тебя в Асгард во что бы то ни стало. Ты даже не понимаешь, каким сокровищем владеешь, Локи».

     Принц шумно выдохнул, и на лице его проступило выражение явного облегчения. Но он тут же снова упрямо сжал губы в тонкую линию, свел брови к переносице, призывая чувства к порядку.

     Виновник же столь резкой перемены настроения царевича весьма успешно игнорировал его недовольный взгляд и тут же резко сменил тему.

     «Сурт тебя задери, Локи, о чем ты думаешь?  В конце концов нам пора идти, пока окончательно не стемнело. Хель знает, кого мы тут можем встретить!» 

     – Да вот, думаю отвесить тебе подзатыльник или поберечь свою руку, – многообещающе посмотрел на друга принц, а затем, посерьезнев, указал рукой в сторону чернеющей полосы деревьев. – Пойдем туда. Мне кажется, что я уже бывал в этих местах. Сдается мне, что мы подошли к границе Железного леса.

     Ярнвид или, как его называли асы, Железный лес  –  был сердцем Йотунхейма и самым странным местом, о котором слагали огромное количество легенд. О нем  ходили самые невероятные слухи, и никто не знал, что из этого было правдой, а что – досужим вымыслом охочих до сплетен асов,  называвших этот лес «проклятыми землями».  В его атмосфере и впрямь было что-то диковинное и зловещее. Весь он был пронизан мощными, темными энергиями. В наиболее густой чаще Ярнвида, в самом его сердце, скрывались Топкие Болота, покрытые густым серым туманом. Говорили, что болота эти  перенаселены колдунами, ведьмами, троллями и невиданными существами, предания о которых уже сотни веков передавались из уст в уста, от поколения к поколению, и никто уже точно не мог сказать, что из них – быль, а что – небылицы.

     Деревья здесь вырастали до огромных размеров, были крепкими, как железо,  и стояли так густо, что казалось – это сплошная стена древней крепости, возвышающаяся над окружающим белым безмолвием. Сама земля здесь источала магию, коей пропитался весь лес насквозь, и на все в нем ложился её отпечаток. Все, что рождалось здесь, будь то деревья, цветы, плоды или живые создания, было самым необычным в Йотунхейме, обладало особыми свойствами и вызывало среди местных жителей священный трепет, уважение и некоторую толику страха, ибо кровь Железного леса несла в себе самую могучую магию.  Никто, даже злобные ледяные великаны Лафея, не отваживались сунуться в Топкие Болота Ярнвида, ибо ни один из рискнувших, еще не вернулся оттуда живым.

     Население Железного леса, делилось на девять кланов*, каждый из которых имел своего вождя и свой тотем. Практически все местные обитатели  были в той или иной мере колдунами, оборотнями, провидцами или даже вампирами. Некоторые племена не гнушались и людоедством. Но в целом, их объединяло одно – все они были мастерами оборотничества и большую часть своего времени проводили в зверином или полузверином обличье, поэтому Железный лес часто называли Лесом Оборотней. Говорили, что всеми девятью кланами управляет предводительница всех вождей – необыкновенно могущественная колдунья, ведущая свой род от знаменитой Вёльвы-прорицательницы*. Ходили слухи, что колдунья эта - посредница между миром богов и смертных, и путь её лежит от самых верних ветвей Иггдрасиля до самых глубоких его корней. Множество имен носила эта странная колдунья, но истинного её имени не знал никто. Известно было лишь, что ведомы ей великие тайны, что когда-то открыли ей предки.

                ***

     Спуск был недолгим. Склоны ущелья, выглядевшего очень глубоким, оказались достаточно пологими. Немного поплутав среди горных уступов, Локи и Фенрир в конце концов вышли на тропу, идущую по дну ущелья. Солнце быстро опускалось к хребту гор. Сумерки в низине наступали гораздо быстрее, чем наверху, и друзья прибавили ходу, чтобы до захода солнца оказаться под покровом леса. Там можно было развести костер, согреться и подумать о том, как быть дальше.

     Дорога петляла среди ледяных скал, и конца ей не было видно. Тропа то спускалась в глубокие овраги, то поднималась наверх, туда, где ветер бушевал среди ледяных уступов. Ветер швырял в них снег вперемешку с колючими льдинками. К вечеру температура упала. Локи брел по снегу, выбиваясь из сил. Губы у него окоченели. Брови и ресницы покрылись инеем, щеки занемели. Ему чудилось, словно камни шепчутся между собой, а горы смотрят ему в спину тяжелыми взглядами.
В отличие от принца, Фенрир бодро бежал впереди, поминутно оглядываясь на хозяина и, казалось, никакой холод ему ни по чем.

     Лес, казавшийся сверху не так уж и далеко, на самом деле приближался очень медленно, и когда путешественники оказались у его границы, вокруг уже совсем стемнело, и все пространство вокруг заливал тускло-серебристый свет луны, висящей среди бледных облаков.

     Стоило путешественникам ступить  под своды деревьев, как ветер тут же стих, и все вокруг застыло в холодном оцепенении. Их окружала какая-то сверхъестественная, первозданная тишина, которую нарушали лишь звуки собственного дыхания, да скрип снега под ногами. Могучие стволы, что не под силу обхватить руками даже взрослому мужчине,  тянулись ввысь на многие метры. Толстые ветви переплетались над головами путников так плотно, что задерживали падающий снег, и до земли доходила лишь снежная пыль. Заросли были настолько густыми, что иногда приходилось протискиваться боком в узкие промежутки между деревьями.

     В лесу Фенрира охватило какое-то странное возбуждение. Он то весело носился вокруг, вновь и вновь подбегая к принцу, а затем устремляясь прочь, словно зовя за собой, вглубь лесной чащи, то кружил и скакал на месте, поджидая, пока Локи выберется из очередного сугроба. Пасть его была приоткрыта, язык высунут, глаза пылали ярче звезд. Казалось, молодой варг вернулся в свою стихию.

     Наконец, друзья вышли на небольшую поляну. Здесь деревья не загораживали небо, и сквозь прорехи в тучах остро и холодно сияли чужие звезды. Пространство между высокими соснами было покрыто слоем пахучей опавшей хвои.

     – Остановимся здесь, – распорядился царевич. – Нужно разжечь огонь. Холод и снег нам сейчас ни к чему. Собери немного веток, а я подготовлю место для костра.

     Фенрир без лишних промедлений принялся за дело. Он отгрызал своими острыми зубами толстые ветки с упавших деревьев и стаскивал их в кучу. Локи тем временем начал разгребать снег, чтобы развести костер. Ему пришлось вырыть довольно глубокую яму, прежде чем внизу показалась твердая, заледеневшая земля. Но стоило ладоням принца коснуться холодной, шершавой поверхности, как раздался короткий треск, и синие искры, вырвавшиеся из земли, ужалили его незащищенную кожу. Локи отпрыгнул, зашипел от боли и затряс ладонью. Это было настолько неожиданно, что он даже не успел испугаться. Осторожно наклонившись над необычным местом, он вновь опасливо приблизил  ладонь к земле, и тут же новый сноп искр ударил его по пальцам. В то же мгновение Локи интуитивно, на подсознательном уровне почувствовал, как внутри его, очень медленно начинается регенерация. Голова стала легкой, исчезло чувство усталости и словно что-то засветилось внутри. Царевич уселся прямо в снег и сосредоточился на своих ощущениях. Он словно рыскал по дну иссякшего водоема, пытаясь в шуршащем песке отыскать живительную влагу. В самом центре пересохшего моря,  к своей радости маг обнаружил жалкую лужицу магии.

     «Хто-то не тах»? – рядом с сидящим, словно в трансе, принцем возникла озабоченная морда Фенрира, держащего в зубах толстую еловую ветку.

     – Не знаю. Нет, – неуверенно ответил принц, ощущая некое смутное беспокойство. – Мне кажется я нашел какой-то мощный  источник живительной энергии.

     Ему вдруг нестерпимо захотелось вскочить и убежать от этого места, как можно дальше. Но в то же время какой-то внутренний голос кричал, что этого делать нельзя, что так и должно быть. Поколебавшись, Локи решительно встал коленями на край ямы и  прижал обе ладони к земле. Снова полетели синие искры, и ему показалось, что десятки раскаленных игл вонзились в незащищенную кожу. Однако, принц лишь с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы, но руки от поверхности не оторвал. Первые несколько секунд он чувствовал сильную боль, но постепенно притерпелся и внезапно почувствовал необычайный прилив сил. Уже через пару минут боль прошла совершенно, и Локи уже с интересом разглядывал вырывающиеся из-под пальцев снопы голубоватых искр. В голове прояснилось, пявилось ощущение слияния с некими глубинными силами этого мира, будто под землей находился волшебный источник, дающий ключ к бесконечным знаниям.Тело обрело легкость и силу одновременно. Ему казалось – еще полшага и он поймет что к чему. Но внезапно все закончилось.

     «Локи, – голос Фенрира внезапно вернул принца из мира грез. – С тобой все в порядке? Ты прямо светишься весь...»

     Волк сидел возле кучи валежника, с тревогой вглядываясь в лицо хозяина. Локи только молча кивнул, боясь потерять охватившее его невероятное чувство.

     – Мне кажется, моя магия возвращается, – тихо произнес он и улыбнулся, пытаясь скрыть за этой улыбкой бурю чувств, бушевавших в его душе. -  А теперь нам понадобится огонь.

     Он сгреб на дно ямы весь припасенный хворост, насыпал сверху сухой хвои и сосновых шишек, и стал сосредоточенно водить бледной рукой над ветками. Внезапно под его ладонью возник крохотный огонек, который слабо мерцал, готовый погаснуть от любого неверного движения. Боясь дохнуть, Локи опустил руку к куче хвороста, и огонек мгновенно перекинулся на сухую растопку, вспыхнувшую от первой же искры. Он побежал по тонким обломкам коры, перекинулся на смолистые ветки, превратившись в огонь, и вскоре костер уже весело трещал, согревая друзей своим живительным теплом. Принцу хотелось просто петь и прыгать, настолько легко стало на душе. Растрепавшиеся волосы упали ему на лицо, скрывая вспыхнувший в глазах огонь.
 
     – Ну вот, – удовлетворенно произнес Локи, откидывая, упавшие на глаза пряди волос. – Замерзнуть насмерть нам уже не грозит. Найти бы теперь, что поесть.

     «Предоставь это мне», - тут же весело откликнулся Фенрир, чуть не подскакивая на месте от нетерпения, и добродушно оскалившись, скрылся в густом ельнике.

     Царевич тем временем натаскал веток, устроив возле костра импровизированную лежанку.

     - Кажется, жизнь потихоньку налаживается, - пробормотал он, устраиваясь на сосновых лапах и с удовольствием протягивая к огню уставшие ноги и озябшие руки.

     Не прошло и получаса, как вернулся фамильяр, волоча за собой тяжелую кабанью тушу.
 
     - Когда это ты успел стать охотником?! – не без доли восхищения заметил Локи, доставая из-за голенища острый кинжал и приступая к разделке туши.  – Охота на кабана, скажу я тебе, настоящее искусство. Зверь этот хитрый и опасный, да к тому же еще и очень вкусный.

     «Я родился охотником. Это у меня в крови, - гордо заявил волк, внимательно наблюдая за манипуляциями Локи. - Во мне дух охотника, ведь я храню память множества поколений».

     Ловко отрезав от ноги окорок, принц бросил его Фенриру, который тут же  с жадностью вгрызся в него, урча от удовольствия и фонтанируя на всю округу счастьем и благодушием.

     - Смотри не лопни, утроба ненасытная, - добродушно усмехнулся юноша, умело нанизывая на толстый прут ломоть свинины толщиной с ладонь.

     Царевич порылся в куче наваленного рядом с костром валежника, выудив оттуда пару сучковатых веток. Обрубив все лишнее, он превратил их в рогатки и воткнул в снег рядом с костром, пристроив на них, насаженное на прут мясо.  Через полминуты нежная свинина тихонько зашипела, роняя в огонь капли жира. Вскоре в ночном воздухе над поляной поплыл умопомрачительный запах. Фенрир, покончив с кабаньей ногой, бросал жадные взгляды на исходящее соком жаркое. В зеленых глазах его вновь вспыхнул голодный блеск, морда поднялась, нос вытянулся, принюхиваясь к аппетитному запаху.

     - Даже не думай,  - Локи погрозил пальцем. – У тебя есть целый кабан. А жаркое – моё.

     Царевич взял ломоть кабанятины и вгрызся в сочное мясо. Фенрир с упреком посмотрел на юношу и принялся глодать сахарную кость. Внезапно он почувствовал странное беспокойство. Вскинув голову, волк принюхался, и предупредительно заворчал.

     - В чем дело?  - сразу же насторожился Локи.

     «Опасность», - фамильяр  скользнул острым взглядом по близлежащим деревьям.

     Среди палитры обычных лесных запахов он уловил один, тревожный, враждебный и агрессивный запах, после которого хотелось хорошенечко отплеваться и прочистить нос.

     - Та опасность, которую ты чуешь, какого она рода?

     «Не знаю. Какой-то чужеродный запах. Я не знаю, что это, но оно приближается. Давай уйдем отсюда. Это плохое место»

     Локи вскочил, держа наготове кинжал и оглядываясь по сторонам. Но вокруг стояла все та же тишина. Тускло-серебристый свет луны заливал окружающее пространство. С легким шорохом с ветки упала небольшая кучка снега, и принц непроизвольно взглянул наверх. Дрогнула широкая зеленая ветка, и с нее вспорхнула большая ночная птица.

     - Возможно, запах мяса привлек какого-нибудь ночного хищника, решившего поживиться за наш счет. Что бы там ни было, я не собираюсь бросать наш ужин. Не известно, когда нам придется поесть в следующий раз, - с этими словами Локи снова присел возле костра и вернулся к прерванной трапезе.

     В глазах волка мелькнуло сомнение, и он нерешительно опустил в снег лапу, уже занесенную для того, чтобы шагнуть вперед. Хорошее настроение его внезапно куда-то испарилось. Даже аппетит пропал.

     - А знаешь, Фенрир, - поколебавшись, произнес принц, вспомнив неудачный поход в Йотунхейм. – Ведь твоя мать тоже пришла из Железного леса. А это значит, что в тебе течет та же священная кровь, что и во всех детях Ярнвида.

     Фамильяр печально взглянул на хозяина, мотнул головой, словно прогоняя какое-то тягостное воспоминание, глаза его наполнились далекой, непонятной грустью. А затем он сел на хвост, поднял морду вверх, к темным небесам и завыл.  Все лесные звуки тут же затихли. Этот скорбный, полный боли и тоски вой пробрал душу принца так, что Локи захотелось тут же крепко обнять друга, но он сдержался и лишь печально смотрел на погрузившегося в скорбь варга.
 
     - Не грусти, малыш, - ласково обратился к Фенриру царевич. – Душа твоей матери наверняка уже нашла свое новое воплощение. Она проживет еще много жизней и возможно, ты еще встретишься с ней.

     - Горазд же ты сказки рассказывать, пришелец, - раздался вдруг откуда-то сверху женский голос, настолько громкий, что разбудил спящих где-то в ветвях деревьев, невидимых ночных птиц, которые, захлопав крыльями, обрушили вниз крупные комья снега. - Что ты делаешь в моем лесу? Тебе стало скучно жить, асгардец?

     Локи подскочил, выхватив из костра горящую головню. Фенрир прижал уши, и громко рыча, отступил назад, не переставая скалиться.

     - Кто здесь?! – выкрикнул в темноту царевич, вглядываясь в исполинские деревья, стараясь среди ветвей разглядеть того, кому принадлежал голос. – Выходи! Где ты прячешься?

     Ему показалось, что он увидел какую-то тень, непохожую на силуэты деревьев, в синем полумраке раскидистых древних елей. Он шагнул вперед, держа в руке импровизированный факел, ладонь другой руки привычным жестом легла на рукоять кинжала. Качнулись могучие кроны деревьев, растущих непролазной чащей по краю поляны, точно расступились ряды исполинских часовых, открывая узкий проход, ведущий куда-то в темноту. И внезапно из этого прохода, словно щупальца спрута, к ногам застывших принца и Фенрира потянулся густой серый туман.  А следом за туманом из тени вышла гигантская фигура, зацепив головой ветку, снег с которой осыпался ей на плечи.  Локи замер, изумленно глядя на огромного, матерого белого волка с мощными лапами и длинной мохнатой мордой. В серо-синих глазах зверя светился разум, длинный хвост бил из стороны в сторону, сбивая снег с деревьев.  Он был необычайно зловещим, этот белый, поджарый варг, щеривший пасть, показывая острые клыки, каждый – размером с небольшой кинжал. Мускулы, будто туго натянутые канаты, перекатывались под его белоснежной шкурой. Однако не он поразил воображение принца. На широкой спине могучего зверя гордо восседала молодая женщина, крепкого телосложения, с широкими плечами и сильными бедрами. Обнаженные руки сжимали странные извивающиеся поводья. Витые кудри, цвета засохшей крови, переброшенные через левое плечо, будто змеи, закручивались на концах и липли к высокой, острой груди. Но более всего Локи поразили её глаза - продолговатые разноцветные, словно радуга, с кошачьим прищуром. Узкий подбородок подчеркивал высокие скулы. Пухлые, влажные губы были слегка приоткрыты и изгибались в насмешливой полуулыбке, производя впечатление неумеренной чувственности. Бледный свет луны отражался от её гладкой, смуглой кожи. Одета незнакомка была в меховую безрукавку, кожаные наручи и замшевые, черные штаны, заправленные в невысокие, до середины икр, меховые сапожки, расшитые яркими бусинами. С пояса свисал небольшой кинжал в ножнах, украшенных рунами. На плечи лесной наездницы был накинут тяжелый плащ, подбитый мехом. 

     Внезапно громадный волк лег в снег и девушка, легко соскользнув с его спины, шагнула навстречу застывшему в изумлении принцу. Вблизи она выглядела еще выше ростом, едва ли не  выше самого Локи. 

     - Кто ты? - едва выжал из себя царевич и замер, глядя в колдовские глаза, которые, наконец-то перестали менять свой цвет. словно в калейдоскопе, и сейчас казались почти черными и притягивали к себе, как может тянуть только бездонный колодец, полный ледяной воды.

     - Я - Хозяйка Железного Леса. Зови меня Ангрбода, -  низким, грудным, но очень певучим  голосом проговорила девушка. Густо-алые губы чуть заметно растянулись в улыбке, и белые ровные зубы девушки на мгновение влажно блеснули.  - Добро пожаловать домой, Локи, сын Лаувейи.

Следующая глава - http://www.proza.ru/2018/05/08/2118


Пояснения автора:

* Девять кланов Железного леса - Каждому клану присущи свои особые таланты, хотя в результате смешанных браков классические способности каждого данного клана ярко проявлены от силы у половины от всех его представителей. Но, в целом, клан Волка производит на свет по большей части волков- и псов-оборотней, а клан Пещерного Медведя — медведей-оборотней или просто довольно рослых, массивных йотунов, покрытых косматой шерстью. В племени Молнии сильна кровь огненных этинов, но многие его представители — огненно-рыжие (чем и отличаются от йотунов Муспелльхейма — смуглых и темноволосых). Клан Змея — змеи-оборотни (Йормунганд — живое доказательство того, что у Ангрбоды были предки из этого племени) и знатоки ядов; некоторые из них могут отравить одним прикосновением, но могут и готовить на основе своей крови целебные яды, которые в малых дозах побеждают тяжелые болезни. Иными словами, йотуны этого клана — не только убийцы, но и врачеватели. К клану Гиены принадлежат падальщики, пожиратели трупов. По кровным линиям этого племени передается энергетический вампиризм. Кроме того, в клане Гиены, как и в клане Змея часто рождаются гермафродиты. Племя Призрачного Оленя — великолепные охотники и мастера по работе с предками и душами мертвых; из этого клана происходят жрецы, специализирующиеся на погребальных обрядах. Клан Реки Ножей — рыболовы, сведущие в магии пресной воды, а также искусные резчики по дереву и изготовители инструментов. В клане Кровавой Ольхи много целителей, травников и повитух; встречаются также оборотни, способные превращаться в деревья и кусты. Йотуны Кровавой Ольхи — мастера сексуальной магии (точнее, особой ее разновидности, ориентированной на катарсические испытания). И, наконец, обитающий в предгорьях клан Жука-Могильщика — названный в честь жука-трупоеда (Nicrophorus), священного животного Хелы, — состоит из существ, похожих на троллей и питающих особую нежность к насекомым и мелким грызунам.


Рецензии
Добрый вечер, Алена.))
Любопытно, почему, чтобы вернуться обратно, герои не могли вызвать вызвать Хеймдаля? Ведь теперь ему некому наябедничать. Или отсутствием магии Локи просто отмазывался, не желая пока возвращаться?
Однако источник нашелся очень кстати, но очевидно, теперь возвращение снова задержится.
Появление Ангрбоды было весьма эффектным. Кажется, эта богиня знает о Локи очень многое, если не все, раз сразу его узнала. Думаю, она может ответить на многие вопросы, если не сочтет пришельцев врагами Железного леса.

Гай Северин   02.08.2018 00:37     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Гай.

Конечно же, Локи не собирается так скоро возвращаться в Асгард. Его побег был чем-то сродни поступку ребенка, который разобидевшись на родителей, убегает из дома и думает:"Вот умру(погибну, машина меня собьет, волки съедят и т.д. и т.п.) - будете тогда плакать над моим бездыханным телом - "зачем же мы его обижали"...

Поэтому, естественно, быстро возвращаться он не собирается. Хотя, в принципе, уже остыл немного (может, холод поспособствовал) и где-то, наверное, жалеет о своем поступке. Однако, у него в Йотунхейме теперь появился свой интерес. Он хочет выяснить, кто была его мать и почему родители бросили его умирать в том храме. Как правило, так поступают практически все приемные дети, узнав, что они не родные - пытаются найти своих родителей.

И Вы абсолютно правы, Ангрбода знает о Локи больше, чем он может себе предположить. Поскольку её жизнь связана с ним неразрывно.

Рута Неле   02.08.2018 13:35   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.