Дети войны

         У Егора было счастливое детство. Оно пришлось на 60-е годы: время запуска космических кораблей и весёлых шумных праздничных демонстраций. В детстве Егор жил у бабушки с дедушкой. В их дом на праздники и дни рождения приходили замечательные родственники, чтобы пообщаться и отметить торжественные события. Во время застолья они рассказывали  интересные истории из своей жизни. Егора, любознательного мальчишку, невозможно было от этих повествований отвлечь.
         Кумиром Егора был дядя Вася. Жизнь дяди Васи была полна опасностей и приключений. В 16 лет он ушёл на фронт и там стал разведчиком. Выполнял опасные поручения командования, за что был награждён многими медалями и орденами. Дядя Вася был человеком необычным: добродушным и великодушным, щедрым и добрым, умным и рассудительным наставником для всех, кто его знал. Егор навсегда запомнил удивительную историю знакомства, дружбы и любви дяди Васи и тёти Вали,старшей сестры матери, приключившуюся с ними в суровые годы войны.

 Часть 1. Валя.

          Валюше было одиннадцать, когда началась война. В тот  воскресный день она возвращалась из школы, где вместе с одноклассниками занималась благоустройством пришкольной территории. Рядом со школой у столба, на котором была прикреплена чёрная тарелка- радио столпились люди. Пронёсся слух, что ожидается важное правительственное сообщение. Валюша  вместе с одноклассниками остановилась возле радио. Она запомнила звенящий голос Левитана, известивший о внезапном, без объявления войны, нападении фашистской Германии на Советский Союз. От этого голоса  по её коже «поползли» мурашки. На всю жизнь запомнила суматоху,  тревогу и недоумение, написанное на  лицах взрослых.

         -Как же так? Ведь у нас с Германией пакт о ненападении,- задавали они друг другу вопрос, отказываясь верить в происходящее и не находили ответа.
          Дети заглядывали с немым вопросом  в  глаза взрослых, и им невольно передавалось их тревожное состояние. Некоторые  не могли сдержать слёз. Те, у кого были с собой деньги, бежали в магазин скупать продукты.

         Валюша жила с родителями и четырьмя младшими братьями и сёстрами в областном центре страны, расположенном вдалеке от места тревожных событий. Но и здесь, у живущих в центре России людей, одним махом поменялись все планы и чаяния. Война внесла в их жизнь свои коррективы. На следующий день после начала войны, в понедельник, многие пошли записываться добровольцами на фронт. И их сразу, отпуская домой  проститься только с родными и близкими, приписывали к воинским частям и отправляли на запад, чтобы там стать преградой на пути  фашистам. 

           За неделю мужское население страны переоделось в военную форму и, лишь изредка на улицах можно было увидеть костюмы и спецовки мирного времени. Скоро начались перебои с продовольствием. Перед входом в магазины выстраивались вереницы очередей. С прилавков исчезли соль, спички, мыло. С  осени ввели продовольственные карточки. Теперь по карточкам жители города получали гарантированную норму  хлеба.

           Валюшина семья жила на окраине города в одном из  бараков, предоставляемых рабочим завода-гиганта машиностроения на Урале. Сотни бараков были срублены из леса, отстоящего в десятке метров вдоль железной дороги, неподалёку от завода. В народе это место называли Рабочим посёлком.

           До войны в выходные вся детвора и взрослые выбирались из барака во двор. А там было весело и интересно. Взрослые не чурались играть с детьми в прятки. За сколоченными столами играли в домино и шашки. Тут же обсуждали новости. Ребята, облепив столы и затаив дыхание, слушали грустные и весёлые истории родителей. Популярной во дворе была игра в городки. Валюше нравилось смотреть, как её отец, Сергей Семёнович, играет в эту игру. Вот он размахивается и бросает биту в городошную фигуру. От удара биты цилиндрические столбики разлетаются в разные стороны, падая далеко за площадкой городка. Хлёсткий звук от падающей биты и ударяющихся о камни столбиков напоминали выстрелы. Эти звуки перекрывались возгласами болельщиков. Они шумно выражали своё одобрение от удачно выполненного  броска.

            Серей Семёнович был прекрасным отцом. Дети души в нём не чаяли за внимательное к ним отношение и доброту. Для ребятни он мастерил детские игрушки: из проволоки гнул каркасы, напоминающие зверей, обматывал их ватой и раскрашивал. Получались удивительные, симпатичные игрушки; зверюшки.

            Через неделю после объявления войны в их бараке мужчин практически не осталось. Отлынивать от фронта считалось позором. Здоровый, военнообязанный мужчина не смог бы прожить в бараке и более дня. Сгорел бы от стыда, попадая под перекрёстные укоризненные взгляды женщин и детей. В бараке насчитывалось  двадцать комнат, заполненных многодетными семьями рабочих. Несмотря на многочисленность, все друг друга хорошо знали. Люди жили тесно, но дружно, всем ветрам открытые, у всех на виду.

            Сергей Семёнович работал шофёром на автобазе. На своей полуторке доставлял до мест расположения материалы, станки и оборудование эвакуированных на Урал предприятий. На фронт отца не взяли, потому что был единственным кормильцем пятерых малолетних детей. Но и его через год мобилизовали на трудовой фронт. Отправили на Север, откуда он возил  на фронт рыбу. На полуторке путь преодолевал от промысловых артелей на Севере до фронта около месяца. Скорость машина развивала по современным меркам, небольшую. Валя помнит отрывок из разговора отца с матерью, когда он с восторгом рассказывал матери о технических возможностях машины:

              -Я как газанул, машина рванула. Смотрю, скорость на спидометре  аж  пятьдесят километров в час.
              За баранкой приходилось дневать и ночевать. Работа была не из простых занятий. Летом кругом царило бездорожье. Частенько машина буксовала или застревала в непроходимой грязи. А зимой обшитый деревом кузов машины превращался в ледяной домик. На дорогах машина вела себя непослушно и норовила скатиться в кювет. Домой Сергей Семёнович заезжал раз в два-три месяца на пару дней.  Денег на работе не платили, а рассчитывались селёдкой и льняным маслом. Иногда давали отруби. Пятерых детей надо было чем-то кормить. Так глава семьи проработал на трудовом фронте два с половиной года.

             Валя помнила, как с тревогой в глазах, соседи ждали прихода почтальона, как радовались письмам близких людей с фронта и  как, окаменев от горя, смотрели на вручённые похоронки. Всем бараком оплакивали  погибших. После горя люди ещё больше сплачивались, помогая друг другу. Приходили на помощь к тем, кому было плохо, престарелым и больным, измотанным женщинам с кучей детворы на руках.

              Потихоньку к жизни в тылу люди приспособились. Перекопали все газоны под картошку и морковь. Летом варили суп с лебедой и крапивой. Мама Валентины устроилась в столовую, откуда приносила картофельные очистки. Варила их и толкла. Получалось пюре, из которого жарила восхитительные лепёшки. В школу Валя ходила через день, потому что одевать было нечего. Одежду носили по переменке с сестрой Клавой, которая была младше её на два года. Кроме того, надо было нянчиться с недавно родившейся сестрой Зиной. Маленькая девчонка оказалась сущим бедствием для семьи. Беспрерывно плакала и останавливалась на перерыв лишь тогда, когда давали поесть.
               Большим подспорьем в хозяйстве семьи оказалась коза Нюрка. Молока давала мало, но стабильно. Нюрка бродила по Рабочему посёлку в поисках еды и подъедала траву, где только возможно. Козу никто не трогал. В посёлке были свои, неписаные законы, главный из которых: не брать чужого. Устав от криков младшей сестры, Валя посылала Клаву на поиски кормилицы. Где-нибудь в овраге та отлавливала козу и наспех сцеживала стакан молока.  Затем прибегала домой  и поила Зину козьим молоком. Этого было достаточно, чтобы успокоить девчушку на некоторое время.

               В один из дней произошёл случай, который заставил насторожиться и напрячься всю семью. И стал поучительным уроком на всю жизнь. Очередь не ходить в школу и сидеть с маленькой сестрой в тот день пришлась на Клаву. Мать с отцом были на работе, братья и сестра в школе. К ним в комнату постучались и зашли женщина с девушкой:

              -Где Женя?- поздоровавшись, поинтересовалась женщина. Клава была знакома с приятелями и друзьями родителей,  поэтому с удивлением и немым вопросом  посмотрела на незваных гостей. 

              -Я, её подруга, мы из одной деревни, хотела бы с ней повидаться,- пояснила незнакомка.

              -Мамы нет. Она на работе,-ответила Клава.

              -Можно её подождать? Приехали издалёка,-не отступала новоявленная гостья.

              -Мне то что. Сидите, ждите. Не жалко,-Клава взяла на руки малышку, которая ещё только ползала по полу, и принялась с ней нянчиться.

Женщина достала коробку папирос:

              -Дай спичек, закурить,- попросила она.

              -Спичек нет,- ответила Клава. Спички были в доме, но  взрослые от детей их прятали, боялись,  что те устроят пожар.

             -Так сходи к соседям,- продолжала на своём настаивать незнакомка. Её тон и уверенность сбили с толку Клаву. Она оставила малышку и пошла за спичками к соседям. Всё это время её не оставляла смутная тревога. Поэтому, она чуть ли не бегом прибежала от соседей со спичками. Но всё равно прошло какое-то время. Женщина закурила, ещё немного посидела, посмотрела на часы, а затем заспешила:

             -Пожалуй, мы пойдём, встретим Женю после работы.

              Когда мама пришла с работы, Клава рассказала о гостях матери и поинтересовалась, удалось ли им встретиться. Мать сразу всё поняла и бросилась к столу, где под клеёнкой хранились хлебные карточки. Карточек там не оказалось. Мать заплакала. Она рассказала, что слух о женщине с девушкой облетел уже всех знакомых в округе. Они успели побывать дома  у одной их сотрудниц их столовой и ещё там выкрасть карточки.
              Кто-то подсказывал воровкам, где можно поживиться добром. Вот те и действовали так нагло и дерзко. Почему мама не рассказала об этих случаях воровства дочерям? Почему не  предупредила, что  нельзя  впускать в дом незнакомых людей? Сейчас уже никто не ответит на эти вопросы.  Видимо дел и забот было «по горло», вот и забыла.

              Как они такой большой семьёй, шесть человек, прожили без карточек целых десять дней? Всем бараком кто, чем мог, помогали их семье. В то страшное время люди были добрее, потому что всех объединяло общее горе. Все эти события заставили Валю повзрослеть и задуматься над тем, что такое добро и зло. Что людей объединяет, а что наоборот, разъединяет. Ей трудно было представить, что люди из одной страны могли напасть на других, чтобы убивать их и морить голодом. Не могут все так ожесточиться. Во всём виноват один выродок, который  это придумал и у которого не всё в порядке с головой.
              Это Гитлер. Его портрет она видела на плакате- с чёлкой, скрывающей пол лица, из-под которой выглядывали красные воспалённые глаза, полные ненависти и зла. Гитлера Валентина представляла с хвостом, как у чёрта. Не мог он быть похожим на нормального человека, коль обрёк на страдания так много народа! Не зря же ребята бегали по улицам и кричали:

-Сегодня ночью под мостом поймали Гитлера с хвостом. Гитлеру капут!

             Летом жили лучше. Валя с Клавой ходили за ягодами в запретную зону-полигон, расположенный неподалёку от их дома, вдоль железной дороги. На полигоне военные проводили испытания мотострелковой части танков. Сразу после испытаний танкисты на танках въезжали на железнодорожные платформы и отправлялись на фронт. Полигон был огорожен колючей проволокой, по периметру стояли вышки с охранниками.
Сёстры, преодолевая препятствия, перелазили через колючую проволоку и оказывались в ягодном раю. Охранники их постоянно выгоняли с танкового полигона, но ягода так манила, что всё казалось нипочём. Почему-то именно в этом месте было  изобилие земляники и, размером с ноготь, лесной клубники. Они набирали по полному лукошку ягод и шли продавать  на рынок.

              На окраине Рабочего посёлка существовал магазин, возле которого образовался «хитрый» рынок. Здесь продавали все и всё: кто, что мог достать, то и продавал. Покупателями были не только местные жители, но и эвакуированные вместе с военными заводами специалисты из Харькова и других городов.

              Обычно Валя в сторонке стояла и наблюдала, как Клава продавала ягоды. Клава была полной противоположностью Вали, которую мать всегда ставила в пример, за её рассудительный и покладистый характер. Остриженная под «мальчика», задиристая, Клава и с мальчишками не боялась вступать в конфликт. Как-то один из них попытался отобрать ягоды, так Клава так его треснула по затылку, что тот растерялся и  не знал, что и делать. Она стояла перед ним и, бесстрашно глядя ему в глаза, повторяла:

-Ну, вот ударь, ударь! Попробуй, только!

              Парню. несмотря на то, что он был на голову выше Клавы, ничего не оставалось другого, как позорно ретироваться. Валя продавать ягоды стеснялась, а Клаве наоборот, очень это занятие нравилось. После удачной продажи ягод, гордые собой, с чувством исполненного долга, они возвращались домой.
Как-то навстречу им попался участковый милиционер по фамилии Бердюгин, который периодически наведывался на «хитрый» рынок и всех гонял с того рынка за незаконную продажу. Увидев Клаву, пальцем погрозил для порядка. Клава, дитя войны, отскочила от него и, гримасничая, скача на одной ноге, прокричала озорную частушку:

              -Нам милиция знакома и Бердюгин нам родня!

               Нам дадут четыре года. Просидим четыре дня!

Девятилетнюю Клаву Бердюгин не трогал, знал, что она из большой  семьи. Лишь разводил руками и сокрушённо возмущался:

               -Ну, что ты тут поделаешь!

               Клава с ранних пор почувствовала себя добытчицей семьи. И была ею. У неё  были задатки продавца. Всё она продавала на «хитром» рынке. Клава гордилась своим умением и часто ловила одобрительные взгляды старшей сестры. С той поры зародилась мечта стать продавцом. Но отец вовремя вмешался. И мечту срезал под корень:

              -Выбрось это из головы и не мечтай!  Никаким продавцом ты не будешь! А, если станешь, то сразу попадёшь в тюрьму!

               После такого напутствия охота стать продавцом сразу отпала. Отец всю жизнь проработал шофёром, но в жизни разбирался. И советы  своим  детям давал дельные.

               А ещё Клава любила ходить в магазин за хлебом. Хлеб выдавали для всей семьи по карточкам, по 400 грамм на человека.

               Продавец тщательно взвешивала хлеб, и иногда вместе с основной частью пайка, возникал довесок. И появлялся  соблазн съесть этот довесок. И как Клава не боролась с собой, устоять перед искушением не могла. Понимала, что это нехорошо, неправильно, но голод слишком большое испытание для маленькой девочки.

               Мать, как могла, старалась облегчить жизнь детей. По субботам, поздно вечером, на последнем трамвае добиралась до улицы Вайнера. Здесь Евгения Григорьевна занимала очередь в магазин, чтобы утром в воскресенье купить тесто. Тесто давали по килограмму в одни руки. Чтобы купить больше, утром к ней выезжали дети. Клава навсегда запомнила необычную очередь за тестом. Здесь внимательно следили за тем, чтобы не дай Бог, кто-нибудь влез без очереди. Поэтому стояли цепочкой, каждый  обхватив впереди стоящего соседа в очереди за талию.

               Хлеб, всему голова! Маленькая Клава как-то предложила своим братьям и сестре выменять на хлеб конфеты. В школе учащимся выдавали по две конфетки помадки. Ребята называли их «дунькина» радость. Клава дожидалась, когда приходили из школы сестра Валя и брат Иван. Они объединяли конфеты, а Клава продавала их, а на вырученные деньги покупала хлеб. Не всегда, конечно, удавалось продать. Иногда конфеты съедят, а деньги не отдадут. Или подавали крупную купюру. Сдачи нет, вот и приходилось, не солоно хлебавши уходить, без денег и хлеба.

               Спустя некоторое время фашистов погнали с родной земли! Успехи советских войск на фронтах потребовали огромных человеческих ресурсов. Каждый месяц по улице мимо бараков Рабочего посёлка на фронт уходили сотни, тысячи ополченцев. Ребята сбегалась к дороге и взглядами провожали героев. В том, что они герои, никто не сомневался. Потому что шли защищать Родину, самое дорогое, что у человека есть. Многие из них погибли, не дожив до светлого дня Победы. Вечная им память! После войны эту улицу, в честь ополченцев, уходящих на фронт, официально назвали улицей Фронтовых бригад.

               В тылу люди работали по десять часов и без выходных. На заводах ощущалась нехватка рабочих. Двенадцатилетние ребята, ещё недавно беззаботно бегавшие по улицам,  стали записываться на заводы учениками рабочих специальностей и работать, наравне с взрослыми.

                Всеобщий интерес вызывали вести с фронта и сводки Информбюро. После работы жители барака собирались у крылечка. Здесь делились сокровенным. Мужчины курили и обсуждали положение на фронтах, а женщины судачили о своих проблемах. Валю, как магнитом, тянуло к этому месту. Здесь вместе радовались победам наших войск и скорбели над поражениями. К началу 1943 года стало ясно, что фашистскому зверю переломили хребет. Люди воспарили духом. Стало ясно, что «блицкриг» фашистский план быстрого захвата чужих территорий  провалился.

                Освобождение нашими войсками городов от оккупантов привели к большим человеческим потерям. Всё чаще Валя видела санитарные поезда, прибывающие с запада на вокзал. Город,  расположенный в глубоком тылу, стал огромным лазаретом и принимал прибывающих с фронтов действующей армии всё новых раненых. Многие  школы были переоборудованы под госпитали. Потребовались в большом количестве  санитарки и медсёстры по уходу за больными и раненными. Многие девчонки, вчера игравшие с куклами, стали уходить из школы и работать в больницах. По их примеру  Валя прошла краткий курс обучения. Уже с 1 сентября, в тринадцать лет, приступила к своим новым обязанностям. Пришла в родную школу, переоборудованную под госпиталь, санитаркой, чтобы помогать раненным.

                Главный лозунг: «Всё для фронта, всё для Победы!» владел сознанием всех граждан страны от мала, до велика. Ребята и девчата наряду с взрослыми внесли свою лепту в победу над врагом. Не осталась в стороне и местная интеллигенция. Город облетела новость. Стало известно, что местный писатель  П.Бажов свою Сталинскую премию пожертвовал на строительство танка.

Свердловск. 30 сентября 1943 г.

                Валя осторожно обмакнула перышко в чернильницу, задумчиво посмотрела на вырванную из ученической тетрадки страничку. Вот уже целый месяц она работает санитаркой в госпитале. За это время она навидалась столько горя и страданий, сколько не припомнила за всю жизнь. Обязанности вроде были простыми: снять с раненых намокшие от крови бинты, перевязать, накормить, а то и просто подать воды. Но к вечеру она так уставала, что не было сил дойти до дома. А вчера вечером главврач собрала санитарок и медсестёр у себя в кабинете и дала новое задание. Написать на фронт бойцам письма. Разговор был коротким и ёмким:

              -Девочки! Надо написать нашим мужчинам, что мы ждём и любим их и чтобы они, как можно быстрее, разгромили фашистов и вернулись к нам с Победой!

               Главрач, улыбнулась им и, как всегда, напутствовала:

-За работу.

               Валя вспомнила стихи, поэта Н. Симонова, напечатанные в газете «Правда». Как здорово написал: «Жди меня и я вернусь, только очень жди!...»

              «Что написать ей? Что пожелать? Наверное, выжить. Но, как об этом написать? На войне все хотят выжить. О чём она может ещё написать неизвестному бойцу, который завтра пойдёт в атаку на ненавистного фашиста и может погибнуть. Она отогнала мысли о неизвестном бойце. Вот лучше о ком-то реальном».

               Дежурство в больнице закончилось. Валя по-ученически сложила руки на столе, нахмурила лоб и закрыла глаза. Сопротивляясь сну, она несколько раз мотнула головой, но сон уже сморил. Уткнувшись щекой в  ложбинку локтя,  мерно засопела. Во сне морщинки на лбу разгладились. Ей снился молодой боец. Вот он в окопе с гранатой в руках встречает танковую атаку фашистов. Бросает гранату, раздаётся взрыв и танк, с рёвом ползущий на окоп, останавливается.  Из башни выплёскивает огонь и расползается по всей поверхности танка. Черные кресты на танке извиваются и как потревоженные змеи  расползаются в разные стороны. А генерал в  блиндаже поздравляет молодого бойца и прикалывает на грудь медаль «За отвагу». Валю потрясли за плечо. Она с трудом разлепила глаза, подняла голову и непонимающе, моргая и щурясь, уставилась на свою подругу Таню:

                -Тебя вызывает доктор Захарова. Прибыли новые раненые бойцы. Их надо перевязать. Она сказала, что бы ты немедленно приступила к перевязке.

                Валя подошла к мойке, раскрутила барашек крана. Подставила ладони под струйку воды, умылась. Холодная, студёная вода сразу взбодрила. Приведя мысли в порядок, Валя подошла к столу и взглядом пробежала текст  незаконченного письма. «Что ещё написать? Что пожелать? Победы!» Довольная результатами своих размышлений, она дописала необходимые слова, сложила страничку в треугольник. На миг задумалась, какую фамилию и имя написать. Как подписаться? Написать свою фамилию она постеснялась. «Пускай будет Валя Птичкина». Довольная собою Валентина стрельнула глазками в зеркало, увидела там отражение симпатичной девчонки, крутанулась вокруг себя, и вприпрыжку побежала к главврачу.

                Молодость брала своё. В свободное от работы время можно было посвятить разным вольностям. Например, съездить вместе с подругами на трамвае в центр города. Этот новый вид транспорта был в диковинку. Маршрут трамвая проходил совсем неподалёку от дома. Как здорово под стук колёс и резкие звонки вагоновожатого ездить по городу! Видеть, как вокруг бурлит жизнь, наполненная смыслом бытия и каждодневными заботами окружающих. Слышать, как из дворов разносится волнующая душу музыка Дунаевского и песни Руслановой. А ещё сходить в кинотеатр и посмотреть фильм «Весёлые ребята» с участием Орловой и Утёсова. Представляя, как они танцуют, Валя невольно закрывала глаза и мысленно, вместе с ними, кружилась в танце.

                Валя любила учиться, мечтала стать преподавателем иностранного языка, но жизнь распорядилась иначе.

Часть 2. Василий.

                Вася родился на Кубани на хуторе Гетмановском. Отец  работал трактористом. И в самом начале войны, по призыву ушёл на фронт. Вернулся с тяжёлым ранением и вскоре умер. Мать работала в поле. Образования у неё не было, а работы  по хозяйству и так хватало. Вася рос парнем хулиганистым и непослушным. И ещё, он всегда хотел есть. Время было голодным.
                Семья держала несколько ульев с пчёлами. Однажды, накачали мёд.  Таз с мёдом поставили под кровать. Ночью  Василий залез в таз полакомиться мёдом. Наелся досыта. Весь вымазался. И чувствуя свою вину, к утру, спрятался в яму, куда сбрасывали перья от забитой птицы. Там его и нашли всего облепленного перьями и, конечно,  выпороли.               
                Вася улыбнулся, вспомнив этот случай. Были и приятные воспоминания. Рядом с домом, где жил Василий, находился пруд, наполовину заросший камышами. Ребята приходили сюда позагорать и порыбачить. Карасей в пруду водилось видимо-невидимо. С вечера Василий готовил удочку, копал червей. А утром, вместе с пацанами из соседних дворов, уже бежал на заветную рыбалку. Днём с ведёрком рыбы, Вася уже возвращался  домой. Мать немедленно жарила карасей и с пылу-жару, подавала на стол. Караси, поджаренные на подсолнечном масле, переливались на солнце всеми цветами радуги. Караси поглощалось вместе с помидорами, огурцами и луком со своего огорода! Было так вкусно, что от карасей даже косточек не оставалось. Потом всё это можно было заесть  спелыми абрикосами. Во дворе дома росло громадное абрикосовое дерево.               
              Когда Вася подрос, его любимым развлечением стало ходить по телеграфным проводам. За верхний провод он держался руками, а по нижнему проводу шёл. За эти проделки его также наказывали. В школе учиться не хотелось. Особенно не давался немецкий язык. Учительница, зная нерадивость Василия, объясняя новый урок, всегда на него пристально смотрела. Это его очень напрягало. И внушало ещё большую нелюбовь к иностранному языку. Друзья, которым он пожаловался на повышенное внимание  учительницы, дали совет.
              – А ты ей подмигни! Так он и поступил. Учительница была в негодовании. Кричала  на двух языках. После чего попыталась выдворить из класса.
А, когда он отказался выходить, велела ребятам вынести его из класса. Друзья радостно бросились исполнять распоряжение учительницы. Тогда Василий сел на пол и намертво вцепился в парту. Парты были не одиночные, а сколоченные в ряды.  Всем классом тащили Василия, а он за собой весь ряд. Урок сорвали. А Василия на неделю исключили из школы. Родителям снова  пришлось браться за ремень.
              Василий очень любил лошадей. Ходил с ними в ночное, чистил и купал в реке. Это было до войны. А ещё до войны на Кубани был голод. Из еды  в рационе семьи была одна свёкла. Пришлось питаться ей  несколько месяцев. После этого, Вася не мог не только есть, но и даже смотреть на свёклу.
              Когда Гетмановск захватили немцы, Васю спрятали на дальнем хуторе у тётки. Боялись, что Василия угонят на  работы в Германию. Однажды в хату к тётке неожиданно зашёл немецкий солдат. Тётка толкнула Василия за занавеску. А когда немец ушёл, то увидела, что оттуда торчат Васькины ноги. Конечно, немец, тоже их видел. Но, ничего не сказал, пожалел, наверное.
              После освобождения Кубани Василию исполнилось шестнадцать. Он твёрдо  решил уйти на фронт. Надоело прятаться и бояться фашистов. Ему захотелось отомстить врагам за отца и за те несчастья и страдания, которые фашисты причинили  его близким. Чтобы попасть на фронт, год себе добавил. Так как Вася был парнем высоким, жилистым и физически развитым, то никто не усомнился в его возрасте.
              В военкомате он получил направление во взвод разведки.
Мать, как только услышала о его решении, лишь всплеснула руками. Отговаривать не стала. Знала, что никакими уговорами сына не остановить. Характером Вася был в отца. Тот, если что задумывал, никогда не шёл на попятную. Когда мать провожала Василия на фронт, то обняла за плечи, прижалась к нему влажным от слёз лицом, промолвила:
            – Сынок,  возвращайся живым, – хотя понимала, что не от него это зависит.
           – Моя кровинушка.Буду ждать, и молиться за тебя.
На фронте Василий попал во взвод управления дивизиона под командованием капитана Михаила Старцева.
            Командир взвода управления  дивизиона  капитан Михаил Старцев в бинокль до рези в глазах всматривался  в  расположение вражеских окопов. Он пытался найти места во вражеской обороне, за которые можно зацепиться при атаке и вести оттуда корректировку огня. Но всё было тщетно. Территория противника совершенно не просматривалась. Объяснение тому было простое. Хмурое небо и стена  из дождя затрудняли обзор. Нейтральная зона шириной в двести метров, вспаханная снарядами земля, поросшая чахлой травой, несколько чудом уцелевших  искалеченных берёз,; вот что он смог разглядеть в бинокль. Да ещё спирали колючей проволоки,  опоясывающие неприятельскую линию обороны.
            Именно здесь пехота  вместе с взводом его разведчиков, вслед за артиллерийским огневым валом, пойдут в атаку. Правда, задачи у них разные. Пехота будет уничтожать близлежащие очаги сопротивления, а разведчики должны корректировать огонь  для  подавления всполохов неприятельской артиллерии, удалённой от передовой  на расстоянии нескольких километров.               
            Капитан прислушался. Тишину нарушал лишь монотонный шум дождя, да приглушенный гул пролетающих вдали самолётов-разведчиков. На фронте Михаил научился ценить вот такие мгновения, напоминающие мирное время. А завтра тишину разорвут тысячи артиллерийских снарядов, рёв танков и пронзительные звуки пикирующих на вражеские позиции  бомбардировщиков! Он закурил, задумался о том, что перед наступлением надо обязательно послать весточку родителям. Потому что завтра грянет бой. Может случиться всякое. И никто не знает, доведётся ли когда-нибудь сообщить родителям о себе.

            Вот уже второй день моросил дождь. Вода просочилась всюду: в одежду, окопы, воронки от снарядов. Михаил чертыхнулся.

            -Какая может быть корректировка огня при такой видимости?- сам себе задавал вопрос Михаил, возвращаясь с позиций, и не мог ответить.

            Осмотреть вражеские позиции он решил перед встречей на командном пункте с командиром дивизиона майором Киселёвым. Командир его вызвал, чтобы поставить перед взводом управления  боевую задачу перед наступлением.

            Когда Старцев прибыл на командный пункт, то увидел, что в блиндаже  собрались все вверенные командиру дивизиона подчинённые. Увидев Михаила, Киселёв кивнул, жестом указал на скамейку около стола и продолжил.

            -Артподготовка назначена на 10-00,- сверим часы.                Майор достал из нагрудного кармана кителя часы. Взглянул на циферблат.

            -На моих 18-00,-присутствующие на оперативном совещании командиры сверили контрольное время. Для артиллеристов часы являлись важным инструментом в их профессиональной деятельности. От точного хода часов зависела слаженность коллективных действий и, в конечном итоге, результат военной операции. Майор Киселёв продолжил.

            -Наш участок наступления будет проходить вот здесь,- все сгрудились возле карты боевых действий. Уверенным движением указки он обозначил линию прорыва.

           -Плотность огневой мощи  при наступлении планируется довести до  320 орудийных стволов на один квадратный  километр. Служба обеспечения сообщила, что укомплектовали орудия нашего дивизиона двойной нормой снарядов.

Глаза его озорно блеснули.

            -Покажем фрицам, где раки зимуют.

Он надолго задумался, насупил брови. Кто-то из подчинённых обронил:

            -Нам бы столько снарядов в сорок первом.

Майор закурил, оглядел подчинённых.

            -Первый час обрабатываем передний эшелон противника. Затем, после ракетного сигнала в 11-00, переносим огонь вглубь обороны для уничтожения огневых точек противника, координаты которых будут выдавать разведчики капитана Старцева и авиационная разведка. Нас поддержат соседи. Работать будем  три часа.

             Для майора Киселёва артобстрел давно превратился в работу. Тяжёлую, грязную, но так необходимую для приближения Победы.  Командир встал из-за стола, поправил китель и прошёлся по блиндажу. Подошёл к двери и выглянул на улицу.

            -Синоптики обещали, что  завтра дождя не будет. А хорошая видимость нам, ох, как нужна.- командир улыбнулся подчиненным и напутствовал.

            -Что, товарищи, если нет вопросов, то все свободны.

             Вопросов ни у кого не возникло. Народ был опытный, обстрелянный. В наступлении капитану Старцеву, как и всем присутствующим, приходилось участвовать не раз. Капитан уже хотел выйти из блиндажа, как его окликнули.

            -Чуть, не забыл,- командир  дивизиона сунул ему в руки пачку писем,  с адресатом «Молодому бойцу» и напутствовал:

            -Раздай ребятам! Пускай почитают, ответ напишут. Солдат существо непростое. Ему кроме ненависти к врагу, надо чтобы и душа была в порядке.

             Письма, по замыслу командования, должны были поддержать моральный дух бойцов. Прежде всего,  тех,  у кого не осталось в тылу никого из родных, у кого в дыму пожарищ войны погибли родственники и близкие. Кто остался один. Человек- не робот. Он должен знать и помнить, что в тылу его ждут, любят, что он не одинок в своём стремлении победить ненавистного врага.

             Михаил перебирал письма. Прежде всего, решил выбрать письмо для себя. Оно должно быть написано красивым почерком и адресатом с красивой фамилией. Он стал перебирать полевую почту, внимательно разглядывая фамилии.  Вот письмо от девушки с красивой фамилией  Голубкина, а еще от Птичкиной, Ивановой и многих других. Немного сомневаясь, Михаил отложил в сторону, для себя, треугольник Голубкиной. Почерк у неё красивый с вензелями, а ещё на нём нарисовано пронзённое стрелой сердце.

             -Наверное, про любовь написала,-задумался Михаил. Ему исполнилось 23. Последние два года он воевал.  В мирное время познакомиться с девушкой, так и не довелось. Перед войной Михаил из Омска приехал в Ленинград, чтобы поступить в архитектурный институт. У него были способности к рисованию. Экзамены сдал на «отлично», но поступить в архитектурный институт не довелось. Надо было платить за обучение в престижном институте, а денег не было. Родители не могли себе этого позволить. Михаил вырос в большой многодетной семье.

            В приёмной комиссии предложили пойти учиться в артиллерийское училище, где было бесплатное обучение, проживание и вещевое довольствие. Специалисты в военном деле необходимы были стране, как воздух. Четыре года Михаил проучился в Ленинграде. Прекрасная была пора! За это время он успел влюбиться в этот прекрасный город и людей, проживающих в нём. Ленинградцы отличались интеллигентностью и добросердечием. Сколько приятных воспоминаний бережно хранила память!
             Перед самой войной Михаил окончил училище. Получил офицерское звание. И с первых дней войны оказался на фронте. За два года службы в армии, в каких только передрягах ему не пришлось участвовать. Но, судьба оберегала Михаила. Дважды он был ранен. По военным меркам, офицер, участвующий в боях два года  на передовой, считался ветераном. Кроме того, его грудь уже украшали орден и две медали.

             -Письмо Птичкиной, написанное детским почерком, отдам Васе Горлакову. Ему семнадцать. Он совсем недавно прибыл на фронт. Пускай переписывается со сверстницей,-решил Михаил.

              Во взводе он оповестил подчинённых о времени начала наступления. Бойцы  были опытными воинами, с которыми он воевал уже не первый год. Лишних вопросов не задавали. Каждый знал, что ему делать в бою. Михаил был полностью в них уверен. Он подозвал к себе старшего разведчика  Громова, которого во взводе разведчики уважительно величали Гром.

             -Громов, раздай письма разведчикам, да возьми под свою опёку Василия. Завтра в бой. Объясни ему, что и как. Он, вроде неплохой, смышлёный парень. Да, вот передай ему письмо от Птичкиной.

Михаил  закутался в шинель и отправился в блиндаж.

             Громову недавно исполнилось тридцать. Рано остался без родителей. Некоторое время был беспризорником. Школой жизни для него стало московское метро, куда он попал по комсомольскому призыву. Здесь, работая в бригаде проходчиков, он осознал, что сообща можно сделать много дел, когда доверие друг к другу идёт рука об руку с дружбой, выручкой и взаимопониманием. От этого зависели выполнение плана, дисциплина и заработок.  Работая бригадиром, Громов научился к каждому проходчику находить свой ключик. Вот и здесь: на войне, во взводе его окружали такие же ребята, как и в метро. И подход к ним был таким же: высокая требовательность и поддержка в трудную минуту.
             Небольшого роста,  широкий в плечах, Громов походил на борца.  Во взводе пользовался  авторитетом за жизненный опыт, рассудительность и недюжинную силу. Перед завтрашним наступлением  бойцам не спалось. Всем хотелось побыть вместе, послушать разговоры товарищей, зарядиться энергией и уверенностью.
            Разговоры за жизнь и байки Громова пользовались почётом и популярностью. Можно было посмеяться над его весёлой шуткой и узнать что-то новое. Вот и сейчас разведчики сгрудились вокруг него, закурили. Громов раздал письма, полученные от капитана. Настроение заметно у всех улучшилось, раздался смех, посыпались шутки.

            -Что девушкам в тыл писать будете?- задал вопрос  бойцам Громов. Один из них Иван, у которого все родные погибли в самом начале войны, ответил:

            -А что кругами ходить? Напишу девушке, чтобы согласилась стать моей невестой. Хоть кто-то будет ждать с фронта.

Ребята присмирели, посерьезнели.

            -Гром, расскажи что-нибудь про жизнь, ;после небольшой паузы попросил Иван.

           - Я, Василию  расскажу, что ему завтра предстоит. Да и вам полезно послушать. Повторение, мать учения, -солидно, как на лекции, начал он повествование.

            -Первоначально пойдёт обработка переднего края противника и одновременно огневых точек, расположенных за главной линией обороны. Немцы, конечно, начнут «огрызаться». По всполохам неприятельских пушек ты, Василий  будешь определять координаты этих точек и по телефону сообщать артиллеристам. Затем после ракетного сигнала в атаку ринутся танки. При прорыве обороны танки играют главную роль. Пехота и мы, разведчики побежим за танками или спрячемся на бортах за их башнями. Преодолеть нейтральную зону, после сигнала ракеты, и остаться в живых, задача каждого бойца нашего взвода, -Громов внимательно посмотрел на ребят.

           Он знал, что кого-то завтра не досчитается, а может и сам погибнет. Но, старался об этом не думать. Судьбу не обмануть. Что на роду написано, то и произойдёт. В этом убедился, когда его в шахте завалило землёй. Не выдержало крепление потолка, сдерживающее многотонный груз. Благодаря спасательным работам, на вторые сутки его откопали.  Чудом остался жив.               
            -Танки пойдут вслед за огневым валом нашей артиллерии, позади метрах в 50-ти. Впереди себя танки покатят специальные катки. К примеру, если каток наедет на мину, запрятанную на пути, так мина взорвётся, а каток лишь подбросит,  не причинит ему никакого вреда. Танки проделают проходы на заминированных полях. Когда они пройдут, и разминируют нейтральную полосу, тогда и все остальные пойдут по проделанным коридорам. Когда пойдём в атаку, то вперёд не забегайте, но и не отставайте! Василий, ты около меня держись. Если, какой фриц сдуру, на тебя из окопа выскочит, так ты его на штык или лупи сапёрной лопаткой по башке. Не стесняйся. Тут дело такое. Или ты его к праотцам отправишь или он тебя.

             Разведчики не перебивали. Многим эта ситуация была знакома не понаслышке. Кто-то тихо спросил.

             -Гром. Перед боем водку будут давать. Пить или не пить?

             -Да, перед боем старшина пойдёт по траншее с ведёрком водки. И всем будет наливать по 100-150 грамм. Выпейте. Не так страшно будет. Водка нервное напряжение снимет. Лучше ориентироваться будете, спокойней  себя чувствовать. Нормальный, трезвый человек разве под пули  полезет? Как вы думаете?  Вот то-то и оно! А по сигналу «Вперёд!» все должны выйти за бруствер. И ещё. Перед боем лучше не есть ;бежать легче. И последствия после ранения в живот менее тяжёлые. Ладно. Давайте спать. Живы будем, не помрём.

            Василий, затаив дыхание, слушал Громова. Всё это время он в руке сжимал конверт.

            -Гром! Когда фрицев из окопов выбьем, что дальше?- Его вопрос, странным образом, снял напряжение и развеселил разведчиков. Все дружно и долго хохотали.

             -В сухое переодеться,- откликнулся один из них. Побалагурить тут любили. Да и как не разыграть совсем ещё «зелёного» бойца.  Громов нахмурился:

             -Отставить. Вопрос правильный! Будет страшно. После таких артобстрелов ушные перепонки болят 2-3 дня, а иногда и лопаются. Твоя задача, Василий, найти удобную точку для корректировки огня: любое возвышение, горку, дерево, открывающее  обзор и позволяющее передавать координаты артиллерии противника.

Гром закурил:

            -После подавления вражеской артиллерии, вместе с пехотой будем штурмовать последующие укрепления врага. Сбитый с укрепленных позиций враг начнёт отступать и вот тут-то в нашу задачу входит, преследуя его по пятам, не дать возможности остановиться, окопаться и закрепиться. Я буду рядом. Ты шустрый малый. Главное, вперёд не забегай.

             Перед наступлением Василию приснился сон, будто он из последних сил лезет и забирается на высокую гору. Наутро, спросил у старшего разведчика.

             -К чему такой сон?

Громов  ничуть не удивился.               
             -Перед наступлением всем снятся вещие сны. По приметам, если залез в гору, то живым останешься. Он ободряюще похлопал Василия по плечу. Так оно и вышло.

             После боя Вася беспричинно улыбался и невпопад кивал  в ответ на обращённые к нему вопросы. Он улыбался, потому, что остался жив. А это было настоящим чудом после боя с фашистами. Ничего более страшного, чем война, Василий никогда не видел и не слышал. Находиться рядом со смертью так близко и играть с ней в прятки ему не приходилось. В этом он  утвердился, вспоминая  свою жизнь, насыщенную всякими проделками и озорством.

              Через месяц  после того памятного боя, Василию поручили  новое задание. Вместе с командиром взвода управления капитаном Старцевым и старшим разведчиком Громовым они выдвинулись к  передовым позициям. По дороге  капитан изложил суть боевого задания:
               -По данным авиаразведки,  фашисты в своём тылу в районе лесополосы сосредоточили около двадцати танков. Предположительно, для прорыва на нашем участке.Командованием поставлена задача-силами нашего дивизиона нанести упреждающий удар по танкам!

                -А, что нельзя их с воздуха уничтожить?-поинтересовался Василий.

Гром снисходительно посмотрел на него:
                -Для этого надо знать их точное месторасположение!Танки так замаскировали, что пройдёшь в десяти метрах от них и не заметишь.

За разговором они подошли к передовым позициям.

                -Василий, у тебя будет особая задача. Завтра, под покровом темноты,  надо проникнуть к в-о-о-н той берёзе, - капитан Старцев кивком головы показал на  высокое дерево, каким-то чудом уцелевшее от разрывов снарядов и стоящее на нейтральной полосе.
Когда-то здесь стоял берёзовый колок, но в результате ожесточенных боёв, с непрерывным изменением линии фронта,выжила и выстояла лишь вот эта, единственная берёза.

             -  С первыми лучами солнца тебе предстоит залезть на самый верх берёзы. Оттуда обнаружить  скопление вражеских танков и произвести по ним корректировку артиллерийского огня. Прояви солдатскую смекалку, слейся с этой берёзой, чтобы до начала атаки тебя никто не заметил.

Капитан посмотрел Василию в глаза:
             - У тебя будет  пять минут, не больше. Будь готов, как только фашисты поймут, откуда ведётся корректировка огня, так от той берёзы ничего не останется. Поэтому, как только убедишься, что наши  накрыли фашистские танки, сразу, что есть мочи, давай дёру.

Василий облокотился  о бруствер окопа и внимательно слушал Старцева, разглядывая уцелевшую берёзу и окутанные колючей проволокой вражеские позиции. За линией окопов, вдали просматривалась лесополоса.

             - Конечно, это наглость, на виду у немцев с берёзы корректировать огонь по их позициям. Но, больше неоткуда, кругом открытая местность. Вся надежда на внезапность,- подытожил капитан. Затем кивнул на стоявшего рядом Громова:
             -Гром с разведчиками тебя прикроют. Всё.  А теперь всем отдыхать. Завтра предстоит тяжёлый день.

На следующий день за час до рассвета Гром разбудил Василия:
           -Ну, у тебя и нервы. Спишь, хоть из пушки по воробьям стреляй! Вставай, выходить пора,-он хлопнул Василия по плечу и вышел из блиндажа.
Через пять минут Василий с двумя разведчиками и Громом  двинулись к месту вылазки. В плотной тишине, молча, они шли по окопам, вполголоса обмениваясь паролем с встречающимися на пути часовыми. Периодически  над позициями вспыхивал  свет немецких  осветительных ракет, выхватывающий  из темноты складки  пересеченной местности  и хмурые лица товарищей. Наконец, они прибыли к  обусловленному месту. Здесь их уже ждал капитан Старцев. Он был сосредоточен и спокоен.
         -Василий, проверь исправность бинокля. А ты, Гром,  связь с Богом войны,- отдал  распоряжения капитан.
Гром вполголоса пробормотал позывные в трубку полевого телефона.
         -Связь есть,- доложил он.
За неделю до вылазки Василий изучил устройство военного бинокля, а также  как  быстро определять  расстояние до объекта с помощью  вмонтированной  дальномерной шкалы. Этому его научил Громов:
          -От того, насколько ты будешь  быстрее и точнее,  в опасной ситуации,   зависит твоя жизнь. Запомни, у нас с фашистами  артиллерийская дуэль, здесь ошибок не прощают -внушал он молодому бойцу во время занятий.
Василий навёл бинокль на берёзу, покрутил колёсико.  В окуляре, рядом с визирными линиями, примерно в ста метрах от себя, увидел её  изображение в мертвенно-бледном, мерцающем свете запускаемых с вражеской территории осветительных ракет.
Полуопалённая берёза, со срубленной верхушкой, культями- ветками и наполовину стёсанным от коры стволом, испещренным следами  от пуль и осколками снарядов,   напоминала  раненного, но ещё живого, несломленного воина-великана, стоящего на родной земле и которого никакими уговорами и никакими силами нельзя заставить отступить.
Старцев оглядел разведчиков и приказал:
         -Всем попрыгать, убедиться, чтобы ничего не бренчало.Т-а-ак, хорошо, а теперь сверим часы. Гром, Василий, время начала операции не забыли?
Разведчики выпрямились и одновременно отчеканили:
         -Шесть ноль-ноль!
Командир удовлетворённо кивнул:
         - Первыми пойдут разведчики, за ними  Василий, потом Гром с катушкой  телефонной связи. Двигайтесь с интервалом в пять метров. Всё поняли,- спросил капитан и посмотрел на часы. Затем кивнул разведчикам.
         -Пора!
Разведчики по очереди перекатились через бруствер окопа и неслышно по пластунски заскользили к берёзе. При всполохах света они замирали и прижимались к земле. И лишь в промежутках, между запусками ракет, когда темнота накрывала землю, разведчики продолжали свой путь. Приблизились к подножию берёзы. Василий прислушался. Кругом стояла тишина.  Разведчикам удалось выполнить первую часть плана- произвести вылазку, не привлекая внимания противника.Теперь они должны оглядеться и сосредоточиться на выполнении главной задачи: обнаружении фашистских танков.
      Василий достал из мешка специально приготовленный маскировочный халат. С вечера Гром принёс белый халат, который они, с одной стороны, вымазали золой от костра, а с другой оставили, под стать берёзе, белой. Василий одел халат. Теперь, при вылазке он сольётся с берёзой, станет незаметным для врага.  Он не ощущал ни страха,ни волнения. Его  тревожил лишь один вопрос, обращённый к самому себе:
          - "Сумеет ли обнаружить танки" 
Со  стороны немецких окопов доносился еле уловимый запах приготовляемой пищи. Василию вспомнилась немецкая поговорка:
           -"Война войной, а обед по расписанию".
И от себя добавил:
            -"Как, впрочем и завтрак"
Он взглянул на часы, потом на Грома. Тот махнул рукой. Пришла пора взбираться на дерево.  Настал момент, когда первые лучи солнца коснулись земли.  Вася откинул назад, болтающийся на шее бинокль, заткнул за ремень трубку телефона, всем телом прижался к берёзе и забрался как можно выше, к самому её верху. Дело было привычным. В детстве он столько раз забирался на деревья, что всё происходящее казалось сущим пустяком.Тем более,что мельчайшие детали предстоящей вылазки  разведчики продумали и обсудили заранее.

Василий прижал окуляры бинокля к глазам и принялся внимательно изучать вражескую территорию.  Особое внимание  уделил лесополосе. Но, тщетно. Там ничего не указывало  на  наличие танков. Блёклые жёлто-коричневые краски поздней осени раскрасили поверхность земли. На их фоне лесополоса выделялась тёмно-зелёным пятном.  Возле лесополосы Василий увидел передвижную походную кухню, около которой суетился неприятельский солдат. Ничего особенного. Он уже хотел перевести своё внимание дальше, как вдруг, ему улыбнулась удача.

Солдат взмахнул рукой, очевидно он откинул маскировочную штору со стоящего рядом с ним предмета, чтобы порадовать сослуживцев известием о предстоящем завтраке. Под лучами солнца вспыхнула, заиграла стальная глянцевая поверхность танка!  Василий сжал трубку полевого телефона и прокричал, не в силах сдержать переполняюших его эмоций:
                -Нашёл! Нашёл!!! Расстояние 1500.Огонь.Расстояние 1600. Огонь!
Василий ещё некоторое время корректировал стрельбу:
                -Сто метров вправо. Пятьдесят влево.Двадцать вправо.Попал! Горят!!!   
Тут он почувствовал, как Гром снизу дергает за шнур полевого телефона. Это был условный сигнал об отходе. Василий кубарем скатился  с дерева и не таясь, вместе с разведчиками бросился к родным спасительным окопам, не обращая внимания на разрывы снарядов позади себя. Так быстро, он ещё никогда не бегал.Василий с товарищами благополучно достиг родных окопов и укрылся за ними. А фашисты ещё долго, ожесточённо лупили по берёзке, пока не стёрли её с лица земли.
Василий блестяще справился с поставленной задачей. Всё получилось, как и предполагал капитан. Танки были уничтожены. Атака фрицев сорвана. За этот подвиг Василий получил свой первый орден.

             Письмо Валентины  пришлось, как нельзя кстати. В её лице Василий нашёл благодарного читателя. С каждым письмом Василия и её ответом, они становились друг другу всё ближе и ближе. Все свои вспоминания военной и довоенной жизни Василий описывал в письмах, отсылаемых на Урал загадочной и незнакомой девушке  Вале Птичкиной. Хотелось поделиться своими тревогами, радостями и впечатлениями.

              Их письма дополняли друг друга. Позволяли увидеть происходящие грандиозные события более глубоко и полно. Валя рассказывала о жизни своих родителей, братьев и сестёр, о своей работе в госпитале.  Василий писал о родителях, о фронтовом содружестве, о друзьях, командирах и боевых действиях разведчиков. Каждую неделю он отсылал в тыл треугольники с рассказами о происходящих событиях и неизменно получал ответы. Переписка захватила его. Фронтовые друзья, разведчики из его взвода,  слегка подтрунивали над его страстью, но затем, увидев, что у него к Вале серьёзные чувства, перестали обращать внимания.

              Прошёл год после начала переписки. Много воды утекло с тех пор, много событий произошло за это время. Василий из «необстрелянного» бойца превратился в опытного разведчика, много чему научившегося за время ожесточённых кровопролитных боёв. В одном из писем он писал Валентине:

              «Вот ещё надо сказать о некоторых закономерностях жизни. «Обстрелянному» бойцу быть хорошо. Пуля, вжикнутая мимо уха, дура. Кланяться ей обстрелянный боец не будет, так как в сложных ситуациях не секунда, а её доля могут решить судьбу. За утраченное время на поклон пули можно ох как дорого заплатить. «Обстрелянный» боец сразу же поймёт, что он на прицеле и что-нибудь предпримет. Заляжет на местности. Если поблизости есть вал, скажем, от гусеницы  развернувшегося танка или тракторного тягача, то он обязательно использует его и спрячется там. И подождёт выстрела  следующей пули. Если это произойдёт, то будет выискивать, откуда стреляют и, изловчившись, пальнёт в ответ. Вот так-то».

              В одном из писем Валя поинтересовалась у Василия: «Что помогает ему выжить»?

              Вот ответ разведчика Василия Горлакова: «Очень серьезная и всегда опасная эта штука война. Каким образом я уцелел? Объяснить не могу, так как потери, у нас разведчиков, были самыми большими. Однако, присказкой рождения в рубашке, вряд ли факт моей целостности можно объяснить. Наибольший центр тяжести отношу на то, что рядом были уже «обстрелянные» товарищи.  Это, во-первых, а во вторых безвыходное пребывание в зоне максимальной опасности многому научило и сделало трудно уязвимой нервную систему. Это позволяло не терять чувства меры и рассудка, казалось бы, в самых безнадёжных ситуациях на выживание».
               Не всё поддаётся рассудку и контролю. На Войне случается всякое. В этом Василий убедился, участвуя в одном из последних боёв. Он стал свидетелем случая, не поддававшегося никакому объяснению. При освобождении от фашистов одного из немецких городков, Василий вместе с Громовым и товарищами попали под неприятельский огонь артиллерии, который прижал их к забору городской ратуши.   
               Вражеские артиллеристы взяли их маленький отряд в «вилку». Снаряды методично разрывались всё ближе и ближе, грозя разорвать тела освободителей в клочья. Спрятаться было негде. Кругом открытое пространство. Спасение было там,  за забором! Но, как туда проникнуть? Забор выглядел неприступной крепостью. Кованые вертикальные прутья  своими острыми наконечниками грозно устремились в небо.  И, готовы были  пронзить своим жалом любого безрассудного  смельчака, осмелившегося забраться на вершину трёхметрового забора. Внизу расстояние между прутьями было настолько маленьким, что  не позволяло протиснуть туда даже голову не то,  что тело.
               Василий мысленно попрощался с жизнью. Чувство самосохранения заставляло его бежать и бежать,  вместе с товарищами, вдоль бесконечно длинного  забора. Вдруг Гром, бежавший впереди, приостановился,на миг забыл, что разогнуть решётку не под силу и руками, как клещами вцепился в прутья. Мышцы рук вздулись до невероятных размеров. Лопнула на груди гимнастёрка.  Невероятным образом он раздвинул прутья!
               Вслед за Громом разведчики, один за другим, протиснулись в спасительный лаз и через мгновение оказались по другую сторону забора. Там, они оказались в полной безопасности. Когда стихли звуки артобстрела, разведчики сгрудились возле места,  с изогнутыми прутьями, ставшего для них путёвкой в жизнь. Ошеломлённые разведчики вдвоём, втроём, вчетвером пробовали повторить подвиг Грома, но тщетно! Не сумел, повторно, как ни старался,  раздвинуть прутья и Гром.   

              К концу войны у Василия накопилось около сотни почтовых треугольников от Валентины. Все их он бережно хранил в офицерской сумке, вместе с боевыми наградами. Эти письма он считал своей самой большой наградой в жизни. Потому что они помогли найти родную половинку-Валентинку, пробудили  любовь к ней.

Часть 3. Победа

              Война подходила к концу. Это проявлялось во всём. В настроении людей, в сводках Информбюро. С нетерпением люди ждали Победы. И вот 9 мая Германия подписала капитуляцию! На Урале этот день  выдался солнечным и тёплым. Кругом играла музыка и, казалось,  все веселятся, но это было не так. Война унесла столько жизней! Одни люди веселились, другие  не в силах справиться с воспоминаниями о погибших на войне родных и близких, плакали. Радовалась Валентина, которая превратилась в статную и красивую девушку. У неё вспыхнула надежда встретиться со своим другом Василием, которому в течение полутора лет посылала на фронт письма.

              Каждый вечер, после работы, Валентина заглядывала в почтовый ящик, надеясь на весточку от Василия. Но писем не было. Многое Валя передумала и поняла, что без маленьких треугольников её жизнь станет серой и будничной. Вдруг, долгожданное письмо пришло. В нём Василий сообщал, что его часть из боёв вывели в ночь на 2 мая 1945 года. После Победы, его подразделение оставили в составе группы войск в Германии. Писал, что полюбил её за отзывчивые, ласковые письма, которые согревали его душу и которые  перечитывал по многу раз перед боем и после. Василий просил Валентину, чтобы дождалась его возвращения. Это поможет ему служить и до конца выполнить свой воинский долг. Валентине исполнилось 16 лет. И не смотря на осторожные советы старших подруг не спешить с ответом,  она ответила взаимностью Василию и поклялась, что будет ждать.

Часть 4. Встреча

Июнь 1950 года

              Ждать пришлось пять лет. Однажды возле барака, в котором жила Валя появился высокий, статный, грудь в орденах и медалях солдат с рюкзаком на плече. Это был Василий. Он демобилизовался из армии и сразу прибыл по адресу, который за долгие годы переписки с Валентиной выучил наизусть. Присел на крыльцо, закурил и задумался. Этого момента он ждал целых семь лет.

              «Понравятся ли они друг другу внешне»? спрашивал себя Василий. «Какой будет первая встреча? Ведь от неё так много зависит. Понравится ли он её родственникам». Тут его окружила ватага ребят, бегающих по улице. Они стояли, как вкопанные, не умея скрыть своего восхищения при виде наград и не смея о чём-либо спросить. Наконец, самый решительный из них спросил.

              -Дяденька, ордена  у Вас настоящие?

Василий рассеянно кивнул и задал встречный вопрос.

              -Знаете девушку по имени Валентина?

               Ребята разом загалдели и подтвердили, что да, такая девушка в этом бараке живёт, но сейчас она на работе. Младший брат Валентины Толя из этой ватаги быстро сообразил кто перед ним. Он быстро оповестил родственников, какой гость к ним прибыл. В семье Вали все знали о  женихе и сопереживали ей. Вечером в маленькой комнате барака собралась родня Валентины. Василия вместе с Валей посадили в центре стола. С восхищением смотрели они на Василия и радовались за Валентину. Бдительные родители выспрашивали у Василия про его родителей, какие у него планы на жизнь, чем собирается заниматься.

               Лишь поздней ночью закончились вопросы и ответы. Василий был серьёзен и вместе с тем улыбчив. На вопросы отвечал обстоятельно и откровенно. Родителям Валентины он пришёлся по нраву. На семейном совете  решили не тянуть с замужеством дочери. Свадьбу справили через неделю. Через год у них родилась дочь Татьяна. Всякое было в их жизни, но любовь, уважение друг к другу, они сберегли до конца.

P.S.         
                Ушло целое поколение людей, которое осталось  в  памяти Егора навсегда. Это были люди, которые прошли войну. Были честны перед собой и друзьями,  пытались выстроить послевоенный мир более счастливым  и справедливым.
               Что из этого вышло, не ему судить.
               Незадолго до ухода из жизни Василий Петрович написал Егору следующие строки. «Смотрю на своё фото. Наград много, но самая высокая из них это та, что я выполнил свой воинский и гражданский долг перед Родиной и что имею возможность оставаться полезным  для семьи и общества».

               Василий Петрович с супругой  прожили  пятьдесят лет и, лишь смерть прервала их союз. Валентина Сергеевна пережила мужа на 12 лет.