Менты дело шьют

Помните, в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» Иван Грозный сказал такую фразу: «В милицию замели. Дело шьют». Вот так и мне дело шили.
В середине 90-х, когда понемножку начала оживать экономика после «катастройки», у нас в городе неожиданно появилась сеть контейнерных автозаправок.
Красочно оформленные, они нагло ворвались чуть ли не в центр города. В советские времена обычно такие объекты держали за чертой жилых массивов, а тут нате — заправка возле дома. С другой стороны, удобно — можно заправиться в любом месте. Поэтому я решил заключить с ними договор, чтобы приобретать талоны на бензин. Фирма-то солидная!
Свой офис они открыли в хорошем месте, в здании бывшего проектного института. После «евроремонта» невзрачное серое здание заиграло всеми цветами китайского отделочного материала. На двери приемной, где раньше был кабинет директора крупнейшего проектного института Серебрякова, висела табличка «Президент МЧП «Мунайсервис» Володин Н.К.». Табличка отливала золотом!
Пришел я в офис заключать договор, но к шефу не попал, симпатичная секретарша отправила меня к двери напротив, где сидел «Технический директор Караваев В.В.». Несподручно по пустякам беспокоить самого ПРЕЗИДЕНТА!
Солидный мужчина Караваев представился просто Вадимом. Ну, Вадим, так Вадим, а я Талгат. Коротко обсудили проблемы, сошлись на том, что ГСМ я покупаю по безналичному расчету. Ранее ГСМ они продавали только за наличные, и, похоже, я был первым, с кем они заключили такой договор. Это было понятно по суетливым движениям в коридорах офиса подозрительных типов с пакетами денег. Пора было уже начинать работать цивилизованно.
В принципе, ребята оказались неплохие, я всегда таких называл «брокерами». Был такой тип предпринимателей в 90-е, которые все время что-то «толкали» вагонами. Похоже, эти первыми спустились до розничной продажи, по крайней мере, у нас в городе. Заправки работали неплохо, ГСМ мы сжигали в месяц до 50 тонн, так что дружба состоялась!
В течение двух лет сотрудничества у них в офисе я был раз десять, перезаключал договора, проводил сверку, заезжал их коллектив поздравлять с Новым годом, а девочек — с 8 Марта, вместе выпивали на 23 февраля. Обычная формально-деловая дружба.
Довольно часто в приемной я встречал Тена Сашку, известного в городе боксера. Видимо, он работал с ними или у них, до конца я так и не понял.
Все шло хорошо, пока в один прекрасный вечер за мной не пришел полицейский. Без особого объяснения причин меня привезли в облУВД, где в кабинете следователя мне сообщили, что час назад был убит президент «Мунайсервиса», сам Володин Николай Константинович.
Начались стандартные вопросы: где родился, где живешь, когда в последний раз видел Володина?
— За два года сотрудничества я с ним ни разу так и не встретился, — сообщил я следователю.
Это показалось подозрительным:
— Как это так? Вы перегоняли ему миллионы и не видели? Быть такого не может! — удивленно воскликнул следователь.
И так, по кругу, одни и те же вопросы задавались через каждые пять минут, уже сто раз записали, где живу и когда родился. С днем рождения поздравлять собираются, что ли?
Следователь, лощенный тип очень ухоженной наружности, начал меня закидывать новыми вопросами.
— Вы со спортсменами постоянно крутитесь, знаете такого — Тена Александра? — спросил следователь.
— Да, хорошо знаю. Боксер, занимается в манеже, часто виделись на тренировках, — удивленно ответил я.
— Вместе тренируетесь, значит? — продолжал свои вопросы следователь.
— Нет, обычно с борцами занимаюсь, — ответил я, не понимая, куда он клонит.
— Чем он на фирме занимается? — давил на меня следователь.
— Не знаю, по-моему, охранником, — опять не понял я.
— Знаете! Он работал начальником службы безопасности, — с угрозой в голосе произнес следователь.
— Я не знал, — продолжал упорствовать я.
И так до утра. Утром меня отпустили под подписку о невыезде.
Выйдя от следователя, я сразу же поехал на фирму к Караваеву, но никого из них не застал, перепуганная секретарша сказала, что начальства нет уже более трех дней.
Вездесущий и всезнающий мой друг Тимур тоже толком не мог ничего прояснить.
— Говорят, Тена и Караваева арестовали, по подозрению в убийстве своего шефа, — рассказал он.
Грохнули так грохнули, а я-то тут при чем? Оказалось, проанализировав бухгалтерию, следствие обнаружило, что «Мунайсервис» должен моей фирме 98 тысяч тенге. И это, оказывается, причина моей неприязни непонятно к кому. Был сделал вывод, что это стало причиной, по которой я заказал убийство Володина.
Я сидел как сраженный молнией. Все мои доводы о том, что это всего лишь незначительные текущие долги, просто не слушали. Мне в буквальном смысле «шили дело». Но самое странное, следователь снова отпустил меня, пригрозив, что ему требуется только санкция прокурора на мой арест.
Приехав к Тимуру узнать, что вообще происходит, услышал: действительно Тен с Караваевым уже сидят, а на фирме «Мунайсервис» никого толком нет, все опечатано.
Да-а, дела! Похоже, меня тоже закроют.
— За это дело могут пришить лет 15, — сказал более грамотный и осведомленный Тимур, с жалостью взглянув на меня.
— Ты что, веришь, что я заказал Володина? — удивился я.
— Нет, конечно, но обычно и сажают невиновных, а из тех, кто там сидит, смело можно процентов 70 выпустить. У нас система такая! — уверенно заявил Тимур.
— Ну, Бог им судья, — развел руками я.
— Что, Бог? Бог… Ты лучше адвоката поищи! Можно подумать, ты в Бога веришь! — рассмеялся Тимур.
— Очень даже верю, — заявил я.
— Да ты ни в Бога, ни в черта не веришь! Ты же то в проруби на Крещение купаешься, то в мечеть ходишь, то Будде поклоняешься, то водку жрешь, — удивился Тимур.
— Зря ты так, я верю в Бога. По крайней мере, в Высшую силу, которая все делает по справедливости, — пытался убедить его я.
Так, за спорами, мы с ним и выпили пару пузырей водочки.
На другой день я снова был у следователя. Он по привычке долго держал меня в коридоре, потом чего-то ждали, наконец, он завел меня в кабинет и куда-то исчез.
Видимо, водка была не очень хорошая — меня мучил сушняк, трещала голова. Махнув рукой на субординацию, я постепенно выпил всю воду из его графина. Стало легче, и я прилег за стол вздремнуть, но тут ворвался следователь.
— Ты чего тут разлегся?! Еще и всю воду выпил. Сейчас вызову наряд, тебя уже пора закрыть! — возмущенно заорал он.
 — Ну и закрывай, я все равно не виноват и доказать это смогу! А мою жену с четырьмя детьми, один другого меньше, ты, придурок, будешь кормить?! И ты знаешь, что я не виновен. Бог тебе судья! — возмутился я.
— Че ты тут мямлишь? Богом пугаешь! Ты у меня в камере не так запоешь, — продолжал пугать меня следователь.
— Я не умею петь, — огрызнулся я.
Он опять куда-то убежал, а через некоторое время пришел опер и его помощник, и меня опять отпустили домой.
 При выходе я спросил опера:
— Ну, что там по мне? Что решили?
 — Да, скорее всего, ты не виновен, следователь сам вызовет, а ты стой на своем, попозже с тобой свяжутся, — опер как-то дружески подмигнул мне.
Свяжутся так свяжутся. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления.
Для меня уже стало привычным каждый вечер напиваться до забытья и пускаться во все тяжкие… Дело же шьют! «А если «пятнашку» впаяют, то я выйду в 55 лет, больной и никому не нужный. На всякий случай надо себе место на теплотрассе забить к тому времени. Бог его знает, что будет», — так думал я про себя, оправдывая свое поведение.
Однажды мы в теплой компании бурно допивали пятый пузырь, когда мне позвонили с неизвестного номера. Незнакомый голос предлагал выйти наружу, но только одному, и поговорить о делах, касающихся меня. Откуда он меня нашел и что ему надо, я уже догадывался.
Крутая иномарка поморгала фарами, я подошел, на всякий случай сжимая в кармане куртки отвертку. Хорошее оружие, не хуже ножа, даже если попадешься, можно сказать, что рабочий инструмент!
Сел на заднее сидение, в салоне было двое незнакомых парней явно спортивно-криминального вида в тренировочных костюмах.
— Салам!
— Салам!
После короткого вступления понял, что они от следователя.
— В общем, братан, тебя можно подчистую отмазать, но надо поставить десять штук, — предложил один из них.
— Чего? Тенге? — спросил я.
— Долларов, братан, долларов, — похлопал меня по плечу другой.
— Давайте хотя бы за штуку, десять много, я ведь и не убивал этого Володина, — я стал сбивать сумму.
 — Ну, это ты следаку доказывай, тут не принято торговаться, — настаивали они.
Как специально, «покурить» вышли мои собутыльники.
— Ты че, с Сакеном пьешь? — вдруг спросил один из парней, сидящих в машине.
— Ну да, друг он мой, — насторожился я.
— Мы с ним в спортинтернате вместе учились, — обрадовался тот, что был за рулем.
Все вышли из машины, пообщались, погалдели, пригласили их водочку с коньяком попить, но «крутые» отказались, сославшись на дела.
 — Вы тут что-то Талгату предъявляете? — спросил Сакен. — Кончайте! Он мой друг! Давай это отдельно обсудим.
— Нет, нет. Давай мы там, наверху, лучше обсудим, а что решили по вашему другу — сообщим потом, — сказали они и, попрощавшись, удалились.
 Две широченные спины в кожаных куртках. Кто ходил в 90-е в малиновых пиджаках, я толком не помню, но куртки кожаные любили. Ну, а мы пошли пить и грешить дальше.
 Что странно, после этого меня перестали вызывать. Везет мне, обязательно по знакомству ситуация разводится, видно, Бог меня для чего-то бережет.
Через пару недель позвонил опер и сказал, чтобы мы пришли забрать описанные бухгалтерские документы. Когда я спросил у него, что же они решили по мне, он ответил:
— По вам дело закрыли, передали в финансовую полицию на предмет обналичивания и уклонения от налогов, а дело Караваева с Теном передаем в суд.
— Вот это славно. А как там дела у моего следователя? — поинтересовался я.
— Кайрат Толеуович болеет, — ответил опер.
— Пусть лечится, здоровье надо беречь. Наверное, простыл, погода-то сырая, — посочувствовал я.
— Нет, там не простуда, там хуже, — он повертел пальцем у виска.
Я толком ничего не понял, да и спрашивать не стал, но через месяц обо всем разузнал вездесущий Тимур. Оказывается, Володин был никакой не великий бизнесмен, а простой местный наркоман, нанятый хитромудрым Караваевым и Теном как зиц-директор. Поэтому он никому и не показывался, просто сидел у себя в голой квартире и подписывал финансовую документацию «за ширево». В какой-то момент он начал возмущаться и требовать больше оплаты, и Тен решил его проучить: два хороших удара в печень отправили бедного наркомана на тот свет. Мир праху его.
Естественно, вокруг этого дела закрутился «ментовской бизнес», тем более, что убийц сразу взяли и они сознались. Почему бы под шумок не потрясти толстосумов, ведь вся документация у них на руках. А там миллионы проходят мимо ментовских карманов! Вот и заработал их конвейер. С перепугу все кредиторы и дебиторы «Мунайсервиса», «заподозренные» в заказном убийстве, побежали разводить. Похоже, неплохой был "золотой дождичек". Не ловитесь на туфту, ребята!
А с Кайратом Толеуовичем как раз через день после того, как меня посетили «крутые», случилось несчастье. В тот день он собрал «своих», то есть ментов и братанов, обмыть новый особняк, трехэтажный, облицованный белым мрамором. После сытного бешбармака с водочкой вышли они во двор покурить и фасадом полюбоваться. Начал тут Кайрат Толеуович хвалиться и одного товарища своего упрекать:
— Зря ты, Мура, с нами в одной упряжке не работаешь! Что ты оставишь своим детям? Свою драную квартиру? Вот я дочери оставлю этот особняк, два магазина, ресторан. Этих коммерсов надо доить. Ты с нами лучше работай.
Мура, старый опер советской школы, молчал, опустив седую голову, которая уже много чего видела. Вот тут-то и случилось то, про что особо писать и не хочется, но надо!
Вдруг с балкона третьего этажа прямо под ноги честной компании упал ребенок — дочь Кайрата. Похоже, она слишком сильно перегнулась через перила, пытаясь достать куклу или позвать папу, и не удержалась. Голова девочки стукнулась о мрамор, брызнула кровь…
Кайрат упал как подкошенный. Все, кто стоял рядом, прошептали «Биссимиляхи рахмани рахим», хотя до этого никто не был замечен в религиозности. Кайрата после этого увезли в психиатрическую больницу, а его жену — в кардиологию.
— Ну ты даешь! «Бог накажет! Бог накажет…» Это ты, наверное, накаркал! — упрекнул меня Тимур.
— Видит Бог, Тимур, я зла ребенку не желал. Ты сам говорил, что если человек не молится, а пьет, то его слова не доходят до Бога. Я тут ни при чем, — стал оправдываться я.
Мало ли кого он еще в своей жизни обижал?! Я ему денег на коттедж не давал, но откуда-то они у него появились…
Про судьбу, Бога и про карму я рассуждать тут не буду. Я просто рассказал все, как оно было.