Cуд

Когда-то, в студенческое ещё время, меня благополучно ограбили в магазине "Подарки" на Тверской. Украли кошелёк со смешной суммой, но был суд. Эта история - сама по себе анекдот, но об этом позже, а сейчас я вспомнила, что заседание проходило в Тимерязевском районном суде города Москвы и достойно воспоминаний по одной причине... Обвиняемому был назначен адвокат - женщина лет тридцати. Во время заседания ей явно нездоровилось - она без конца чихала в оргомный мужской носовой платок и зябко куталась в серую пуховую шаль. Случилось так, что у нас с обвиняемым были созвучные и довольно забавные фамилии: моя, многострадальная, Лепёшкина и его, попроще, Плешаков. Смею предположить, что в школьные годы он слыл Плешивым, а я... Впрочем, если я начну перечислять все кондитерские и хлебобулочные изделия, которыми меня обзывали в школе, боюсь, у вас не хватит терпения дочитать до конца эту историю. Итак, шёл суд над воришкой, который спёр у меня кошелёк. Он сидел отдельно, в месте, отгороженном от остального зала деревянными перилами. К обвиняемому был приставлен конвой. Всё развивалось очень драматично. Попахивало реальным сроком. Но вот наступил черёд адвокатской речи. Женщина, укутанная в пуховую шаль, встала, громко высморкалась и, считывая написанное с листа, монотонно загундосила: "...обвиняемый Лепёшкин..., потерпевшая Плешакова..." Зал зашушукал, послышались смешки. Я, не сразу сообразив в чём дело, даже напряглась поначалу - "обвиняемый" всё же. Она, как ни в чём не бывало, продолжала: " .....обвиняемым Лепёшкиным..... потерпевшей Плешаковой..." Меня начал душить смех.
- ....обвиняемому Лепёшкину....потерпевшую Плешакову...
Зал ржал. Два внештатных сотрудника милиции тряслись рядом со мной. Я, не в состоянии сдерживаться, посмотрела на "вольер" с подсудимым. Он сидел, уронив голову на руки и беззвучно "рыдал", время от времени поднимая багровое лицо, чтобы набрать воздуха. Рядом, стоя, трясся конвой. И только судья сидела, как Будда, с плоским, ничего не выражающим лицом, и то ли на самом деле не понимала абсурда происходящего, то ли была непрошибаемой по чину. До конца речи адвокатшу несчастного Плешакова так никто и не поправил. Остаётся только догадываться, что было написано в протоколе судебного заседания. В общем, всё закончилось благополучно. Все повеселились, а срок, пусть и условный, дали всё-таки Плешакову.


Рецензии