Ниточка с иголочкой

– Лида, пойдем домой, мама ждёт, – сказал я.
– Нет ещё, чуть-чуть покачаемся.
Кучевые облака отражаются в лужах. Апрель на детской площадке. Мы гуляем уже третий час. Я раскачиваю Лиду, мою младшую дочь. Она о чём-то задумалась и не видит меня. В её глазах вселенская грусть. Толкаю красный поручень качели: вверх-вниз, вверх-вниз.
Лида встряхнула головой и вернулась ко мне из глубин подсознания:
– А ты посчитай, как ты обычно считаешь.
– Хорошо, но потом точно домой? – спросил я.
– Точно! – кивнула Лида.
– Точно, точно?
– Точно, преточно!
– Хорошо, считаю, – и я начинаю отсчёт:
– Раз с ниточкой, два с иголочкой!
Три с яблочком, четыре с яичком!
Пять с чашечкой, шесть с девочкой!
Семь со свечкою, восемь с птичкою!
Девять с молочком, десять с колечком!
Я замедляю качели.
– Молочко разлилось, колечко укатилось!
Свечечка сгорела, птичка улетела!
Чашечка разбилась, девочка влюбилась!
Яблоко кусили, яичко уронили!
Ниточка порвалась, иголочка сломалась!
Раз!
Два!
Три!
На счет «три» Лида со смехом прыгает мне на руки. Говорим «до свидания» качелям, детям на площадке и идём домой.
Впереди перекрёсток на четырёхполосном шоссе. Дошли до середины, и загорелся красный свет. Остановились на пешеходной площадке между двух дорог. Внезапно Лида заплакала, очень жалобно, горестно. Не так, как плачут дети, когда капризничают, болеют или чего-то хотят.
Тяжело и тоскливо, казалось, без причины рыдал мой маленький человек. Я присел и обнял её на этом островке, среди машин.
– Ну что ты, Лидуся, всё хорошо, не надо плакать.
Давно уже горел зелёный, и люди шли, недовольно ворча, обходя нас.
– Папочка, папочка, – я тебя так сильно люблю! – Детские ручки крепко, крепко держали меня за шею. Своей щекой я чувствовал прохладные слёзы. Опалённой птицей в клетке забилось моё сердце. Гранитный острый обломок застрял в горле.
Я, кажется, понял. На этом маленьком человеке держится мироздание и лежит огромная ответственность, чтобы где-то не поломалась самая главная иголочка и не порвалась связующая всё в этой жизни ниточка.