Ротонда. Глава 11

Больше недели Вера не находила себе места. Ей уже стало казаться, что мозги и во время сна, не зная отдыха, продолжали разгадывать заданную их хозяйке шараду... получалось плохо… С теорией о множестве миров, их расположении друг относительно друга, строении и количестве осведомлённость равнялась почти нулю… Веруя в Бога, но, как говорят, без воцерквления, она была, конечно, наслышана, что со смертью как бы ничего не заканчивается, а только начинается, но… Вот это самое «как бы» сулило неведомое нечто без ощущения конкретики, которую наглядно предъявляла реальная действительность. А потому складывалась какая-то невразумительная ситуация – неизвестно кто и зачем, не спрашивая у неё на то согласия, взял да и расплёл её жизненную дорогу на несколько разбегающихся опять же в неизвестность  тропинок, сделав при этом видимость того, что инициатива исходит от неё самой. Недоумевая по всему перечисленному, ей почему-то ни единого разу не пришло в голову, что, собственно говоря, её мнение не учитывалось уже на этапе рождения, появления на свет, так почему же теперь оно должно вдруг стать и решающим и определяющим? даже пресловутое право выбора - настолько ли оно самостоятельно, как кто-то пытается внушать?

Можно было, конечно, прекратить посещения колдовской аллеи и не раскрывать невидимую дверь в неведомый мир, но – можно ли? Оставят ли её в этом случае в покое? Забудут ли про неё там? Верилось с трудом. Почему? Хотя бы потому, что самый первый контакт с «куратором», кем в результате оказался тот «купчина», произошла именно здесь, на этой стороне, продемонстрировав тем самым неограниченные его возможности пребывания как там, так и здесь, а, возможно, и ещё где-то… Почему бы и нет? Удивляться уже не приходится вовсе… Так что первый вариант выглядит не совсем убедительно…

А можно продолжить на какое-то время общение с ним, или кем-то ещё, и попытаться всё же разобраться в том, чего от неё всё-таки ждут те, кто назначил именно её, Веру Ивановну Семичёву, своей избранницей. Попробовать понять, что за миссия будет возложена и какого они там ждут результата. Во всяком случае пока никакого давления или принуждения поступать каким-то определённым образом, идущим в разрез с собственными убеждениями и даже привычками Вера не ощущала – всё шло так, как всегда: и солнце вставало по утрам именно на востоке, а не на западе, и весна вполне естественным и предсказуемым образом уступила место лету…

С принятием решения сразу же закончился раздрай в уму и в сердце, вернулись на место всегдашние её покой и уверенность в себе. Почему-то вымучилась убеждённость ещё и в том, что ничего ужасного или неприятного, нарушающего составляющие допустимого внутреннего «я», делать никто не потребует. А потому солнечным тёплым июньским днём Вера Ивановна вновь решилась на вояж.

«Куратор» сидел в некотором отдалении от обычной для Веры скамейки и не один, а с какой-то пожилой на вид женщиной, которая сразу же поднялась и ушла, а он повернул голову в её сторону и, по всей видимости, ждал, когда она подойдёт к нему сама.
 
Обменявшись приветственными словами и справившись друг у друга о делах, здоровье, оба сидели и, как казалось, не знали с чего начать разговор.

- Простите, я до сих пор не знаю вашего имени! – наконец, произнесла Вера Ивановна – А вот вы о моём, надо полагать, осведомлены, не так ли?

- Да, я знаю ваше имя и прозвище, то бишь отчество и фамилию. Но предлагаю не спрашивать откуда – это не имеет значения. А я… А как бы вам хотелось?

- Что?

- Ну, каким именем вам было бы удобно называть меня?

Ошалев от абсолютной абсурдности вопроса, Вера даже помотала головой, совершенно не зная, как на него не только ответить, но и просто реагировать…

- Вы, как мне кажется, слегка обескуражены, но… Впрочем, простите старика – я излишне тороплив… Хорошо, как вам такое вот сочетание: Александр Александрович? Можно проще - Сан Саныч… На мой взгляд легко запоминаемо.

- Но это имя… оно ваше? – откашлявшись, спросила Вера – Это не настоящее ваше имя, я правильно поняла?

- Ах, Боже ты мой! Когда-то вы поймёте и узнаете, что «настоящность» или «ненастоящность» настолько относительные понятия, которые важны только в определённых условиях, в определённом временном срезе. Однако, будучи перенесёнными в силу тех или иных причин куда-то ещё они могут иметь совершенно противоположные значения, и вдруг окажется так, что прошлое отношение к ним и вовсе ложно…

- Совсем вы меня сбили с толку… Что могло бы послужить примером?

- О, этих примеров огромное множество! Возьмём хотя бы отношение к моде… Меня всегда очень занимают ваши, и не только, изумлённые взгляды на моё платье.

- Вы и это заметили… - смутилась Вера Ивановна.

- Заметил, как не заметить? Но, право, тут вовсе не от чего так смущаться… - усмехнулся Сан Саныч и продолжил – А между тем, моё платье, кроме того, что очень удобно в ношении, оно ещё и вполне обычно для того века, в котором мне было наиболее комфортно и жить, и общаться. Кстати, женщины в те времена без головного убора и носа из дома не высовывали, да и юбочки носили по самые пяточки, не показывая кому ни попадя то, что полагалось видеть только мужу, да-с! А что же мы видим сейчас?

- А как это замечание касается лично меня? – внезапно вспыхнула Вера, почувствовав внутреннее напряжение, и встала.

- Пока никак…

- Пока… - вновь опустилась она на своё место – Что-то мне подсказывает, что я скоро выброшу совсем это слово из своего лексикона. Позвольте узнать, до каких пор пока?

- До тех самых, пока не научитесь доверять.

- Вам?

- Ну… Я всего лишь представитель… Первый из тех, кто поведёт вас дальше.

- Куда? В пропасть? К погибели?

- Что вы, что вы? – слишком сценически, явно переигрывая, всплеснул тот руками – Боже избави! Ни в коем разе! Даже думать так не смейте! Что вы, голубушка Вера Ивановна? Совсем нет!

- Но тогда – куда?

- На новый уровень жизни, знаний, приобретения опыта.

- И отказаться, конечно же, нельзя…

- Это стало бы первым случаем в моей практике! Однако лгать вам не смею: нет, нельзя! Да и не нужно, честное слово, не нужно…

Вера молчала, пытаясь понять. Не получалось. Совсем. Пустота в мыслях, в душе, во всей её телесной оболочке… Пустота до животного страха, до паники… Почему-то вдруг промелькнуло: наверное, вот так же ощущает себя только что умерший, когда ещё и кровь горяча, но вот уже не струится, а постепенно замирает в угоду остановившемуся сердцу…

«Куратор», несомненно, сразу же понял, что происходит с его подопечной. Осторожно накрыл своею ладонью её кулачок, и прошептал:

- А пойдёмте-ка мы с вами в гости! Как хотите, но сегодня я не намерен отпустить вам обратно! Сегодня вы переночуете здесь, в этом мире.

- Что?! – воскликнула Вера, но сил к сопротивлению не было, и она молча побрела вослед за ним.