14. Реабилитация Любы Салкиной, крысы и ведьмы

Люба Салкина в 14 лет уже стала привлекательной старшеклассницей с внушительными грудками и  красивой круглой попой, от которых сходил с ума Мойша, внук Моисея Соломоновича.
Но привлекательная внешность не могла реабилитировать ее обладательницу. В школе за Любой закрепилась кличка "крыса".
Так дорого ей обошлась откровенность с воспитательницей Анной Ивановной, которая после печальных событий стала врио директора школы.
За помощью в деле реабилитации Люба Салкина уговорила Верку Саврасову договориться со старостой своей пятерки Галкой Рохлевой. Верка согласилась.
– Галя, привет!
– Взаимно! Ты по делу?
– По делу, к тебе лично.
– Где говорить будем?
– В парке.
– Где тебя найти?
– Выходи через пару минут после меня и иди вдоль аллеи и жди меня за ближайшим поворотом. Там и скамеечка есть.
Верка отправилась на выход. Выйдя на аллею, спряталась за кустами и стала наблюдать за выходом из школы. Дождалась, когда вышла Галя Рохлева и стала наблюдать дальше. Галка прошла мимо спрятавшейся Верки. Верка наблюдала за выходом из корпуса, пока Галя не повернула с аллеи на боковую дорожку. Потом достала мобильник и позвонила Гале.
– Тебе чего? – ответила Галка.
– Я в начале аллеи. Сейчас пойду к тебе. Скрытно понаблюдай, не будет ли за мной хвоста. Встретимся там, где договорились.
***
– Вера, тебе нравится секретность? – Галя осматривалась, вертя шеей. Конспиратор из нее был никакой.
– Об этом потом.
– А о чем сейчас?
– О Любке Салкиной.
– Об этой ведьме? И что ты хочешь мне сообщить о ней по такому большому секрету?
– Ты обратила внимание, что назвала ее ведьмой а не крысой?
– Ну, оттого, что я назвала ее ведьмой, быть крысой она не перестала.
– Зато на нее наезжать перестали. Все!
– Да, как-то так получается, что у тех, кто на нее наедет, неприятности происходят. Сама вон до сих пор прихрамываю!
– Происходят, Галя, и не только у тебя! Даже у воспитателей.
– А у тебя?
– И у меня тоже.
– А у директора это тоже она?
– Понятия не имею. Сама понимаешь, свечку не держала!
– Сплошные непонятки! Ну и чего вызвала?
– Хочешь еще раз ее выпороть?
– Да с удовольствием! У меня растяжение связок до сих пор побаливает! А как это?
– Любка сама позволит.
– Да ты что!!!
– А почему не спрашиваешь за что?
– А за что?
– За прощение. За настоящее и искреннее прощение. Такое, как будто ничего не было.
– Да запросто!
– А дать ей клятву после того, как выпорешь, сможешь?
– Какую клятву?
– Люба, я тебя простила и даю обещание с тобой дружить, во всем тебе помогать и никогда, никогда никому не говорить, про то, что было. А если я нарушу эту мою клятву, то пусть меня выпорют вдвое сильнее, чем тебе от меня сейчас досталось.
– А если вдруг вспомню, то что тогда будет?
– Плохо будет. Непонятным образом, но непременно плохо. И не только растяжение связок!  Прежнего директора вот у нас не стало. И никто не понимает, как это произошло.
– А ты понимаешь?
– А ты понимаешь, как так получается, что теперь девочки боятся с Любкой связываться?
– Я не понимаю, как-то само так получается,  а ты?
– И мне непонятно, как так получается. Но ведь факт – получается!
– Это все?
– Нет не все!  Спроси своих девочек, хотят ли они Любку еще раз выпороть? Но только после этого каждой из них надо дать клятву и непременно ее соблюдать.
– А о последствиях тому, кто нарушит, говорить надо?
– Обязательно! Пусть знают, на что идут! И еще, если преподы узнают – не мне тебе рассказывать о последствиях. От того и конспирация...
***
Воспитанница Рохлева Галина, староста пятерки:
– Люба, я поговорила со своими девочками. Мы согласились тебя реабилитировать на твоих условиях. Мы тебя выпорем и дадим тебе клятву. От каждой из девочек ты получишь по десять розог! И того их будет сто!
– Пороть меня будут только те, кто тогда пострадал. Это четверо из моей пятерки и Верка Саврасова. Всё! Перед ними я свою вину за последствия признаю. А остальные как хотят! Не простят, значит, не простят. Пороть можете, сколько хотите. Просто помните, чем клянетесь.
– А если вдруг тебе больше кто-то из нас всыплет?
– Значит, будет выше ответственность в случае нарушения клятвы.
– А если тебя вообще запорят?
– Мой труп – ваши проблемы. – Люба не угрожала, а просто посмотрела Гале в переносицу и улыбнулась.
У той между лопаток пробежал предательский холодок.
– А если воспитатели узнают?
– Я точно жаловаться не буду. А что будет – если узнают... Тут и гадать не приходится!
– Следы останутся…
– Бить можете через мокрое полотенце. А вообще-то все скрыть – это ваша забота. Но обещаю, что никто из воспитателей туда не войдет.
– А видеокамеры?
– Выберите место.
– В парке у пруда. Ночью.
– Приду!
– Зима, холодно…
– Насрать!
– А если прямо в рыдальне?
– Приду!
– А видео камера?
– Обратитесь к Верке.
– Откуда знаешь?
– Предполагаю! Может и ошибаюсь.
– Когда будешь готова?
– Всегда готова! Но лучше во время ночного дежурства Соломоновича.
– Он что, о твоей затее знает?
– Не знает. Просто я в случае чего надеюсь, что смогу с ним договориться.
– Это почему же?
– Он не захочет вешать на себя нарушение, случившееся во время его ночного дежурства.
***
– Верка, видеокамеру в рыдальне выключить сможешь?
– Выключить смогу, но надо это сделать незаметно.
– А незаметно сможешь?
– Если поможете.
– Говори, что надо!
– Выключить свет.
– А в чем проблема?
– Могут заметить.
– Что предлагаешь?
– Моих девочек в рыдальне не будет. Они сходят в туалет и при возвращении из него как бы машинально выключат свет там, где я попрошу. А потом я в темноте зайду в рыдальню и отключу камеру. Потом твоя пятерка пройдет в рыдальню, а мои девочки будут на шухере.
***
В рыдальне было тепло.
– Ну, Люба, раздевайся и ложись! – приказала староста Галя Рохлева
Раздеваясь, Люба обратила внимание, что отражение в зеркале на мгновение потемнело, но ни ведьмы ни конька она разглядеть не успела.
– Ей устроят настоящую Инквизицию! – Баньши удобно устроилась перед зеркалом.
– Ну и дура она, хоть и ведьма! – Согласился конек. – Могла бы сглазить всю компанию, а вместо этого сама напросилась на порку!
– Она-то дура! А ты кто? Соломонович забыл закрыть портал в комнате фельдшера. Хочешь, загляни к ним в гости, дверь хлипкая, запросто вышибешь, всех перепугаешь, а начнешь вон с Верки!
– С Верки Бешеной!? Госпожа, вы же видели, что с испуга творит эта безрассудная невоспитанная юная мисс! – возмутился конек.
– Соображаешь! – похвалила Баньши.

Люба разделась, легла на лавку и позволила себя привязать.
– Ну, девочки, накройте нашу ведьму мокрым полотенчиком, в холодной воде намоченном. Нам на ней следы от порки оставлять нельзя. Все остальное на ваше усмотрение. Например, число ударов. Надо будет потом всего лишь дать ей клятву. Но ведьма предупреждает, что клятву придется выполнять. И так, кто хочет пороть школьную ведьму первым? – Распорядилась Галя Рохлева.

Вопреки ожиданиям наступила тишина. Всем вдруг показалась, что из зеркала исходит злая сила, хотя оно отражало только происходящее в рыдальне.
"Похоже, в зазеркалье гости!" – Догадалась Вера, почувствовав злую зеркальную ауру. – Но Соломонович портал закрыл! А откроют – им же хуже!"
Верка вынула из шкафа конкурные хлысты и раздала девочкам.

– Медлят, что-то чуют – прокомментировал Конек, вспомнив последнюю встречу с Веркой и конкурными хлыстами. – Пожалуй, я лучше отсюда посмотрю.
И тут Вера Саврасова незаметно погрозила зеркалу хлыстом.
– Струсил?
– Нет, просто посмотреть хочу, как Любку ведьму пороть будут. К тому же у тебя новые молодильные ягоды не поспели. А так пусть Соломоновича предупредит хоть та же Танька Чебрикова...
– Ладно, давай отсюда посмотрим. И чего они тянут?

– Ну что стоите? Видите, Любка-ведьма лежит и мерзнет! – объявила Галка Рохлева.
Снова никто не двинулся,
– Так, ведьма, давай сама выбирай, кто тебя первым пороть будет! – Приказала Галка.
– Вера, начинай ты! – Ответила Любка.
– Верка приложила конкурный хлыст к намеченному месту удара на попе Любки. Потом потрогала мокрое полотенце. Сняла его, намочила в холодной воде по новой. Положила Любке на попу и быстро нанесла 5 сильных ударов.
Любка заорала в голос.
– Люба, я тебя простила и даю обещание с тобой дружить, во всем тебе помогать и никогда, никогда никому не говорить, про то, что было. А если я нарушу эту мою клятву, то пусть меня выпорют вдвое сильнее, чем тебе от меня сейчас досталось.– Произнесла Верка клятву.
– Верка, и это ты все!? – Удивилась Галка такому милосердию.
– Ну Верка, – удивился Конек, – она же  можно сказать из-за Любки нарвалась на самую суровую порку в своей жизни и простила. И даже поклялась!...
– Этих людишек не всегда понять можно! – Ответила Ведьма. – То злые, то добрые! То стращают то прощают! А эта Верка Бешеная, не иначе как в сговоре с Любкой ведьмой!

– Я все, но я тебе не указ! Ты имеешь право бить столько, сколько тебе для прощения надо – ответила Верка
– Хорошо! Я начну ведьму пороть, а в процессе посмотрю, сколько мне надо, чтобы ее простить.
– Вера, дай мне что-нибудь зажать в зубы – попросила привязанная Любка.
– Нехрен! Пусть орет! Тут звукоизоляция. – Потребовала Галка. – Ну-ка девочки, полейте ведьму еще раз холодненькой водичкой!
Нацелившись, Галка нанесла первый удар. Любка молча дернулась.
– Ну, как ощущения, чертова ведьма? – Произнесла Галка.
– Больно – коротко ответила Любка.
– А сейчас еще больнее будет! – Галка нанесла два удара подряд.
Любка дернулась и замычала сквозь стиснутые зубы.
– Ну как, пробирает?
– Пробирает.
– Слабо пробирает! Когда пробирает, то не так орут! Вот, тебе, ведьма, вот, вот, вот! – Галка нанесла четыре удара подряд.
Любка задергалась и замычала сквозь сжатые зубы.
– А теперь как?
– Сильнее. – Односложно ответила Любка
– Это еще не все – пообещала Галка и влепила Любке серию из 5-ти ударов.
Любка застонала и задергалась.
– Ну, как теперь?
– Очень больно. – ответила Любка, сквозь слезы.
– А сейчас еще больнее будет!
– Галя, намочи полотенце. Видишь, от него уже пар идет – произнесла Верка.
Галка опамятовала.
– Кто-нибудь сосчитал, сколько я нанесла ударов?
– Всего 12 – ответила Любка.
– Ладно, пожалуй, хватит с тебя.
– Если тебе этого мало, чтобы меня простить, то ты в своем праве – ответила Любка.
– Да я ради дружбы могла бы тебя и так простить. Это ты сама на порку напросилась!
– А поклясться, что меня простила, сможешь?
– Ах, да! Люба, я тебя простила и даю обещание с тобой дружить, во всем тебе помогать и никогда, никогда никому не говорить, про то, что было. А если я нарушу эту мою клятву, то пусть меня выпорют вдвое сильнее, чем тебе сейчас от меня досталось.– Произнесла клятву Галка Рохлева.
– Экие клятвы, прямо как у масонов! - Прокомментировал ведьмин Конек.
– Да, мне тоже клялись, а как мы появились – все клятвы забыли! – Согласилась ведьма Баньши. Одним словом – масоны.
– Ну как жаль, что Сломонович закрыл портал! – Посетовал конек.
– Так девочки, теперь вы трое остались! – Распорядилась Галка. – Давайте, всыпьте ведьме кому сколько надо, чтобы простить и в дружбе поклясться! Бить можете столько, сколько самим надо. Только шкуру ей не просекайте. Чтобы следов не осталось.
Хлыст взяла Светка из пятерки Гали Рохлевой. Подумав, она снова намочила полотенце в холодной воде, передвинула на спину Любки и нанесла первый удар под лопатками. Любка дернулась замычала сквозь стиснутые зубы.
– Это я из-за тебя на курении попалась?
– Ты попалась не с поличным. Просто я потом воспиталке лишнего наговорила.
– Светка еще два раза подряд «приласкала» Любку хлыстом.
– Говори, когда порчу наводила. А то запорю!
– Никогда в колдовстве не признаюсь, даже если запорешь! Бей сколько тебе надо, чтобы простить, но об этом не спрашивай!
– Я же говорил, она стала ведьмой! – Прокомментировал конек.
– И под розгой не сознается! – согласилась Баньши.
– Ах, так!? – На Любку посыпались удары.
– Света, намочи полотенце, если хочешь пороть Любу еще. – Потребовала Верка.
– Да не хочу я ее больше бить! Это я ей так, для порядка, а не от злости!
– А чтобы поклясться, тебе хватило?
– Ах, да! Люба, я тебя простила и даю обещание с тобой дружить, во всем тебе помогать и никогда, никогда никому не говорить, про то, что было. А если я нарушу эту мою клятву, то пусть меня выпорют вдвое сильнее, чем тебе сейчас от меня досталось. – произнесла Светка. И передала хлыст Ленке.
– Люба, а чего ты сама тебя выпороть предложила? – спросила Ленка
– Чтобы прощение получить и чтобы показать, что вину свою признаю и искупить хочу.
– А если я тебя выпорю, но не прощу, что будет?
– Не знаю что, не знаю как, но скорее всего ничего хорошего. Так что бей, не тяни. Когда решишь, что готова поклясться, значит хватит. Тебе хватит.
– А тебе?
– А мне твое прощение нужно.
– Странная ты, Любка. Тебя и так все боятся, а ты вот сама просишь тебя выпороть.
Ленка без дальнейших вопросов снова намочила полотенце, передвинула его Любке на бедра и отсчитала дергающейся и мычащей от боли Любке 10 ударов. После чего произнесла клятву.

– Терпеливая девушка, прокомментировал конек. На своих боках знаю, что такое манежный хлыст! Вот как бы еще раз Верку разложить и выпороть!
– Ты бы лучше не вспоминал! – Баньши погладила его по голове. – Мне, чтобы ее за твой позор покарать, пришлось молодильными ягодами жертвовать! А Соломонович портал закрыл! Мы теперь только из-за зеркала любоваться можем!

Последней Любку порола Ирка из пятерки Галки Рохлевой.
– Люба, я тебя так прощу, только скажи честно, ты – ведьма.
– Ира, пори меня столько, сколько тебе надо, чтобы меня простить. Но этот вопрос ты мне не задавала. Так надо! И не задавайте мне его ни сейчас, ни после того, как произнесете клятву.
– Знаешь, Люба, я так разочарована… Пороть тебя совсем не интересно. А я хотела такое удовольствие получить! Увидеть, как ведьма под ударами визжит и корчится… А ты только мычишь сквозь зубы. И следов от ударов нет. Неинтересно все это.
– Из этой Ирки получилась бы хорошая аббатисса. Всех бы монашек по струнке водила!
– Водила бы прямиком в Ад!
– А ты встань раком и попроси, чтобы тебе задрали подол, спустили трусы, положили на задницу холодное мокрое полотенце и пару раз врезали этим хлыстом в полную силу. Тогда и поймешь, что я терплю, чтобы получить ваше прощение! – Ответила Любка.
– Да и просьбы простить от тебя не слышали…
– А о чем я прошу, когда меня пороть заканчивают?
– Ну, так это когда заканчивают… Не интересно…
– Не могу же я сперва сама напроситься, а потом на попятную. Типа, поклянитесь, что простите меня, только сильно пороть не надо.
– Ладно, поговорили. Сейчас намочу полотенце и будем заканчивать.
Ирка влепила дергающейся и стонущей сквозь зубы Любке 10 ударов. Потом подумала и добавила еще пару.
– Это тебе от меня за стойкость. А это за то, что лишила нас удовольствия.
И добавила еще один.
– А клятву приносить будешь?
– Ах, да! Люба, я тебя простила и даю обещание с тобой дружить, во всем тебе помогать и никогда, никогда никому не говорить, про то, что было. А если я нарушу эту мою клятву, то пусть меня выпорют вдвое сильнее, чем тебе сейчас от меня досталось. – Произнесла Ирка.

– А лихо Любка их всех клятвой повязала! Все-таки хоть здесь проявилась ее ведьминская натура! Ее одноклассницы еще не поняли, что за нарушение обещания в их грешном  мире бывает! Но ничего! Как начнут за свой язык по заднице получать... 
– Надо бы еще Соломоновича подставить! – Добавила Баньши. – Чтобы сам портал открыл!
– А вот не надо было Соломоновичу ягоды молодильные обещать. Теперь его Сара помолодела, выздоровела и обучает Любку не только кулинарии! Наверняка это Сара ей подсказала!

– Так, девочки, отвязываем Любку. Помогать во всем мы только что обещали. – Верка достала неизрасходованный тюбик с кремом «Спасатель» и передала Гале. – И быстро наводим здесь полный порядок. Словно нас тут и не было. Галя, распорядись, пожалуйста. Я пока верну аккумулятор в видеокамеру. Не пугайтесь, она останется выключенной. Потом выключаете тут свет и в темноте уходите отсюда. Потом я в темноте включаю видеокамеру и тоже сматываюсь. Галя, назначь того, кто потом, после моего возвращения в кубрик, пройдет в темноте из кубрика в туалет, а на обратном пути включит ночное освещение в коридоре и в кубрике.

На разборку Таню Чебрикову не позвали, но ей, как назло, потребовалось пойти в туалет. Обратив внимание на выключенный в коридоре свет, она заподозрила что-то скрываемое. Не поленилась дойти до рыдальни, приложиться ухом и сделать выводы.
"Верка уговорила девочек Любку-ведьму реабилитировать. А меня позвать они не захотели! Похоже, Любку сейчас порют, пока Соломонович кемарит над Талмудом. – заключила Танька – Но ничего! Завтра же Анна Ивановна все узнает!"