322. Хуторская чертовщина. Дурные вести

               - Так, что давай страдалец ты наш, поднимайся.
                - Я тебе лавку подмогну поставить, чтоб тебе на ней удобней лежалось.
                Косютин  подошёл к Мишке, сидевшему на скамейке, заботливо ухватил обеими руками за один край и развернул её вместе с ним.

               Ляпуну Мишке ох как не хотелось  вставать, а хотелось ещё чуток потянуть время, надеясь, что возможно всё ещё образумится и его оставят в покое, так попугают для приличия, на том и разойдутся.

                Когда Николай разворачивал скамейку, Мишка в неё уцепился обеими руками и больше походил на кочета, которого спихивали с насеста.

                Эта сцена очень развеселила Семёна стоящего в стороне,  откинувшись на крыло тачанки  и забросив ногу за ногу, он, сплёвывая семечковую шелуху в сторону, посмеивался и при этом комментировал происходящие события:
                -Микола, смотри хлопца не урони!
                - Бо разобьёт себе бошку, хлопот не оберёмся.
                -А нам его ещё уму разуму учить.
                -Чуешь, чего балакаю?

             Но Николай не особо слушая товарища, подсел к Мишке, заботливо по отцовски, без  всякого физического насилия со своей стороны, принялся с того  снимать штаны, приговаривая:
                -Давай Миша я тебе подмогну.
                -Ты особо не стесняйся, здесь все свои.
                -Я тебе их не совсем хочу снять, а так, чуток зад оголим и всё.
                -Ну не хочешь, чтоб я тебе помогал, давай сам.
                - Я знаю, ты сможешь.
                -Давай, давай, смелее.
                -Ты главное приспусти и лягай на лавку.

           Мишка особо не сопротивлялся, но был весь в напряжении, с удивлением и диким видом поглядывал на Николая, всё ещё надеясь, что это всего – то на всего хохма, просто дядька Николай решил вот так над ним подшутить. 

                Мишка торопливо отпихивал от себя огромные ручищи Косютина, но и особого, так сказать, сопротивления не оказывал, только и гундосил себе под нос:
                -Ну, отстань.
                -Отстань, тебе говорю.
                -Не лезь ко мне.
                -Дядь Коль ну чего ты ко мне пристал?
                - Пошутил и хватит.

          Николай решил сменить тактику и пошёл на хитрость:
                -Ладно Мишаня, не буду тебя трогать.
                -Ты прям так ложись на лавку.
                -Для виду полежи маленько.
                - Да не боись ты, вытянись во всю длину.
                -Давай смелее, а я тебе ноги помогу положить.

         Косютин поднялся, с отцовской заботой, наклонил Мишку на бок, подхватил под колени, приподнял его, провернул в воздухе,  и уложил животом на широкую доску скамейки.

             Спокойный в своих действиях Николай, вдруг проявил   виртуозную сноровку, лихо перекинул ногу через скамью и уселся у изголовья Мишки, держа его за руки чуть повыше локтей.
                - Ты посмотри, а?
        Больше для фарса произнёс Николай:
                -Ручищи – то, ручищи!
                - Не обхватишь даже такими  лапищами как у меня.
                -А мускулы – то, просто твердь, так и играют, так и играют.
                -Сёмка, хватит семечки щёлкать, иди попробуй, железо.

            Этот подхалимаж  своего рода хитрый ход, чтоб до сроку Мишка не сообразил, в чём подвох.
                Лесть она у кого хочешь мозги затуманит, главное найти ту самую слабиночку, от которой человек теряет чувство реальности.

                -  Ну – ка, ну – ка, дай позырить, да потрогать, верно ли ты балакаешь.
                -Ты ж гляди, во даёт молодь, вроде бы ещё пацан,  а мускулатура богатырская.
                Подыгрывая Николаю, лебезил перед Мишкой Семён.

          - А дай –ка я проверю крепость ног,  руки – то  они руки, тут спору нет, а вот на ноги ещё может Миха быть слабоват.
                Мазякин крепко уцепил руками Мишку за икры, потряс ноги, вроде бы проверяя их прочность, затем уложил их на скамью, добавил к своему выводу:
                - Не совсем понятно, вроде бы крепкие на ощупь, а как на самом деле, щас проверю.

               Он словно садясь на лошадь, перекидывает  сверху свою ногу и усаживается на область коленей Мишки.

                Болезненная процедура, когда вам сверху массой всего тела ноги придавливают к деревянной плоскости скамьи, Мишке больно, но он терпелив и виду не подаёт.

                Семён, для которого всякие там мямли – лямли, только дополнительная головная боль, ждать не привычен, он человек дела, раз взялся, значит сделает.

                Мазякин отвешивает звонкий шлепок Мишке по правой ягодице, бесцеремонно настраивая того на скорую расправу, сходу прогибается задирая низ рубахи к голове , затем отклоняясь корпусом назад, стаскивает за пояс штаны, оголяя задницу Ляпуну.

                Не ожидая такой наглости, Мишка пытается вырваться, но мужики его держат крепко, а Семён при этом со злостью в голосе покрикивает:
                - Вот я тебе стерва сейчас покручусь!
                -Лежи смирно!
                -Кому сказал, не дрыгайся!
                -Ты посмотри, какой настырный! 
                -Ишь змеёныш, как выкручивается!               
           -Раньше нужно было изворачиваться, а теперь извини, пришла пора и ответ держать.

              Мишка понял, что попал в коварную западню, из которой ему теперь не вырваться, его держали крепкие и цепкие руки, истратив изрядное количество сил, он притих.

                Николай давал ему дельный совет :
                -Ты Миха, главное кричи во всё горло.
                -Чтоб тебя аж в хуторе было слышно.
                -Поверь, от этого только всем лучше будет.

             Для чего ему нужно было орать, он до конца не осознавал, думал что это очередная дурость мужиков.

                -Это как орать?
                Недоумённо спросил Мишка, - да я и не сумею.

              - Как, как! Да вот так!
                вмешался Семён,
                -Викешка объясни парню как!
                - А то я смотрю, он либо прикидывается, либо нас дурачит, время тянет.

                Не приятная задача стояла перед Викентием, чтобы  выпороть парня, сказать, что он никого и никогда не бил, это не правда, бил и не раз, в своё время и сам был нещадно бит, да была такая традиция и передавалась из поколения в поколение, за плохие проступки пороли, ещё как пороли.

                Бивали и кнутом и вожжами, а то и хворостиной доставалось, а иной раз били всем, что попадало под руку.

                Но тут ситуация совсем иная, там что получалось, сам решал и сам исполнял, а здесь то злобы совершенно ни какой, вины парня его пред ним нет, а он его обязан наказать, да ещё доложится, что всё исполнено надлежащим образом.

          Вот у этого случая есть и обратная сторона, человек он зависящий от барыни, отказаться от её приказания, ни как нельзя, иначе запросто можно лишиться должности старшего по усадьбе, которая обеспечивает его семейству хорошее материальное обеспечение, так почему из – за какого – то не смышленого пацана он должен отказываться от всего этого.

                Викентий лёгким движением опущенной вниз правой руки, сделал движение кнутовищем, отчего плеть оказалась у него за спиной, на мгновение замер.

            - Дай ему для начала пару горяченьких, пусть прочистит горло!
                -Чего тянешь кота за хвост?
                -Пора бы и делом заняться,
                подначивал Семён Викентия.

          - Извиняй Мишуня, но дело твоё дрянь, дай волю лёгким и не сдерживай себя,
                глядя Мишке в темечко проговорил Николай.

                -  И - е – ха!
                Выдал Викентий, выделывая  кнутовищем круговое движение, отчего гибкая плеть, рассекая воздух, легла своим змеиным рисунком на ягодицы Мишки.
   
                -      Ий –е – ха!
                Снова произнёс кучер.

                От жгучей и острой боли, Мишка раздулся, набирая полные лёгкие воздуха, а затем завопил вовсю мочь:
                -  А - а –а!

                Его крик полный боли, негодования, возмущения, обиды на всех людей сразу,  разнёсся по округе, сея среди хуторян страх и панику.

                В его крике угадывались нотки, что всё худшее только начинается, он первая ласточка, оповестившая о приходе дурных вестей.


03 – 05 май 2018г.