Она прожила чужую жизнь - 3. глава 57

ГЛАВА № 57               

Утром Володя, взглянув на жену, спросил:

- У тебя что-то болит? Выглядишь совсем плохо. Может останешься дома и вызовем врача? Говорят, в городе уже вовсю гуляет эпидемия гриппа.

- У меня просто болит голова. Я плохо спала ночью. Выпью таблетку, думаю, пройдёт.

И словом не обмолвилась дома обо всех неприятностях, которые свалились на неё. Зачем беспокоить мужа? Помочь он не сможет, будет переживать и смотреть на неё укоризненными глазами. Пусть обо всём узнает потом, когда придётся расставаться со своей удобной, недавно заново отремонтированной, уютной, тёплой, и такой родной квартирой, в самом центре города.

Больно сжалось сердце, неприятные молоточки застучали в висках.
Всё это по её вине. Это она виновата. Это она подставила под удар не только себя, но и мужа, и своих детей.
Она. Только она.

               

Володя, заметивший угнетённое состояние жены, посматривал с тревожным любопытством, а она делала вид, что не замечает этих взглядов. Бодрилась, старалась придать лицу спокойное выражение, ничем не выдать себя, не спровоцировать расспросы.
Что она ему скажет? Что скажет младшему сыну? Старший, слава Богу, уже женился, живёт отдельно.
А вот им, троим, грозит перспектива стать бомжами. Если придётся продавать квартиру, если заставят покрывать долги.
Чужие долги.

Не стоит об этом говорить близким. Зачем их тревожить?

Иногда, во время своих ночных бдений, устав от донимавших мыслей, вставала с постели и тихо, как привидение, бродила по тёмной квартире.
Заходила в спальню сына, и слушая его спокойное мерное дыхание, чуть слышно шептала:

- Сыночек, прости меня.

Подойдя к окну, поднимала глаза к ночному небу и молила Бога, чтобы помог ей, чтобы восстановил справедливость. Молилась и верила, что Он её слышит, что только Ему может рассказать всё без утайки, покаяться и попросить помощи.

А близким не стоит говорить об угрозе, нависшей над семьёй. Зачем их тревожить? Пусть пока живут спокойно. Достаточно того, что она потеряла покой и сон.

Действительно, ночь за ночью проходили в тревоге.
По ночам особенно донимали мысли и угрызения совести. В огромном мире, переполненном людьми и событиями, ощущала себя маленькой, слабой,  беззащитной.

Казалось, что стоит одиноко посреди огромного необозримого поля. Куда ни глянь - пусто и голо. Только высохшая от зноя трава, поникшая и припавшая к растрескавшейся сухой земле. А над головой - зловещая чёрная туча. Где-то вдали беспрерывно полыхают молнии, грома ещё не слышно, но уже совсем темно. Туча сгущается, и только далёкие вспышки молний зловеще отсвечивают то в одной, то в другой стороне.
Куда бежать? Где найти укрытие? Где спрятаться от неумолимой грозной стихии, которая вот-вот обрушит всю свою свирепую мощь на  неё, такую одинокую в своих страхах и переживаниях?

Сердце сжималось, переворачивалось, ныло и рвалось в груди. В голове, сквозь непрерывный глухой стук и шум назойливых молоточков, тяжёлым стоном обрушивался тяжёлый молот вопроса:

- «Что я скажу мужу и сыну? Что мне делать?»

Время остановилось.
День за днём, неделя за неделей ходила на работу, автоматически выполняла всё, к чему привыкла за многие годы, и по-прежнему молчала.
Потому, что так решила. Молчать до последнего.

А там — будь, что будет.

(Продолжение следует)