Она прожила чужую жизнь - 3. глава 59

Глава № 59               

Все усилия спасти “ЛЮКС”-”Рассвет” оказались безуспешными.
Учредители уныло молчали, никто никому не предъявлял никаких претензий или требований. Никто не занимался и его закрытием.
Так и числилось ООО «Рассвет» в официциальных бумагах разных инстанций среди тысяч подобных ему предприятий-банкротов.
Так и зависли невыплаченные долги: зарплата работникам, налоги бюджету, отчисления на социальные нужды, платежи другим предприятиям.

Вначале рабочие возмущались, требовали вернуть честно заработанные деньги. Но постепенно смирились, устав от бесполезных хождений по бюрократическим судебным лабиринтам в надежде найти правду.
Вскоре всё оборудование «Рассвета» демонтировали и сложили под навесом заводского склада.

- Вот результат руководства «генерального», с грустью думала Лариса. - На вранье и стремлении обойти, не решая, проблемы и трудности, далеко не уедешь. Если «генеральный» и здесь будет так «руководить», то и завод постигнет та же участь.

  Мысли беспокоили, мучили, не давали спать по ночам:

- Этого нельзя допустить,- нашёптывали  упрямо, - Надо что-то делать, спасать свой завод.

И, как могла, пыталась противостоять разрушительному влиянию «генерального».
К сожалению, силы неравны, союзников не было. Почти полностью сменился состав специалистов. Главный бухгалтер, проболев четыре месяца, уволилась и сейчас с трудом приходила в себя после тяжёлого инсульта. О возвращении её на работу не могло быть и речи. Вновь принятые главные бухгалтера часто менялись, не выдерживая сложностей учёта на небольшом, но многопрофильном заводе с более чем тысячным ассортиментом выпускаемой продукции. Они беспомощно барахтались в сложностях учёта, искажая и запутывая показатели.

А «генеральный» требовал «хороших цифр», и тогда они их просто «рисовали».

- Вот видите! Вот она, истинная палажения дел! - гордо заявлял он на собраниях и совещаниях. - Мы работаем прибыльно! У нас всё о-кей!

По расчётам же Ларисы, ничего хорошего не было. Весь «секрет прибылей» состоял в том, что экономический отдел оперативно пересчитывал отпускные цены по уже изменившимся (порой в течение нескольких дней) высоким ценам на сырьё, а бухгалтерия списывала его на себестоимость той же продукции по «вчерашним», низким ценам.
Все попытки убедить «генерального» и очередного вновь принятого главного бухгалтера в перекосах учёта ни к чему не приводили.
Очередные главбухи, столкнувшись со сложностями, большим объёмом работ и амбициями «генерального», через месяц-два после поступления на завод, писали заявления и уходили, а он, как страус, «прятал голову в песок», избегал общения и продолжал бездумно транжирить деньги завода на «пускание пыли в глаза».
 
После долгих мучительных раздумий Лариса решила выступить на рабочем собрании и рассказать коллективу об истинном положении дел.

Вскоре объявили отчётно-выборное профсоюзное собрание.

Как обычно, председатель профкома выступил с докладом, после слово предоставили «генеральному»:

- Товарищи! - зычно начал он бодрым, «оптимистичным» тоном. - Мы успешно выпольняем намеченные вопросы! Планы производства выпольняют все, хотя многие не выпольнили, может быть некоторые. Сейчас непросто. Вот, вчера запчасть достали через третье колено! А бригадир кричит с пеной во рту! Я прихожу вчера на работу к чёртовой матери, а он  -  кум королю, и пуп министру! А контрольный мастер! Вы дольжны принимать меры к предупреждению производства и предотвращению выпуска продукции! А вы заносите определённые места своим подчинённым на поворотах! Если брак, то закройте замок на все цеха, начиная от женщин и кончая мужчин! Я вам приказываю держать пульс на руке! А начальник механического цеха! Сейчас в стране идёт борьба за трезвость и алкоголизм! Вот и рассмотрите по тех людях, которых вы делали под абрикосой! Потому что там вся и всё, понимаете, как! Иванов сидит на работе под абрикосой в антисанитарном состоянии и принимает, это самое, пищу! Понимаете, жареную рыбу! Получается чихирда! Надо делать мероприятия воспитального характера! При борьбе за трезвость и алкоголизм надо поставить на стол самовар, тульские пряники и всё остальное!

Вначале собрание слушало его, пытаясь вникнуть и понять смысл выступления, но постепенно интерес угасал, люди начинали перешёптываться и переговариваться между собой.

Лариса тоже устало слушала, пытаясь «сложить воедино» всю эту словесную шелуху, и понимала, что «генеральный» не готовился, выступает экспромтом. Забежал на завод, чтобы «отметиться» на собрании, и сейчас просто не знает, о чём говорить.
И всё острее жгло её изнутри желание выступить самой, открыто рассказать людям правду. К тому же, он, кажется, уже заканчивает свою речь.
Она прогнала мысли, стала слушать:

- И ещё! - «генеральный» пытался перекричать шум в зале. - Сегодня инженер Комарова, одна находится в Полтаве, а одна на автозаводе. Нас уже разработали проект те, которые, в смысле, в атмосферу! Но ещё и каждому надо экономить электроэнергию! Никто не должен проходить мимо выключенной лампочки!
- Товарищи! Я - оптимист, не то, что некоторые! И я желаю, чтобы каждое утро начиналось ясным весенним днём, а вечер заканчивался ярким солнцем!
И последнее! Чтобы ничего не смотря, вы были такими буйными, как цветение весны!

Под гудение зала и одинокие хлопки, довольный выступлением, занял своё место в президиуме.

- Кто хочет выступить? - традиционно спросил председатель собрания.

Лариса подняла руку:
- Я!

Ей не раз приходилось выступать на собраниях, потому усвоила: при шуме в зале надо немного подождать, чтобы люди успокоились. Постепенно зал затих, начала говорить. Откровенно, с приведением цифр и доказательств.
 
- Я  долго думала и решилась, наконец, рассказать всё честно собранию. Потому, что к генеральному директору не могу достучаться. У него постоянно не хватает времени выслушать правду.

Зал ошеломлённо молчал, впитывая информацию.

Рассказав всё, шла с трибуны на своё место. Казалось, в немой тишине зала оглушительным камертоном гулко раздаётся стук её сердца.

Будь, что будет!

Она сделала всё правильно.

Её совесть чиста перед людьми, с которыми проработала на заводе больше 20 лет.

(Продолжение следует)