Калифорныч на малой родине

                Я дремал в землянке. Здоровый сон на свежем воздухе был не лишним.  Рыбалка не шла. Рыбы, видимо, тоже дремали. А Калифорныч, приняв внутрь «энное» количество своей любимой самогоночки, пытался что-то рассказывать.
– Прапрадед мой на Алтай из Калифорнии перебрался и дом в деревне построил, – рассказывал Калифорныч. – С тех пор наше семейство и стало Калифорнычами, ежели мужики рождались. Я Тимофей первый. Потому, наверно и Петром не назвали, чтоб не путаться. Бабка моя так решила…

                Мне снилась его болтовня, да так явно, будто я сам был свидетелем рассказанных им событий, ещё и вопросы умудрялся задавать.

              - Ты знаешь, Иваныч. Бывал я недавно  в своей деревне. Раньше она Калифорнихой называлась, а теперь - Бураново. Мы же напротив её рыбачим. Переплыл на лодке на другой берег, и хорош. У меня там дальние родственники ещё живы – брат сродный с жинкой. Сын ихний где-то в Сочах промышляет. Кореша по детству ещё не совсем состарились. Деревенька-то захудалой стала. У домов стены на подпорках. Молодёжь разбегается. А старикам разбегаться некуда. Я, в их глазах –   городской житель. Ко мне и относятся с уважением, Тимофеем Калифорнычем называют, о житье-бытье расспрашивают, да прошлую жизнь вспоминают...

              - И что? И понравилось на своей родине?..
 - Да как тебе сказать. Сердечко конечно поднывает. Сколько лет прошло. Но туда бы я не вернулся. А вспомнить есть чего…
 - Ну, так, вспоминай, а я послушаю, - ответил я сквозь дрёму.

              - Вся жизнь деревенская видится мне, как на ладони. Помню, залезли мы с парнями ночью в сыроварню, стащили там голову сыра и припрятали её на сеновале. А утром разломали на куски и кидались –  в войнушки играли. Сыр тяжёлый, зараза. Прилетит в глаз – мало не покажется. Ни разу его не ел, даже не пробовал. Не знаю, какой он на вкус. Но говорят, ничего, с пивом потянет…

               -  Ты с самогонкой попробуй. Должно понравиться. Это лучше, чем сухари в соль макать…
 - Ты наговоришь, Иваныч. Сухари с солью в наше время дешевле раз в десять были. А вот нравилось мне в молодости колядовать. Ходили мы с парнями и девками в Новый год да в Рождество, по дворам, ряженые, с мордами  румяными или сажей измазанными. Из тыкв рожи страшилищ  вырезали, свечками изнутри подсвечивали. И если кто не открывал двери, то под окошки эти тыквы выставляли. И ещё большой мешок у нас был. Песни пели, частушки, плясали. А хозяева нам подавали, кто пирога кусок, кто конфет, кто печенья домашнего. Мы все дары в мешок складывали. Я одну колядку запомнил:
 
                Пришла Коляда,
                Накануне Рождества.
                Кто даст пирога,
                Тому полон хлев скота,
                Овин с овсом,
                Жеребца с хвостом!
                Кто не даст пирога,
                Тому куричья нога,
                Пест да лопата,
                Корова горбата.

Потом мы всё, что насобирали, делили между собой и устраивали пир у кого-нибудь на хате. Весело было!..

                - Сейчас другая жизнь. Не до колядок стало…
- Да, ты прав, Иваныч. Не до колядок. В деревне работы нету. Зато, сельчане самогонку гонют на воде из целебного источника.
 - Прям. Из целебного…
Года три, как его открыли, недалеко от уличного туалета. Вода сама из-под земли фонтаном забила. Но  праздники справляют, каждый сам по себе. В гости дуг к другу не ходют. Двери всегда на заперте. К колядкам, как к хулиганству относются. Олигархи земли поскупали. Коттеджи на них строют да базы отдыха. А простому люду и ногу поставить некуда.

                Я, как городской житель, привёз мужикам банку салаки. Мы в бурьяне, на краю деревни, рыбинами самогонку закусывали. Друзья в честь моего приезда встречу организовали. Так некоторые её, салаку родёмую, по карманам попрятали – кошек кормить. А когда рыба закончилась, один из друзей достал из кармана маленький сухарик, обдул его от самосадной пыли и мне подал. А я, по забывчивости, и проглотил его. А хозяин сухарика как взбеленится: «Что ты наделал? –  кричит. –  Им же занюхивать надобно. Это, я на всех достал!» Ну что делать? Пошёл я в сельпо, купил буханку «Бородинского», пятидневной свежести. Съели её, за милу душу...

                - Никогда в деревне не жил. Только по телевизор житуху тамошнюю и вижу. Всё так плачевно!..
 - Ещё как плачевно, Иваныч! Друзья сказывали, что надумали они заброшенную подстанцию грабануть, да цветной металл сдать. Подстанция, аж с дом трёхэтажный, межсовхозного значения строилась, чтобы технику к ей подцеплять. А там ни проводов, ни шин, ни трансформаторов. Пустая совсем. Кто-то раньше глаз на её положил. Может, те же олигархи. Они же и технику распродали. А деньжата с подстанции хорошие снять можно было. Что по мелочам, деревенские давно уж посдавали. Ложки, вилки, кастрюли – всё в ход пошло. Передвижной пункт приёма металла к ним иногда наведывается…

                - Да, народ спивается. И куда правительство смотрит?..
 - А куда смотрит? Свой карман дороже. Миллиарды всё подсчитывают. Как выйдет меньше, чем в предыдущем году, так трагедия. Норовят с простого народа содрать. Но мы тоже не дремлем. Лекарства дорогие нам самогонка целебная заменяет. Бабы без мужиков рожать научились.

                Тётка Марфа, знакомая родственникам, с соседом схлестнулась, своему прежнему хахалю «рога наставила». А сосед «тубиком» оказался. В Барнауле, в диспансере, лежал, да помирать выписали. Вот и решил он напоследок с бабой потешиться. А та ничего и не знала. На радостях подставилась. Да сразу же и зачахла. Тоже в тубдиспансер увезли. Там полечили-полечили, да как и соседа помирать выпнули.

                Собрались деревенские мужики в её хате. Раздели хозяйку догола, натёрли всю целебной самогонкой, да выпить грамм триста дали. И потом ещё с неделю отпаивали. И ожила наша Марфа. Поклялась, что без справки медицинской ни с одним мужиком якшаться не будет. А сосед помёр, бедолага. Так до него руки и не дошли…

                Очнулся я ото сна. Глянул на закат, а заря вечерняя огнём горит.
- Собирайся! – говорю Калифорнычу. – Домой пойдём!..
А тот лыка не вяжет. Мычит что-то бессвязное. Взял я его под руку и потелепались мы  по домам.  Калифорныч слегка очухался и  ворчит:
 - Слабенький ты, Иваныч. Ташу тебя, ташу. Сил никаких нету…

                На Малаховском кольце два мента встретились:
 - Что, мужики! Перебрали малость? Давайте, мы вам поможем добраться. Машина рядом!..
 - Да мы дойдём! – заверил их Калифорныч. – Вот, друга доташшу до дому, а сам я недалече живу…

                - Ну, смотрите, – заулыбались менты. – Вам виднее. Но если что – мы рядом…
 - Это кто же кого тащит? – возмутился я.
 - Пить надо меньше, Иваныч!..

                05.05.18г.