Шёлковое платье

         Остаток ночи они провели в густом кустарнике, а как стало светать, побрели назад,
озираясь и прислушиваясь.
- Зябко, - поёжилась Соня. На ней была гимнастёрка до колен и сапоги, а штаны в суматохе
отступления она надеть не успела. Семён пропустил это мимо ушей, хотя прежде и без
напоминаний накинул бы на неё свою кожанку. Он всё ещё не мог прийти в себя.
Случилось то, что не укладывалось в его голове: командир погиб, отряд разгромлен!
Утренний туман, насыщенный дымом, саваном накрыл всё, что от него осталось...

         Ночное побоище началось внезапно, произошло быстро и фактически без выстрелов!
Бегающие в панике красноармейцы в белом исподнем - утеха для казачьей шашки! А тех,
кто поздно проснулся, покололи штыками. Всё было залито кровью, где-то стонали
раненые, но было не до них. С часу на час могла нагрянуть контрразведка со спецотрядом!
         Даже не сговариваясь, спешно стали собираться. Семён свинтил с тачанки пулемёт
и привёл коня - второго ловить было некогда! Соня, тем временем, отправилась искать харчи.
Сгоревшая кухня ещё пылала жаром… Хибара поблизости уцелела - в ней хранилась
хозяйственная утварь. Соня сложила в мешок пару мисок, пару кружек, котелок и две ложки.
На авось спустилась в погреб и сразу же обнаружила на полке, под ветошью, чью-то заначку:
семь банок тушёнки и туесок с сахаром! Не зря Семён говорил: чутьё, как у собаки!
Она решила ещё глянуть за перегородкой, и… оцепенела!
В черноте угла стояло привидение…
Оказалось, это платье на плечиках! Видимо, прежняя хозяйка когда-то спрятала его
до лучших времён и забыла! Но скорее - не успела или не смогла забрать…
А платье было восхитительное: небесно-голубого шёлка, с белыми кружевами, со стоячим
воротничком, с длинными рукавами, совсем новое и главное - впору!
- Ну как? - Соня покрутилась. Семён глянул косо и буркнул:
- Дура.
Соня подошла к нему, сорвала фуражку с красной звёздочкой и швырнула в бурьян.
- Ты чаво! - опешил Семён.
- Коли ты умный, - сказала она чужим голосом, - сыми кожанку и надень чево попроще!
- Ещё чаво!..

         Тронулись они с первыми лучами солнца. Дорога пролегала вдоль крутого скалистого
склона и уже выводила направо, когда из-за леса послышались хлопки.
- Либо казаки стреляют, - произнёс Семён угрюмо, - либо наших добивают...
И с ужасом вспомнил про надпись на заднике: «Бей белых!» Живо представил казачий
разъезд: Погорельцы, говоришь?.. По сердцу резануло: тачанку придётся бросить!
 Уж как он лелеял её! И любил, как живую… Сколько коней в боях потерял - не успевал
привыкать! И Соня была не первой пулемётчицей… А тачанка - первая и единственная,
и вместе они были, как одно целое! Может потому, ни одна пуля даже не царапнула его…
Семён матом отогнал дурные мысли, резко затормозил и стал распрягать коня. Соня,
сгрузив поклажу, подошла к нему.
 - Верхом-то оно вернее, ежели чё… - она коснулась плеча, - И кожанку брось, Сеня…
Семён саданул её локтём, - Я щас тебе брошу! Лезешь тут…

        Он развернул тачанку задом к обрыву, и оставалось только столкнуть её.
Но, словно почуяв недоброе, тачанка упёрлась всеми четырьмя колёсами в камни!
Ситуация становилась угрожающей - вдалеке слышалось лошадиное ржание!
Соня освободила путь и тачанка обречённо покатила к обрыву.
- Фу-у-  Семён опустил руку… Но тачанка не отпускала его - хлястик рукава
кожанки зацепился за железный крюк! Семён дёрнул изо всех сил, но пуговица
выдержала! Тачанка подскочила на ухабе, Семён споткнулся, и толкнув её в падении
обеими руками, с криком и грохотом повалился в пропасть.
Оглобли, словно тощие руки, судорожно взметнулись к небу и исчезли…
        Соня даже не ойкнула, не побежала к обрыву, а стояла ошеломлённая…
Она не понимала, как это так произошло, но как будто тяжкий груз разом свалился с плеч!
Нет ни тачанки, ни Семёна, ни всей этой постылой жизни! И не было никогда!
Всё это морок и сон!.. А есть только окрыляющая лёгкость голубого шёлкового платья!

Казаки повстречали смазливую бабёнку на коне, в нарядном платье, и давай нахваливать!
А она смеялась, как полная дура…


Рецензии