Лисёнок

Прокопий Валерьевич вместе с Белым шел по тайге, для них это была самая обычная прогулка, но имеющая одну единственную цель, они обходили территорию лесничества следа за порядком.
Неожиданно со стороны послышался жалобный, почти неслышный писк. Лесник с Белым остановились, и начали прислушиваться, через некоторое время послышался снова всё тот же слабый писк. Пёс подорвался с места и кинулся в ближайшие кусты багульника, а через минуту вернулся оттуда, но уже не один, а с еле живым комочком шерсти в зубах. Подойдя к хозяину, Белый положил этот комочек перед его ногами.
- Белый, что это — спросил у него с огромным любопытством Прокопий Валерьевич.
Белый махнул головой на этот комок, приглашая тем самым хозяина взять клубок шерсти на руки, и самому посмотреть кто это такой. Прокопий Валерьевич наклонился и взял почти бездыханный комок на руки, тогда он понял, что это был совсем маленький беззащитный лисёнок.
- Белый, возьмем его с собой домой? — спросил он у пса, но лесник уже догадался каким будет ответ его верного друга.
Белый только радостно повилял хвостом и утвердительно помахал головой, что значило именно то, на что и рассчитывал его хозяин, а ещё это означало радость от того, что он кого-то спас, но также и из-за того, что у него дома появиться новый друг.
И вот, уже втроём, закончив обход территории, они направились к избе, новому дому для лисёнка. Он был принят в семью Прокопия Валерьевича, где было кроме самого главы семейства ещё один член — это был Белый.
Но жалобные писки лисёнка не заканчивались долгое время, он был настолько слаб, что еле мог глотать молоко. Прокопию приходилось набирать в шприц молоко и насильно вприскывать ему в рот. Подобное продолжалось около месяца, несколько раз Прокопий Валерьевич жалел о том, что подобрал его, и хотел каждый раз отнести его обратно, на то место где они с Белым нашли этот комок шерсти, но в такие моменты пёс его останавливал от убийственного для лисёнка, его нового друга, решения. И именно в те моменты лесник понимал, что для Белого это не просто собрать по крови, но и друг, то живое существо, которое ему нравилось, и рады которого он был готов на всё, даже встать на пути своего хозяина, лишь бы спасти его.
После месяца мучений, как думал Прокопий Валерьевич, лисёнок начал понемногу поправляться, и вот обрадовав Прокопия, он начал сам пить молоко.
-Ну, что друг, - обратился он к лисёнку, - вот тебе и лучше, скоро бегать по всей избе начнешь! - добродушно сказал Прокоп, и потрепал его по голове. Так Прокопий обратился к нему в первый раз, когда сам он начал ест, без помощи лесника.
Уже в скором времени, когда Прокопий Валерьевич понял, что жизни лисёнка ничего не угрожает, он завёл разговор с Белым.
-Белый, как назовём его? Может быть Рыжий?
Белый отрицательно помахал головой, и даже немного оскалил зубы.
-Не злись, понял, Рыжий тебе не нравиться! - после небольшой паузы, он сказал. - Давай тогда прозовём его Черным хвостом!
Пёс снова оскалился и отрицательно помахал головой, но сделал это только на второй части имени.
- Я понял тебя, Белый. Я понял, что хочешь назвать его Черным, такую кличку ему и дадим, когда он проснётся.
Белый стал радостным от того, что хозяин всё-таки понял, о чем тот ему хотел, но не мог сказать, и даже начал веселиться, бегать по всему дому, но вспомнив, что Черный ещё спить, он успокоился и лёг возле него, свернувшись вокруг него своим мощным телом.
И действительно, это был необычный лисёнок, вместо того, чтобы хвост был рыжий, а его кончик белым, он имел пепелно-черный цвет, который постепенно переходил в рыжий, начиная от начала спины и двигаясь в направлении головы, но одна черная полоса тянулась по всему хребту, а затем спускалась к носу, разделяя всё его тело на две части.
С тех пор прошло ещё две недели, и вот Прокопий Валерьевич сидел на крыльце своей избы, наблюдая за тем, как Белый учил Черного чему-то своему, но лисёнку было не до этого, это учение он превращал в некую игру, где всегда доставалось Белому, а тот в свою очередь, за издевательства от лиса, награждал его суровым взглядом, от которого лисёнок сразу притихал, и становился послушным, но, к сожалению, для пса, это продолжалось недолго. А Прокопий только смотрел на эту картину, уже освященную вечерним солнцем, и думал: «Как же я ошибался, когда хотел отнести его умирать, я уверен, что из него вырастить отличный лис, и помощник нам с Белым. А Белому нужно будет сказать спасибо, что не дал мне его унести. Всё-таки терпение вознаграждается просто прекрасными плодами, и в данном случае этот прекрасный плод и есть пока что маленький лисёнок, а теперь надо их звать кушать».
-Эй, кушать! - позвал их Прокопий, и Черный с Белым наперегонки помчались к Прокопию Валерьевичу, и также весело, наперегонки и играючи они принялись уплетать свои порции.