Сочинитель

Владимир Шибнев


 Когда власть в руках черни
– наука умирает
.
 Антуан Лоран Лавуазье

Сочинитель
Рассказ

 ( Эпилог к роману «Бог Огня на сабантуе Науки»)



Вы, наверное, замечали, что в жизни человека порою возникают такие забойные явления, что сразу и не разберёшься - откуда это всё? К примеру, представьте гражданина, который никогда не помышлял взяться за перо, чтобы утолить, бог весть, откуда взявшиеся литературные желания, которых у него до сих пор не было, и вдруг это случилось. Прямо вспыхнуло. И что смешно - последнее школьное сочинение им было написано много лет назад при поступлении в Институт. И в какой? В литературный? педагогический? Нет - технологический, где основным предметом все пять лет была... разная химия и некоторые технические науки.
 Возможно, читатель подумает, что это творение на свободную тему было той тлеющей искрой, от которой у автора со временем разгорелся уголёк литературного увлечения? Увы, я должен разочаровать читателя, потому что единственным достоинством той писанины, на взгляд экзаменационной комиссии, было умеренное количество грамматических ошибок, что, возможно, и заставило экзаменатора поставить в ведомость оценку - четыре… с натяжкой. И если мой читатель что-то и усмотрит любопытного в моих литературных изысках, что хотелось бы, то это вовсе не моё, а нечто ниспосланное мне свыше, вроде всем известного яблока упавшего на голову сэра Ньютона, когда тот сидел под её кроной и размышлял о Вселенной и её звёздном изобилии.
 Но поскольку мы живём среди материальных вещей и неизвестно чьих помыслов, то можно представить себе, что рядом с нами, недавними записными атеистами и нашими предками, которые рушили храмы, разбивали колокола, нещадно жгли иконы и изуверскими способами убивали священников за их преданность кого Церкви, а кого Вере, то не грешно признать существование непонятных человеку Высших сил в облике Добра и Зла. Это может показаться странным и даже противоестественным, особенно в ХХI веке. Но следует признать, что хотя окружающий человечество Мир и опутан чудесами, но с помощью его любопытства, именуемого Наукой они хотя и медленно в его сознании обретают материальную плоть.
 Подобную предпосылку я бы не рекомендовал бездумно отвергать, тем более, что каждый человек, перебрав в своей жизни её трепетные моменты, найдёт то, что я имею в виду - воздействие неких Сил на судьбу гражданина c момента его рождения, начиная от какой-то ерунды вроде потери кошелька с последней трёшкой и кончая катафалком с оркестром или без него.
 Между прочим, отчасти их проявление в доступной и красочной форме однажды нам преподнёс писатель Михаил Булгаков в одном интересном романе. Однако многие почитатели его литературного таланта, очарованные красочной фабулой этого произведения, могли пропустить мимо своего внимания именно этот важный, я бы сказал, судьбоносный намёк, который вдумчивый читатель непременно подметил и учёл для своего лучшего будущего.
 Автор возьмёт на себя смелость набросать лишь контуры, скорее ощущения проявления этой силы Добра и Зла.
 К примеру, вы приходите в присутственное место и прежде чем открыть тяжёлую дубовую дверь, украшенную массивной бронзовой ручкой, как аккуратный человек старательно вытираете свои грязные калоши о лежащий перед нею коврик. В это мгновение с четырёхметровой высоты от её мраморного фриза отваливается двухпудовый оковалок и падает в полуметре перед вами. В удивлении, перешагнув через свою несостоявшуюся инвалидность или даже мгновенную смерть в образе этого архитектурного фрагмента, вы в чистых калошах и невредимым, шествуете в гардероб этого учреждения...
Или ещё пример из нашей уличной жизни. Зашли после работы в магазин купить на ужин килограмм молочных сосисок. Казалось бы, что тут особенного. Сосиски они и есть сосиски, в которых соевой муки больше чем мяса. Пока стояли в очереди, у двери магазина увидели по-человечески просящие глаза брошенной или заблудившейся собачонки. Вы же добрый человек, а они - собаки и кошки или те же мудроглазые вороны -  братья наши меньшие, к тому же право на жизнь на Земле у них равное человеку. И вот что интересно: пока вы разворачивали свой пакет с покупкой, потом для собачонки отрывали три сосиски, а в данном случае и четыре бы вас не разорило, одним словом, покуда вы её угощали, в это время за рулём самосвала, то ли от паралича сердца или алкоголя умер шофёр, и автомобильная громадина разом смахнула на остановке граждан, ожидающих трамвай, среди которых вы не оказались под его колёсами лишь по причине своего доброхотства.
Возникает извечный вопрос: а есть ли в этих примерах чудо? Или это обычное проявление броуновского движения сил Добра и Зла?
 Могу допустить, что среди тех, чьи тела увозили с места трагедии, например, могли быть и те, кто ядом травил этих бездомных страдалиц или ради спортивного интереса, из пневматической винтовки выбивал им глаза, или от злобы соляркой в деревенском колодце травили питьевую воду. Тогда понятно: что заслужил, то и получил или ещё получит… чуть позже.
Но согласитесь - такие человеческие уроды всё же редки, а тогда за что пострадали другие? Ответ один, но философский - хочешь, чтобы тебя не раздавило или не убило, держись подальше от грязи и подобного человеческого отребья…
Возможно, иному читателю эти примеры могут показаться мелковатыми  и надуманными - какие-то калоши, голодные собачки! Согласен. В этих примерах нет яркости ощущения жизни, которое способно всё сметать на своём пути. Тогда при чём тут туманные намёки, что за всё гнусное непременно последует расплата? И от кого? Поэтому автор позволит привести в доказательство такое проявление схватки сил Зла и Добра, что дух будет захватывать. А что касается результата, то есть победы, то это решение, он оставлю за читателем...
Итак, представьте картину: по зиме собралась некая весёлая, упитанная счастьем компашка государственных чиновников на охоту в горы. Замечу, что получать удовольствие от убийства любых животных, живущих в Природе всегда впроголодь, пусть даже по какому-то жлобскому закону охотников, для любого нормального человека, мерзостно, точнее мерзопакостно. Разве можно поверить, что нормальному человеку, совершивший подобное зло, приятно смотреть, как угасают глаза оленя или красавца глухаря, который пропел последнюю песню по весне о любви к жизни на Земле? Ведь эти души, украшающие наше обитание на Земле, как автор уже сказал, имеют те же права на жизнь, что и Человечество. Но это в качестве замечания для тех, кто ещё не желает быть достойным человеком.
 Вернёмся к этим охотникам. С виду вроде не пьянь, хотя и под хмельком, нормальные люди и во главе не с каким-то шофёром дядей Васей из лесхоза, любителя выпить, а с представителем Высшей государственной власти в республике Алтай неким господином Касопкиным. Были в ней и шоумен – мастер игры на гармошке, видимо, для ублажения начальства в духе боярских обычаев 17 века, была и другая прислуга. Более того, был сам Председатель республиканского Комитета по охране животного мира Алтая некто господин Каймитов. Согласитесь, внешне, и, в правду, достойные представители современной российской Власти, которых народ избрал себе в помощники. А потому какая может быть охота, подумает иной читатель, в алтайских горах заваленных снегом да ещё на глазах таких хранителей Природы? Разве что фото охота.
 И верно. Где можно ещё увидеть занесённых в Красную книгу горных баранов-аргали, этих умных, царственно величавых красавцев с мощными витыми рогами, с карими глазами человека, как не в солнечный день на фоне искрящегося бриллиантовыми вспышками снега под голубыми небесами гор Алтая? Тем более что этих аргали осталось всего две сотни душ, а может и того меньше на весь Земной шар...
 Компания прибыла на вертолётную площадку аэродрома уже подогретая для более яркого восприятия жизни и меткости фото-глаза, кто коньяком Хеннесси, а кто шотландским «вискарём». В общем, очень благостно и с размахом. Пока расчехляли вертолёт М-171, эта дружная стайка расположилась рядом и, оживлённо похохатывая, предавалась своим охотничьим воспоминаниям на утреннем ветерке, не брезгуя для выразительности, вкраплением лёгкого матерка …
Когда бывший разжалованный егерь из Ведомства по охране природы Алтая, а теперь сторож вертолётной площадки, снимая с колеса страховочную цепь, увидел как прибывшие прятали от посторонних глаз заныканное в маскировочные чехлы автоматическое оружие, то поинтересовался у одного из своих бывших начальников, «а не на охоту ли собрались уважаемые товарищи?»
И тогда самый главных начальник по охране Природы и животных республики Алтай, некто Кайминов, скорее Кайманов, прищурив глаз и скосорылив надменную улыбку, ответил любопытному сермяге так: «Оказывается, ты ещё жив, правдолюбец херов? Знать, мало тебе придурку в своё время вкарячили за клевету на честных руководителей нашего Комитета! Всё никак не уймёшься, задипанная задрыга?! Завтра же утром бери расчёт и вали отседова, и чтобы духа твоего больше здесь не было едрит твою мать!» - сказал с матерным окрасом своего возмущения, залезая в вертолёт… Что на это подумал когда-то разжалованный, а теперь ещё оплёванный по самую макушку егерь, то нам не знать, да и современную российскую Власть подобное не колышет. Скорее всего, как истинный христианин с крестом на груди, он пожелал им доброго пути и счастливого возвращения. В самом деле, какая такая охота, если она с использованием гужевого и автотранспорта, а тем более авиа-средств запрещена Законом нашей страны, даже для всех сегодняшних и будущих Президентов России?! При этом не важно, в какой Книге и какого цвета числятся души наших братьев меньших, которых мы на этой книге как на Библии поклялись защищать. Вот только вопрос: когда государственная Власть сама соблюдала Законы? Ответ известен каждому жителю России и даже старшекласснику сельской школы – почти никогда! Ибо она всегда права, даже когда её высшие чиновники совершают преступление не в отношении Власти, не дай Боже, а гражданина или Природы страны…
 Наконец, вся компания залезла в вертолёт, включили двигатели, и он, в грохоте и урагане поднятого с земли снега, отбыл в горы в сторону… монгольской границы (!). Вот и всё.
Остальное нетрудно дорисовать. Возможные неточности будут касаться лишь декораций, на фоне которых будет разворачиваться схватка Добра со Злом.… Давайте, невидимками расположимся в грузовой части вертолёта и увидим, как одни в нервно-радостном возбуждении припали зорким глазом к иллюминаторам, в надежде первыми увидеть красавцев архаров-аргали, другие были заняты любованием расчехлённого спец оружия, возможно, взятого из запасников республиканского МВД, а может уже и ставшим личным. В общем, все при деле.
Главный хранитель животного мира Алтая, чуть приоткрыв иллюминатор, под свист ветра пристально осматривает в десятикратный бинокль белоснежные склоны ущелий, проплывающие под брюхом вертолёта. И вдруг через вибрацию и грохот двигателя прорезается чей-то истошный крик с матерным окрасом – вон они!!! Вон они!!! Я их вижу!!!  Прижимай их к снегу, а то уйдут…едрит твою мать!!!
Возник радостно нервный гам:
 - Где они?!! Не вижу, бля!!! Да вон они!!!! Где?!..
Пилот, увидев цель, бросил машину вниз. Спустя минуту, взметая винтами двигателя, ураган снега, он завис над стайкой архаров. Обезумевшие братья наши меньшие, оглушённые невесть откуда свалившимся с небес на них грохотом, в ужасе заметались в снегу под его брюхом, не понимая, как им спасаться от этого оглушающего рёва.
- Мочи их!!! Мочи, а то уйдут!!! - орёт главный охранник природы Алтая.
Сгрудившись у открытого люка, в вихре ветра браконьеры начали судорожно выбирать себе цель. Началась пальба из автомата и ружей, сдобренная вкраплением уже возбуждённого тяжёлого мата.
Главный инициатор охоты, он же Представитель московской Власти на Алтае, уже держал в перекрестье оптического прицела красавца архара и, судя по могучим рогам мудрого предводителя своей маленькой семейки. От восторга, что он пополнит свою коллекцию охотничьих трофеев и даже кой-кому из российского Правительства, а то и её Думы этим раритетом утрёт нос, он даже пропотел.
Парализованные вертолётным грохотом архары, прижатые вихрем к снегу, не зная, куда им бежать, заморожено смотрели на восторженные мордатые рожи своих убийц - браконьеров.
Прицелившийся человек хорошо видел через оптический прицел глаза благородного животного, видел, как тот испуганно блеял, придавленный махиной вертолёта к земле, надеясь на пощаду.
Как думаете, читатель? Может быть, в какое-то мгновение в душе этого зажравшегося чиновника российской Власти, я не говорю человека, что-то дрогнуло? Например, вспомнилось, как когда-то в его тёплой детской варежке ожило подобранное тельце замёрзшей синички или воробышка, и уже потом, отогревшись у печки, они с благодарным чириканьем улетали на волю? Нет! Такие двуногие уроды во имя Жизни не снимают на морозе рукавиц. У них, инфицированных высшей российской государственной Властью, в душе пустота, как в черепе из могилы. И дрогнуть может только палец на курке оружия, чтобы послать смерть безобидному животному с глазами человека.
 Говорят, таковы законы охоты. Никогда этому не верьте. Это законы моральных подонков, точнее человеческой мрази, которых нельзя допускать ни до чего, а тем более до Власти над гражданами и их Природой, потому что они, согласно законам генетики от рождения уже преступники…
Прежде чем мы с вами невидимками покинем этот вертолёт, заметим: вот так Власть соблюдает установленные от «имени народа» Законы государства, исполнение которых для себя считает просто унизительными, потому народ для неё был и поныне остаётся блеющим безвольным быдлом.
И эта власть без Нашего с Вами желания и нашей Воли не станет другой, потому что её зажравшееся воровское чиновничество в своём большинстве серо как туалетная бумага общественного сортира, морально примитивна, как заношенная вонючая портянка. Духовно необразованную, её всегда будет интересовать не то, что возвышает Душу человека, открывая, ему великие понятия Добра и Совести, а только деньги и уют собственного брюха, и собственной жопы. А потому в её утлых мозгах и не может застрять мудрая мысль удивительного русского писателя Константина Паустовского «Охранять Природу, значит охранять Родину!»
 Кого охранять, едрит вашу мать?! Какую такую родину, если у Председателя Комитета по охране уникального животного мира Алтая «Красная книга» висит в отхожем месте его души и тела?! И суть её проста: гуляй, рванина, от рубля и выше вплоть до миллиарда,…а там разберёмся. И если иной министр в прошлом «удачный бизнесмен» на всю страну вещает: «Если, пребывая у Власти, ты не нагрёб себе бабла, то ты просто недоумок и цена тебе копейка, а потому вали от нас подальше!». А вы талдычите о какой-то Родине?! Опомнитесь, господа - товарищи! Опомнитесь, может пока не совсем поздно, ибо расплаты, согласно законом Истории человечества, не избежать!..
 Выстрел был неточен. Архар забился на снегу, потом через силу поднялся и, оставляя за собою кровавые брызги, сделал несколько неуклюжих прыжков, упал и уже не мог больше двигаться, а только метался в предсмертных конвульсиях...
Кто-то, матерясь, кричал, что надо архаров срочно добить, а иначе могут уйти или ранеными завалиться в ущелье. Другие просили пилота скорее посадить вертолёт, чтобы погрузить убитых баранов в грузовой отсек.
Пилот фордыбачился, говоря, что площадка для посадки неудобна и что машину порывом ветра может развернуть. Начальники, приторно нахваливая его как воздушного асса, по-приятельски похлопывали по плечу, намекая, что у преданных помощников нашей Власти ни кто не бывает забытым (!)…
А вот теперь, уважаемый читатель, нам пора покинуть вертолёт с уголовниками из высшей государственной Власти. Для этого мы просто перенесёмся немного в сторону, чтобы освободить место схватки двух Стихий - Добра и Зла.
Хочу предупредить: эти Стихии не любят свидетелей, надеюсь, понятно почему? Поэтому мы разместимся рядом за скалою, откуда ничего не видно, но зато хорошо слышно. Хотя и говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Это верно, но не в этот раз…
И что же нам будет дозволено услышать? Немного, но и в этом случае можно будет восстановить всю картину происходящего, вроде магнитной записи из чёрного ящика погибшего самолёта. Услышим крики: «Не робей, ниже присаживай!!! Ещё, ещё, ещё ниже, Бля!!! Ну! Ну!! Бля! Ух, ты, какой рогатый красавец!!! Килограмм под сто, бля!!!  Да таких шашлыков сам задрыга американский миллиардер Билл Гейтс не хавал!!!
Гул вертолётного двигателя, сотрясая воздух, заполнил ущелье, и вдруг… что-то произошло: сначала раздался странный щелчок, потом двигатель подозрительно взвыл, потом возник хруст, скрежет. По ущелью прокатилось эхо странного буханья, похожего на скатывание пустых железных бочек, и всё затихло…
Читатель может решить, что при взлёте вертолёта произошла ошибка пилота или возник неожиданный порыв ветра, может ещё что, но никак вмешательство иных Сил, не подвластных человеку. Внешне так оно и получилось. Действительно, зачем нам То, чего мы не видели, хотя и догадываемся?..
 Оказалось, что при приземлении вертолёта неожиданный порыв ветра чуть-чуть развернул хвост машины, и она задела задним винтом за небольшой скальный выступ, за сущую ерунду. Этого было достаточно, чтобы вертолёт мгновенно скособочился и, клюнув носом о скалы, начал кувыркаться по склону вниз, расплющив по дороге кабину, а кое-кому и голову. Столпившиеся у открытых люков браконьеры по дороге вывалились, как картошка из рваного мешка, а остальные были раздавлены двигателем или порезаны лопастями винта…
Получается, что только нелепый случай помешал Представителю российской Власти в республике Алтай украсить стену своего роскошного особняка столь помпезным трофеем, как рогатая голова красавца архара-аргали, исчезающего по вине таких ублюдков с планеты Земля? Так, что ли?..
Трагический итог уголовно-браконьерской экспедиции чиновной Власти был таков: семь гробов, четверо инвалидов, пяток убитых редчайших животных, за охрану которых эти начальники получали немалую зарплату из кармана бедного российского народа. Сюда следует добавить, как минимум двадцать пять миллионов рублей за трёхдневные поиски этих грабителей Природы с помощью самолётов, вертолётов и наземной техники, включая основательные усилия пограничников, поскольку охота была в зоне российско-монгольской границы.
Иной сердобольный читатель скажет: «Грешники они, спору нет. Но разве можно равнять человеческую смерть да не одну, с какими-то баранами, пусть и исчезающими с лика планеты?».
Согласен, но только отчасти. Надеюсь, и вы согласитесь, что если Власть России начинается с таких преступников, то чем она кончится, надеюсь, вам тоже давно известно. Достаточно полистать Историю нашей страны за последние семьдесят лет. И как с этим быть? То-то и оно…
И получилось, как в русской песне «…жена найдёт себе другого, а мать сыночка никогда!..»
Конечно, жалко их родителей и детей, но жалеть их надо было раньше и не нам с вами, а их папашам и мамашам. А что теперь? Там на стене, где должны были находиться роскошные рога убитого архара-аргали, теперь в траурной рамке красуется дородный портрет собирателя охотничьих трофеев. Ну, а пилот? Он-то в чём виноват, вы спросите? А здесь только остаётся тяжело вздохнуть и сказать следующее: во всех демократических (!) странах мира командир воздушного судна на его борту обладает абсолютной властью, и чтобы остаться в живых её не следует менять на холуйство ни перед кем. Даже перед смельчаком Президентом страны, потому что Президенты это те персоны, которые приходят и уходят, а Природа нашей Родины, да и наша с вами жизнь остаётся с нами. А потому её надлежит защищать, как от такой Власти, так и её холуёв!
Вполне естественно, Прокуратура, чтобы лишний раз не гадили на высшую Власть страны, запретила всякую информацию о цели полёта, кроме конечного результата – гибели (понятно, что не аргали!). Вроде того, когда представитель этой Власти, задавив человека, обязан срочно свинтить номера с автомобиля, а прибывшим на место трагедии сотрудникам ГАИ, предписано аннулировать все видеозаписи произошедшего и понятно для чего. Но также известно, что на каждый роток не накинешь платок…
 Для выяснения обстоятельств катастрофы в следственные Органы был доставлен бывший сторож вертолётной площадки для роли стрелочника с уверенной надеждой, на него взвалить причину трагедии. И два употевших следователя по особо важным делам, прибывших из Центра, два дня в каталажке настырно доказывали ему, что именно он организовал эту катастрофу.
Когда обвиняемый попросил объяснения их догадке, то эти два специалиста Высшей сыскной квалификации в области государственных подтасовок и шулерства ответили так: ваша вина и ежу понятна. 
Во-первых, вы решили отомстить председателю Комитета по охране животных Алтая за ваше увольнение с должности егеря. Во-вторых, у вас уже есть судимость за клевету на честных руководителей этого достойного Комитета и его начальника, а значит, затаили на него злобу. В-третьих, вы единственный человек, который мог ночью сунуть какую-нибудь гайку в механизм вертолёта или что-то отвинтить. В-четвёртых, имеется неопровержимая улика: в вашей подсобке был найден трёхгранный напильник с вашими отпечатками пальцев на его ручке и со следами алюминия, доказывающими, что именно вы им перепилили деталь авиа механизма. Химический состав застрявших в нём опилок металла, идентичен тому, из которого изготовлен погибший вертолёт.
И добавили: слава Богу, что на этот рейс не успел прибыть сам Губернатор республики - в тот день он уже с утра оказался не в форме… Вы представляете, что натворили?! Лучше признавайтесь добровольно, а не то организуем принуждение. Для российского МВД или ФСБ это что плюнуть и плевок растереть сапогом! Надеюсь, вы понимаете, что мы имеем в виду?
Бывший егерь, выросший в суровых условиях природы Алтая, воспринимал этот допрос как грубую шутку издёрганных московской жизнью чиновников сыска, о чём без устали на всю страну повествуется в утомительно однообразных и тупых телесериалах. А потому вежливо ответил, что напильник для наточки пилы для дров ему дал техник, обслуживающий вертолёт Прокопий Кирдяпкин.
А свою несправедливую судимость при вашем Правосудии он видел в гробу. А что касается вашего Председателя по охране животного мира республики, по просьбе которого ему её навесили, не ему с ним рядиться, тем более что гроб его не миновал, а потому просит следователей на него не орать. Подписывайте повестку, и он пойдёт домой отсыпаться.
Но домой бывший егерь отправился только неделю спустя. И то благодаря редчайшему, точнее фантастическому стечению обстоятельств: в следственные Органы случайно (!!!) затесался следователь, который, пока никого не боясь, и, не беря мзды, ознакомившись с его делом, уяснил, что эта публика полетела втихаря на браконьерскую охоту. На всякий случай, для конспирации, отключив от вертолёта радиосвязь, а за одно и «чёрный ящик» вертолёта, чтобы на время охоты от них не было ни слуха, ни духа. Как они пожелали, так и получилось…
Напоследок следователь несколько грубовато сказал ему, но как бы в извинение:
- И когда же мы, Господи, перестанем лизать жопу нашей Власти? Когда? - и добавил, - но это, товарищ, только между нами.
 Он прижал палец к губам, и подписал документ об освобождении из СИЗО Прокопия Сидоровича Кирдяпкина, бывшего егеря, а ныне сторожа вертолётной площадки. И улетел в свою Москву.
Иной досужий читатель, воспитанный на нашем российским газетном гуманизме, то есть беспардонном вранье, не без ехидства полюбопытствует, а как обращаются с подобным там, в злобном мире чистогана, в тех же США, дённо и нощно думающих, как бы им лишний раз подгадить советской России, и прочим странам Мира?  Ответ такой: по-разному. Там, где Власть в стране принадлежит временщикам, то, понятно, - им не жалко ни полей, ни лесов, ни рек, ни морей, ни детей, ни зверей, и даже Байкала, с его уникальной чистоты водой, и так далее… Правда, при словах стихотворения поэта Н. Некрасова  - «Плакала Саша, как лес вырубали, ей и сейчас его жалко до слёз, сколько там было кудрявых берёз…» у Власти могут навернуться «крокодиловы» слёзы и, чтобы замаскировать их, она всякий раз достаёт платок и громко сморкается… перед телекамерой.
Там же, где Власть ощущает страну как своё тело, свою Родину на все вечные времена, например, в Поднебесной, то есть в Китае, то только за поимку (!) одного сокола-кречета, этой редчайшей, удивительной быстрокрылой птицы, занесённую в Красную книгу нашей планеты, неотвратимо гарантируется смертная казнь (!!!). Думаю, это справедливо. Нечего распускать нюни.
В другой стране, где Власть тоже не принадлежит временщикам – в жаркой Индии - отношение к браконьерам несколько гуманнее – неотвратимая пожизненная тюрьма(!!!).
Так что нашим камчатским кречетам, которых и осталось-то, может пара сотен, а то и меньше того, да и другим животным, вроде красавца тигра, пора подобру-поздорову выматывать из России к другим берегам Земли, где их жизнь оберегается пуще человеческой и дураку понятно почему.
 Наш российский браконьер, охраняемый нашей воровскою Властью, беспощаден, если за четыре соколиных души, «уютно» проскользнувших через «бдительную!!!», «бескорыстную!!!» московскую таможню в коробках из-под обуви, любители соколиной охоты из Арабских Эмиратов, не торгуясь, отстегивают миллион, а то и более рублей, а то долларов. Так что, если от наркоза или голода три птицы из четырёх погибнут на этом соколином трафике - не беда, российская браконьерская властная Сволочь всё равно в накладе не остаётся.
 Подобное происходит тогда, когда  Власть находится в руках чиновников с моралью САРАНЧИ только двуногой. И этот образ принадлежит и единомышленнику, которого многие знают. Даже президенты России. А потому посчитаю эти справедливые мысли повторить для, тех, кто их не слышал или не читал, а таких, к нашей большой беде, пока ещё очень много, но хочется верить, что это пока: «Вокруг Москвы, Питера, Сочи с её заповедной, потрясающей красоты Красной Поляной в обрамлении вековых пихт, наполненной ароматом цветущих горных лугов, на Дальнем Востоке и на Западе повсеместно - вызывая ненависть, уничтожая ПРИРОДУ, убивая ЛЮДЕЙ - безумствует двуногая властная САРАНЧА. Она убивает не всех; только тех, кто ей мешает. Но это значит, что она убивает лучших. Она уничтожает не все леса; а только те, которые ей мешают. Но ей всё время мешают лучшие заповедные места.
Этой саранче мало вёдрами жрать чёрную икру и камчатских крабов; ей подавай ещё охоту с вертолёта на архаров и прочую Красную книгу животного мира. Она с жиру бесится!
Встретив препятствие, она улыбается: «Хочешь, мы заплатим тебе золотом?». Но знаменитый ответ: «Я мзды не беру. Мне за державу обидно» - почти не звучит.
Они - власть и деньги - постоянно дают друг другу добро: взятки, подписи бессовестных экспертов и губернаторов, молчаливое согласие Президентов и их холуёв…
Они дают друг другу добро. И как-то так получается, что нам они дают ЗЛО. Они ненавидят помеху своим планам - то есть людей. Ненависть эта выражается, кроме всего прочего, и в уничтожении у народа современного ОБРАЗОВАНИЯ, МЕДИЦИНЫ, НАУКИ (себе и детям здоровье и образование они покупают не в нашей стране!).
Неизвестно, чья НЕНАВИСТЬ сильнее, но результат этих взаимных чувств очевиден. Математически. Чиновников и охранников в бронежилетах и бронеавтомобилей всё больше, НАРОДА всё меньше»…
 Здесь я оставляю читателя с размышлениями на эту тему и вот почему - простому смертному, однажды заглянувшему в недозволенный ему Мир, не положено о нём разглагольствовать. А потому автор сообщил лишь то, что ему дозволено - ни больше, ни меньше, а вывод оставляет за читателем...

Итак, я хочу напомнить, что в чьих-то помыслах я был всего лишь писарем, к тому же не всегда прилежным, хотя и старался. Даже временами чувствовал перед кем-то свой личный долг, но это мои догадки.
Конечно, книги я почитывал, но не как книгочей. Зато те немногие, что мне попадались в руки помнились - и волнительный «Шпиль» Уильяма Голдинга, и «Бильярд в половине десятого» Генриха Бёля, потом был «Моби Дик» Генриха Мелвилла с его китобоями и славным городом Нантакетом подарок мамы ко дню моего рождения. Не миновал я и Карлоса Фуэнтеса с его «Смертью Артемио Круса», и Жоржа Амаду с неуёмной прелестью страниц его творений. Про Анатоля Франса и Уильяма Фолкнера или Лиона Фейхтвангера с его «Гойей» не говорю, и так понятно - великая проза всегда ароматна как свежеиспеченный хлеб. Были и другие, вроде удивительного яркого романа «Вино из одуванчиков» Рея Бредбери или «Вся королевская рать» Роберта Пенна Уоррена. А возьмём наших писателей. Один Андрей Платонов со своим «Котлованом» и «Чевенгуром» чего стоит! А наш славный сатирик Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - хлёсток до невозможности. Российская чиновная Власть и поныне шарахается от его «Истории одного города», потому что ежечасно узнаёт в нём свою рожу. Почему в своё время и разогнала студенческий театр МГУ за приверженность его честным взглядам.
Опять же наш незабвенный Николай Васильевич со своими «Мёртвыми душами». Так это же океан человеческих страстей? А если стегануть по страницам его «Ревизора», так и газет читать не надо. На хрена, тратить впустую время жизни, коли ничего на святой Руси столетиями не меняется Феодализм, как был в стране, так и остаётся в ней, по сей день. Всё по кругу. Вся гниль былой и современной власти налицо со своими продажными судьями, прокурорами, городничими и губернаторами – ворами и взяточниками, что ныне ласково именуется техническим и почти неподсудным термином: сквозной коррупцией, проистекающей ядовитым потоком от самой высшей Кремлевской власти и до устройства ребёнка в детский сад. Недаром и поныне он так чужд власти, что в Москве так и не нашлось места для его музея.
А до чего уютно купаться в стилистике русского языка его корифеев как Николай Лесков или Владимир Набоков со своими «Даром» и «Другими берегами» или в описании быта российской жизни Иваном Шмелевым, достойного претендента на Нобелевскую премию по литературе? А разве нежное очарование прозы Константина Паустовского не остаётся в памяти на всю жизнь, как грустный романс о любви к своей стране?
Раз зашёл разговор о Фёдоре Достоевском, мол, не отнимешь - великий писатель, считай, корифей. Послушал мнение своих коллег, да и забыл. Понятно, всего не перечтёшь. Но, вот вам сюрприз!
Как-то прохожу мимо Елоховского кафедрального Собора, который недалеко от Нижней Красносельской - это мои пенаты, рядом жила моя бабушка Дарья Романовна, которая меня ребёнком почивала вареньем из земляники, когда был у неё в гостях. А на ступеньках, где обычно бедные милостыню просят, сидит старушка и торгует тем, что советская власть ей оставила напоследок жизни. Остановился. Смотрю - разложена церковная литература. Понятно, что она не по моему вкусу. А старушка мой интерес обнаружила и говорит:
- Может, милок, что купишь, а мне пойдёт на пропитание? Помощников нет. Был муж и три сына, да все на Войне без вести сгинули, а это, считай, по нашим законам они как бы и предатели. Да и моя пензия всего двадцать рубликов и двадцать три копейки, (так и сказала - с копейками), а кило сахара, сам знаешь, стоит два рублика, а там и другие расходы: комнатушка в коммуналке, дровишки для печки, керосинец и прочее. Вот и посуди сам. Коли тебе духовная литература не с руки, так может, бесы понравятся? Спрашиваю, какие такие бесы, бабушка, да ещё при Храме?
- Да вот они, - и даёт мне старинную книгу с золотым обрезом и жалобно на меня смотрит. Ну, я и купил её, и ещё выгреб ей всю свою мелочь, которая была
Правда, уходя, я не удержался и её утешил, сказав, что если её сыновья со своим отцом и пропали на Войне без вести, то это ещё не значит, что они предатели. А вот настоящий предатель народа так это Сталин, по вине которого через месяц Войны в плену оказались более трёх миллионов наших бойцов и командиров, которых он велел посмертно именовать изменниками и предателями, а себя гением всех народов. Старушка, услышав такое политическое богохульство, заволновалась, запричитала: «Господи, спаси! Господи спаси!» и меня даже трижды перекрестила. А прошедший мимо нас служащий храма, который услышал мой комментарий о без вести пропавших, укоризненно покачал головою и только сказал: «Негоже так, молодой человек, негоже или на вас креста нет?» Я не удержался и спрашиваю: «А чего не гоже-то?» А он отвечает: «Он вам в дедушки годится, а вы его и так и этак!». И пальцами у головы изобразил какую-то, по-моему, неприличную фигурку, и, не оборачиваясь, юркнул в стоящий рядом автомобиль. А я со старушкой смотрел ему вслед, не понимая, что же он хотел изобразить этим жестом - то ли петлю на моей шее, то ли чекистский выстрел в затыло?. Видать, этот монах был выкован советской церковной системой.
Прочёл этих «Бесов» нашего корифея Достоевского и вам советую. А иначе как понять всю жуть появления советской действительности в России с её большевистским  чекизмом и повсеместным «Коммунизмом в 1980 году» без «Колымских рассказов» Валаама Шаламова, удивительного иллюстратора гулаговских нравов? Об Александре Исаевиче Солженицыне мы уже и не говорим. А потому всякий нормальный гражданин России любого возраста и вероисповедания, любящий свою страну на деле, а не на словах и не собирающейся пока её покидать, просто обязан с помощью «ГУЛАГа» ознакомиться с методами построения Вселенского счастья на человеческих костях, а заодно и с последствиями этого строительства на трагическом примере России. Тем более что его материалом были жизни и здоровье нашего терпеливого народа. А если уже совсем серьёзно, то у всякого порядочного человека России «Архипелаг ГУЛАГ» должен стоять на книжной полке рядом с Библией или Кораном как материальное напоминание о том, как благими намерениями, ещё при твоей жизни власть может вымостить вам, дорогой товарищ, держа в своём уме Рай, дорогу в реальный Ад.
А ведь стремление к невозможному, как это сказал почти 2000 лет тому назад римский император и далеко неглупый человек Марк Аврелий, это безумие, которое по своей неосмотрительности и безграмотности хлебнула матушка Россия, по самую маковку!
Не скрою, помнились романы, которые я не дочитал и до середины, например, про какую-то «Белую берёзу» и какого-то «Кавалера золотой звезды». Не мог одолеть их муляжного содержания, которое в своё время как обязаловку власть втискивала в сознание школьников старших классов, в качестве эталона соцреализма и вершины советской духовности. на фоне тогда ещё мало известного школьникам такого Всесоюзного хозяйства как ГУЛАГ.
Правда, потом узнал, что знаменитый русский учёный, а попутно и лауреат Нобелевской премии, академик Иван Петрович Павлов имел иную точку зрения, когда заявлял, «что советская система страшна тем, что она старается духовно разложить человека».
 Как видим, он не ошибся, хотя и сейчас бывшие сотрудники парткомов–райкомов-обкомов, НКВД и КГБ с этим категорически не согласны, ссылаясь на своего попечителя и мудрого учителя всех народов, душегуба - Сталина.
Но и в этом я усмотрел предупреждение: в нормальной человеческой памяти застревают не только великие шедевры, но и литературный хлам. Прости меня, Господи, за гордыню. И всё же признаюсь: мною прочитано мало книг. А всё почему? Химия – это очень красивая и прожорливая акула, нещадно пожирающая время жизни того, кто с нею связался. Но что меня всё же утешает, не беспризорно выбирались подобные книги. Кто-то эти шедевры пера и мысли мне подсовывал, охраняя меня от всякого литературного хлобудья и раскрашенного полиграфического мусора, которым нынче завалены книжные полки магазинов от пола до потолка, который специально приспособлен властью для воспитания в гражданах неприхотливости незрелого ума, ибо таким народом ей управлять легко и безответственно. Тем более что ему необязательно знать, что по Конституции власть в стране принадлежит Народу, а не Президенту с его малокомпетентными, а то и малограмотными помощниками, о чём Советская власть на эту тему старается не разглагольствовать…
 Это выглядит смешно, но то чистая правда, что книги попадали ко мне самым нелепым путём, который может только представить фантазия. В одних случаях это понятно - подарки родителей и друзей, вроде сочинений Диккенса или «Дон Кихота», лирики Сергея Есенина в виде сборника его стихов за 1927 год или изящные томики стихов Омара Хайяма. В других, они были забытыми в поездах, на подоконниках в подъездах, в трамвае, на полу в буфетах и номерах гостиниц, даже в туалетах. Иногда у помоек или были настойчиво всучены алкашами в обмен на рубль или трёшку. Например, удивительный роман Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи» мне обошёлся всего в полтинник.
А однажды очень давно у мусорной помойки на видном месте кто-то оставил толстенный почти новый «Орфографический словарь русского языка» 1957 года издания.
Я его раскрыл и на титульном листе прочёл жирную надпись «Нашему соавтору от нас!» и чья-то чёткая, но слишком забористая подпись - и всё. Какому соавтору, подумал, я? Да хрен с ними с соавторами. А словарь добротный и переплёт крепкий, глядишь, и пригодится. Как в воду глядел, - пригодился…
 Все эти рассуждения предпосланы мною лишь затем, чтобы сообщить моему читателю, что последующие события, как и мои сентенции, изложенные в романе, никак не зависели от моих желаний. Более того, казалось, кем-то были предопределены, конечно, если считать, что в Мире всё не случайно и даже броуновское движение молекул совсем не хаос, а пока не до конца изученное почти космическое явление. Короче, с меня взятки гладки…
 
Итак, был тёплый вечер. Закатное солнце освещало верхушки деревьев Нескучного сада. Стояла тишина, если не считать лёгкого шума, который заносил ветерок с Ленинского проспекта. Возвращаясь по аллее из Института, я решил немного посидеть на скамейке, любуясь золотом листвы наступающей осени. И тут я заметил, что в начале аллеи, которая поднималась в гору от берега Москвы-реки, появились два человека нагруженные кладью. У одного, опирающегося на палку, она была явно тяжела. Им был рюкзак, скорее похожий на баул, так его распирал груз.
 У другого в руках, кроме рюкзака, была ещё плетёная из оранжевых ниток сумка – сетка, в народе прозванная «авоськой» и тоже набитая чем-то тяжёлым. Они сбросили свой груз на землю и, усевшись на рюкзаки, друг против друга, стали разговаривать. Возможно, на эту парочку я не обратил бы внимания. Люди как люди. Но меня удивило, что можно на исходе дня переть такое тяжёлое по длинной безлюдной аллее, которая пролегала параллельно проспекту, по которому в этот ещё не поздний час катили троллейбусы, автобусы и даже такси?
Куда они направляли свои стопы? Я мысленно прикинул в уме, что можно стырить в Нескучном саду? Оказалось, ничего, кроме пустых пивных бутылок в ящиках у пивнушки на берегу реки. Однако через ветви деревьев проглядывался задний двор здания Президиума Академии Наук, если не ошибаюсь, бывшего дворца, знаменитых уральских заводчиков Демидовых.
Можно было предположить, что эта парочка там могла кое-чем и поживиться. Но эту мысль я тоже отбросил. Во-первых, с некоторых трагических пор, когда один обиженный изобретатель, от обиды, что Академия его изобретение не считает достойным вкладом в науку, резанул этим вкладом по горлу тамошнего чиновника, которым оказался всего лишь нож особой конструкции. С этого времени вход в здание стал охраняться милицией. Во-вторых, вблизи здания ничего подходящего для воровства не было. Имеющиеся на подиуме здания изваяния львов для человеческих рук были неподъёмны и к тому же не из металла. Пока в моей голове крутились эти мысли, фундаментом которых было изречение, кажется, нашего знаменитого историка Николая Карамзина, «что в России как воровали, так поныне и воруют», эта парочка, передохнув, взгромоздила на себя поклажу и согбенно продолжила свой подъём по аллее. Когда они поравнялись со скамейкой, на которой я сидел, один из них, обращаясь к своему товарищу, сказал:
- Друг Светоний! Может, всё же передохнём по-людски? Надеюсь, что этот молодой господин не будет возражать против нашего соседства?
Последнее относилось ко мне. Он вперился в меня глазами, лёгкая усмешка высветилась на его усатом лице. Как я понял, он ждал моего согласия.
- Да! Да! Конечно! - ответил я и суетливо отодвинулся к самому краю скамьи, хотя в этом не было необходимости.
Гражданин, бухнув свой тяжёлый рюкзак оземь, присел на скамейку и, со вздохом облегчения выпустив из груди воздух, сдобренный луково-чесночным перегаром, сказал:
- Тысячи извинений! Только передохнём и дальше в путь.
«Странная компания!» - подумал я, разглядывая, как его товарищ сначала аккуратно повесил свою оранжевую «авоську» за спинку скамьи и небрежно шмякнул свой рюкзак у своих ног и уселся рядом. Потом из кармана пиджака, поверх которого была надета рабочая спецовка с пришитой на рукаве замызганной тряпичной эмблемой «Академия Наук», и мелко «Спецстрой», вынул предмет, завёрнутый в кусок белой замши, оказавшийся заметных размеров курительной трубкой, а из нагрудного кармана коробку с табаком, и стал несколько картинно её набивать.
Приятный запах дорого табака тропических стран коснулся моих ноздрей и, может, поэтому я и стал краем глаза наблюдать за процессом её раскуривания.
Заметив к себе внимание, друг Светоний лукаво на меня посмотрел, как бы говоря, что и мы, мол, тоже фарт имеем и, выпустив струю дыма в сторону Ленинского проспекта, сообщил:
- Между прочим, это очень редкая и дорогая трубка. Опытный глаз курильщика сразу определит, что на ней лежит отблеск древности. Поверьте мне на слово, молодой человек, что даже самые дорогие из них, которые украшают зеркальные витрины самых модных магазинов Европы, ей не родня. Про Америку и говорить не стоит, там и в помине нет культуры курения трубок, я не имею в виду индейцев, а те, кто понимают в этом толк, все европейцы
 - Что вы говорите? - с насмешливой интонацией выразил я своё удивление. - А ведь с виду этого и не скажешь. Вроде такая неказистая...
- Кстати, вы знаете, как изготовляются дорогие пенковые курительные трубки? - продолжил он, пропустив моё замечание мимо ушей.
- Нет, - ответил я. - О них у меня нет ни малейшего представления. Где-то читал, что большую коллекцию трубок собрал писатель Эренбург, которую, потом, кажется, у него украли. Ещё одна трубка была постоянно зажата то в зубах товарища Сталина, то в его кулаке. Слыхал такое мнение: чтобы курить трубку, надо иметь особый табак, а это дорогое удовольствие, это вам не папиросы «Беломорканал» или Моршанска махорка по двадцать копеек за пачку.
- В этом вы правы,- ответил он, со смаком раскуривая трубку, и продолжил, - если вам интересно могу рассказать подробнее.
- Не откажите в удовольствие, тем более некурящему, - согласился я скорее из вежливости, чем из-за желания узнать нечто новое о предмете, которым никогда не буду пользоваться.
- Но прежде позвольте вам представиться, - я Светоний Степанович Лентул.
-Так вот, главное, – начал он, – это обкурить новую трубку! Но не сидя на террасе дома и слушая чириканье воробьиной стайки в кустах, а среди морей и океанов, под солёными брызгами штормов, под палящим солнцем тропических стран. Она должна просолиться и пропахнуть рыбой, тюленьим или китовым жиром – трофеями полярных морей, и быть неразлучной со своим хозяином год, а то и два. Понятно, что для такого дела лучше всего подходят моряки - рыбаки, отправляющиеся на край Света. Лихие ребята, что в работе, что в выпивке, что в поножовщине, для которых сам чёрт не брат! Тот, кому будет суждено вернуться к родным берегам, может прийти в магазин, где купил эту трубку, и за хорошие деньги продать его хозяину.
- И какова же цена трубки после такого окуривания? - с усмешкой поинтересовался я, понимая, что меня разыгрывают.
Светоний, пропустив вопрос, продолжил:
- Хозяин магазина, щедро оплатив обкуренную, изрядно зацапанную трубку, передаёт её хорошему мастеру, который очищает её от грязи, украшает филигранной резьбою, при желании может в орнамент добавить золотую нить или укрепить её золотым ободком, потом заменит измызганный мундштук на новый из полированного очень твёрдого дерева, субтропических стран, например, из кебрачо или альгарробо. И только после этого на фиолетовом бархате она выставляется на продажу. Вы спросили, по какой цене идёт такой товар? А как вы думаете, если считать в фунтах или долларах, если речь идёт о Европе?
Пока Светоний Степанович втюривал мне эту историю, полагая, что молодой простофиля поверит байке, я его разглядывал. Его лицо мне понравилось. Если с него ещё убрать дурашливую ухмылочку, то он мне показался вполне симпатичным: светловолосый, голубоглазый, с еле заметной горбинкой носа и с правильными чертами лица. Всё это выдавало в нём породу мужиков Беломорья, до которого по болотным хлябям и таёжному бездорожью не до топала монгольская конница Чингиз-хана и плосколицые потомки Батыя. Поношенный, серый в клеточку пиджак, обвисло висящий на его плечах, скрывал худощавую, жилистую фигуру спортсмена бегуна-спринтера.
- Так сколько будет стоить такая трубка? - прервал он моё оглядывание.
- Не представляю. Может долларов сто или чуть больше.
 Увидев на его лице усмешку, я подумал, что заломил цену сверх меры.
Светоний со смаком выпустил друг за другом три колечка ароматного дыма в сторону Ленинского проспекта и только после этого ответил:
- Нет. В зависимости от состояния трубки и последующей обработки, она может стоить и более тысячи долларов.
- Ух, ты! – удивился я и тут же ему не поверил. - А она такая неказистая, хотя украшена филигранью.
- Вот именно. Возьмите её в руки и обратите внимание на вырезанную монограмму из букв F D и цифры 1588. Это вам что-то говорит?
- Абсолютно ничего!
-И правильно. Знание европейской истории это привилегия избранных, хотя молодёжи следовало бы её знать, хотя бы на уровне простого европейца
 -Так вот эта трубка принадлежала в своё время человеку, который в 1588 году, стоя на спардеке своего военного парусника «Золотая лань» и оглашая Вселенную грубой матросской бранью громил непобедимую испанскую армаду, завоевывая английскому флоту первенство на морях и океанах. Эта трубка принадлежала знаменитому английскому мореплавателю, пирату и английскому вице - адмиралу Френсису Дрейку. И когда вы, молодой человек, видите, как военные отдают честь, то этот жест под «козырёк» подарил тоже Дрейк, когда он, представ перед английской королевой, как бы своею ладонью защищал свои глаза от изливающегося от её величества яркого света. Поэтому, молодой человек, курение трубки это культ, который располагает к неторопливой беседе или к глубоким размышлениям. По своей сути, у нормального человека они всегда гуманны. Это размышление о Добре. У тех, кто её курит, всегда побеждает Добро, а кто ею только дымит, чаще всего - Зло. Думаю, что у курильщиков типа Сталина и ему подобных, всегда побеждало Зло, которое российской властью внушается в сознание Народа как неизбежное Добро.
- Я что-то вас не пойму, а причём тут Сталин? - заметил я. – Какой ни есть, а он уже отработал свой исторический шанс. Хотя если полистать литературу и воспоминания его преданных современников, то получается, что если бы не он, то мы не обрели бы счастливой жизни и тем более не победили бы в Войне германских фашистов. Я уже и не говорю про приснопамятную Коллективизацию. Кажись, не проведи он её, мы бы уже передохли от постоянных голодовок даже в урожайные годы, ну и так далее. Так утверждают на политзанятиях Академии Наук нам, аспирантам.
Мне показалось, что он не обратил внимания на моё замечание, потому что сказал:
- Извините меня, молодой человек, за несвоевременные мысли, но вы правы в одном - мы разнесли в пух и прах фашизм, но только  нацисткой Германии. Позволю себе заметить, что и немцы тоже приложили свою руки, чтобы, наконец, освободить душу своего народа от этой скверны, сурово наказав и своих соплеменников, служившим этой скверне. А не будь в России Сталина, впрочем, и Ленина с Троцким с их большевистской камарильей с их маниакальной идеей Всемирной революции во славу Коммунизма, не было бы с их подачи Гражданской войны, разрушившей страну «до основания, а затем…», не было бы и кровавой Великой Отечественной Войны. Ну, скажите, какой безумец решился бы напасть на страну, занимающую шестую часть суши планеты, которая снабжает Аргентину вологодским маслом, а потенциального врага свининой, пшеницей, сталью, ванадием, хромом для снарядов, медью и цинком, свинцом и прочим. Страной, над которой не заходит Солнце?
 Я, почему помянул металлы? - Думается мне, что вы имеете отношение к химии?
- Почему вы так решили?
- Да просто! - Нынешние студенты обзавелись практичными фибровыми саквояжами удобными для коньков, учебников и завтраков из дома. А чтобы выделить свой, каждый помечает, его, как может, а вы свой пометили профилем господина Менделеева.
 Он замолчал, а потом продолжил:
- Но запомните, власть всегда будет скрывать свою глупость или умственное недомогание. Она не любит являть себя в неглиже, а тем более по уши в навозе перед ликом Правды, а потому нашему народу она будет всегда втолковывать, что, мол, каждый её кровавый облом - вопрос дискуссионный и ещё, что История, якобы, не терпит сослагательного наклонения. Власть врёт - именно История его и не терпит. Недаром помнится «Пиррова победа». Никогда не верьте этой глупости, молодой человек, и помните, что от успокоительного сослагательного наклонения дураки делаются только глупее. Для умных, ничего не забыто и всё помнится. Они злятся на свои промахи и, помня их, становятся только умнее.
- Война всегда зло, - не сдавался я, понимая, что схлестнулся с каким-то хулителем нашей героической Истории.
- Согласен, а вы не задумывались, что всякая Война даже самая победная имеет две стороны, и за каждую платят человеческими жизнями? – поинтересовался у меня Светоний Степанович.
- Понятно, что две стороны, - ответил я. - Одна это победа, другая ...
- Это не совсем так, - прервал он меня. - Одна это уничтожение захватчика. Она может оказаться и кровавой, но всегда святой. Другая - это не то, что вы подумали. Это завоевание в Войне политического престижа кровью своего народа, вроде устроенной бессмысленной войны с маленькой Финляндией, на которой только погибших красноармейцев было больше четверти миллиона, а раненых полтора, из которых треть чуть позже умрёт от ран. Нормальный человек никогда не поменяет такой престиж даже за одну человеческую жизнь. Это доступно только людоеду.
- Это вы уже напрасно, - возразил я, но уже с некоторым раздражением на этого всезнайку. - Мне кажется, что после четырёх лет такой кровавой Войны, к примеру, было бы справедливо, чтобы Берлин первыми заняли советские войска, и наши солдаты оставили бы свои имена на руинах Рейхстага. Разве не так?!
-И потом Берлин поделили бы всё равно на три части? - уточнил Светоний, и его губ коснулась уже саркастическая улыбка. - А если чуток раньше первыми его заняли бы наши союзники ценою сохранения жизни наших солдат, как бы, на ваш взгляд, прошёл этот делёж с учётом престижа победителей?
Светоний сделал картинную затяжку, потом выпустил струю дыма в ярко оранжевую листву клёна, который как живое существо гостеприимно распахнул над нами свои золотые тёплые ветви жаркого дня и ждал ответа.
- Думаю, что тоже на три. Союзники же не дураки, они видели, какая миллионная армада оказалась перед их носом. К примеру, мой дядя Витя Устинов, старшина морской пехоты, который прошёл всю Войну, когда заходил разговор о Берлине, в котором он оказался, говорил своей родне так, - неважно кто в нём, а важно кто вокруг. Союзники это хорошо понимали.
- Ваш дядя Витя думал правильно, хотя на его погонах были только лычки, а не генеральские звёзды, и тем более не звезда генералиссимуса.
- Вы что этим хотите сказать?
- А то, что только уничтожение поработителя свято! Платить же жизнями своих граждан за престиж государства, а тем более своей личной власти это не только глупо, но и преступно! Престиж власти - зависит лишь: от отношения к своему народу. Если власть каждодневно озабочена его благополучием, то это и есть её престиж. А вот наша власть свой престиж строит не на делах своих, а только на враньё, причём на глазах народа, пологая, что он дурачок всему поверит.
Светоний, раскурив трубку, отчего в ней ярким угольком разгорелся табак, пустил в сторону Ленинского проспекта один за другим пять колец, которые быстро растаяли в воздухе.
- Вот так происходит и с таким престижем. Сегодня на словах его навалом, а завтра… его профукали, причём по дешёвке.
А вот военные победы нашего народа, Сталин всегда использовал, прежде всего, для возвеличивания своей мудрости, а потому цена побед его никогда не волновала. Он давно втемяшил себе в голову, что тот народ, который согласен несчётно и безоглядно тратить человеческие жизни непобедим. А потому для него он никогда не был суммой человеческих личностей, а всего лишь безликой массой, которой в России, как он считал, её невпроворот.
- Мне трудно вам возразить, - ответил я, - хотя и удосужился полистать первые тома Истории Великой Отечественной Войны. - Возможно, в них что-то и упущено, но что касается военного и политического престижа нашего вождя, вы правы, там действительно его навалом…
Я заметил, что его товарищ с интересом внимал нашему разговору, и мне показалось, что ему не терпелось подключиться, по сути, к бессмысленной дискуссии на тему минувшей Войны, когда сам генералиссимус давно зарыт в землю, а его солдаты вместе со своими генералами и маршалами более чем на половину тоже далече, как и мой дядя Витя, старшина морской пехоты. Если сейчас он подключится к толкованию минувших событий, подумал я, они меня непременно раздербанят. Ничего себе, сидите, сидите, мы вас не потревожим. Тоже мне - агитаторы нашлись, ёлки-моталки.
- Друг Светоний? - вступил в дискуссию его товарищ. - Мне кажется, ты своими мыслями вдрызг запутал молодого человека. Мы ведь всё же не в пивной, когда времени девать некуда. В твоём повествовании неплохо описана трубка пирата Дрейка, как предмета искусства и удовольствия, но где психология престижа? К тому же тебе не хватает драйва, как ныне говорят американцы с Манхэттена или в особняках посёлка Рублёвка.
- Насчёт твоего драйва, согласен, - ответил Светоний. - Зато у тебя, его хоть отбавляй! - и они рассмеялись.
- Тогда позволь мне внести ясность на примере Берлинской операции, раз вы её затронули, и где мне оторвало ногу, почему и хожу с палкой…
Он задрал штанину, и я увидел жёлтую пластмассу протеза на культе ноги с металлическим креплением.
- Для начала позвольте и мне представиться! - сказал он, приподняв шляпу. - Я артист. Моё имя Публий, отчество Петрович, а фамилия Лонгин. Для вашего уха это непривычно, но мы коренные москвичи. Можете нас считать русскими или евреями, или кем хотите - нам всё равно. Хотя когда мы бываем в командировках, то в гостиницах, где почему-то требуется непременно указать национальность проживающего, мы не стесняемся с её выбором и для оживления пятого пункта в паспорте сообщаем что-нибудь свеженькое. Бываем то печенегами, то хазарами, использовали сарматов, половцев, хорезмийцев. Назло тайно существующему государственному антисемитизму под названием пятый пункт, можем указать, что мы евреи и даже жиды, а потому просим нас любить и жаловать.
- И что, жалуют?
- Жалуют. Не все же у нас, слава Богу, члены КПСС, а только восемнадцать миллионов, которым всё божья роса: кому по убеждению, кому по принуждению. Скажи, Светоний, кем ты последний раз числился в гостинице в славных Понырях, где мы куковали?
- Скифом, - с улыбкой ответил Светоний. - Нас тогда почему-то приняли за тренеров спортивного общества. «СКИФ». Думаю, не случайно. Я как-никак неоднократный чемпион Вологодской и Архангельской области, а с этого года и республики Коми, а теперь и Мира.
- И по какому виду спорта? - поинтересовался я и ещё раз окинул взглядом сухопарую фигуру друга Светония, полагая, что по лыжному.
 - По киданию валенка.
- Чего-чего?!– не понял я.
- Валенка. А чего тут удивительного? Есть же метание стрелы луком - тот же арбалет, а почему не может быть метание валенка? - с ухмылкой ответил Светоний. - Я понимаю, что все привыкли видеть, как кидают копьё, бросают бумеранг, диск, толкают ядро или швыряют тот же молот. Но оригинальные виды спорта развиваются и в нашей стране и совсем неплохо.
 Вы не улыбайтесь. Чтобы далеко засандалить валенок, нужна не только сила, но и тончайший расчёт траектории его полёта с учётом погодных условий силы и направления ветра. Одним словом, нужна серьёзная тренировка.
- Полагаю, что это смешная байка рождена вашей фантазией? Представляю такие соревнования: толпа участников с валенками в руках и бьющимися сердцами от волнения, - сказал я и тоже с ухмылкой. - И кто же может быть победителем?
- Тот, кто владеет законами его аэродинамики. Стоит валенку пару раз кувыркнуться в воздухе и он, нахлебавшись им, безжалостно вас сбросит с пьедестала чемпиона. Это вам не ядро толкать, когда сила есть - ума не надо. Вы, конечно, можете мне не верить, но аэродинамические характеристики моего валенка были получены с помощью аэродинамической трубы в одном авторитетном авиационном Институте страны...
Представив эту трубу, в которой может поместиться иной самолёт средних размеров, а в потоке мощнейшего ветра от турбины какой-то валенок, я даже не рассмеялся над его необузданной фантазией, сдобренной беспардонным и глупым враньём. Светоний, увидев на моём лице гримасу выразительного сомнения, добавил:
- Согласен. Вам может это показаться неправдоподобным. Но поверьте мне на слово - испытания проводились... по знакомству и в маленькой трубе.
- Ну-ну! И далеко вы закидываете ваш валенок?
- На последнем чемпионате я его засандалил на восемьдесят метров двадцать сантиметров и стал абсолютным чемпионом Мира этого года. Был награждён «Большим серебряным валенком» на подставке из уральского малахита и золотою медалью с гравировкой моего имени и фамилии. Могу её вам показать.
Я неопределённо пожал плечами, а Светоний Степанович, увидев на моём лице сомнение, полез рукою в боковой карман и как фокусник вытянул за голубую ленточку медаль, которая, сверкнув в лучах заходящего солнца, тяжело улеглась на моей ладони. Это был диск жёлтого цвета, на котором был оттеснен валенок, а вокруг него изображённая славянской вязью надпись, ;  «Чемпиону Мира Светонию Степановичу Лентулу». На обратной стороне медали стояла дата и длина заброса с точностью до миллиметра. Удивившись, я только и спросил:
- Золото? Чистое?!
- Чище не бывает? Считайте девять нулей после запятой. Металл изготовлен на основе современной нанотехнологии.
 - Ух, ты, а это что за зверь? - поинтересовался я.
- Ничего особенного. Надеюсь, что вам, будущим инженерам, высокочтимая профессура сообщила, что так называемая нанотехнология всего лишь обычные, но великолепные инженерные разработки когда-то сделанных научных открытий. И не более того. В данном случае зонной плавки. Если проще, то для очистки любого металла от примесей применили сочетание магнетизма с высокой температурой. Но, как вы догадываетесь, без научных открытий никаких нанотехнологий не бывает, кроме маниловских мечтаний, - ответил он и убрал медаль в карман.
- Насколько я понял, Светоний Степанович, ваши соревнования имеют всё же республиканский статус, а не мировой? Разве не так?
- Я понимаю, что вы имеете в виду. Но мы информировали мировую спортивную общественность о нашем чемпионате и приглашали желающих со всех континентов, а то, что никто к нам пока не пожаловал, так это их проблемы - у них свой бзик, у нас свой. Тем не менее, американские эскимосы из славного города Анкориджа, что на Аляске откликнулись на наше приглашение. Они сожалели, что не могут пока принять участие в соревнования, но душою они с нами и просили при случае выслать им чертёж этого замечательного снаряда - валенка и правила соревнований. Как организаторы мы не ограничились чертежом и добросердечно авиа-посылкой отправили закупленную в славном городе Мышкине, что на Волге реке, целую чёртову дюжину валенок в надежде, что они для начала сформируют юношескую команду по этому увлекательному виду спорта. Пусть тренируются. В ответ получили только один вопрос: как определить, какой валенок на левую ногу, а какой на правую? А в благодарность в качестве подарка ещё прислали нашей организации полуметровый клык моржа с тонкой национальной инкрустацией по кости, сцен из жизни эскимосов.
- Похвально. И когда же проходят ваши соревнования? Надеюсь, зимою? - с ухмылкой спросил я.
- Совершенно верно, в конце февраля в чистом поле, когда под солнцем начинает твердеть снежный наст
- Как я понимаю, под словом «валенок» вы имеете в виду снаряд особой конфигурации, вроде бумеранга? - поинтересовался я, надеясь уяснить хотя бы техническую основу в этом удивительном виде спорта.
- Да что вы?! Это обычный валенок сорок первого размера, правда, сваленный по моему заказу из овечьей шерсти с применением нанотехнологии, развиваемой в славном городе Мышкине и Москве, – ответил без улыбки Светоний. - Приходишь на соревнование, там валенок взвешивают на точных весах, и он хранится в опломбированном чехле до вашего выхода на линию броска.
- Бросают с разбега или с места? – спросил не без ехидства.
- А это кому как нравится. У нас нерегулируемая демократия, правила разрешают хоть километр разбегаться, если потом хватит сил на чемпионский бросок. Главное не заходить за черту при броске.
- И много бывает участников?
- Уйма. Ограничений желающим нет.- На последнем соревновании был даже приходской священник, в миру отец Епофрас Конобоев, кажется, бывший математик из университета, специалист по линейной алгебре, который в броске только полметра не дотянул до моего результата и отхватил лишь второе место. Сам виноват. Думаю, что в момент броска ему всё же нечистая сила, подгадила в лице его же приятеля Петьки Командыкова, который для лучшего посоветовал ему перед броском принять тонизирующую таблетку. Но серебряная медаль наночистоты для новичка, согласитесь, это тоже здорово! А вот третье место досталось одному из основателей этого вида спорта - почётному железнодорожнику из древнего города Юрьева - Польского, ветерану Войны Григорию Ивановичу Огопуречину. Но при разбеге чертёнок всё же и ему ногу подставил.
У нас всё просто. Приходишь со своим валенком, оплачиваешь его взвешивание. Если есть избыток веса, тут же его бритвой срежут с голенища, и топай на линию броска.
- Хотелось бы побывать на таких соревнованиях, - выразил я своё желание и тем показал, что я начал доверять его байке. - Вот только у меня нет такого аэродинамичного валенка.
- Это не беда, - ответил Светоний. - Главное - желание, приезжайте без валенка, там вам каждый одолжит свой, чтобы вы попытали своё спортивное счастье. Главное, чтобы ваша рука была мощной, а пятерня ухватистой. Для этого руку нужно дённо и нощно тренировать с помощью тяжёлого предмета, например, гантели или чугунного утюга, а своё тело приспособить к броску тяжести и чем дальше, тем лучше. Этому хорошо помогает такелажная работа, например, по - осени тренировать своё тело тасканием на себе мешки с картошкой. Остальное уже от мозгов, и тогда вы чемпион страны и даже Мира.
- Однако вы отвлеклись, мой друг Светоний, - втиснулся в нашу беседу Публий Петрович. - Так вот, молодой человек, теперь о престиже на Войне.
 Он встал со скамьи и отошёл к её краю, грустная усмешка коснулась его полноватых губ.
- Друг Светоний? Позволь мне, для полноты создания образа нашего почившего душегуба  диктатора Иосифа Джугашвили, прости меня Господи, - и он перекрестился, - воспользоваться твоей бесценной трубкой.
Публий, взяв её в руку и, обратившись ко мне, сказал:
- А теперь, молодой человек, представьте кремлёвский кабинет вождя. Детали не существенны. Перед вами сцена, на которой будет только письменный стол с телефоном. Теперь внимание. Джугашвили подходит к телефону, берёт трубку.
 И я вдруг услышал его знакомый глуховатый голос, тот же тембр, тот же кавказский акцент, те же интонации, с которыми он обратился в июне 1941 года к народу страны, по которой почти без помех в клочья кромсая отступающую Красную армию уже двигались танковые армады Вермахта - «Дорогие братья... и сестры...»... и я замер, растяпя рот.
«Товарищ... Жуков? Говорит... Сталин...  Георгий Константинович?.. А…как развивается наступление... на  берлинском... направлении?.. Можем ли мы... к 1 Мая... овладеть... Берлином?.. Почему, нет?.. Сопротивление? Подключайте... армию Рокоссовского... Уничтожать опорные пункты... только артиллерией и... авиацией... Да... беречь... пехоту... Союзники? Они... причём?.. Мы уже... победили! Вопрос... в одном - в дате Парада... Победы... на Красной… площади. Нет, нет! За эту дату... мы уже... заплатили. Я имею в виду... за все просчёты... нашего руководства... народ расплатился своими жизнями. Это надо... всегда Георгий  надо помнить. Всегда!.. А Вермахт... должен сдохнуть... Согласен... Георгий Константинович, но прошу… настаиваю... беречь жизни бойцов… Стране нужны... живые герои-победители, а не их... надгробия или гробы… Вдовы и сироты... в разрушенной Войною стране нам... не подмога! Помощь?! Используй всё, но только... береги жизни людей. Учись этому... у союзников!… Время?..  Союзники настаивают?..  Мирное население?.. Что же они сами… о нём не позаботились, когда бомбёжками сравнивали… немецкие города?.. И что же?.. Ах, берегут!  Мы тоже бережём... И у нас было мирное население. А кто его... считал? Будут настаивать, не стесняйся… и пошли их! …Помни, Георгий Константинович, Народ... нам простит даже то... с чего началась Война. Но гибель... сотен тысяч наших бойцов... за месяц... или чуть  меньше... до неизбежной Победы... никогда!... Праздник Победы... будет слаще, если победители… вернутся... живыми. А его дату,., если потребует обстановка... перенесём... Что?! Плохо слышу!.. Престиж?!.. Престиж, товарищ Жуков... это политика! Она сегодня... такая, а завтра... мы её сделаем другой. Так учил нас... товарищ Ленин. А жизни бойцов не вернёшь... Ты... готов отдать жизнь... своей дочки за этот... мираж? Нет? И... правильно!.. До свидания,… товарищ Жуков!..
Теперь я смотрел на исполнителя этого действа, то есть на Публия Петровича. Это был крепкий мужчина неопределённого возраста, роста выше среднего, чем-то похожий на композитора Яна Френкеля, с которым я однажды столкнулся, что называется нос к носу, когда дожидался выдачи багажа в московском аэропорте Домодедово. Та же лукавая улыбка под пышными усами. По потёртой кожаной куртке можно было бы предположить, что он шофёр начальника средней руки, если бы его голову не украшала элегантная светло-серая фетровая шляпа, которая подчёркивала дородность его лица. Он улыбался.
- Как у вас здорово это получилось, - сказал я с долей восхищения, тотчас забыв о дурацком валенке. - Вы и вправду артист?
- Был, - ответил он. - Сейчас я тоже работаю в театре, только гардеробщиком, а мой друг Светоний, там же художником - оформителем.
- А почему не артистом? У вас так здорово получился этот монолог с Жуковым.
- Уволили.
- И за что?
- Вот за этот самый монолог. Но я не жалею, что так получилось.
– А чего в нём особенного? Вы так хорошо передали образ Сталина, его заботу о солдатских жизнях, их семьях, что мне показалось, что я сам нахожусь в его кабинете.
- Спасибо за комплимент от зрителя, - ответил Публий Лонгин и опять улыбнулся.
- За это подобие, которое невозможно отличить от оригинала, его и попросили работать не на сцене, а в гардеробной театра, - разъяснил Светоний. - И то, слава Богу, что нашлась работа в тёплом помещении, а не на продувных просторах ледяного Магадана.
- По-моему в адрес усопшего Вождя и чтимого маршала Жукова не было сказано ни одного недоброго слова, - сказал я в осуждение дирекции театра.
- Вы правы, – ответил Публий Петрович. - Этот покаянный сердечный монолог генералиссимуса с его маршалом так нравился зрителям, что худрук театра товарищ Зигмунд Кострец даже сам написал на эту тему пьесу и предложил в ней мне роль вождя. Вы, сказал он, удивительно подобно передаёте манеры и речь товарища Сталина, и я уверен, что вы непременно будете вместе со мною отмечены Государственной премией. Но я отказался.
- И почему же? - удивился я.
И тут я заметил, как эта парочка с удивлением вперились в меня глазами, а Светоний даже в раздумье почесал небритую щёку как бы говоря «Ну что с него возьмёшь?»
Наконец, поняв мою растерянность, а точнее мою неграмотность, а если ещё точнее – незнание того, что положено знать каждому гражданину своего Отечества, пережившего даже не Войну, а непотребно жуткую Бойню российского Народа, он сказал:
- То, что вы услышали, молодой человек, этого на самом деле не было. Но так хотелось думать вдовам, несостоявшимся невестам, так хотелось надеяться матерям и сиротам, всем тем, кого вождь в страхе за своё бездарное многолетнее руководство страною однажды, назвал «Дорогими братьями и сёстрами...», которых до этого момента мордовал как хотел до последнего их вздоха, что военных, что крестьян, что рабочих, что ученых, что священников - в общем, всех, кто ему был не по душе, и которые в страшную годину Войны своими жизнями выстилали дорогу к Победе, а заодно и престиж ему, так называемому «генералиссимусу» в кавычках.
- Значит, это ложь? - спросил я в лоб.
- Нет, - ответил он спокойно, и грустная улыбка коснулась его полноватых губ. - Это сказка во спасение своей души. А вот когда худруку товарищу Кострецу всё же позарез приспичило получить Государственную премию за пьесу, в которой я буду являть людям этого добродетельного душегуба, то он пристал ко мне как банный лист. Тогда, чтобы он отстал на одном концерте, посвящённом Дню Советской армии в присутствии её командиров, я тогда был, правда, под шафе, взял да и произнёс этот выдуманный мною монолог. Когда затихли аплодисменты восторга в честь мудрости нашего любимого вождя Джугашвили, я и напомнил сидящим в театре, что было на самом деле.
- И что же было на самом деле? - оторопело вопросил я.
- То, что видели наши глаза, молодой человек, не подлежит описанию. Так было ужасно. Скоропалительное взятие Берлина, окружённого минными полями, во имя престижа стоило нашему народу, за четыре недели до полной Победы, над вдрызг раздолбанной Германией более полумиллиона человеческих жизней. А раз наступали мы, а немцы остервенело оборонялись с крутых обрывов, следует ещё добавить миллиона полтора раненых, из которых половина позже погибнет от ран. Вот это я и сказал. В зале началось что-то невообразимое. Особенно неистовствовала обслуга генералитета, которая, как мы знаем, в страхе был предана вождю до последнего гвоздя, вбитого в его гроб. Вот только странно, что когда ночью его в гробе выносили из Мавзолея, чтобы запихнуть в землю, ни один из любящих его приспешников почему-то не бросился требовать, чтобы его вновь убрали на хранение, на старое место, хотя знали день и час его выноса?
- Видимо, им сподручнее его любить и славить, когда он закопан в землю, - заметил я к месту.
- И вот тогда, - продолжил Публий Петрович, - я, подняв руку, голосом Сталина попросил тишины, - И что удивительно, думаю это уже медицинский диагноз, зал затих, и я сказал: дорогие... братья... и сёстры! Я прошу... у народа прощение, за то, что больше всех похоронок... за всю Великую Отечественную Войну, пришлась на этот... весенний месяц… май.
Представляете, возникла кладбищенская тишина. В сознании слушающих произошло какое-то смещение психики. Я подумал, а не натворил ли я такого, о чём буду потом жалеть? По сути, голосом вождя я загипнотизировал присутствующих. Тогда, чтобы его привести в нормальное человеческое состояние, я и сказал уже своим голосом, отчеканивая в тишине каждое слово:
- Очевидцы говорят, что когда американский генерал Дуайт Эйзенхауэр будущий Президент США рассматривал поле боя после победного наступления на заминированные Зееловские высоты советских войск под Берлином, то обратил внимание маршала Георгия Жукова на неразумно чудовищное количество жертв Красной армии и тот, победно улыбнувшись, ответил ему:
- Ерунда, генерал! Русские бабы ещё нарожают!
 Когда другу Дуайту это перевели, то один из генералов его свиты не удержался и заметил по-английски: - О! Ит из раша маршал бутчер! (Этот русский маршал мясник!).
Друг Георгий, видимо не знал значения этого слова, и понял это как комплимент и благодарно улыбнулся.
А зал очнулся, завопил, засвистел, затопал ногами. Не обошлось без матерных выкриков... в основном из первых рядов. 
Публий Петрович замолчал, будто заглянул туда, где мог быть только он, а потом добавил:
- Да вот и не нарожали и, что трагично, уже не нарожают ни сейчас, ни потом. Знать, в кураже уже свершённой Победы и вседозволенности распоряжения человеческими жизнями Сталин и его Маршал спутали русских женщин с курами... Так я оказался в гардеробной театра. Хорошо, что не там, куда даже Макар телят не гоняет - в краю вечной мерзлоты.
- А вы полагаете, что Георгий Константинович мог поступить по-другому? - спросил я, хотя и знал ответ.
- При обороне Москвы не мог. Положение страны под руководством Сталина и его маршалов типа Будённого и Ворошилова в тот период, по понятным причинам, было просто непоправимой катастрофой, и счёт времени тогда вёлся на часы, а спасением была только беззаветная доблесть даже уже не солдата, а всех русских людей, которые за неё приняли смерть.
Зато при взятии раздолбанной вдрызг Германии, мог. Хотя это был приказ Сталина, для которого человеческие жизни ничего не стоили. Ведь как я сказал, он рассматривал народ России как некую биомассу. А это мораль диктатора - душегуба. Но так думать, а тем более этим кичиться перед американским генералом, который был в ответе за жизнь каждого своего солдата США перед народом Америки, недостойно чести русского генерала, тем более генерала победителя.
- Невесело, - посочувствовал я.
 А сам подумал: – «Хорош вечерок, началось, как говорится, во здравие, а завершается за упокой».
Может, от этого мне стало как-то зябко и одиноко, потому что эта парочка со странными античными именами зачем-то всколыхнула во мне, что-то забытое и очень печальное. И дядю Сашу с ампутированными ногами из-за окопной гангрены, доживающего свой короткий век в далёкой Алма-Ате, и уже умершего, израненного молодого морского пехотинца дядю Витю, который, поддав на Пасху, под гармошку неплохо пел фронтовые самодельные, трогательные окопные песни, а потом, не стыдясь, он совсем молодой парень пьяно плакал, и только став старше его, я понял отчего…
- Так почему вы считаете, что ваша трубка какая-то особенная? - напомнил я Светонию, скорее из желания как-то встряхнуться, нежели ради интереса к ней.
- А вы посмотрите сами.
 Я взял её в руки. Почти чёрная курительная трубка была филигранно инкрустирована мелким орнаментом, отчего на ощупь казалась шероховатой. В витиеватой филиграни выделялись числа 15 и 78, между которыми размещались две буквы F и D, край трубки обрамлял золотой поясок, из-под которого еле заметным волоском выползала трещинка.
- Ну, как? - спросил Светоний Степанович таким тоном, словно он мне показывал арабского скакуна за миллион долларов.
Я стеснительно, как и подобает малокомпетентному человеку, ответил, что она при своей величине очень легка, ну и... может быть, даже элегантна.
- Да нет, - не согласился Светоний, видимо, не любившей дешёвой лести. - То, что он лёгкая - верно, а вот элегантности в ней мало. На свете есть такие курительные трубки, что глаз не оторвёшь, как от стройных ножек иной красавицы. Я прав, Публий?
- Святая, правда, - поддакнул тот с улыбкой, будто они разговаривали с ребёнком или дурачком.
- Это, конечно, очень интересно, но позвольте вам не поверить.- Даже если предположить, что при курении трубки за многие годы прогорают на сотые или ещё меньшие доли миллиметра, то боле чем за триста лет она давно бы прохудилась. Разве не так? Вряд ли на Земле существует древесина, способная столетиями устоять огню. Или я ошибаюсь?
- Замечание разумное и нас оно радует, - заметил Светоний. - Это говорит о вашей наблюдательности и здравомыслии. Но смею заметить, что порою в жизни иное явление с первого взгляда кажется разумным, а чуть позже оказывается ошибкой, а то и туфтою. И наоборот. Я прав, друг Публий?
- Не могу возразить, - ответил тот. – К примеру, человечество многие тысячелетия упорно наблюдало, как Солнце вращается вокруг Земли, а человек по имени Галилео Галилей, сообщил ему, что это планета Земля юлит вокруг светила. А ценой этого доказательства были жизни любителей истины, так что этот урок человек всегда должен помнить, когда его начинает одолевать спесь правдолюбца.
Теперь я окончательно понял, что эта странная парочка со своими мешками и разговорами, включая театральный этюд в качестве отдыха, решили со мною по балаганить. Я никуда не торопился, а потому решил им не мешать и посмотреть, что будет дальше.
- И каким же случаем к вам попал этот раритет, который огонь не одолел за такую махину времени? И потом, вы уж извините меня, если это действительно трубка адмирала Дрейка, то она, как историческая реликвия, должна принадлежать королевству Великобритании и лежать под стеклом на бархатной подушечке в музее английского Адмиралтейства, а не в кармане московского художника-оформителя.
– Вы правы, только вот как её передать? Прямо в руки королевы? Или через министерство Иностранных дел? Да ещё с припиской, мол, Ваше королевское Величество, я, Светоний Лентул, возвращаю курительную трубку вашего знаменитого адмирала Френсиса Дрейка, которую мне подарил подданный вашего королевства, когда он во время Войны прибыл с морским конвоем, груженным военной техникой, боеприпасами и прочим добром для героической Красной армии, в город Мурманск. Далее последует описание нашей встречи, рассказ о том, как этот доблестный моряк, подобрал её в каких-то руинах после очередной жуткой бомбёжки Лондона, когда возвращался на корабль, чтобы плыть в Советский Союз. И, ещё добавить, что есть печальная деталь, которая касается этого славного моряка: с очередным конвоем он больше не вернулся в Мурманск, а должен был, так как в этом городе ему серьёзно приглянулась одна русская девушка. Отсюда грустное предположение, – то ли его корабль затонул от немецкой торпеды, когда он с конвоем возвращался к родным берегам Альбиона. То ли погиб тогда, когда вновь плыл в Мурманск с боеприпасами для героической Красной армии, например, с конвоем PQ 17, который по преступному недосмотру английского Адмиралтейства был разгромлен немецкими подводными лодками и «юнкерсами». Можно добавить и то, что эта девушка после беседы с нашими компетентными Органами на предмет её знакомства с иностранцем тоже исчезла, но нам понятно куда. И подпись: с уважением к Вашему Величеству, Светоний Лентул, гражданин Советского Союза.
И могу с вами поспорить, но не буду, - эта трубка по дороге ко двору её Величества непременно осядет в кармане какого-нибудь жулика - клерка или чекиста. А мою сопроводиловку хорошо, если последний отправит в сортир или хуже - в эти самые компетентные Органы, которые расценят её как оригинальную шифровку шпионажа, что может закончиться и «вышкой».
А что касается вашего замечания насчёт её сопротивления огню и времени, то я тоже поначалу был удивлён и только после понял, что она вовсе не пенковая. Это факт. А вот из чего она изготовлена, то ли это ещё неведомая нам древесина тропических деревьев или их корней, то ли из нечто похожего - неизвестно.
 Светоний замолчал. Оно и понятно, глобальная тема Войны и Мира, а заодно и история трубки, якобы адмирала и пирата Дрейка, были обсуждены, и им следовало продолжить путь со свой поклажей. И, если честно, то чем быстрее они бы отчалили от моей скамьи, тем скорее в моей душе воцарился бы нарушенный ими покой.
Посудите сами, сколько можно талдычить на эту кровавую тему минувшей Войны? Ну, так уж получилось – не миновала нас эта жуткая напасть. Да и кто её начал? Маршал Георгий Жуков что ли, с моим дядей Витей, старшиной одного из дивизионов торпедных катеров Тихого океана, а потом ставшим морским пехотинцем? Нет, конечно. Понятно кто – нацистская Германия. Ну, было и прошло. Можно надеяться, что наше государство, однажды по уши умывшись кровью миллионов своих сограждан, теперь будет ценить жизнь оставшихся в живых её сыновей и дочерей. Хотя, возможно, это моё заблуждение: с какой стати ему заботиться о народе, если в своих мозгах он существует всего лишь под именем «масса», причём не мереная!
А может быть, прав этот самый Публий Петрович, что у нормальных людей не существует успокоительного сослагательного наклонения в отношении народных трагедий, о которых в усладу вождям твердят разномастные историки, литераторы, пригретые властью. Есть только шрамы, а то и незаживающие раны в душе Нации, которые не следует припудривать враньём, которые должно лечить правдой, а вовсе не государственной ложью. А ведь и верно, если подумать? Хотя мы и в лаптях ходили, но портянкой не утирались. Да и ума нам не занимать. Да и военного добра перед началом Войны столько было изготовлено впрок, что и впрямь можно было безбедно воевать на территории врагов или хотя бы в приграничье. Правда, при одном условии, не расстреляй Сталин за год до Войны в угаре шпиономании тридцать пять тысяч, а то и более старших и высших офицеров и не пересажай по тюрьмам своих инженеров и учёных. Тогда не было бы чудовищной по своим мукам и смертям Ленинградской блокады, под городом Киевом и Вязьмой не попали бы в плен и не сгинули бы семь наших армий в нацистских концлагерях и газовых камерах Германии. А это более трёх миллионов вооружённых бойцов вместе с пушками, танками и самолётами. И Вермахт захлебнулся бы своею поганой кровью уже на равнинах Балтии. Тогда кто же должен помнить о преступлениях власти, если ей это противно до рвоты? Понятно кто - сам народ, если он хочет им быть, а не безропотным блеющим на всё согласным населением, а то и хуже того - безликой, равнодушной к своему будущему трусливой публикой. Но тогда он должен знать, что власть не с неба на него упала, а рождена им в своём чреве, а не в Госдепе США или ещё где, а значит и грехи тогда поровну.
 Историки всё ломают голову: с чего началась эта чудовищная бойня российского народа - Великая Отечественная Война? Согласитесь, подобное не может возникнуть на пустом месте. Надо было совершить нечто непотребное, чтобы произошла такая Вселенская трагедия, хотя она на виду. Но, что удивительно - народ этого не только не видит её последствия, но и не желает знать их цену. Понятно почему? Потому что мы предали самих себя. Народ, который тысячу лет исповедовал христианство, в одночасье порушил храмы и убил своих пастырей. А это значит, что пастыри Православной церкви служили не Вере и народу, а прислуживали ненавистной народу власти, а потому и пали вместе с нею.
 И если русская Православная церковь претендует на право духовного наставника русского народа, то она должна возродить в его сознании, что учение Христа вовсе не в молебнах, бормотании на непонятном человеку древнем языке, постах, свечах, иконах, в обилие церквей и монастырей, не в волхованиях, а как говорил Лев Толстой, чтобы люди любили друг друга, не мстили друг другу, не предавали друг друга, не убивали друг друга.
Чтобы церковь меньше думала о деньгах и личной благодати, а больше о Душе своей и народа, а для этого требуется покаяние и искупление Церкви и её Клира за прошлое, а может, в чём-то уже и за настоящее.
Сегодняшняя Россия представляет народ, который за время большевистского - коммунистического правления полностью стерилизован не от Церкви, это было бы поправимо, а от Веры в божественную суть Жизни, её гармонию и красоту, в непреходящих для человека её чудесах. Это они, чудеса, организуют человека к их познанию, без которого не может существовать такое понятие как Вера, включающая Доброту, Справедливость и Любовь ко всему живому.
Вот первый вопрос Клиру: возможно ли в ХХI веке, когда человек катается на автомобиле по Луне, способен проникать в глубины Вселенной и ее материю, восстановить в человеке Веру, после тотального, почти столетнего истребления Веры в России, с помощью малопонятных приёмов Православной церкви времён ХV века? Тем более, что её основные усилия направлены на собственное, далеко не безбедное обеспечение и потворству власти?
Второй вопрос звучит как постулат: Россия своими страданиями и неисчислимыми жертвами доказала, что тотальное уничтожение понятие Веры в государстве, по ряду причин, привело даже такую страну как Россия к неизбежному саморазрушению. Православная церковь в религиозных тенетах ХV века сегодня не может служить Вере, а значит и стране.
Сегодняшняя власть настырно приучает народ  думать о войне, но не о её трагедиях. К месту и не к месту, талдычит о её Победах - с её финальными красочными фейерверками, парадами под барабанный бой и звуки фанфар. Подловато спрятав своим бормотанием, что у Победы будто нет цены, а в России она чудовищна и до сих пор не досчитана - то ли 35,то ли 40 миллионов погибших. А это в шесть-семь раз больше, чем потеряла Германия, а ведь погибшие дети не шли в счёт. Если к этому добавить уничтожение большевистской диктатурой руками её чекистов 21 миллиона самых грамотных, самых трудолюбивых граждан в период с 1917 года до начала Великой Отечественной Войны, то получается, что от рук организаторов строителей светлого будущего и их бездарной политики в России погибло 60 миллионов граждан или 33% от 180 миллионов при царе батюшке, который в отличие от большевиков не обещал всеобщей благодати. Его устраивало, что Россия в 1913году была самым богатым государством Мира. Зато за прошедшее столетие от 1917 года под руководством Советской власти её экономика опустилось пока на твёрдое 6-7 место в мировом хозяйстве, а может находится уже и на уровне Мексики, даже с учётом миллиардеров возникшей за счёт откровенного грабежа страны, воровства и узаконенной властью коррупции.
Всем известно, что Россия самая большая страна в мире – на сегодня одна шестая часть земной суши, но на ней проживает лишь два процента населения планеты. При этом технологическое и социальное отставание страны власть старается в сознании граждан компенсировать помпезными Парадами, звуки маршей и рёвом моторов бронетехники на Красной площади Москвы. С помощью государственного телевиденья приучают новые поколения граждан, к тому, что война, неважно какая, - это нечто бодрое, героическое, а местами даже весёлое. Почитать бы любителям военных заморочек пронзительный своей правдой роман писателя Михаила Веллера «Самовары», о солдатах и офицерах оставшихся без рук и ног, может тогда их человеческая душа, если она у них есть, и всколыхнётся…
Так что, дорогие мои, коли вы на всё молча соглашались, когда наш народ своими руками убивал сам себя, своих грамотеев, деятельных граждан, рушил храмы, мучил и изничтожал священников, которые канонами христианской веры худо-бедно, но вселяли в народ понятие Добра, Совести, Справедливости, Любви к человеку и всему живому, и поражённые государственной ложью орали: «Распни!», то вы и получили, по полной программе и Великую Отечественную Войну, и ГУЛАГ с чудовищным количеством убиенных, и Бабий Яр в Киеве, и истекающую кровью канализацию в Фонтанку в Ленинграде, и Бутовский полигон смерти в компании со рвами Коммунарки в Москве и ещё много того, отчего у нормального человека, узнав это, и поныне замирает сердце.
 Так что винить в своих бедах, как уже тысячу сказано, нужно не империалистов, фашистов, коммунистов, сионистов, чекистов, кегебистов, Президентов или времена года и даже Госдеп США, и НАТО, а только себя любимых. И когда, наконец, наш народ это поймёт своей Душой и Разумом, это и будет его Искуплением, а без него нет Прощения, хоть удавись! А это значит, что тогда страна, выбравшись из столетней феодальной тьмы и народной смуты ХХ и XXI века, непременно найдёт свою дорогу в достойное светлое Будущее, тем более что Россия это единственная страна, которой это будет под силу, но только пока она не перешла точку невозврата в мир цивилизованного развития.
Эта мысль как надежда на что-то лучшее в будущем, возможно, примирила бы меня и успокоила, если бы не застрявший, как заноза, в моей памяти оказавшийся не провидческим куплет одной песни Юрия Визбора замечательного поэта и барда, которую распевала в вагоне поезда под гитару молодёжная компания, возвращаясь из путешествия: «Спокойно, дружище, спокойно и пить нам, и весело петь! Еще в предстоящие войны тебе предстоит уцелеть. Уже и рассветы проснулись, что к жизни тебя возвратят, уже изготовлены пули, что мимо тебя просвистят!»...
Кто знает, может, в тесноте вагона, сидя на рюкзаках, потёртых в странствиях, загорелые и ободренные радостью жизни, пели те молодые ребята, мимо которых не просвистели пули. ни под Кабулом, ни под Баграмом, ни под Кандагаром, ни под Гератом и многими афганскими кишлаками,… ни на вокзальной площади мятежного Грозного, где они оставят свои жизни неизвестно ради чего и во имя чего. Да и не только там.
 Говорят, они исполнили свой долг перед страною? Они тоже так думали. Только, увы, страна и государство не одно и то же. Стране нужна хорошая медицина, хорошее образование, современная наука, как залог будущего изобилия, а не болтовня о ней здоровые дети, не изгаженная Природа и, наконец, свой Дом под мирным небом. Нужна власть, которая охраняет и защищает своего гражданина.
 А государству - пусть и дешёвый, но блеск его мнимого величия, зажравшееся военное и цивильное ворьё, жиреющее на крови граждан их бесправие перед законом и правосудием, преступные и чудовищные расходы на свою персональную благодать и «строительные» заморочки. И всё это под защитой страха, насилия власти над ним.
Они отдали свои жизни за государство, точнее за кремлёвских трусливых, выживших из ума раздолбаев, организаторов очередных бессмысленных войн, имена которых Время изотрёт в прах. А они, убитые и искалеченные, навсегда останутся в горькой памяти своего народа и своей страны дорогими и любимыми на все времена...
 На одном обелиске в маленьком уральском городке, на его маленькой площади кто-то не пожалел своего времен и высек на камне как скрижаль: имена восьми ребят погибших в Афганистане, и слова из песни « Любовь моя Россия, люблю пока живу, дожди твои косые, полян твоих траву, дорог твоих скитанье, лихих твоих ребят и нету оправданья не любящем тебя» …и подпись «Твой папа»… Во и думай после этого, что хочешь…

- Ну что же, передохнули? - сказал Публий, и было взялся за лямки рюкзака, чтобы с натугой вскинуть его за спину, как меня осенила мысль.
Я вспомнил, что недалеко от этой аллеи была устроена летняя читальня, куда захаживали жители близлежащих домов, а пенсионеры, любители шахмат, на скамейках устраивали баталии. Но по осеннему времени она уже была закрыта. Получалось, что вся эта трепатня, включая трубку пирата Дрейка, королеву Англии, критику усопшего вождя с его людоедской берлинской операцией с демонстрацией протеза и чемпионат по валенку была лишь отвлекающим манёвром, чтобы я не обратил внимания на их поклажу?
«Значит, всё-таки не удержались, - подумал я. - Где-то грабанули летнюю читальню? Ах, Карамзин, Карамзин! Господи, когда же мы перестанем воровать и обманывать друг друга?»
- Смотрю, вы книги куда-то переносите? Небось, тяжело? Да?
В интонации моего вопроса ясно сквозила подозрительность и осуждение. Но мои соседи по скамейке даже не обратили на это внимание.
- Не совсем так, - ответил Светоний, - скорее выносим.
- Из своей библиотеки что ли? – уточнил я, хотя по их виду и по тому, что пёрли они свой нелёгкий груз вечером и по безлюдной аллее, было ясно, чем они промышляют.
- Да нет, - спокойно ответил Публий Лонгин. - Выносим из помещения, где хранятся завалы книжных и бумажных материалов Президиума Академии Наук.
- Это что,…  архив?
- Да кто же это знает. Вывески нет, а замок висит только для вида. Там ещё дворничиха хранит свой инвентарь, чтобы ненароком его не спёрли. А мы гребём всё подряд, без разбора. Благо, что кто-то стремянку там оставил, а то без неё нам не разобрать бы этот завал бумаги. Он до потолка!
«Ничего себе, - подумал я. - Даже и не скрывают, что воруют».
- На продажу, что ли, несёте? Лишние экземпляры изданий? - уточнил я, стараясь придать их действу хотя бы внешнюю законность.
- Да, если это считать продажей. Правда, сначала гребли без разбора, только потом очухались. Для нас главное не содержание того или другого тома или папки, а их толщина. Так сказать, упитанность даже не мыслями, которых там либо нет, либо они оказались ошибочными или уже давно всем известные, а весом потраченной на них бумаги.
- И не боитесь с вашей поклажей попасть на глаза милиции?
- А кого тут бояться? Милиция сюда заглядывает лишь по крайней нужде, если кого ножом пырнут, а то и хуже - в тихую зарежут. Про насильников не говорим, - чего не видели, того не видели. Здесь тишь и благодать пока солнце светит, а если что, не докричишься до милицейского поста, хотя он и рядом. Так что советуем вам не особенно здесь засиживаться.
И Светоний указал рукою на здание дворца Президиума, которое проглядывалось через ветви деревьев и чугунные прутья ограды.
- И что, такая носка каждый день? - поинтересовался я не без ехидства.
- Хорошо бы раз в день. За сегодня это уже пятая носка, - ответил он. - Если честно, то мы за этот год умотались, дай, Боже, как!… 
Пока велась эта беседа обо всём и ни о чём, солнце склонилось к закату, отчего под кусты начали заползать сумерки, и появилась зябкая прохлада. Этой странной парочке пора было шествовать с ворованной поклажей дальше. Но после некоторого молчания Светоний вдруг предложил:
- Публий, есть хочется, может, на дорожку перекусим, пока ещё светло? Вы не будете возражать, если мы здесь по харчуемся? – обратился он ко мне.
- Да нет, - ответил я, а сам подумал – «ещё немного и с радостью распрощаюсь с этой ушлой компанией». Но всё же, для окончательного выяснения их воровского статуса я поинтересовался как бы под Ваньку-дурака:
- Так это ваша работа, что ли? А нельзя было одним махом всё вывезти на грузовике - проспект отсюда в двух шагах? А так в рюкзаках по аллеям с горы да в гору можно и спину надорвать, а то и паховую грыжу заработать. Я этих трудяг с огромными грыжами по раннему детству, однажды видел в одной провинциальной бане у мужиков, они потом мне долго снились.
- Кто? Мужики? - пожелал уточнить Публий.
 -Да нет их грыжи.
- Так вот, - продолжил он, - кто же нам позволит это делать днём? Да ещё у всех на виду.
- А вы книги берёте без спроса, что ли?
- Конечно, какой тут спрос, да и кто позволит...
Поэтому днём мы шастаем на правах технического персонала Президиума. На этот случай у меня на рукаве нашивка - «Академия Наук».
 И он гордо приблизил её к моему лицу.
- А так приходи днём и у всех на виду набивай рюкзак всем лучшим, а лучшее это то, что компактно, и имеет вес, и топай через пролом в ограде.
- Это какой же вес? - поинтересовался я, - художественный, научный?
- В том то и дело, что там нет ни того, ни другого. Это отходы человеческих мечтаний и иногда дремучей глупости, со временем превратившийся в бумажный чиновничий навоз, - объяснил Публий Петрович. - А мы вроде скарабеев, жуков-навозников. Но лучше всего с молотка идут изложения марксистов-ленинцев, кстати, они с хорошей полиграфией, особенно «Вопросы ленинизма». Только в них был один недостаток – обложка в очень крепком коленкоре. Перед тем как бросить эту печатную продукцию на весы, приёмщик требует её ободрать, чтобы сохранить этику уважения к их авторам. Руками обложки в коленкоре отрывать трудно и долго.
– О каком молотке вы говорите? – поинтересовался я, хотя в голове уже рождалась догадка.
 И Публий Петрович, стеснительно помявшись, что отразилось на его лице жуликоватой усмешкой, ответил:
- Я именую в виду последний приют для книг - «Приёмный пункт вторсырья». Он тут недалеко, на территории гуталинового завода, что в Андреевском монастыре, за железной дорогой, у Москвы реки.
Помолчал, потом осмотрелся вокруг и, поняв, что аллея по-прежнему безлюдна, добавил:
- Благо Светоний, умная голова, решил проблему отрыва обложки с тиснёными профилями любимых вождей. Друг, покажи молодому человеку своё изобретение?
Светоний Степанович наклонился над своим рюкзаком, расстегнул ремешок и из длинного бокового кармана вытащил плоский свёрток. Когда он развернул замызганную тряпицу, меня поразил блеск и очевидная острота длинного ножа, которым без труда можно завалить быка.
- Мощь! Рукодельники завода имени Орджоникидзе сделали его из спецстали, потом заточили и покрыли особым металлом методом нанотехнологии. Смотрите, какая увесистая из спец пластмассы рукоятка. А острота! – с гордостью произнёс Светоний Степанович, и его лицо осветила улыбка.
 Он выдернул из разлохмаченного кармана рюкзака суровую нитку и, держа её на весу, махнул по ней наноостротой. Эффект был поразительный.
- Ух, ты! Вот это да, - сказал я, поражённой его бритвенной статью.
Светоний пристально посмотрел на меня, как бы примеряя размер своего орудия к моему щуплому телу.
- Если что, как в спину войдёт, так из груди и выйдет... и наоборот, – уточнил он. - Двоих одним махом можно грохнуть!
- За такое рукоделие, - я, на всякий случай, охранно посмотрел по сторонам, - и срок можно получить.
- Можно схлопотать и все два, - согласился он, - если кого им пырнуть. Но ведь я не хожу с ним у всех на виду, например, в метро или на рынке. Если в лесу за грибами или там для костра сушину срубить - это другое дело... А если я в городе, то привязываю под брючиной к ноге, такую штуку на груди не спрячешь, длинновата!
-А зачем он вам в городе-то? Да ещё тайно – на ноге? Нас же милиция бережёт.
 Мне показалось, что Светоний Степанович посмотрел на меня с сожалением, после чего ответил:
- Я знаю, как она бережёт! На всякий случай, молодой человек, помните народную мудрость: «бережёного - Бог бережёт!»…
Поначалу эту парочку я воспринимал как обычных прохожих с любопытными мыслями, правда, вороватыми. Когда же они, не таясь, рассказали, как подворовывают, это тоже не особенно удивило. Как не воровать, если в магазине без знакомства гвоздя не купишь, про костюм или там ботинки я уже и не говорю, а тут вроде книги, пусть и по-воровски, но сеют разумное, а может и доброе. Не в пламя костра бросают макулатуру, а на вторичную переработку, хотя бы и на картон для обложек будущих книг.
Теперь же, когда Светоний Степанович или кто он есть на самом деле, ходит по городу с таким тесаком, который не всякая бойня имеет в своём инвентаре, я подумал, что передо мной двое сумасшедших…
- Как появилось это изобретение в наших руках, - продолжил Публий Петрович, - производительность переработки изданий так возросла, что только подноси марксистскую литературу. Хрясь, хрясь! Картонные обложки от сочинений Сталина – Ленина в одну сторону, страницы, вроде ливера при разделке туш, в другую. И пошло, поехало! Позавчера за каких-то полчаса как капусту искрошили два комплекта собраний сочинений Ленина, потом томов тридцать юбилейного издания «Вопросов ленинизма» Сталина и ещё часть испорченных мышами трудов философа Маркса и его друга-попечителя Энгельса.
- Ничего себе! Лихо, - восхитился я такой производительностью и опять подозрительно огляделся по сторонам. - И прибыльное это дело?
- Было очень, пока шла марксистская классика. Тома плотные, увесистые. Но это длилось не больше года. Потом пошла мягкая рассыпуха.
- А это что такое?
- Различные циркуляры, научные планы на двадцать и более лет вперёд, отчёты Институтов, материалы симпозиумов, научных Сессий по разгрому руководством ЦК КПСС российской науки: биологии, химии, физики, кибернетики, генетики и прочих заумных наук, в том числе многих экономических и исторических. Пухлые папки Правительственные мечтания, переходящих в необузданные фантазии. Одним словом, экскременты чиновничьих мозговых потугов и её безграмотности. Правда, для спины это мягче, зато рублёвого навара значительно меньше.
- И что, за всё это время никто и не обратил внимания, как вы таскаете книги? - поинтересовался я, аккуратно изъяв слово воровство.
- Почему не обратили? - ответил Публий Петрович, - обратили, да ещё как! Совсем недавно мы уже затарили свои рюкзаки, а в тот день ещё прихватили по второму, один сзади, а второй в качестве противовеса на груди, вроде запасного парашюта. Присели перед дорогой отдохнуть. Светоний меня трубкой угостил, сидим, а тут дверь открывается и входит какая-то компания человек пять. Первым делом вопрос: кто вы такие и что вы здесь делаете? Я не растерялся, дым выпустил и говорю, что фильтруем марксистско-ленинскую литературу от всякого хлобудья вроде «Вопросов ленинизма».
Отвечают нам: «Это хорошо. Как можно быстрее разгребайте эту авгиеву конюшню и освобождайте помещение, оно очень нужно Президиуму, потому что ему предстоит переезд из дворца в другие здания».
Я тогда обеспокоился, подумал: никак источник нашего дохода накрывается медным тазом? А потому спрашиваю:
- С какой стати такой представительный архитектурный символ российской Науки будет аннулирован и в чью пользу? Отвечают: « В пользу государства!». Это как?! Разве Академия Наук – это не польза для государства?! А этот хмырь с мимикой артиста, изображающего помещика Плюшкина из незабвенных «Мёртвых душ» Николая Гоголя, заявляет с наглой улыбкой: «польза пользе рознь!».
Возмущённо спрашиваю его, – как это понять? Отвечает: «В этом прекрасном дворце будет организовано МЦК. Тут будут гужеваться денежные мешки, а государство будет отчислять от МЦК большие налоги в пользу нашего нуждающегося народа и пока ещё не всех умерших ветеранов Войны и Труда».
Я тогда ещё поинтересовался, что это такое МЦК и даже высказал смелую догадку, что это будет Международный Центр Курортологии при российской Академии Наук? Так, что ли? «Нет, ; отвечает он, – это будет Московское Центральное Казино «Вертеп», а я его технический представитель, а потому прошу меня любить и жаловать».
Хотя к Науке я не имею отношения, но всё же с интересом почитываю популярные научные журналы, а потому говорю им: как же так?! А Ломоносов, Менделеев, Павлов, Сеченов опять же первый президент Российской Академии Наук Дашкова, те же братья Вавиловы, Несмеянов или Келдыш с Королёвым, Арцимович с Курчатовым и Сахаровым, Зельдович, Прохоров, и многих  других! И вообще, если сравнивать полезность Академии Наук хотя бы за прошедшие семьдесят лет с тем же Кремлём, то уж, извините меня, если где и устраивать МЦК с его «вертепом», то, во всяком случае, не здесь, а в Кремле. Туда, в его золочёные апартаменты слетятся ради экзотики не только денежные мешки российского государства, но и всей планеты. Даже из злато богатого Брунея или Эмиратов пожалуют игроки. Или я ошибаюсь? Отвечают: «Конечно, вы ошибаетесь. С вашего уровня научных знаний трудно понять мудрость руководителей нашего государства, а оно всегда право, хотя, как вы понимаете, лишь до поры, до времени».
А один из этой компании спрашивает меня: «Нельзя ли побыстрее очистить это помещение от бумажного хлама, на котором, как он видит по трухе, мыши оттачивали свои зубы не одно поколение?» А я ему отвечаю: «Дело в том, дорогой товарищ, что мы фильтруем эти завалы политической продукции с тем, чтобы сохранить основные марксистские творения для грядущих времён. Представьте себе, что они уничтожены подчистую, даже клочка не осталось. А тогда как понять будущим поколениям, в чём большевики ошибались, а в чём были правы? Конечно, любой власти желательно, чтобы народ не помнил своей Истории, был неграмотен. А если считает, что Солнце, а за одно и вся Вселенная вращается вокруг Земли, то и, слава Богу. А если граждане забудут, что по Конституции, (которую они и в руках не держали, справедливо полагая, что по нынешним временам это лишнее) Высшая власть в государстве принадлежит вовсе не Президентам, а Народу, то тогда им, Президентам с их клевретами, станет совсем вольготно и безответственно управлять страной.
Наконец, будущие поколения граждан страны должны знать, о чём власть мечтала, а где напропалую врала народу во имя личной благодати, для чего грохнула в мать сырую землю почти шестьдесят миллионов россиян. Сейчас этим книгам веры нет, но вы сами знаете, что в нашем государстве на неделе бывает семь пятниц.
Перед вами живой пример – это старинное здание. Сначала это был дворец, кажется, горнозаводчика Прокофия Демидова, потом графа Орлова, фаворита Екатерины II, а может и ещё кого, потом разместился Президиум Академии Наук, завтра будет Казино под названием «Вертеп». Понятно, что это не последнее. Может случиться так, что на этом месте, для Москвы это типично, махинаторы городской власти любители кожаных кепок возведут более прибыльное сооружение, например, небоскрёб высотою в полкилометра или хрен знает ещё что? Но зато очень денежное и главное для  карманов, будущих миллиардеров».
Комиссия заволновалась, знать, не была приспособлена своим статусом к такой беседе. А я продолжил и говорю: «была православная Вера, потом пришли коммунисты - храмы повзрывали, колокола поразбивали, иконы пожгли, священников, царство им небесное, жуткой смертью ликвидировали, за одно и их Патриарха Никона. Вместо неё с помощью такого убедительного агитатора как система «наган» или товарищ «маузер», назначили свою Веру не в Бога и его Мать, а сначала во всемирный Коммунизм. Когда он не случился, то в Социализм в отдельно взятой стране, а когда и в него не поверили, то приделали ему, в виде маски, человеческое лицо. Теперь, поминая принудительно усопших коллег, обнаружили, что и марксистская вера в Коммунизм образца 1980 года даже с человеческим лицом оказалась для народа горькой ошибкой, той ещё харей!
Одним словом, надо поворачивать оглобли русской тройки, хрен знает в какую сторону. Как говорится, под руководством вождей и её мудрой Партии ехали, ехали да не туда заехали - в вонючее средневековье с его помойкой под окнами. Иными словами, дорогим товарищам, пора снова строить храмы, рисовать иконы, отливать колокола и, а недавним коммунистам - атеистам начинать ходить в храмы и, сняв кожаные кепки, торжественно держать в руках свечки перед иконостасом и креститься, про себя пересчитывая финансовые накопления в свой карман. И не забывать ставить в церковные шандалы, пышущие жаром, поминальные свечи по делам рук своих учителей, ныне усопших. Всё вернулось на круги своя. Кажется, так в Библии сказано? Или как говаривала моя бабушка из города Суздаля, - разлохмачено мочало, начинаем всё сначала. И так каждый раз. На чём стояла феодальная святая Русь на том и стоит поныне. Вот только вопрос: чем это кончится?
Хотя, полистайте для грустных размышлений нашу Историю от Владимира Ясно солнышко до наших дней и кое-что прояснится. Вот только жалко, господа, что в кювете минувшего революционного безумного эксперимента ни в честь, ни во славу сгинули десятки миллионов наших лучших сограждан. А об упёртых архиереях, которых бывшие верующие чекисты расстреливали, сажали на кол, топили в прорубях или по древнему монгольскому методу, выколов глаза, волочили по земле на верёвке за конём до тех пор, пока от него не отлетала душа, помалкивают. Да и сам Клир, на всякий случай, старается не мучить свою душу такими картинами, а тем более души мирянам, которые безбедно его содержат.
И теперь, когда марксистская идеология ликвидирована, то бишь, вера в неё, мы опять считаемся Православными. Теперь на Пасху даже посещаем церкви и перед ликом Христа и Божьей Матери крестимся.
Но есть один вопрос: если ты клятвенно в своём сознании стерильно освободится от Веры, можно ли вернуться к ней, к примеру, запачкав кровью свои руки, а душу предательством и ложь? Думаю что это невозможно! И как бы эти люди не осеняли себя крестами, не стояли в храме со свечкой, не следовали церковным обрядам, для них это будет лишь дополнительной чиновной функцией. Они даже не представляют, что такое Вера, и думают, что они всех перехитрили, в том числе и ученее Христа. Какая у них Вера, то видна по их делам. А какие дела они творят, то всем видно - не божеские! Часто попахивают воровством, грабежом, убийствами, жульничеством и непролазным враньём и полным пренебрежением к нуждам народа, который как сказано выше их содержит. Так, что настала очередь Марксизму - Ленинизму со Сталинизмом последовать в «Пункт вторсырья».
Председатель комиссии, услышав подобное, заволновался и подозрительно поинтересовался, кем я работаю в Институте истории. Я не растерялся и нагло наврал - там я главный научный сотрудник Института Марксизма – Ленинизма при ЦК КПСС, а по совместительству полковник КГБ. Прошу и меня любить, и жаловать. И у нас есть указания, - и я строго поглядел на технического организатора будущего казино «Вертеп».
Председатель сразу притих, и спрашивает:
 «А какие такие указания?»
Я опять посмотрел на него суровым взглядом полковника КГБ, нахально выпустил в его сторону три колечка колечко дыма из трубки и говорю: «О них в нужный момент вам сообщат... по спецсвязи!»
Он ещё больше заволновался и говорит, что у них такой нет.
«Успокойтесь, - говорю ему, её вам скоро проведут, - ждите!»
«Уж коли мы здесь, не могли бы вы нам, на всякий случай, прояснить идеологическую политику в отношении бессмертных произведений Марксизма-Ленинизма с позиции вашего Института и вашей уважаемой Организации, чтобы нам не напортачить себе в ущерб?»
И тут чёрт меня дёрнул имитировать голос Сталина. Вынул я изо рта трубку, принял выражение лица задумчивой подозрительности, которое было у Вождя всякий раз, когда он разговаривал со своими так называемыми соратниками, которых по его просьбе позже расстреляли, и произношу фрагмент из давней не состоявшейся театральной постановки:
- Что значит… прояснить... политику?.. Товарищ Председатель?.. Мы... коммунисты... не должны терять... своих позиций. Что нам завещал...  товарищ Ленин... беречь пуще своих… глаз? Вот вы,… товарищ Председатель будущего «Казино»,…  ответьте?
И Публий, сидя на рюкзаке, вяло ткнул трубкой в сторону друга Светония.
По лицу Светония Степановича я понял, что тот с трудом сдерживает смех.
- И что тот ответил? - спросил я, понимая, что клоунада продолжается.
- Пуще глаз, товарищ Сталин, следует беречь единство Партии!
- Совершенно… верно. А как это сделать... проще всего?
- Для этого нужно... чтобы была только одна Партия. А другие, если появятся, то лишь для блезира!
- Правильно мыслите... товарищ Председатель. У нас уже… были партии... меньшевиков,… евреев,… кадетов,… эсеров... дашнаков и даже троцкистов. Где они? Правильно!.. На задворках… Истории… Поднимите руки, кто из вас... не сомневается в правильности...  линии Партии?
- И что, подняли? - настороженно спросил я Публия Петровича, в душе надеясь на облом.
- Представьте, без колебаний как один. Моей выходкой они были так поражены, - продолжил Публий Петрович, - что уже больше не интересовались нашими персонами, а молча, словно дело происходило в полумраке морга, пошушукались, измерили метром кубатуру помещения и исчезли, а мы спокойно нацепили рюкзаки с литературой и через пролом в ограде отправились сдавать её во «Вторсырьё».
- Всё же приработок на макулатуре невелик, - неизвестно зачем-то поделился я своим опытом, – вот если сдавать дармовую медь или тот же алюминий, содранный с тепловых трасс вот это да! Можно и озолотиться. К примеру, та же Эстония, за счёт накупленного у жуликов России цветного металла, упорно держит по цветмету первое место в Европе. А бумага, что? Считайте, копейки за кило макулатуры!
- С вами согласен, - ответил Публий, - если к трудам классиков марксизма относиться как к бумаге.
- А как же иначе? - удивился я.
- А так, как мой друг Светоний к трубке адмирала Френсиса Дрейка – как к диковинке и раритету.
- Ну, это слишком смело. Мы, конечно, можем себя убедить, что этой трубке и в самом деле уже триста лет, из которых она двести пятьдесят могла пролежать в Англии на каком-нибудь чердаке, где её только чудом не изгрызли мыши. Но весь российский Марксизм – Ленинизм вместе со Сталинизмом уложился в какие-то семьдесят лет, а то и меньше. Какой же это раритет?
- Это правильно с точки зрения бумаги, на которой полуграмотные вожди Советской власти излагали свои вечно правильные указания, переходящие в вечно правильные приказания, основанные на том, что дважды два может быть не четыре, а пять. На что даже Господь не претендовал, а давал людям право самим отыскивать в Мире истину. Но людей, молодой человек, всегда будут интересовать не столько личности исторических отличников, сколько её двоечников.
- Я не совсем понимаю, что вы под этим имеете в виду? – спросил я Публия Петровича, который, постелив на скамью газету, теперь нарезал своим ножом ветчино-рубленную колбасу столь тонкими ломтями, что я понял, как он опасно остр.
- А теперь представьте на минуту: вы приходите в букинистический магазин и, к примеру, спрашиваете у продавца - а нет ли у вас монографии капиталиста - автомобилиста Генри Форда «Сегодня и Завтра» издания 1927 года в Москве? Вам, конечно, отвечают: увы, нет. В нашей стране давно ликвидировали капиталистов, а тем более их антисоветские сочинения. Вы в расстроенных чувствах выходите на улицу. И к вам тотчас из подворотни подкатывает барыга в потёртом пальто и неопределённой внешности. И тихим голосом у вас интересуется, - а не хотите ли вы приобрести прижизненное ленинское произведение с его личным автографом? Вдобавок, украшенное личной рекомендацией Вождя Всемирного Пролетариата (ВВП) ознакомиться с его трудом товарищу Сталину или товарищу Бухарину, или товарищу Рыкову, или  ещё хлёстче - другу Троцкому. Если вы историк, разве от этих слов ваше сердце не дрогнет?
 - Допустим, - ответил я, - может быть, даже куплю. - Всё же это, как не крути, отпечаток руки Великого диктатора, который кроваво, иначе и не назовёшь, перелопатил население на одной шестой суши планеты Земля. Для этого была нужна та ещё сноровка и умственное напряжение.
- Разбежались! - с хохотком заметил Публий Петрович. Судя по вам, молодой человек, я не говорю про ваш костюм, вы аспирант и на такой раритет ваших стипендий за полгода не хватит. Впрочем, к вам никто и не подойдёт. А вот, когда к магазину подкатится иностранный гость, это будет лакомый покупатель. Их сейчас уйма понаехала к нам. Они как голодные волки рыщут по стране в поисках исторических документов, которые за гроши уплывают даже из очень секретных государственных архивов. Даже из тайных хранилищ КГБ с помощью их же сотрудник
- Как я вас понимаю, Публий Петрович, вы намекаете на фальшивое воспроизведение подписи вождя на его прижизненных публикациях? Это так?!
- Абсолютно верно, - ответил он с загадочной ухмылкой мудреца.
- Тогда вы должны этих искателей считать набитыми дураками, способными польститься на любую туфту, тем более приобретённую из подворотни. Они не глупее вас.
- Это верно, но дело не в уме, - ответил Публий Петрович. - И вот почему. Заграничный гость прекрасно понимает, что в мутной волне как в помоях, выплеснувшейся из архивных тайников учреждений, может оказаться и серебряная ложечка, иными словами в них есть всё. Теперь представьте американского или даже европейского профессора истории, даже с очень скромной зарплатой в пять тысяч долларов в месяц. Вопрос - может ли он рискнуть пятидесятидолларовой бумажкой во имя своей науки и своего просперити с последующими поссибилити? Конечно, может. И не раз, и не два. А теперь переведите эти бумажки в рубли? Вот вам неплохой гешефт, как говорят немцы, к нашей нищей трудовой зарплате. Так что в этом случае - главное иметь в руках прижизненные издания Вождей и их клевретов. А потому мы их на заклание во «Вторсырьё» не отдали. Теперь эти труды разлетаются в «Боингах» и «Кометах» по всему Свету. Я прав, Светоний? 
- Прав, но ты, вконец, запутал молодого человека, - согласился Светоний Степанович. - Давайте для прояснения вопроса сначала промочим горло и перекусим, а я попутно внесу дополнительную ясность. Молодой человек, подсаживайтесь ближе к закуске...
После такого предложения сорваться со скамьи испуганной куропаткой и покинуть эту парочку мне показалось неуместным. Какие бы они ни были, но в их словах звучало нечто такое, что подобный поступок они расценили бы как человеческую неблагодарность, а может и как глупость. И я остался.
Светоний из длинного кармана рюкзака «абалаковской» конструкции достал поллитровку и три серебряных стопки, украшенных золотыми вензелями, которые наполнил водкой.
- Со здоровьецем и во славу аппетита! Не стесняйтесь, молодой человек, закусывайте у нас этой прелести много, - предложил мне Светоний Степанович, пододвигая нарезанную ветчино-рубленную колбасу по рубль девяносто за кило.
- Туманные рассуждения моего друга, - продолжил Публий Петрович, - на самом деле просты как пареная репа. - Когда мы в сарае дошли до глубинных завалов политической литературы 1918 - 1926 годов, то там оказалось очень много прижизненных изданий Ленина и его друзей - соратников, позже превратившихся в предателей Советского Союза и под всенародное одобрение («Распни!!!) отправленных Сталиным под расстрел и закопанных в Бутовских московских и многих других рвах без суда и следствия.
Не удивляйтесь этому, молодой человек: «Революция пожирает своих организаторов!» - так, кажется, возопил знаменитый якобинец Жорж Дантон организатор революционного трибунала Франции, перед тем как его голова, по приказу его сообщника якобинца Максимилиана Робеспьера скатилась в корзину гильотины, которую не миновала и его голова. Если я не ошибаюсь, эта история завершилась в 1794 году. В историческом исчислении не так уж давно.
Тогда меня и осенила мысль - нельзя эти труды уничтожать подчистую. Без них всё равно, что каждый раз начинать Историю своей страны с «чистого листа». А между тем, только записной дурак или политический проходимец всегда пытается уничтожить даже следы своих непристойных дел. Конечно, в этом нет прощения совершённому, но есть надежда, что в будущем оно от многого нас остережёт. Соглашусь с вами, что прибыль маленькая, если, к примеру, на весы небрежно бросаете такую работу Ленина как «Детская болезнь левизны» за 1920 год или «Государство и революция». А теперь представьте, что на её титульной странице стоит автограф Вождя да ещё имеется приписка «Тов. Троцкий! Примите для ознакомления и пользы нашего общего революционного дела! Ваше мнение и рекомендации» и подпись «С приветом. Ульянов - Ленин».
Такой экземпляр уже не просто бумага, а глас из глубин Истории, а он дорогого стоит. Представляете, как при этом сладко замрёт сердце библиофила - историка?
А началось всё так. Как-то я припёр в пункт «Вторсырья» штук двадцать этой «Детской болезни» с «Материализмом и эмпириокритицизмом». Та ещё была тяга, особенно с последним изделием. Уже было приступил к отрыванию обложек, чтобы придать им товарный вид, как стоящий в очереди сзади меня товарищ небогатого вида увидел это и не громко говорит как бы шутя:
- Если бы на этих книгах стояло факсимиле автора, им бы цены не было.
И мне по-воровски подмигнул. Я как-то сразу не понял, зачем макулатуре факсимиле. А он продолжает:
-  Может, отойдём в сторонку, есть разговор?
Отошли и он тихо спрашивает:
- «Сколько у вас ленинских изданий с 1917 по 1924 год?»
 Я отвечаю, если считать от «Апрельских тезисов» до последнего прижизненного издания работ Ленина, то наберётся кубометра три, а то и более.
«Господи! - воскликнул он. - Да каким же богатством одарил вас случай. Если бы я мог изготовлять факсимиле подписей, то на ваших книгах я бы озолотился, купил бы, наконец, трофейный автомобиль марки «Опель капитан», на котором подвозил бы макулатуру с тряпьём к пункту «Вторсырья», а не муздыкался бы с нею в лошаберовке городского транспорта».
А я ему и говорю: «Так это же будет враньём!». А он мне: «Разве его мало натундыкано в этих марксистских трудах? Поверьте мне на слово, как профессионалу, со временем стало ясно, что это сплошь просчёты, грубые ошибки и пустые мечтания большевиков и хуже того - ложь, переходящая в болезненный экстаз, с последующим физическим уничтожением граждан несогласных с этим экстазом. И всё это полито такими муками и кровью, что и вспоминать не хочется. И что интересно, это и сейчас народу впендюривается, как благо и величайшее философское достижение цивилизации двадцатого века, внедрённое насилием в российское государство, которое, как я полагаю, мы же и заслужили своим равнодушием к своей судьбе и глупым желанием жить при Коммунизме, где на дармовщину будет всё - бери, не хочу! Вы сечёте мою главную мысль? - продолжил он, - а она проста.- С одной стороны, вы зарабатываете неплохие деньги, а с другой - насыщаете наш и западный мир сочинениями экспериментаторов - революционеров. Учтите, человечеству всегда будет любопытно знать последствия бродяжничества казавшимся бессмертным Призрака коммунизма не столько по Европе, который ей обошёлся малой кровью, сколько по необъятным просторам России, но уже в ней по колено.
Разве не интересно знать, с чего начинаются такие экспериментальные катастрофы, которые только и может выдержать одна шестая часть суши планеты Земля, и чем они кончаются. А потому дату Великой октябрьской революции должен чтить весь Мир ежегодно, потому что с этой великой даты Человечество стало освобождаться от великой Иллюзии - Коммунизма. Вот только цену, которую за дату этого чудовищного Эксперимента заплатили народы России, вспоминать жутко. Холодный пот прохватывает.
Уверен, что произведения Вождя с его автографом уже не подлежат утилизации, невзирая на все ошибки и заблуждения этого необыкновенного и совсем неглупого, но заплутавшегося в своих смурных фантазиях больного головою самоучки-диктатора ХХ века.
Я ему ответил, что благородство такого подлога мне понятно, так сказать, лежачих не бьют, но  подделку криминалисты элементарно разоблачат.
А он мне заявляет, что для разоблачения нужна чья-то политическая воля. Например, государства и то, если оно ещё захочет. А вот захочет ли? Это вопрос! Или в том же Институте Марксизма - Ленинизма, на основе этих «раритетов» можно будет защитить не одну диссертацию, анализируя, почему именно эту работу вождь подарил с таким-то кратким указанием своему соратнику, к примеру, товарищу Троцкому или Бухарину, тому же Рыкову с Дзержинским и Зиновьеву, что они ему советовали? И вы думаете, что кто-то кинется это опровергать и лишать себя куска хлеба? Да не дождётесь!
- Понятно, - продолжил он, - чтобы объегорить графологов, факсимильное изображение подписи требует от человека высочайшего искусства, таланта и спец инструмента, но и оплата за это может быть выше, чем у фальшивомонетчиков. Зато с точки зрения закона это абсолютно безопасно - чья-то шутка и не более того».
- В самом деле, - подумал я, - что такого, к примеру, в размашистой ленинской приписке на брошюре Вождя «О нашей революции», из которой брызжет  кровью - «Феликс Эдмундович! Буду вам благодарен за замечания и рекомендации! В чём, по-вашему, окончательный смысл донского казачества. Может быть, его ликвидировать и дело с концом? С приветом. Ленин». А она, даёт целому Институту задание – выяснить, какие рекомендации мог дать грозный меч диктатуры Пролетариата, товарищ Дзержинский любимому Вождю и другу русского народ? Тем интереснее что, документально известно, ; эти два товарища организовали такой геноцид всему российскому казачеству, что он сравним только с холокостом, имевшим отношение только к евреям и армянам. А тут такие большевистские масштабы, что и он померк. Счёт убитых казаков и членов их семей по всей России ровнялся миллиону граждан, то есть практически всех подчистую…
Но как химик средней руки - продолжил тот, - хочу обратить ваше внимание, что если вы даже при высочайшей точности воспроизведения подписи решите пользоваться современными чернилами или карандашами, то это будет не просто откровенная «липа», а постыдная дешёвка, с которой вас взашей пометут от букинистического магазина раз и навсегда, да ещё намнут вам бока.
- И как же быть? - спрашиваю его. - Допустим, я художник - график, ещё в школе очень художественно подделывал в своём дневнике отметки и подписи учителей. Помню, по детству, когда не раз гостевал у своей тётки в деревеньке Ежово, которая около станции «Бавлены», что рядом с городом Юрьевом - Польским, и приноровился ей помогать. Как возникнет у неё трудность с питанием, я за перо - «В связи с тяжёлым положением семьи колхозницы Евгении Николаевны Устиновой прошу выдать ей в счёт будущего урожая пять кило гороха и литр керосина» и подпись  Председатель колхоза имени С. Кирова - Кузовков. А он, увидев в руках кладовщицы такую заявочку, говорит ей: «подпись, Зин, моя. Это точно, но хоть убей, не помню, когда я её подмахнул? Вроде и не пьян был. Знать память слабеет, старею. Так что выдай». 
Услышав подобное, этот химик очень обрадовался и предложил объединить наши усилия: организовать смычку достижений современной нанонауки, в области химии красителей и искусства воспроизведение факсимиле,
«Для начала, - сказал он, - нам нужно будет раздобыть хотя бы пару карандашей фабрики «Сакко и Ванцетти» № 1830 за 1939 год».
- Спрашиваю, почему такая щепетильность? Не уж-то, нельзя обойтись теми, которые я привёз с Войны, а там каких только нет. Фактически представлены все несгоревшие экземпляры карандашных заводов Европы. Даже есть огрызок зелёного карандаша, который в руках держал, кажется, сам главный гестаповец - Гиммлер. Я тогда его прихватил с письменного стола и ещё очень красивую рождественскую открытку с ангелочками, на которой, как сейчас помню, было написано по-немецки - «Фюр майне либен мэдхен фон Генрих Гиммлер». Вам это понятно?
- Ещё бы, - ответил он, - для моей любимой девочки от Гиммлера. - Видать и человеческому отродью бывает кто-то люб…
Дело в том, - продолжил он, - что химический состав стержня этого карандаша спектрально тот же, что и в химических карандашах и чернилах, которыми пользовались в революционную эпоху наш незабвенный Вождь Всемирного Пролетариата и его личный враг номер один - Государь Всея Руси Николай II. Это моё научное открытие, суть моей кандидатской диссертации, за которую я чуть не угодил за колючую проволоку. Правда, почти неотличима по спектральной характеристике начинка карандаша «Радуга» за 1939 год фабрики города Славянска, но она со своим музеем карандашей дотла сгорела во время Войны. Хотя есть опасность, что, используя современный «ядерный резонанс», в красителе можно найти и некоторое отличие. Но это уже высший пилотаж, которым в стране пока владею только я. Так что вся надежда на дикий случай или на Музей карандашей в городе Прага», куда нам путь заказан.
 Я, понятно, заволновался, понимая, что карандаши с номером 1830 за эти десятилетия давно уже исписались или погибли в пожарах Войны.
«Не будем падать духом, - подбодрил он меня, - ещё есть надежда на магазин канцелярских принадлежностей, что на Краснопрудной улице в доме номер пять, который около Ярославского вокзала. Там работает продавщицей одна мадам, моя бывшая пассия Глафира Сухоплясова, которая с детства проявляла интерес к коллекционированию карандашей и художественных открыток. Если она там ещё работает, попробуйте к ней подкатиться. Мне с некоторых пор это не с руки».
- И что, отыскали?- поинтересовался  я.
- Волков ноги кормят, - ответил он с усмешкой торжества. - Отыскали карандаши именно с этим номером и не один. Но пришлось разориться на её бедность и по хорошей цене у этой обиженной крали ещё дополнительно купить пять химических карандашей «Красин» за 1941 год, коробку цветных карандашей «Жар Птица» 1939 года изготовления, книгу «Советские субтропики» плюс годовые подшивки журнала «Смехач» и «Красная панорама» за 1929 год. Этот талмуд, пропитанный вонью ленинизма - сталинизма и трагедией Коллективизации, мы брезгливо оставили в подъезде её дома. Полиграфия хуже некуда, но может, кому и приглянётся для сортира.
«Ни хрена себе энтузиазм! - подумал я, - ещё шаг и готовые фальшивомонетчики. Так что ли?»
- Никак вы дошли до высшей формы изображения факсимильной графики? С такими навыками можно прибыльно торговать на переходах метро и институтскими и кандидатскими дипломами. Плохо ли иному государственному чиновнику по дороге приобрести за дармовщину «высшее образование», а правительственному, бери выше,  «Диплом кандидата наук» или даже докторскую степень. Тем более, наша чиновная власть всеядна - ей всё одно, что добро, что говно, лишь бы извлечь для себя прибыль, пусть даже воровскую.
- С этим мы согласны, - ответил он, - а вот с совершенством, – он выразительно цыкнул зубом, - нужно ещё учиться и учиться, как рекомендовал товарищ Ленин. - Мы хотя веников не вяжем, но международный опыт учитываем. Подделать подпись человека, у которого с головою было совсем плохо, дело нехитрое. А как занялись научным исследованием этой профессии с помощью библиотек, то откопали такого профессионала, что поняли - мы со своими навыками, считай, ещё только под стол ходим.
- Что такое?
- Представьте, некто Врен - Люка, француз, связанный с древними рукописями, уж и не знаем с какого бока, ухитрялся изготовлять автографы Пифагора, Александра Македонского, Клеопатры и прочих знаменитых людей. Это не говоря о том, что он такую афёру устроил между Галилеем, Ньютоном и Паскалем, что не поймёшь, кто что открыл и когда. Всю французскую Академию переполошил, наглец. В ответ на это событие достославный писатель Альфонс Доде даже разразился своим романом «Бессмертный».
- Не то ли, Доде, который написал «Тартарен из Тараскона»?
- Именно он.
- Я смотрю, вы человек начитанный. - Или это… некий культурологический флёр?
- Скорее он, - признался я и, чтобы убрать его интерес к моей персоне, поинтересовался, - и как сложился ваш... - я помялся, чтобы не сказать «преступный коллектив», но употребил другое определение, - ваше содружество?
- Прекрасно! Этот учёный физикохимии  на этом деле заработал столько денег, что, наконец, исполнил мечту своей юности и купил помятый в боях с фашизмом трофейный легковой автомобиль марки «Опель». Теперь, когда мы корячимся пешкодралом, по взгорьям парка, он этаким фертом подвозит к приёмному пункту старые газеты, тряпьё, медную проволоку и списанные, а может тоже ворованные латунные отходы завода имени большевика Орджоникидзе. Сейчас, в связи с послаблением правил в торговле, метит приобрести строение под букинистический магазин на Ленинском проспекте и торговать раритетами и факсимильными редкостями, которые он используя легковушку успешно разыскивает по московским чердакам да подмосковным сараям. Вот что значит, когда на плечах у человека светлая голова, а не кочан капусты, как у нас.
Публий Петрович тяжело вздохну, и подытожил:
- И получилось, что этот гражданин, со странной, якобы княжеского происхождения фамилией Негебля ; Железняк, оказался врождённым бизнесменом! Вот так формируется фундамент российского пролетариата!
- Каждому своё, но при вашем мастерстве вы без хлеба с маслом не останетесь, - утешил я Публия Петровича. - А как вы продаёте ваши раритеты? Приходите в своей затрапезной одежде к магазину?Из-под полы, что ли?
- Совсем нет! Надеваем хорошие костюмы, что называется с иголочки, они поступают к нам в страну из-за границы в магазины ритуальных услуг, удивительно изящны и главное дёшевы. Один недостаток - не выдерживают даже одного дождя. Но если накинуть на себя плащ, то ничего. И в таком джентельменском прикиде мы и отправляемся к букинистическому магазину ловить простаков.
Мы представительны, элегантны, окружены лёгким флёром духов, какие подвернутся под руку,  чаще «Красная Москва» или «Красный мак», не брезгуем и одеколоном «Шипр». Мой друг Публий бегло владеет окопным немецким языком, я - матросским английским. Так что обходимся без переводчиков.
- Вы так ни разу и не засветились?
- Может, где это потом и случилось... за рубежом, но только не у нас. Полагаю, вы знаете, что рано или поздно губит фраера? - неожиданно эмоционально провозгласил Светоний Степанович и предложил за это выпить
- Догадываюсь - жадность.
- Вот именно. А мы не фраеры, а люди единения искусства и науки. При этом полностью исключаем низкопробную халтуру, - подытожил Светоний Степанович и вновь всем наполнил лафитники водкой.
- За удачу!
 Когда выпили и закусили колбасою с чёрным хлебом, он продолжил:
- Я более года, почти до онемения тренировал руку и приучал глаз к письму вождя. Один Бог знает, какие я использовал увеличительные линзы, сколько извёл на это бумаги и чернил «Радуга», прежде чем сигнальный том «Болезнь левизны» на проверку был отправлен в Институт Марксизма - Ленинизма - Сталинизма. И чтобы вы думали? Они его «прогнали» через Центральную криминалистическую лабораторию и, к нашему удовольствию, подтвердили не только тождество чернил и почерка, что не так существенно (по тому время вождь уже капитально прибаливал головою), но даже отпечатков его пальцев. А это уже был высший пилотаж.
Естественно, мы были, тот час, приглашены в администрацию Института. В доверительной обстановке кабинета Партбюро Института, под внимательным прищуром глаз Вождя, запечатлённого в масле на огромной от пола до потолка картине художником Бродским в роскошной золочёной багетной раме из-под портрета Императора Николая II.
 Мой друг Публий как истинный артист красочно обрисовал детективную историю находки этой бесценной книги.
 В его экспромте не было только стрельбы и прыжка с парашютом. Для большего впечатления было рассказано о таинственной подмосковной деревеньке «Ольговы горки», спрятанной в глуши Парамоновских оврагов Подмосковья, где по ночам часто слышатся странные сдавленные стенания якобы из таинственного захоронения людей, расстрелянных тружениками чекистами НКВД. Селяне даже приглашали учёных, чтобы те помогли избавить их уши от этого стона. Те явились с приборами измерять магнитные поля, какие-то коаксиальные наномагнитуды каких-то проводов, и прочие показатели аномальных природных и космических явлений, но ничего не обнаружили и рекомендовали меньше пить неочищенный самогон, а если это не поможет, то заглянуть в районный психо-диспансер в городе Нахабине или Яхроме.
А в это время там же, в одном из сараев деревеньки «Ольговы горки» в обычной кадке, под слоем сухого куриного помёта бывший бомбист большевик-ленинец Сарпидон Кухмистеров до последнего дня своей жизни, как пёс цепной, хранил бессмертные ошмётки рукописей расстрелянных друзей Вождя Всемирного Пролетариата: товарищей Троцкого, Бухарина, Рыкова, Зиновьва и других, а на всякий случай и Бонч-Бруевича и даже какой-то Землячки, в девичестве Розалии Залкинд…
Эмоционально изложенный рассказ моего друга так всех взволновал, что тут же был конспективно записан на магнитофон, в качестве вещественного доказательства был предложен для радиовещания по теме «Беззаветные герои революции не умирают». Я полагал, что столь яркое описание этого события у слушателей вызовет кучу вопросов. Но, увы! Вопрос был один: почему столь ценные исторические материалы были засыпаны селянами куриным помётом, а, например, не золотым пшеничным зерном?
Мой ответ был прост и логичен: полагаю, что пламенный большевик-ленинец Сарпидон Кухмистиров учёл уроки Коллективизации и Военного коммунизма - засыпь в бочку золотым пшеничным зерном и однажды всё будет конфисковано: и бочка, и зерно, и то, что под ним, а заодно и жизнь самоотверженного большевика Сарпидона. А бочка с куриным говном кому приглянётся?
«Узнаю профессионализм старой ленинской гвардии! - тогда с улыбкой резюмировал мой ответ профессор политических наук Соломон Малосольный, затянувшись сигарой. К тому же, - добавил он, - сухой помёт, как последний продукт жизни, прекрасный консервант для таких рукописей.».
 Нас поблагодарили, угостили крепким чаем с лимоном и свежими пирожными, доставленными прямо из кондитерской Столешникова переулка, что рядом с Институтом. Советую, молодой человек, получив стипендию, побаловать ими себя, но лучше с утра, когда идёт завоз свежей продукции…
На прощание комиссия выразила надежду, что этот редчайший ленинский раритет мы подарим Партии и её мозгу - Политбюро. Мы с радостью и лёгким сердцем согласились, унося в качестве подарка за наш вклад в «Лениниану» фотокопию факсимильного издания рукописи «Апрельских тезисов» Ильича с дарственной припиской профессора Соломона Малосольного. До сих пор её помню: «От всего сердца бескорыстным поборникам светлой памяти всепланетарного Вождя всех Народов, от администрации Институт, и лично от меня». 
Для большего доказательства на роспись профессора Малосольного помимо гербовой печати Института зачем-то ещё шлёпнули фиолетовую печать отдела кадров…
Публий Петрович замолчал и, выразительно посмотрев на своего друга, продолжил:
- Но напоследок Светоний Степанович, всё же не удержался и брякнул отсебятину. Мол, у нас в портфеле есть ещё одна ленинская редкость, заверенная размашистой подписью Вождя, это «Очередные задачи советской власти» (в ней мы допустили небольшой брак!).
Принимающая нас сторона резко заволновалась. Кто-то высказал смелое предположение, что и этот светлый труд Мыслителя мы оставим в Институте в обмен на награждение нас почётными значками «Победителю Соцсоревнования в Пятилетке».
Светоний Степанович уже от нашего лица поблагодарил дирекцию Института за щедрость, но остудил их пыл, когда уточнил, что на титульной страничке этой брошюры Вождь дружески обращается за мнением к некому Н. И.
 Он достал из портфеля этот раритет, обёрнутый в восковую бумагу со следами на ней ржавчины, последствия неуютного хранения, и прочёл: «Дорогой другу Н. И.! А не упустил ли я чего важного в брошюре? Ваше мнение и жду с нетерпением ваших дополнений и замечаний! Ульянов - Ленин».
- Кто этот друг нам не ведомо, коли его друзей, как вы знаете, всех расстреляли. Оказались шпионами и врагами Народа,  уточнил Светоний Степанович.
Тогда все опять обратили взор на секретаря Парторганизации Института и по совместительству профессора товарища Малосольного, очень похожего на портрет писателя Хемингуэя в фуфайке под пиджаком, только вместо трубки в его зубах была зажата гаванская сигара.
После некоторого выразительного раздумья он, видимо, перебрав в своей памяти инициалы всех ленинских друзей, высказал мнение: скорее всего он обращался к коротышке Николаю Ивановичу Бухарину, своему другу и члену ЦК партии, а он, как известно даже школьникам второго класса, тоже оказался троцкистом и врагом Народа, а потому был ликвидирован. Поэтому прошу уважаемых коллег не муссировать ошибки вождей. Они не боги и тоже могут ошибаться. Это политически вредно, и я настоятельно рекомендую эту брошюру, к сожалению, утилизировать.
Однако другой специалист «Ленинианы», видимо, ветеран Большевизма, заявил, что глупо уничтожать труд вождя лишь потому, что он, видите ли, не те буквы написал. Подумаешь, какая щепетильность, ёлки-моталки! Может, Вождь описался. Тем более что с помощью резинки и бритвы можно легко поправить букву «И», например, на «К». Тогда это будет считаться обращением Вождя к своей жене Надежде Константиновне Крупской.
Как сейчас помню, тотчас в дискуссию вступила какая-то старушенция, судя по шёпоту за моей спиной, что это была российская «Клара Цеткин». Положив на пепельницу чинарик недокуренной папиросы, она поднялась, опираясь на свой костыль, и зычно напомнила присутствующим (видимо, в который раз), что по молодости многажды здоровалась за руку с Ильичём, а потому имеет право именовать его ласково «наш старик». Далее она заявила, что в подправленном виде такой факсимильный раритет «нашего старика» приобретает уникальную историческую ценность! Ещё бы, если «наш старик» просил совета у своей жены - Надежды Константиновны Крупской (Н.К.), а это остро подчеркивает демократизм нашего вождя, если он учитывал не только мнение пролетариата и беднейшего крестьянства, но даже законной супруги и не голословно, а на бумаге.
С этой продуктивной идей все согласились. Даже раздались аплодисменты. Но тут как чёрт из печки выскочил вопрос из уст заведующей институтским архивом. Она заявила: «а что если Ильич обращается не к женщине, а к мужчине? Если бы он имел в виду свою жену, то обратился бы так:- «Дорогая Н.К.!». Если уже мы решили подделывать инициалы, то надо делать под другие буквы! Разве я не права?»
На это профессор Соломон Малосольный, помешивая в стакане чай, с улыбкой заметил «что для Партии нет ни женщин, ни мужчин, а только массы. Лишь, в крайнем случае, они делаются товарищами. И уже совсем в трагических моментах, когда существование Партия висит на волоске, а заодно и государства, они могут превращаться «в дорогих братьев и сестёр», как это однажды с испуга продемонстрировал ныне осуждённый Партией покойник Сталин…»
Но мы, как профессионалы и честные люди, намекнули уважаемой комиссии, что подчистка будет заметна. На это товарищ Малосольный с улыбочкой дословно ответил так:
 «Не волнуйтесь, у нас в КГБ всё схвачено, и мы с нетерпением ждём вашей находки».
- И вы её отдали?- поинтересовался я.
- Ещё бы, а иначе к нам бы нагрянули славные чекисты. Нашей фирме только их не хватало. В тот же день в торжественной обстановке мы были повторно награждены значками «Победителю соцсоревнования в Пятилетке».
- Светоний Степанович! Покажи молодому другу наши заслуженные награды.
Светоний торжественно откинул борт пиджака, и в угасающем вечернем свете, они тускло блеснули алюминиевой штамповкой… почему-то сразу в трёх экземплярах.
- Никак от водки в глазах начинает троиться? – с удивлением подумал я...
Заметив мою гримасу, он улыбнулся, сказав:
- Не удивляйтесь этому иконостасу,- всё правильно. - Ради святого дела они отдали всё, что у них прикопилось за пятилетки. Хотя все они одинаковые, но для хороших людей, как сказал товарищ Малосольный, Институту ничего не жалко…
Допив одну бутылку водки, Светоний достал из рюкзака вторую, потом, своим страшным резаком ловко накромсал кружки колбасы и, смахнув алюминиевый колпачок с бутылки, вновь наполнил лафитники.
- Я всегда верил, - продолжил он, - что искра Открытия, а значит и Прогресса возникает только при столкновении не только разных стихий, но и областей знаний, и даже понятий. Тому пример наш случай. Полагаю, что молодой человек поддержит наш тост во славу смычки Науки и Искусства? Так что выпьем! Нет сил, терпеть!!!
Мы выпили за это и ещё за многое другое...
Могу только сказать, что хотя я и был пьян, но не настолько, чтобы забыть тот вечер. Возможно, это зависело от обильной мясной закуски, к которой чуть позже, к общей радости, были извлечены со дна рюкзака Публия Петровича ещё солёные огурцы, несколько раздавленные книгами.
Уже стало темнеть. Кое-где в аллеях зажглись фонари. Мне было хорошо и весело в компании этой парочки, которая странным образом многое перевернула в моей голове. Но я совершенно от этого не расстроился, а даже наоборот впервые задумался, что не всё напечатанное в государственной типографии есть Правда. Мне даже показалось, что от этого открытия стало интереснее смотреть на Мир. Это было последнее, что осталось в памяти от этих посиделок со Светонием Степановичем и Публием Петровичем.

Очнулся я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Я открыл глаза и в свете фонаря увидел перед собою двух милиционеров.
- Спать в парке не положено, здесь не вокзал! - строго сказал один из них.
- А там можно? - автоматически поинтересовался я, не совсем понимая, где нахожусь.
- Там должно, - с напряжённой улыбкой  ответил другой. - Если тебя и оберут как липку, то аккуратно, без живодёрства, как здесь.
-Может, пока ты был в пьяной отключке, тебя уже обобрали? Проверь документы, – посоветовал другой милиционер.
Я полез в карман – бумажник был на месте, а паспорт я никогда не носил.
-Да вроде всё в порядке.
-Тогда тебе, парень, круто повезло. Ты счастливчик, - сказал милиционер, который был старше по возрасту и с сержантскими лычками на погонах. - Явись ты сюда на сутки раньше, а мы опоздай и лежать тебе на этой скамейке бледным и мёртвым с распоротым брюхом с вывалившим на землю ливером.
- А что случилось? - поинтересовался я, ещё пребывая в каком-то оглушённом состоянии, не совсем понимая, почему уже ночь и я один с милиционерами, а не дома.
- Вчера на этой скамье обнаружили убитого. Похоже, его резанули кинжалом. Весь кровью изошёл. Утром её песком засыпали, чтобы гуляющие по аллее не пугались этого места.
Милиционеры присели на скамейку и закурили.
- Вы давно здесь сидите? - поинтересовался сержант. - Может, кого приметили? Я к чему это говорю - нам на занятиях по сыскному делу указывали, что маньяка-убийцу часто манит место, где он совершил преступление. Его как бы притягивает запах запёкшейся на земле кровищи.
- А почему вы думаете, что он маньяк? - спросил я, чувствуя в теле озноб от ночной сырости.
- Да так полоснуть жертву, чтобы весь его ливер вывалился на землю, мог только профессионал садист-маньяк.
От этих слов и от холода я пришёл в себя, хотя чувствовал ещё головокружение.
- Ничего такого я не видел, кроме двоих интеллигентных прохожих, но думаю, что это к ним не относится, - ответил я, вставая со скамейки и содрогаясь от ночной свежести.
- Это как сказать, - заметил сержант. - Я думаю, у нас в Отделении рядом с кассой висит правильный плакат - «Работники МВД! Помните завещание В.И. Ленина – доверяй, но проверяй!»( Бонч Бруевич)
Я посмотрел на часы - был час ночи, а значит, на метро уже опоздал.
- Кто знает, кого сейчас поджидает этот ублюдок? - задумчиво произнёс один из милиционеров. - Вот вас, считай, уже упустил.
- Возможно, мы его спугнули и вас этим спасли, - удовлетворённо отметил сержант.
В это время, где-то внизу у самой реки, раздались крики то ли пьяной драки, то ли какого-то несогласия, а может и насилия.
- Спасибо, что разбудили!  поблагодарил я милиционеров.
- На здоровье, - ответили они. - Сумку свою не забудьте…
Только теперь я понял, что это был не сон. Я вытащил тяжёлую плетёную авоську из-за спинки скамейки, и первая мысль была такая: на хрена мне эта поклажа. Чего с ней делать? Может, от греха подальше оставить её здесь, благо милиционеры удалились выяснять причину непристойных ночных воплей?
Если бы это была «рассыпуха» я с чистой совестью так бы и сделал: запихнул её под скамейку. Но потому, как в авоське всё было аккуратно сложено в плотные пачки и дратвой перевязано, я подумал, что, возможно, это не было вторсырьём, а значит, для Светония Степановича и Публия Петровича имело особую цену.
«Значит, тоже хорошо набрались, коли её забыли,» – подумал я и, тяжело вздохнув, взвалил авоську на плечо, и через дыру в чугунной ограде дворца вышел на Ленинский проспект, а за трёшку доехал до дома на такси…
Вечером следующего дня, возвращаясь из Института, я зашёл на территорию двора Президиума Академии Наук с желанием найти помещение, из которого эта странная парочка таскает залежалую литературу с надеждой их встретить и вернуть им «авоську». Я тщательно обошёл все его закоулки, посетил её флигели, даже нашёл пролом в чугунной ограде, через который они могли незаметно проносить книги. Но всё напрасно. Если что и было подходящее, то там, на дверях, висели замки. Наконец, не выдержав, я полюбопытствовал у гражданина, который вальяжно спускался по ступенькам Президиума и по всему виду мог иметь отношение к этому зданию.
- Извините меня, - обратился я к нему, - не могли бы вы сказать, где здесь поблизости переоборудуются помещения для переезда Президиума?
- Для какого такого переезда?! - удивился тот, выразительно округлив глаза.
- Обычного, - ответил я. - Здание Президиума будет теперь приспособляться под другую, более важную Организацию. Есть уже постановление Правительства.
- Я ничего об этом не слышал!
- Мы много чего не слышим до поры до времени, после чего граждане получают это по полной программе, - уточнил я наставительно.
От моих сведений гражданин так разволновался, что сразу полез в карман за сигаретами, похлопал по карманам, ища спички, потом спросил, откуда у меня такая информация. И я ответил, что слышал её от некого Публия Петровича, и он знает, что есть Комиссия, которая подбирает для аппарата Президиума другие помещения. А в этом красивом дворцовом здании, где сейчас располагается аппарат Президиума АН СССР, уточнил я, Правительство устроит какую-то Организацию под названием МЦК «Вертеп» в виде очень прибыльного для бюджета страны заведения.
- Какой вертеп?! Чушь какая-то! Хотя?.. Хотя поговаривают…  и о «Доме учёных» на «Кропоткинской», а что? Место в центре Москвы дороже не бывает, опять же бизнес. Неужели под снос? – задумчиво забормотал гражданин и чуть не захлебнулся от волнения. Потом оцепенело постоял некоторое время, посмотрел на часы как будто что-то вспоминая, и пошёл обратно в здание дворца...
Дня через три я вновь отправился к Президиуму в надежде встретить эту таинственную парочку, ругая себя за то, что даже не поинтересовался театром, в котором они работают.
Проходя мимо флигеля, где располагался Отдел кадров Президиума, обратил внимание на пришпиленный у двери некролог, уже местами порванный. В нём сообщалось о «…трагической смерти выдающегося организатора Науки и преобразователя Природы ...  демика Ю.М. Круподёрова…». Видимо, академика, который, во имя спасения Аральского моря, до последнего вздоха боролся за переброску воды северных рек России в безводные пустыни Средней Азии.
Потом ради интереса, подняв с земли оборванный фрагмент некролога и приладив его в нужном месте, я прочёл - «…уже сформировавшимся учёным он принял активное участие в создании морей на Великой русской равнине, за что был отмечен многими наградами от имени Партии и его Правительства..». Далее шло их перечисление. Текст некролога завершился в духе революционного романтизма первых сталинских пятилеток «...знамя, выпавшее из рук выдающегося преобразователя Природы России, и дальше понесут круподёровцы и их последователи!» Кто-то нахально и коряво шариковой ручкой дописал «До Тихого океана и далее!!!» Ниже указывалась дата гражданской панихиды и похорон.
- Интересно, - сказал я вслух, - будут его отпевать или как?
- Таких не отпевают, - услышал я за своей спиною, - их сразу кремируют. Прости меня, Господи!
Я обернулся и увидел гражданина в возрасте, чем-то отдалённо напоминающего мне замечательного артиста МХАТа Яншина.
- А вы что имеете в виду? - поинтересовался я.
- Да ничего. Бог дал, а чёрт взял!
Сказал и, не оборачиваясь, пошёл прочь.
Двусмысленное замечание прохожего в адрес усопшего …демика Круподёрова мне пришлось по вкусу. В самом деле, зачем мешать рекам течь туда, куда они текут? А что касается рукотворных морей, созданных энтузиазмом круподёровых за счёт той же нашей матушки Волги, то результат таков - под их протухающей водой, поражённой сине-зелёными водорослями оказались миллионы гектар плодородной пахотной и пойменной земли - реки кормилицы. А заодно города, сёла и миллионы гектар гниющего под водою леса, над которыми плещутся волны круподёровских морей и вымирающие обильные косяки осетров и стерляди Так что баланс очевиден - он в пользу дураков.
А что касается необратимо усыхающего Аральского моря, в соляном рассоле которого теперь умирает всё живое, то Академии Наук во главе с её Президентами, по должности следовало не забывать всеобъемлющий закон Природы, открытый ещё двести лет тому назад академиком Михаилом Васильевичем Ломоносовым и Антуаном Лораном Лавуазье: если где убыло, то в другом месте прибыло. А потому если вода Аральского моря, этого бирюзового ока Земли, обращённого во Вселенную, для человечества  навсегда убыла, то его остаток, лет через пятьдесят, превратится в гигантскую солонку. посреди пустыни, не временно, а на вечные времена. Прибыло белое золото – хлопок, а взамен погибло море! Но и в этом случае баланс опять же в пользу дураков! Спрашивается, - какой человек, находящийся в здравом уме, поменяет живое море, богатое рыбой и другими дарами на хлопок для подштанников и автомобильных покрышек, путём отвода от него воды Амударьи и Сырдарьи? …
И сколько же таких преобразователей российской Природы свалилось нам на голову? Ну, Сталин - раз, потом его выученик Лысенко со своими учениками и последователями этого душегуба национальной биологической науки - это два. Затем орава со своим ГУЛАГом и Водоустроители с его начальником гулаговского ведомства, с  Я. Жуком, будет три. Далее Атомпром с радиоактивной помойкой и безумной идеей копать каналы атомными взрывами, считай четыре и, наконец, и персонально преданная Политбюро КПСС Академия Наук тоже в стороне не осталась - это пять. Вроде не так уж и много на такую страну как Россия, подумал я, но уж больно всё ядовито... 
 И тут мне пришла странная мысль, что дата преждевременной смерти …демика Круподёрова, очень близка к моему бдению на скамейке Нескучного сада, и в этот момент всякий крещёный гражданин на моём месте непременно бы побледнел и осенил себя крестом…
Так не найдя никаких следов любителей макулатуры, я отправился через пролом в ограде  к этой странной аллее, постоял у скамейки, на которой распивал водку, закусывая колбасою и раздавленными солёными огурцами. Внимательно посмотрев землю около скамьи, где действительно увидел свежий песок, которым, как мне показалось, была присыпана кровь убитого, и даже остаток огурца. Потом вырвал из блокнота страничку, написал на ней номер телефона своей лаборатории и подписал «адмирал Ф. Дрейк». Закрепил её брошенной  спичкой в трещине на деревянной спинке скамьи в том месте, где висела оранжевая «авоська». Потом, дойдя то конца аллеи, сошел на боковую тропку, которая меня вывела к краю обрыва, украшенного бетонной нахлобучкой с прорезью для пулемёта, – остаток дота времён обороны Москвы. Постоял, полюбовался живописным видом на Воробьёвы горы, разукрашенные осенним многоцветием листвы деревьев. Рядом через Москву реку, оглушающе лязгая железом моста, прогрохотал товарный состав. За железной дорогой были видны строения Андреевского монастыря. Около одного из них мальчишки, почти не матерясь, голосисто гоняли футбольный мяч. Я спустился с откоса по тропке, перешёл железнодорожные пути и, подойдя к ним, спросил:
- А ну, пацаны, где у вас здесь палатка по приёму бумаги и всякого хлама?
Один из них с разлохмаченной копной русых волос, утерев раскрасневшееся потное лицо рукавом рубахи, подошёл и уточнил:
- Это вы про обмен макулатуры на книги, что ли?
- Про него.
- Весной она ещё была у гуталинового завода, а летом сгорела вместе с заводом. Сам я не видел пожара, был в пионерлагере. Говорят, пожар был классный. Жалко, что сгорела, - уходя, попечалился мальчик….
Следующий день прошёл в ожидании телефонного звонка. Но его не было. Не желая на этом ставить точку, я не поленился и после работы в последний раз решил пройтись по аллее, заодно посмотреть на месте ли записка. Она была, но к моему огорчению на ней была корявая приписка – «Мы тебя всё равно разыщем и уроём, ублюдок» и подпись - Котя К.
На следующий день было несколько телефонных звонков, среди них трижды нежный девичий голосок просил пригласить к телефону Федю Дрейка. Когда в четвёртый раз, заведующий лабораторией профессор Константин Титович Порошин, поднял трубку и интеллигентно сообщил, что такого нет, но он может с удовольствием предложить Христофора Колумба, звонки прекратились.Не скрою, что вечерние посиделки с этой странной парочкой и последующий таинственный антураж, включающий кровь на земле от зарезанного человека, несуществующий гуталиновый завод и чей-то настойчивый интерес к Феде Дрейку, внесли в мою душу неприятную смуту. Теперь она возникала всякий раз, когда в прихожей на мои глаза попадалась эта оранжевая авоська с таинственной поклажей. Конечно, можно было её развернуть и посмотреть, что там. Но всякий раз меня, что-то настораживало. Прошла неделя, потом другая, прежде чем я решился обследовать эту посылку, но для успокоения своей совести решил ещё раз посетить эту аллею и на скамейке повторно оставить телефон от Ф. Дрейка...
Был субботний тёплый солнечный день. Листва с деревьев почти вся опала, и я с удовольствием шелестел ногами по жёлто-оранжевому ковру кленовых и липовых листьев. Из соседних дворов, отгороженных от парка железной изгородью, высыпала ребятня, а молодые мамы по аллее катали коляски с малышами. В синем поднебесье плавно летели серебристые нити паутины. Шустрые синички, посвистывая, егозили по веткам деревьев, воробьи поклёвывали семечки, которыми их потчевала малышня.
Записку от Ф. Дрейка я подготовил заранее, для чего намазал её липучкой от мух и был намерен незаметно намертво прилепить на край скамьи, где когда-то висела авоська. Но теперь на этом месте сидела женщина с детской коляской и читала книгу.
Конечно, через час все мамы с детьми отправятся домой на обед и аллея опустеет. Ждать мне не хотелось. Я подошёл к скамейке и очень любезно попросил женщину переместиться на её другой край.
- С какой стати? - вызывающе ответила она, неприязненно воззрившись на меня.
- Полагаю, это вас не затруднит, а для меня это важно, - ответил я и дружески улыбнулся.
- А вы, надеюсь, понимаете, что у меня ребёнок и я замужем?
- Мне всё равно. Я же не в кавалеры к вам напрашиваюсь. Мне нужно, только это место, где вы сидите.
- И вы считаете, что я должна исполнить вашу глупую прихоть? - нервно уточнила она.
- А что, это трудно? Дело в том, что на этой скамейке на днях ночью зарезали человека, - сообщил я с угрюмым видом. - Садист-маньяк его буквально искромсал кинжалом. Как следователю, мне важно это представить в натуре, - соврал я. - Надеюсь, вы догадываетесь, почему вокруг скамейки коричневые пятна аккуратно посыпаны свежим песочком?
- Ну, с вами не соскучишься, следователи хреновы! - в смятении ответила она, покачала головою, нервно захлопнула книгу и пошла прочь по аллее, катя перед собою коляску.
Я сел на её место и, положив руку на спинку скамьи, незаметно для окружающих меня приклеил на видное место номер телефона от Ф.Дрейка, то есть своей лаборатории. Потом расслаблено откинулся на спинку скамьи, выражая всем своим видом, что я отдыхаю и мне всё «до Фени»!
Длилось это недолго. Случайно взглянув в дальний конец аллеи, куда ушла женщина, я увидел её. Теперь около неё стояли двое мужчин в шляпах, что-то у неё спрашивая, а потом ускоренно пошли в мою сторону. Что-то мне подсказало, что чем скорее я покину эту аллею, тем будет полезнее для меня.
Я быстро встал и напористо зашагал к реке. Моё сердце неприятно застучало, и я даже перешёл на лёгкую трусливую рысцу. Пользуясь тем, что аллея, спускаясь к реке, круто изогнулась и за деревьями они меня теперь не видели, я стремительно ускорил шаги Последние десятки метров до набережной я пробежал с улыбкой на лице, показывая гуляющему по ней народу, что я нормален. Чемоданчик в руках это моя собственность, а бег это лишь прихоть от избытка энергии молодости. Увидев на пристани речной трамвайчик, который, через мгновение, должен отчалит, я, не раздумывая прямо с пристани, безбилетником сиганул на его палубу. Трамвайчик уже отплыл от берега, когда на набережную с криками: «дорогу!!! дорогу!!!», распихивая гуляющих, со шляпами в руках ошалело выбежали двое запыхавшихся граждан, стремительный бег которых остановил лишь гранитный парапет набережной. Поняв, что преследуемый от них уплывает, они судорожно стали разглядывать стоящих на палубе пассажиров и, как мне показалось, увидели меня, потому что один из них не выдержал и погрозил кулаком - мол, всё равно, гад, от нас не уйдёшь. Я тоже был на нервном взводе, не удержался и повертел у виска пальцем  мол, привет психам.
«Значит, не ошибся, - подумал я, - милиция продолжает поиски маньяка и один из претендентов на его славу моя персона. Вот что значит посидеть в нужном месте, в нужное время и поговорить с нужными прохожими, чтобы потом за тобою гонялись как за преступником. Слава Богу, что уличные телефоны редкость, да и те не все работают, а то на первой же остановке меня бы тёпленьким и взяли. Не отвертишься! Спросят, зачем туда пришёл? Почему сидел на этой кровавой скамейке? О чём думал? Кого ожидал? Почему бежал, если ты непричастен к убийству? Доказывай потом, что ты не верблюд.
Следующей остановкой речного трамвая был «Киевский вокзал». Но мне повезло: огибая стадион «Лужники» капитан причалил к бревенчатому дебаркадеру ровно настолько мгновений, чтобы старпом, молодой парень, мог принять для буфета речного трамвая какой-то мешок, брошенный ему с берега. Тот, кто ловил, был неловок. Мешок выскользнул из его рук и саданулся о железный борт судна. Послышался хруст битого стекла. Из мешка что-то потекло, зашипело, затем с берега последовали непристойные слова возмущения, из которых цензурным было лишь одно выражение - «ну, ты и жопа!!!»
Этого времени мне хватило, чтобы спрыгнуть с нижней палубы на дебаркадер, и как ни в чём не бывало, зашагать свободным человеком в сторону Новодевичьего кладбища, счастливо напевая всенародно любимую детскую песенку: «На кладбище ветер свищет, на могиле нищий дрищет…» и так далее.
- Всё! - решил я. - Завтра вечером отнесу эту авоську к чёртовой матери, на помойку. Но, как говаривала моя бабушка Дарья Романовна, человек предполагает и только Бог располагает. Когда на следующий день я пришёл в лабораторию, мне сообщили две новости. Первая – был странный не то междугородний, не то международный телефонный звонок, и какой-то мужской голос с бархатной интонацией попросил передать аспиранту, что рукописи ему оставлены на его усмотрение. Когда же хотели узнать фамилию аспиранта, поскольку в лаборатории он не один, последовал лаконичный ответ: передайте всем, - а тот знает.
Вторая - лабораторией заинтересовались следственные Органы в связи с убийством некого гражданина, имя и профессия которого в интересах следствия держались в секрете. Выяснилось, что на месте совершённого преступления был обнаружен номер телефона нашей лаборатории и остатки раздавленного солёного огурца, завёрнутого в страницу из журнала «Известия АН СССР, серия химическая».
Я понял, что эти новости имеют ко мне прямое отношение. И не ошибся. На следующий день в лабораторию заявился следователь с повадками тюремного надзирателя, чтобы на эту тему опросить сотрудников. Понятно, что о Феде Дрейке никто слыхом не слыхивал. В том числе и я.
Получив таким странным способом, право на рукописи, тем же вечером я извлёк перевязанный шпагатом свёрток и, развернув его, увидел машинописный текст. Причём без заглавия, без начала и конца. Было не ясно, то ли это недописанный роман, то ли его большой фрагмент. Не хватало отдельных страниц, на других не было их номеров. Похоже, что рассыпанные листы рукописи собирались в какой-то немыслимой спешке, как при пожаре или потопе - лишь бы успеть. С какой стати эти два странных джентльмена в корячили мне эту заботу? Или они исполняют через меня чьё-то поручение? А кто дал им такое право? Кто?! Таким правом обладают  родителям и отчасти их родня и больше никто. Впечатление такое, что я кому-то чем-то обязан? Наверное, неделю я листал странички своей памяти, выбирая самое значительное из того было в моей жизни.
. Как-то рассматривая с балкона, как оранжевый закат сжигал бирюзу неба, вспомнил слова то ли матери, то ли отца. Они не были обращены ко мне, но почему-то хранились до этих пор в моей памяти: «счастье не может быть бесплатным» Тогда может быть труд, затраченный на превращение этой расхристанной рукописи в нечто, чтимое, и есть цена, моего счастья? И тут в полной красе предо мной возникла дилемма: если попробовать восстановить рукопись и тем взвалить на себя неизвестной тяжести груз и во имя чего и для кого? Или не отягощать свою жизнь лишней заботой, тем более их и без этого много. Так, в ближайшую субботу большой группе учёных Института отправиться на три дня в подшефный колхоз «Ленинский путь» убирать картошку. Колхозники не успевают, а зима на носу. И потом, кто они эти «благодетели», ёлки-моталки, Светоний Степанович и Публий Петрович, которые мне под выпивку и раздавленные солёные огурцы всучили эту заботу? Да хрен знает, кто они такие. Может даже шпионы-антисоветчики? Или ещё хуже: не выявленные кэгебэшниками диссиденты. Мысли правильные, но одно меня всё же смущало - не случайно они за мною оставили выбор. Хитрюги. Умные хитрюги, подумал я. Знают, как обязать своим делом порядочного человека. Может быть, в этом имеется тайный смысл, а я его часть? Ну что же, подумал я, попробую, а там будет видно. Если что не так, - кто мне помешает всё это отнести на помойку или в пункт приёма макулатуры…
 Так я приступил к восстановлению препорученной мне рукописи. Чтобы сохранить канву романа мне часто приходилось додумывать, а потом дописывать недостающие фрагменты и даже целые страницы, стараясь несильно нарушать сложную фабулу этой пёстрой писанины, которая как сапожной дратвою мною были прошиты приключения владимирского пастуха и его молодого друга лейтенанта КГБ. И не где-нибудь в колхозе или на «Лесоповале», а бери выше - в стенах Академий Наук.
Не исключаю, что его создатель хотел сказать совсем другое, нежели то, что вышло из-под моего пера. Да простит Он меня за это. Тем более что я не навязывался ему в соавторы, а если Кто-то этого пожелал, то я могу с чистой совестью Тому ответить, что я честно старался и потратил на его завершение уйму времени и сил, которые не предусматривали многолетнего бдения над этой писаниной. Не скрою, по началу, а это не один год мне было интересно приспосабливать её под своё видение моего таинственного соавтора.И всё же я уверен - из Его мыслей мною создана главная партитура произведения. Возможно, автор имел в виду иное её звучание. Может быть, ему слышались мелодии похоронного марша Сибелиуса или наоборот - победное многоголосие медных труб музыки Вагнера? Не знаю. Во всяком случае, я постарался сохранить и то и другое. А что взяло верх - не мне судить
Единственное, что я заметно ослабил в рукописи моего соавтора, так это холодную злобу, обратив её в пламенный гнев. Что лучше? Наверное, жар гнева, который организует надежда, как говорится по терниям к звёздам, а от злобы тянет как от мавзолея холодом смерти. Возможно, сделал это зря. Но такой я человек. И, Тот, кто препоручил мне это дело, полагаю, был достаточно мудр, чтобы понять мою суть, который считает, что Жизнь священна и это относится не только к человеку, но и ко всему живому на Земле, даже к дождевому червяку и траве, по которой он ходит или заливает её бетоном, мазутом и нефтью.
К моему глубокому огорчению, из пестроты смешения времён и документальных фактов, очень трагичных, а порою превращающих главы романа не то в какую-то буффонаду, не то в притчи, я так и не мог себе представить своего соавтора. Кто он? Судя по содержанию рукописи, она могла быть написана Учёным или Тем, кто хорошо хлебнул трагедий Великой Отечественной Войны. Не исключал и сотрудников МВД и даже КГБ. Среди них тоже, хотя бы случайно или временно случайно, могли оказаться вполне достойные граждане. И, наконец, кто те двое, которые как муравьи пёрли ворованную марксистскую макулатуру в Пункт её последнего пристанища, который уже полгода тому назад дотла сгорел вместе с гуталиновым заводом на территории бывшего православного монастыря? И не они ли за сутки до нашей встречи резанули своим жутким ножом того, кто им чем-то не понравился, а я вот приглянулся и остался жив? Только после этих размышлений мне пришла в голову мысль, что всё это не случайно. Думается мне, что я был у них на виду. И вот почему. Мой Институт, где я учился в аспирантуре, был в районе Калужской заставы и эта живописная аллея парка в тени старинных клёнов, проложенная за спиною Президиума Академии Наук, плавно изгибаясь по холму, заканчивалась на ней. По весне и осени я иной раз не отказывал себе в удовольствии доехать на троллейбусе до Президиума Академии Наук, а потом, пройдя мимо его круглой клумбы, всегда засаженной роскошными розами, через дыру в чугунной ограде выходил на эту аллею и уже по ней пешком шёл в свой Институт.
 При хорошей погоде, я часто сиживал на этих скамейках, но не как пенсионеры, а, наоборот, в некой умственной напрягаловке, которая в тиши утра, нарушаемая только воробьиным чириканьем, требовала обдумывания научных проблем в области структуры белков и их обломков биологически активных пептидов, которыми я занимался. В частности, меня интересовал такой белок как коллаген, главный компонент кожи и сухожилий человека, с которым связана такая болезнь как ревматизм, заметно сокращающая его жизнь.
Читатель может поинтересоваться: не видел ли я раньше чего-то необычного на этой аллее? Может, кто-то подсаживался ко мне с разговорами вроде этой странной парочки? На этот счёт в моей памяти ничего не сохранилось. Как правило, видя, что молодой человек что-то пишет, положив на колени фибровый чемоданчик, оставляли его в покое. На аллее свободных скамеек всегда было в достатке…
И всё же не раз, пролистывая это сочинение, я попытался всё же найти центральную мысль моего соавтора, которую я мог бы отразить в его название. То главное ради чего около меня появились эти два странных, Бог весть, откуда, явившихся граждан, чтобы мне всучить не на один год эту подёнщину. И почему мне? Конечно, у меня на эту тему в голове что-то вертелось, но что конкретно? Это «что» я так и этак приспосабливал в своём воображение, и всё попусту. И вдруг меня осенило: ведь это «что» может быть эпиграфом. Только где этот эпиграф? Может быть, мой соавтор написал его красивым витиеватым почерком с учётом нажима пера № 86, каким подписывают дипломы, важные документы на задней стороне папки, в которой была рукопись? Ещё раньше я обратил внимание, что одна из внутренних сторон папки была аккуратно заклеенная белой бумагой. Возможно, она закрывала, что-то ранее написанное. С помощью лезвия бритвы я подрезал её края, отчего не приклеенный лист легко отделился и я прочитал:
 «Не посчитай это дешёвым резонёрством, но гражданин в ответе за свою страну, в которой ему суждено жить, и его долг перед будущим - с юности знать и помнить не только о её Победах, но и о кровавых деяниях Государства по отношению к своему Народу. Ибо всякая Власть преемственна, а значит, у неё наготове хитрые, а порою и подлые приёмы, чтобы при удобном случае вновь его кроваво взнуздать не только ради своей глупости, но и личной выгоды. Поэтому тот Народ велик, поколения которого способны не только вырваться из паутины прошлого, но его знать и помнить, как бы этому не сопротивлялась Власть.
Хорошо сказано, подумал я, только как это сделать? Где тот рычаг, который способен повернуть сознание Народа без кровавых потрясений типа 1917 года на своё благополучие? Если он, столетиями жил в нищете, бедности, и бесправия раба, а его благополучие по матушке России и сейчас оценивается лишь наличием хлеба, картошки, капусты с луком, немного подсолнечного масла да выпивкой, а остальное присущее гражданину ХХI века лишь в благостных и невыполнимых обещаниях ХХ и ХХI века? А вместо этого власть упорно вбивает в его уши мантру – «только, чтобы не было войны!», а, значит, выживем! Он даже не понимает, что эта мантра для рабов! Видать власть охренела, коли, ей так радостно бряцать оружием, которым она угрожает уже человечеству. 
Но для себя и своих детей в ушах власти звучит совсем другая музыка. В ней нет бряцания танковых траков по Красной площади Москвы, оглушающего рёва над ней истребителей. В провинциальных городках тренировочного воя сирен, и канонады артиллерийских стрельбищ, а слышатся ласковое плескание волн тёплых морей, ароматы дорогих ресторанов, шуршание шагов в прохладные холлах лучших университетов Европы и США и много другого подобного.
 И кто эти богачи, в руках которых существует власть над народом России? У них есть имя? Имя есть: это грибы ЛИПЕРДОНЫ! Они безлики, и бесполезны как грибы дождевики. Белые шары величиною от грецкого ореха до детского мячика. Когда по сырой осени они созревают, то под ногами пыхают коричневой пыльцой. Пых – и нет их! Полное научное название гриба звучит так -Липердон бовиста, а в простонародье именуются БЗДЮХОЙ (см. словарь русского языка В. Даля) .Люди власти в должности Липердонов, не способны ни к чему (талантливое воровство и такой же грабёж  выносим за скобки) даже прилюдно возразить в чём-то своему президенту!
 Значит, таким рычагом может быть только культура, а её фундаментом являются не церковные хоралы или количество церквей на душу населения, а, прежде всего, уровень образования народа, Науки и технического прогресса в стране.
 Это она обеспечила наилучшее экономическое, технологическое и социальное развитие США и странам Европы. А Россию большевики втянули в какую-то самодельную феодальную азиатчину, которая на столетия её заморозила отторжением народа от цивилизованного мира, превратив государственный уклад России в Орду с её холуйством, бесправием и насилием над  душой и телом человека, которая была немыслима уже в странах Европы в конце ХIХ веке.
Не зря великий химик и биолог Луи Пастер для разумного человечества сообщил: «Наука должна быть возвышенным воплощениям Отечества, ибо из всех народов всегда будет первым тот, кто опередит другие в области Мысли и Умственной деятельности».
 Поэтому и катаются по Луне граждане США, а их космические аппараты «Вояджер», летящие во Вселенной, вот уже сорок лет исправно передают о ней информацию, что недоступно гражданам России даже во сне.
 Может это и есть материал для эпиграфа, подумал я? Ведь в нашем сочинение речь ведётся о многом, но больше всего о тружениках Науки, которые по разным причинам оказались повязанные с нею.
 У меня отлегло от сердца, когда, кроме него обнаружился и другой. Всеми известный учёный, имя которого знает каждый школьник - Лоран Лавуазье, казнённый французской чернью, Перед смертью он успел поведать Человечеству: «Когда власть в руках черни - Наука умирает». Тогда по закону логики получатся: если в России Наука умирает, значит, к власти и, в правду, пришла чернь? Это, значит, ничего хорошего в грядущем народу России не светит.
 А что могут сказать российские учёные, хватившие за последние столетие от малограмотных вождей их нравоучения с помощью «нагана», Инквизиторских чекистких  кровавых допросов на Лубянке, многолетних «командировок» в ГУЛАГ или в зону вечной мерзлоты с билетом в один конец?
На этот счёт, хорошо высказался академик Иван Павлов, к тому же лауреат Нобелевской премии, но не о науке, а лишь о советских Вождях, например, «Вы сеете по культурному миру не революцию, а фашизм. До вашей революции фашизма не было». Или «Если то, что большевики сделали с Россией, - это эксперимент, то для такого эксперимента я пожалел бы даже лягушку».
Хочешь, не хочешь, но пришлось заняться поисками эпиграфа к нашему сочинению, из советских времён. Точнее идти в «народ». А где этот народ? Да он сидит по лабораториям, а не под золотой тюбетейкой здания Академии Наук СССР, приспособленного не для учёных, а для её бюрократии, которая тлетворна для научной мысли. 
Для начала отправился в свои пенаты, где учился, где мне по молодости по голове чуть не дербалызнул пудовый оковалок мраморного фриза. Только я вошёл в холл Института, как мне навстречу, ёлки-моталки, мой давний коллега Пашка Молодцов с какой-то тяжёлой коробкой на руках.
- Ба! Сколько лет, сколько зим?!
Обнялись. Спрашивает: по каким делам, меня занесло в нынешнее научное захолустье.
- Да вот, Паша, ты только не смейся, приспичило написать сочинение на свободную тему о нашей с тобою Науке, в которой Высшие силы нам повелели трудиться. Написал. Да вот не могу для него найти забористого названия.
- А что это важно?
- А то не знаешь? Ещё как! Заголовок книги читателя должен либо обескураживать, либо быть в его жизненную тему. Возьми, к примеру, название романа Кин Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Ведь эта птица не вьёт гнёзд. Или название романа Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи», так и тянет узнать, что это за небывальщина, а роман нашего замечательного писателя Георгия Владимова «Генерал и его армия».Я уж не говорю о величие правды о Войне в произведениях  Виктора Астафьева. Разве не тянет взглянуть из выдуманного настоящего в реальное прошлое? Хотя есть и очень простые, и по-домашнему уютные заголовки, например, «Самовары» Михаила Веллера. Только вот прочтёшь его, и тебя такая человеческая боль прохватывает, потому что это правда о живых людях, вернувшихся с Войны, неважно с какой, но без рук и ног. И это тоже нужно знать, чтобы такую жуть власть ни сегодня, ни в будущем не подсовывала нашему народу под бравурные победные реляции мнимых Побед!
Паша задумался и вдруг говорит:
- Ёлки - палки, так на ловца и зверь бежит!
- В каком смысле?
- Да в самом прямом. Давай присядем.
Отошли мы в сторонку от вахтёра, присели на диванчик. Он распаковал коробку, а там брошюры: «Химики ГУЛАГА».
- Вот тебе документальный материал. В нём и личная и профессиональная участь учёных и далеко не всех. Может пригодиться для изобретения названия.
- Не хрена себе! - говорю я, беря в руки брошюру. - Это что мартиролог?
- Да, только ещё пока не очень полный список, к моему сожалению.
- Не расстраивайся! – говорю я,- хоть что-то. - Это для нашей коммунистической власти нормально. Она погибших, в Великой Отечественной Войне, спустя шестьдесят лет послевоенной жизни считает с точность до миллионов, а тут, как вижу, по плотности строк уместилось, только уничтожение в стране химической науки, её Институтов, лабораторий с их сотрудниками. Или я ошибаюсь?
- Да нет, - отвечает он, - всё правильно, - а про учёных, думаю, не стоит и говорить. На хрена они сдались Советской малограмотной власти. На этих побирушек только одна трата денег. Особенно сейчас. Это раньше, когда по воле власти страна прозябала вдали от мировой цивилизации за забором из колючей проволоки в жутком дефиците всего, кроме танков и атомных бомб, ей приходилось для своего же сохранения заботиться, к примеру, о производстве хотя бы белого стрептоцида, кое каких антибиотиков и прочей бесхитростной лекарственной химии. Случись что, ведь ничего не продадут борцам за Всемирное счастье. А сейчас для неё самое время, вообще аннулировать химию. Во-первых, эта наука не по её уму, а во-вторых, не ломая голову, ей беззаботнее только покупать за нефтяные, газовые капиталы и прочее природное сырьё за рубежом, пока им нет оскудения земли русской. На хрен ей что-то строить, ведь для этого надо иметь мозги и знания. А если у неё нет ни того, ни другого? Так что фармацевтические и прочие Институты, как и заводы для производства совремённых лекарств, витаминов, гормонов и других продуктов химической промышленности для медицины ей уже не в тему. В лучшем случае занимаются таблетированием закупанного сырья. Это мой тебе комментарий. А теперь полистай мартиролог, а я пока сбегаю по своим делам.
И пока Павел отсутствовал, я мельком проглядывал брошюру в пятьдесят страниц мелкого убористого текста, с именами расстрелянных и замученных славными чекистами, в камерах Лубянки, погибших в десятилетних отсидках ГУЛАГа и его «шарашках», по фамилии знакомых и незнакомых мне учёных, хранителей драгоценных знаний о сути химических веществ и их преобразования. Современная цивилизация прекрасно существует без Ленина, Сталина, Гитлера и прочих вождей и генсеков с их камарильей, а без химии не может!
Я впервые, почти физически ощутил чудовищные размеры устроенной Советской властью истрибиловки учёных на примере химической науки. Представил себе невосполнимое разрушение научных учреждений, их коллективов, лабораторий, которое власть совершила с момента своего возникновения в России. Чекисты оказались теми гробокопателями для великой страны, которые создали надёжный фундамент столетнего отставания России от цивилизованного мира в ХХ и последующих веках, и не только в области химической наук, но и во всех областях научных знаний, что уже граничит с неотвратимостью государственного самоубийства.
 Такая беспощадная жестокость власти на уровне геноцида, к своему народу с которой большевики почти столетие истребляли его интеллект, могла быть свойственна только душегубам с рудиментарным мозгом, подобным прямой кишке. …
- Ну, как твоё мнение? - спросил меня Павел, подходя и гася недокуренную сигарету о пепельницу.
- Да это жуть, Паша! Фактически в ХХ столетии началось уничтожение фундамента российской науки, а в ХХI это завершится. Как говорится – доигрались! Впрочем, на планете Земля много стран, которые неплохо живут без всякой химии. Зачем она, например, Монголии, если в этой стране много баранов, или в том же Эквадоре, где бананы растут как у нас борщевик на дорогах? Благодаря мудрому руководству Советской власти страна капитально отстала от Европы, США, Китая, Японии, Индии, Бразилии и так далее по списку не только на многие десятилетия, но и столетия.
 Я не могу взять в толк, по какому принципу чекисты сажали граждан в тюрьмы или их расстреливала? Можно ещё понять, когда она вышвыривала за кордон философа Ивана Ильина, Семёна Франка, Питирима Сорокина, Николая Лаосского и других учёных им подобных или когда расстреливала православного философа Павла Флоренского и его единомышленников. Они хотя бы были в чём-то её идейными противниками.
Даже чудовищное по масштабу и изуверству уничтожение в декабре 1919 года миллиона казаков, содержащихся в большевистском плену, по распоряжению Ленина и выполненного Дзержинским, при всём его душегубстве, воспринимается хотя бы как дегенерация разума Вождя и его клевретов, превращающих своих граждан из критиков власти в своих заклятых врагов. А кто дал право КПСС миллионами изничтожать российский народ, которого она не стоит даже его драной портянки?! Почему Советская власть так свирепо ополчилась против химиков? Этих скарабеев, корпящих в своих лабораториях с утра до ночи. Они тоже считала их своими врагами?
 Главное было в другом: талантливые, способные к интеллектуальному труду граждане вызывали у дегенеративной Светской власти страх и подозрительность, даже тогда, когда они философы и экономисты не имели никакого отношения ни к политике, ни к экономике, как те же химики, физики, биологи и даже медики, как не увешивала власть их пиджаки золотыми жетонами. Говоря современным языком, она всегда ощущала свою незаконность. Понимала своим нутром, что и государственная ложь, которой она десятилетиями пользовалась для своей защиты от народа, существует только до поры, до времени.
- Тогда, - сказал я - столь же беспощадное и бессмысленное уничтожение химической и прочих наук, с её научным персоналом, начиная с 1917 года по сегодняшний день, может указывать только на одно: рудиментарный мозг большевистской власти с её бюрократией не способен общаться с научным миром своей страны. Поэтому при первой возможности она старается тиранить его тем или иным способом, справедливо ощущая, что свобода слова в стране для неё, что серная кислота для бумаги. Именно это чувство приводит политику диктаторов всех времён и народов к уродству и самоизоляции от мировой экономики и саморазрушению.
 Мне хорошо помнятся слова великого учёного, имя которого знает каждый школьник - Антуана Лорана Лавуазье, который до своей казни сообщил человечеству: если Наука умирает, значит, к власти в стране пришла чернь.
Тогда, Паша, следует признать, если в России по воле Советской власти Науку мордуют до смерти с 1917 года по день сегодняшний, значит, власть и вправду находится в руках черни? Или я ошибаюсь? Всё же мы что-то умеем делать. Правда, автомобили плохо, лекарства никак и многое важное другое тоже. Но со слов власти хорошо получаются атомные бомбы, ракеты, танки и прочая военная «снедь».
- Да нет, не ошибаешься, - ответил Павел. - Ты прав.- То что в твоих руках - это лишь капля того что утрачено и невосполнимо, а если собрать мартирологи по всем научным специальностям, да присовокупить мартирологи связанные с уничтожением общей культуры России, то нет никаких сомнений что это всё дел рук черни. Только вот кажется мне, что в мире одна чернь, коротко живущая о которой сообщил Лавуазье, а другая, я имею в виду российскую чернь, которая отлична от французской черни своим долгожительством. Всё же 100 лет, а может и более для её жизни в России это многовато!
И потом, разве только одних химиков большевики затащили на Голгофу? Она была и у биохимиков, и у биологов, и у физиков, и математиков, и медиков, и историков. А разве она миновала писателей, поэтов, художников, да просто обычных умных людей, для которых понятия ум, честь и совесть есть не холуйская болтовня в усладу Политбюро КПСС, а смысл их жизни? Нет, конечно. А тогда следует только одно, что Советская власть со своими вождями и её присными явилась на божий свет, на землю России как саранча, пожирающая интеллект великой Нации. Как же надо было ненавидеть русский народ вождям-душегубам, чтобы реализовать самую страшную, самую преступную цель: уничтожение его интеллекта в угоду своей малограмотности, бескультурья и тупоумия своей коммунистической утопии, затратившим на её реализацию миллионы человеческих жизней ...
А вот поймёт ли сегодня сам народ величину своей трагедии, в конце которой ему была отведена роль быдла, требующего ни ума, ни чести, ни совести, ни христианской культуры, а только хлеба и зрелищ?
Когда же, наконец, послушное большинство перестанет приносить цветы к монументам свои палачей и людоедов. Требовать восстановления памятников палачам Ленину, Сталину, Дзержинскому и их единомышленникам. А в высшие органы новой российской Власти из дремучих времён коммунистической Диктатуры не будут всплывать до сих пор не осуждённые за свои преступления, останки членов Политбюро, которые насилием курочили под свое рудиментарное мышление интеллект народов России? Именно поэтому современная российская власть делает огромные усилия, чтобы ужасы коммунистической Диктатуры народом позабылись и чем скорее, тем лучше. А если по существу этого мартиролога, который ты держишь в своих руках, то та бессмысленная человеческая истрибиловка, которую на примере химической науки, осуществила Советская власть, лишний раз подтверждает, что за редчайшим исключением она состояла из малограмотных и умственно отсталых, патологически жестоких преступников и убийц…
Я, было, хотел вернуть Паше брошюру, но он сказал:
- Не надо, оставь себе. Буду рад, если она тебе будет в помощь. Одна просьба: если вдруг узнаешь, что-нибудь на эту тему - сообщи мне.
 Он достал ручку и на обложке мартиролога написал номер своего телефона.
- Мне тоже хотелось, чтобы имена наших учителей расстрелянных и репрессированных не были забыты в этой чудовищном душегубстве, устроенной Советской властью, - сказал я, - Тем более, история их жизни и гибели ещё пригодится как документ на суде, ибо человеческий суд может быть и призрачным, но Суд Истории вечен и неизбежен как восход Солнца, и его никому не удалось избежать…
Мы ещё поговорили о разной всячине, распрощались, и я пошёл домой.

По дороге домой в голове созрели три варианта названия моего сочинения. Первое, «Красная саранча и её присные». Но что-то не складывалось в моём сознании. Кто в стране по отношению к науке ведёт себя как саранча? Понятно кто - Советская власть. И всё же, нравиться она человеку не нравиться, но саранча живёт всё же по законам Природы, а не по желанию человека. Если бы речь велась о саранче как о насекомых, то куда ни шло. Саранча, зреет в тёмных, невидимых человеку подземных норах, и в нужный день выползает на свет божий. Стряхнув с себя землю, тысячетонной массой она отправляется в полёт. Затмив собою Солнце, она опускается на зелёные, ухоженные человеком поля, чтобы пожрать всё вокруг, оставив после себя пустыню и свой помет, чтобы вновь исчезнуть в земляных норах до следующего раза, с датой не известной человеку. «Интересно, - подумал я, - а что на этот счёт есть в Библии?». Нашёл в Соломоновых притчах следующе: «У саранчи нет царя (!), но выступает вся она стройно» (гл. 30)». Оказывается, человечество не одно тысячелетие знакомо с повадками этой твари, но живущей в отличие от Советской власти по законам Природы. А вот вне законов Природы и человеческого бытия существуют не законы, а правила, рождённые дегенеративными мозгами и превращённые в законы Фашизма и законы Большевизма! Они просты эти формы безграничного насилия над человеком.
Второе название по-простому «Приключения пастуха Дорофеича на паперти науки» Понятно, почему так? На Руси это место для нищих и побирушек. Даже тогда, когда власть со своими ворами чиновниками задыхалась в долларовых миллиардах Наука вместе со здравоохранением страны и её домостроением оставалась для них побирушкой. Не плохо, но длинновато. К тому же заголовок сочинения должен быть не только кратким, но и ассоциативно имитировать аромат описываемого времени. Например, как у того же Андрея Платонова в романе «Котлован» или у Владимира Набокова в романе «Дар». Но с другой стороны, Советская власть по отношению к Науке вела себя так преступно и  разнузданно, что превзошла преступления Средневековой Инквизиции. Тогда, может, подойти и такой заголовок «Пир духа Инквизиции»? А чтобы понять, кто такие советские Инквизиторы и какова их роль в разрушении российского государства достаточно полистать пока ещё доступные  мартирологи и посмотреть на на их рожи! И всё же что-то не то. Автор впервые понял, что истинное название может быть очень далеко запрятано в текст сочинения и нужна сноровка, чтобы его извлечь оттуда. У своих соавторов я не нашёл никаких подсказок, кроме непонятных корявых рисунков на полях страниц рукописи, которые были мне не в помощь. Правда, на одном листке был изображён костёр да ещё как - красными красными чернилами. Разглядывая эту картинку, с бегающими вокруг него человечками, я подумал о языческом боге огня Перуне,который  согласно народным представлениям, является, очистительной силой от всякой скверны, а, вспомнив содержания глав с изрядной долей сатиры, у меня сложилось название « Сабантуй Перуна». 
 Я достал с полки копию романа и перьевой ручкой, сохраняя каллиграфический нажим, которому меня обучила во втором классе учительница Татьяной Николаевна, собрался написать... А вот что? И задумался. И захотелось мне, чтобы в эту минуты за моей спиной обозначил себя дорогой моей душе Михаил Емцев писатель и художник очень душевный человек земли русской и как опытный литератор мне что-то подсказал. Но с того Света подсказки не идут, они возникают из тех мыслей и советов, которые остаются от них в наших душах и памяти. А дорогой моей душе Миша говорил, что в любой писанине всегда должна быть улыбка! Спасибо друг за совет!
 И тогда с его подачи я окончательное выбрал «Бог Огня на сабантуе Науки»». Может быть чуток шероховато, но зато прямо в масть.
Вот когда я понял, что мой сизифов труд закончен, и я испытал истинное блаженство близкое к тому, которое ощущает человек, покидая кабинет зубного врача. Я сладко, как кот на солнышке потянулся, счастливо зевнул, порадовавшись возникшей свободе, как вдруг меня пронзила мысль: а что дальше? Обивать пороги Издательств или Редакций журналов, пытаясь предложить им наш литературный опус? А если не заниматься этим, тогда на хрена была вся эта многого годовая канитель, которая без остатка сожрала уйму моего свободного дорогого для меня времени?
Потом известно, что рукописи из редакций авторам не возвращают. Тогда начинай её поновой печатать на машинке? Так это же галерный труд! Стало быть, мне эти два субчика уготовили судьба не только просителя, но ещё и бесплатной машинистки подёнщицы? О расходах на бумагу и копирку я уже и не говорю. Всё это было мне совсем не по душе.
Но выхода не было - однажды согласившись на «А» теперь следовало согласиться и на «Б». Я тяжело, скорее безрадостно вздохнул, и полез на стеллажи. Достал свой студенческий, видавший виды фибровый чемоданчик, в котором хранились мои беговые коньки «норвеги». Вместо них втиснул страницы своего романа  и отправился в редакцию не очень броского, но всё же известного кое-кому журнала «Прогоны времени», по адресу Домниковская улица, дом 5/33, строение 3, кабинет 5, вход со двора.
Вывеску этой редакции я знал с малолетства, когда с отцом ходил мыться в Домниковские бани. На обратном пути мы обычно останавливались у пивного ларька. Отец, отстояв за кружкой пива короткую очередь, наслаждался его прохладой, а я стоял рядом и учился по слогам читать окружающие меня вывески и мало понятные надписи на стенах домов и заборов, среди которых и были какие-то «Про… го…ны…вре..ме…ни».
Эта старинная сравнительно короткая московская улица, от которой сегодня не осталось и следа, была в десяти минутах ходьбы от Ярославского вокзала. Мощёная бутовым камнем, она соединяла Каланчёвскую улицу с Садовым кольцом. Детям, отправлявшимися с родителями туда за покупками, она представлялась какой-то страной страной. Из полуподвальных пекарен пёрло жаром и ароматом печёного хлеба. Через широкие окна первого этажа были видны парикмахеры и их клиенты. В маленьких мастерских чинили керосинки, примусы и велосипеды. Был ремонт обуви и одежды. В продуктовых и галантерейных магазинчиках, как всегда, толпились очереди. Была обязательно керосиновая лавка, в которой так притягательно было наблюдать фиолетовое свечение струи истекающего в бидон керосина, издающей приятный запах, и прочее, что необходимо для непритязательной жизни москвичей.
Я позволил себе привести этот скромный перечень удобств, не только в качестве памятника этой улице ныне, поглощённой вертикалями зданий из заграничного полированного стекла и стали, наподобие взлётной полосы для «Боингов», проложенной по когда-то цветущим лугам, а затем, чтобы читателю сообщить: не хлебом единым питались граждане Домниковки и её округи, коли на ней была и редакция литературного журнала.
По этой улице я хаживал лет двадцать пять, и на правах старожила туда и отправился. Пройдя под арку дома № 5/33, которую подпирали два хорошо выпивших, но вполне мирных алкаша в помятых шляпах, я подошёл к строению №3 из красного кирпича с широкими давно немытыми окнами и остановился у обшарпанной двери с прибитой к ней табличкой «Редакция журнала». Я пошарил глазами вокруг двери, надеясь увидеть кнопку звонка, но её не оказалось. Потянув за ручку дверь, вошёл в коридор, тускло освещённый лампой без абажура. На скамье, прислонённой к изразцам голландской печки, по-хозяйски сидели две кошки: одна окраса «пингвин», другая поменьше, более пушистая и серенькая. Увидев меня, они как по команде с интересом воззрились на меня зелёными глазами, как бы ожидая вопроса, который тотчас и последовал:
- Привет, киски, где ваши хозяева? - спросил я специально громко.
И тотчас, из одной приоткрытой двери раздался женский голос: 
- Заходите, заходите, мы давно вас ждём!
- Ни хрена себе, - подумал я, - никак редакторский портфель пуст, а я тут как тут?
Я вошёл в комнату и увидел двух женщин, одна из которых, сосредоточено не поднимая головы, пулемётно печатала на машинке, шустро перекидывая её каретку, и даже не взглянула на меня.
Другая, наоборот,увидев меня, не громко прокричала в сторону приоткрытой двери смежной комнаты:
- Аврора Аристарховна?! К нам пришли!
- Она сейчас к вам подойдёт, - обратилась она ко мне, - а пока присаживайтесь. - В ногах правды нет, - сказала, приветливо улыбнувшись, взглядом указала на заметно продавленное старинное кожаное кресло.
- Её нет и в заднице, которая устаёт от трудов праведных, - не поднимая головы, неожиданно остервенело, сообщила машинистка и опять с нервным стуком перекинула каретку.
- Душечка, Кармелита Владимировна! Ну, что поделаешь с этим козлом, который перед сдачей материала в Издательство решил внести поправки в текст, от которых мы по политическим соображениям не вправе отказаться. Вы, товарищ, не обращайте внимания на сказанное в сердцах. Моя коллега права - работаем на износ.
- Не на износ, Виктория Степановна, а на хронический геморрой с циститом! - с издёвкой и с хрипотцой в голосе ответила машинистка и опять нервно начала печатать новую строку.
В комнату вошла сухопарая дама неопределённого возраста, похожая на издёрганную жизнью учительницу. Её серый жакет, одетый поверх длинного синего платья, украшала большая брошь из яркой уральской яшмы. Увидев меня, сказала:
- Пройдёмте, товарищ, в наш закуток. Не будем мешать моим коллегам, да и вам там будет сподручнее заниматься своим делом.
Другая комната была скорее маленькой подсобкой, отгороженной фанерной перегородкой от основного помещения, а потому был слышен и стрёкот печатной машинки, и недовольно бубнящий голос Кармелиты Владимировны.
По крошкам хлеба на столе, по бутылкам с недопитым кефиром и лежащими на тарелке сырками «Дружба», электроплитки с эмалированным чайником я понял, что здесь в обеденный перерыв харчевались сотрудники редакции.
Аврора Аристарховна, молча всё это сгребла рукою на другой конец большого стола, потом достала из шкафа газету и, постелив её на стол, молча, удалилась. Через минуту она вернулась из коридора с тяжёлым предметом, обёрнутым чёрной материей и бухнула его на стол перед моим носом, сказав:
- Я, удаляюсь и вам мешать не буду. Трудитесь, через часок попьём чаю,.. если пожелаете.
Ничего, не понимая, я откинул тряпку и увидел, что передо мною старинная печатная машинка «Ундервуд» с тремя запавшими клавишами. Я оторопело смотрел на неё. Первая мысль, которая мне пришла в голову, что это какая-то ошибка. Я машинально тюкнул пальцем по клавишам и стал дожидаться возвращения Авроры Аристарховны, чтобы получить разъяснение.
Какое-то время я терпеливо её дожидался, но когда в комнату заглянули мордашки кошек, и стали меня подозрительно разглядывать, я поднялся со стула и пошёл на стрёкот машинки. Виктория Степановна, увидав меня, радостно возгласила:
- Никак всё в порядке?! Без неё мы как без рук. Зато, вижу, у вас они золотые! С тех пор как под Новый Год она дербалызнулась со шкафа, никто не может вдохнуть в неё новую жизнь. Одна трата денег. Надеюсь, теперь надёжно? Клавиши больше не западают?
- Я не занимаюсь ремонтом машинок. - Я принёс рукопись романа, - ответил я с металлической интонацией в голосе.
- Так разве я не с вами договаривалась вечером по телефону о ремонте? Тогда извините.
И она зычно прокричала:
- Аврора Аристарховна!!! Оказывается, это не механик, а новый писатель пришёл!
Она без улыбки посмотрела на мой потёртый фибровый чемоданчик, в котором я студентом носил учебники, и сказала:
- Присаживайтесь, она сейчас подойдёт. Вы уж извините меня. Я подумала, что в вашем саквояже инструментарий для починки.
- Нет, в нём моя рукопись.
- И большая? – поинтересовалась Виктория Степановна.
- Это, смотря каким шрифтом печатать. Пока она уместилась на пятистах страницах.
- Ничего себе!
Звонко отстегнув замки чемоданчика, я извлёк машинопись своего сочинения и аккуратно положил перед нею на стол. Прочитав на титульном листе название и эпиграфы к сочинению, она поинтересовалась:
- Судя по эпиграфам, предпосланному роману, он о тружениках науки? Или я ошибаюсь?
- Не только о них, но и о времёни правления страною большевиками с их присными.
- Вы полагаете, что такие были?
- Полагаю, что да. Если подобное представить в художественном образе, то это скорее роман о Саранче, с большой буквы, которая однажды чёрным облаком опустилась на тело России, максимально пожрав в ней всё умное, трудолюбивое, доброе, честное и совестливое, что ещё сохранялось от времён батюшки Императора, и оставила на лике Природы, лишь свои ядовитые экскременты. Надеюсь, что для вас не является тайной, что челюсти её чекистов нещадно с аппетитом перемалывали учёных, инженеров, военных, крестьян, рабочих, священников, философов, а также писателей, поэтов, артистов художников и прочих ; всех, кто не походил на эту Саранчу с большой дороги? Но это только с точки зрения уничтожения интеллекта российского народа. Но её стальных челюстей не миновали жизни судьбы и их родственников и даже детей, и простых домохозяек. Одним словом всех. Я пробовал найти исключения. Но когда узнал, что у самого товарища Молотова, а он, что не говори, был правой рукою у Вождя всёх народов товарища Сталина, жена сидела в ГУЛАГе или ещё где, как шпионка. Потом жена товарища Калинина, который, как-никак, был Председателем Верховного Совета СССР, тоже была в отсидке по этой же 58 статье, за шпионаж, то я понял бесполезность своих поисков. При такой истрибиловке такие исключения так же маловероятны, как обнаружить ожившего человека в морге. Ведь её челюсти сжирали не какие-то там тысячи граждан, а за короткое время уже сотни тысяч, быстро переходящие в миллионы, а потом уже и в их десятки.
- Обзывать большевиков Саранчой с большой буквы, это круто. Это что ударить Советскую власть копытом под дых. Так что ли? - заметила вошедшая Аврора Аристарховна, которая села рядом на стул и теперь включилась в обсуждение моего сочинения.
- Зачем со скрижалей Истории стирать достигнутые при их власти этические, политические и экономические успехи, пусть и добытые с помощью страха, насилия того же ГУЛАГа, пыточных камер Лубянки и убийств? Как говорится: лес рубят, - щепки летят. Куда деваться? И потом, они и себя тоже калечили, дай Боже как! С вашей стороны критика выглядит не благостно. Согласитесь?
- Может оно и так, Аврора Аристарховна. Но их-то чего жалеть? Сеяли смерть - ей же сами и умылись. А результаты их стараний во благо страны мы можем воспринимать и визуально. К примеру, на днях я оказался по позднему часу на Ярославском вокзале. Иду вдоль скамеек, на которых пассажиры вповалку дожидаются не то билетов, не то своих поездов, и вдруг вижу милую компанию наших граждан. Одеты старомодно, то есть очень бедно, но не это меня удивило, а то, что они были все в новых онучах и лаптях. Остановился. Поинтересовался: - откуда такая несовременная обувь, и не артисты ли они, которые на вокзале ночью вживаются в роль. Нет, отвечают, заехали в Москву из деревень Олонецкой губернии, по нынешнему из Архангельской области.
Я удивился, спрашиваю:
- Интересная у вас обувь, господа, чтобы лапти плести, нужен липовый луб, а в вашей тайге липа не растёт. Откуда такая древняя экзотика? Они добросердечно рассмеялись и сообщают, что лубом для лаптей их снабжает Советская власть, правда, не всегда качественным. Вот как вы, Аврора Аристарховна, это соотнести с нашими космическими успехами? Это, по-вашему, очень благостно? Или представьте такую художественную картину: архангельский мужик в телогрейке в стоптанных керзачах в праздничной телогрейке, зажав в своей пятерне треух и, задрав голову к ночному небу, следит за пролетающим над ним очередным спутником с нашими космонавтами? Могли бы такую картину отправить на Международную выставку за рубеж от Советского Союза?
- Это, смотря какой рубеж, - ответила Аврора Аристарховна. - В одном она у зрителей слезу выдавит, в другом аплодисменты сорвёт, а в третьем его автора отправят на лесоповал лет на восемь, как за плевок в лицо власти, точнее за удар кованым копытом под её дых и выдох. Я понимаю, на что вы как автор вашего романа намекаете: желания власти должны находиться хотя бы в минимальной гармонии с нуждами народа? Но об этой гармонии коммунистическая Партия талдычит уже более двенадцати пятилеток полагая, что для такой гармонии ещё не настало время. Вы же не будете возражать, что отмена крепостного права в России произошло в 1861 году, когда в Лондоне уже открыли первый в мире метрополитен, правда, жуткий - с паровозом?
- Не буду, но из этого не следует, - сказал я, - что народ Россия настолько глуп, что способен учится только на своих ошибках, и не использовать уже наработанный человечеством опыт за минувшие столетия положительный опыт других стран. Каждый раз изобретать велосипед, к тому же всегда худшей конструкции. Что касается феодального рабства типа Советской власти, то его можно рассматривать как нечто непотребное для человечества ХХ и последующих веков, даже при наличии спорадических успехов в космосе, спорте или балете при этом забывая нищету бедных селян, а это более две трети населения нашей страны. А чтобы точнее узнать, где Советская власть преуспела, где дала маху, полистайте одну смешную книжку одного забойного писателя, в которой приведена эта подборочка.
- Да я знаю, о чём вы говорите, это ужасно! - ответила она с тяжёлым вздохом, - и, с лукавой улыбкой посмотрев  на меня, спросила:
- И на что же вы рассчитываете, молодой сочинитель, если читателем вашего сочинения окажется российская власть - на слезу, аплодисменты или на удар уже под ваш дых сапогом её охранников в населённом пункте под названием «Харп» для заключённых. Он за Полярным кругом, в республике Коми, по-русски именуется красиво - «Северное сияние». Там оно бывает обалденной красоты!
- Я рассчитываю не на неё, а на молодых и пожилых граждан, которые по недоумению ходят под знаменами Сталина и до сих пор хранят образ этого душегуба в своей душе. На тех, кто ещё никак не поймёт в угаре государственной каждодневной лжи, что так бедно по-нищенски недопустимо жить в богатейшей своей Природой огромной стране Мира, над которой не заходит Солнце. Временами, даже стараюсь не думать, что неизбежен катарсис, который прожжёт разум и душу российскому народу и освободит его от ложных страхов, навязчивых идей и вредных привычек бездумно во всём доверяться власти. Неужели высшие чиновники государства не понимают, что на фоне бедного, а местами и нищего населения страны они, получая, месячную зарплату с ведомо Президента измеряемую килограммами пятитысячных купюр, чем это кончится? Или это расчёт на российское «Авось»? Это же глупо. Газеты сообщают, что за чертой бедности находится свыше 20 миллионов россиян и эта цифра с каждым годом только угрожающе увеличивается. При этом возрастающее состояние 150 российских миллиардеров, составляет более 22,3 триллионов рублей (по списку Forbes).. Это нормально, когда кучка людей менее 3% с помощью военной силы нагло по воровским законам «приватизировала» в личную пользу национальные богатства страны, принадлежащие всему народу, а не политическому ворью и её синекуре? А где оно находится, известно всему миру. Вот эту взрывоопасную смесь пригодную для катарсиса и готовит существующая власть.
Власть диктатуры всегда тупее народа, потому и выберет путь не на светлую дорогу Настоящего и Будущего, а на Историческое кладбище минувших времён. А для нормального преобразования страны, если власть не в руках временщиков, вовсе не обязателен кошмар подобной большевистской Революции 1917 года, разрушивший самое богатое на 1913 год государство Мира - Россию. Хотя именно временщики и могут спровоцировать второй российский катарсис, ведь у неё понятие Родина только на языке, а не в душе. Ей ничего не дорого и не жалко ни людей, ни детей, ни зверей, ни Природы…
- Ну что же, теперь мне понятна подноготная суть вашего сочинения и аллегорическое представление о Советско власти как о Красной Саранче. Это облегчит нам его читку, - подытожила Аврор Аристарховна…
Она пододвинула к себе поближе рукопись, перевернула первые страницы.
- Ничего себе! Да я гляжу, вы прямо Лев Толстой, - сказала она с некоторым удивлением, а может и испугом. - Надо же?! Вы ещё такой молодой и уже писатель с размахом. Получается, что ваша рукопись по объёму подобна последнему изданию «Моби Дика» Мелвилла в иллюстрациях художника Рокуэлла Кента, над которым мне пришлось однажды трудиться в одном Издательстве?
- Так это только первая часть, - ответил я. - У меня есть ещё и продолжение, только оно не уместилось бы в чемодане. Если начало сочинения вам придётся по вкусу, тогда я его поднесу.
Я увидел на лице Виктории Степановны, которая подсела к нашему столу, кислую гримасу, словно она надкусила ужасно неспелый лимон, после чего сообщила:
- А вы не пробовали в своём виденье мира уложиться в более приемлемый объём текста? Говорят, что краткость - сестра таланта.
- Мало ли чего говорят. Зачем мелочиться? Тем более, я не писатель. У меня нет даже институтского писательского образования. Я даже не знаю, где находится дом, в котором учат на писателя. Поэтому, если вам угодно, можете меня считать сочинителем.
Про себя я улыбнулся на своё нарочитое косноязычное объяснение, на которое она многозначительно ухмыльнулась.
- А вам всё же разумно прислушаться к совету Виктории Степановны, - сказала со вздохом Аврора Аристарховна, - она на романах с мучительным объёмом страниц не одну собаку съела.
И, обратившись к своей коллеге, неожиданно продолжила:
- Да, кстати, Виктория Степановна, что бы, не забыть, ты Нике с Томкой в перерыве на обед купи свежего молока. Мне кажется, что от мясных обрезков у них начинает крепить кишечник. И потом, мне рекомендовали не лениться мясо ошпаривать кипятком, а иначе не будет спаса от глистов...
- Так на чём мы с вами остановились? - продолжила она.
- Да вот вы намекаете мне, чтобы я подсократил рукопись, - ответил я, - но такая сократиловка превратит наш роман, хрен знает во что.
- Что значит наш? Разве не вы его сочинитель?
- Тут есть одна тонкость, Аврора Аристарховна. Дело в том, что этот исходный литературный полуфабрикат мне подсуропили два странных приятеля некто Светоний Степанович и Публий Петрович. О них я ничего не знаю, кроме того, что они артисты и это произошло, когда мы, на ночь глядя, хорошо выпивали и закусывали в Нескучном саду. Одним словом, хорошо поддали - литр водки, а может и больше на троих, правда, с закуской. От той встречи в памяти остались раздавленные солёные огурцы, которыми мы закусывали, и эта рукопись без начала и конца да ужасной остроты не то самодельный кинжал, не то огромный нож Светония Степановича, которым он нарезал колбасу. До сих пор не могу понять, как я согласился на эту подёнщину, и почему они отказались от своего авторства? Мало того, каким-то своим магическим воздействием они обязали меня, аспиранта - химика, заняться этим литературным сочинительством. И, думаю, не случайно мне ненавязчиво демонстрировался это нож ужасной длины и остроты. А как я узнал чуть позже, мы сидели на скамейке, на которой минувшей ночью был зарезан человек, возможно, в отличие от меня тот отказался от этой работы. А вот я им понравился, струсил, на неё согласился, поэтому и остался жив.
Аврора Аристарховна выслушав моё объяснение, уставилась на меня как на сумасшедшего, с испугом ожидая, что будет дальше.
- Теперь понятно, почему ваши дружки от неё отказались, - после некоторой заминки ответила она. - Ваше сочинительство, видимо, нашпиговано откровенной антисоветчиной, а это 58 статья Уголовного кодекса - кара за тяжелейший антисоветизм, которая требует от пяти до десяти лет отсидки в ГУЛАГе, в ряде случаев, бывала и «вышка». Вы же не ребёнок и прекрасно понимаете, что для Советской власти всегда социально близкими были те, которые своими советами не мешали ей благоденствовать и делать, всё, что она хочет. А это кто? Ворьё, насильники, грабители, убийцы, а вовсе не граждане, вина которых состояла лишь в том, что они считали пропахшую кровью духовитую смесь ленинизма со сталинизмом говном. Так что вашим виртуальным соавторам это было не нужно. Давайте вернёмся к рукописи, которая со всеми достоинствами и огрехами теперь принадлежит только вам, как и законное право на 58 статью Уголовного кодекса, - добавила она с улыбкой. – И потом, -  продолжила она, -  с точки зрения сокращения рукописи, не надо так мрачно смотреть на свой продукт. В конечном счёте, он же не Мавзолей, который со своим примитивизмом превратился в некую египетскую пирамиду, в которой не может быть изменений, кроме постоянного совершенствования его канализационной системы и вентиляции. Ведь верно? Вы начинающий литератор, и у вас, наверняка, много лишнего, скучного и назидательного, чего читатель терпеть не может, потому что считает себя осведомлённее всех. К тому же ему вовсе не хочется напрягать свои мозги размышлениями, не имеющими никакого отношения к его повседневной жизни. К примеру, читатель в своей массе, вполне удовлетворён слухами о величии творчества Достоевского, Толстого или того же Салтыкова – Щедрина. Про западную литературу я уже и не говорю. А вы ему вместо детектива и завлекательно-сладкой жвачки, прущей из литературных однодневок, телевиденья и кино, в виде сногсшибательной любви и уголовщины с забойной эротикой, всучиваете какое-то сочинение, да ещё со своими размышлениями. Да он в гробу видел ваши этические и прочие рекомендации, если они у вас, конечно, есть.
- У меня их навалом, – для вида хмуро заметил я
- Вот видите, какие у вас роскошные запасы пустоты. Возможно, в отношении вашей продукции, я ошибаюсь, но нам это простительно. Вы спросите почему? Опыт. Я даже материализую свой ответ.
Она вышла из-за стола и прошла в дальний угол комнаты, где были сложены почти под потолок объёмные, как чемоданы коробки из-под эквадорских бананов и, положив руку на одну из них, как всадник на круп коня, сообщила:
- Это всё труды сочинителей графоманов и им подобных, а также литературных критиканов Советской власти, её промахов, а где и преступлений. Надеюсь, вы знаете, что редакции журналов авторам рукописи не возвращают? Зачем на почту впустую тратить деньги. Однако такие труды мы прикапливаем, а потом сдаём как макулатуру в «Утильсырьё». За год набирается энная сумма килограмм, и мы как бывшие участницы обороны Москвы на вырученные деньги не очень весело празднуем День Победы 9 мая …
Вернувшись к столу, она вдруг спросила:
- Да, кстати, как напечатана основная часть рукописи, которая не поместилась в ваш чемодан, на одной стороне листа или на обоих?
- А это что, важно?
- Принципиально. Если только с одной, то вашу рукопись мы обязательно храним у себя.
- Слава Богу, что он надоумил меня печатать сочинение только с одной стороны, - сказал я вслух.- Хотя от этого получился двойной расход печатной бумаги.
Взяв в руки первую страницу с заголовком романа, Аврора Аристарховна волнительно покачала головою, после чего сказала:
- Какая великолепная бумага. Давно такую продукцию не держала в руках. Просто прелесть. Откуда она?
- Финский импорт. Один кореш достаёт мне её по бартеру из Секретариата ЦК со Старой площади.
- Скажите, какой проворный ваш кореш. А что за бартер?
- Да ерунда, - для лечебной настойки от хронического метеоризма снабжаю его лесной калиной. Для него она просто спасение, особенно на государственных бдениях.
Уловив, в её интонации зависть, добавил:
- Там кроме финской бумаги можно раздобыть кое-что и дороже.
- И что, например? - оживилась Аврора Аристарховна, а Кармелита Владимировна тотчас перестала печатать.
- Например, пару блоков сигарет «Кент» или по дешёвке из цековского буфета развесную осетровую икру
- Ну, это понятно, они партийные управленцы, им нужны в жратве полноценные калории с витаминами, а лучше осетровой икры человечество пока ничего не нашло. В ней всё есть и даже с избытком, для больных диабетом.
- Они не управленцы, Аврора Аристарховна, - сообщила из своего угла Кармелита, - а всего лишь засранцы.
- Ну, вы очень строги к этим партийным труженикам, Кармелита Владимировна. Они же денно и нощно пашут на нас, как галерные рабы, чтобы состряпать нам сносную жизнь. Для интереса пройдите ночью мимо партийных зданий - у них там до зари лампы горят. Это они трудятся в поте лица своего.
- По молодости, девочки, я видела этих «пахарей» в работе, прости меня, Господи! Только для своей личной благодати или страха её потерять корячатся, - ответила Кармелита Владимировна и вновь пулемётно застрочила на машинке, периодически нервно с клацаньем перекидывая каретку.
Поскольку разговор начал приобретать иной оборот, то я поинтересовался, почему редакция придаёт особое значение рукописям, напечатанной на одной стороне листа.
- Здесь нет секрета, - ответила Аврора Аристарховна. - У нас, как вы видите, скромная редакция, даже наружную дверь к зиме третий год обещают обить войлоком, а с бумагой постоянные трудности. Поэтому для нашей работы мы используем чистую сторону рукописей, только и всего. Так что ваш труд уже точно не попадёт в макулатуру. Не волнуйтесь.
- Да я и не волнуюсь, что будет, то и будет, - с интонацией глубокого равнодушия ответил я.
- Это правильно, - согласилась Аврора Аристарховна, - а то иной сочинитель или даже писатель приходит к нам и начинает на себе тельняшку рвать, доказывая, что он почти Гоголь. А когда по доброте душевной указываешь ему на разные дефекты и косноязычие в его изделии, про грамматические ошибки я уж и не говорю, так он сразу как конь на дыбы, и начинает нас, на пример, тыкать таким замечательным писателем как Андрей Платонов, с книгами которого, оказывается, он знаком лишь понаслышке. Иной раз при женщинах так распаляются, что могут выразиться и по матушке. В этом случае рукописи таких писак мы, не проглядывая до конца, с чистой совестью отправляем в утиль. Да и как иначе? Представьте себе на минуту, что в Издательство «Русский вестник» с рукописью «История одного города» пожаловал сам Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, а редактор, к примеру, какой-нибудь господин Фока Утыкин, для лучшего, даёт ей от ворот поворот. Хамить редактору – кормильцу Утыкину? Глупо! А потому он спокойно забирает свой труд, откланивается и относит его, например, в издательство «Отечественные записки» или в тот же «Русский инвалид», где его с удовольствием принимают.
- Вы правильно поступаете с невоздержанным хамьём, - заметил я, - коли вместо благодарности вашему коллективу за разъяснительный труд они вас же и поливают непристойностями.
- Вот именно, - отозвалась машинистка Кармелита Владимировна, и она вновь застрекотала на «Ундервуде».
- Ну, хорошо. Так о чём же ваше сочинение? - спросила Аврора Аристарховна, пододвигая к себе рукопись и глядя на его первую страницу. - По прикидке не могу понять. Тут даже есть какие-то приключения пастуха Дорофеича на поприще науки. Чувствую, что у вас тот ещё литературный замес получился!
- Если очень кратко, то это научные приключения пастуха Дорофеича и его друга лейтенанта КГБ Сердарыча в кулуарах Академий Наук. А если честно, то обо всём.
- Так не бывает. В романе должна быть завязка, желательно напряжённая кульминация, потом развязка и прочее.
- Бывает, – ответил я. – Да ещё как бывает. Но я всё упростил до уровня нашей повседневности. Посудите сами, где сегодня эта нервная кульминация, если не брать в расчёт похороны человека или потасовку в очереди за ширпотребом? Если я перехожу дорогу на зелёный светофор, в драках с поножовщиной не участвую, не пьянствую и даже не курю, а если и подворовываю, то по мелочам и то на производстве, если соседи иной раз попросят принести с моего производства горсть шурупов или кило алебастра, Сами знаете - в магазинах этого добра шаром покати. Вот и ваша дверь до сих пор не утеплена - обивочный войлок, сам знаю, он в жутком дефиците.
- Я понимаю, но на то вы и сочинитель. Это ваша обязанность придумывать забойные истории. Отчасти, с вами я согласна. Порою к нам приносят такие художественные сюжеты из нашей жизни, что, прочтя их, потом как на натянутой струне нервов, полночи не спишь, всё время вздрагиваешь от их социалистического реализма. Последний раз один ненормальный мудило, извините за медицинское выражение, иначе и не скажешь, занёс сочинение, в котором один урод на чердаке соседнего дома как овец свежевал людей, фарш, колбаса … Примитивно до жути, хотя это в духе действительности.
Если наши нервы не выдерживают такого натурализма, то мы такие рукопись в печку, благо до сих пор в редакции дровяное отопление. Надеюсь, подобными фрагментами ваше сочинение не страдает? А то…
- Фантазией изуверов? Нет.
-Хорошо. Тогда всё же расскажите хотя бы в нескольких словах о его фабуле.
– В нескольких словах тоже не получится, – ответил я. – Перед вами необычная форма представления о нашей с вами жизни, с её неизбывными проблемами. Вы их знаете лучше меня. Вряд ли вам и вашему поколению будет очень интересно. Это изделие вроде самодельного литературного памятника ХХ века нашему государству от некого Светония Степановича и Публия Петровича, ну и частично от меня. По сути это роман - инсталляция, с соответствующими ассоциациями, возникающими у авторов, которые должны быть понятны и будущему читателю, если такой окажется…
Аврора Аристарховна продолжала с пятого на десятое листать страницы рукописи, профессионально задерживаясь на её отдельных абзацах
- Скажите на милость, какой замах? Надеюсь, вы не используете в вашей саге… это, как его…
- Мат, что ли? – подсказал я Авроре Николаевне.
- Ну, да. Сейчас это модно в качестве некого стёба. Этакий показатель интеллектуальной вседозволенности, правда, только для чуваков.
- Конечно, использую. А какая же нынешняя сага без мата? Мои же герои живые люди, а не манекены из воска. Они порою матерятся, дай Боже, как. Но эффект подобной матерщины я оставляю на уразумение читателя и его эмоционального заряда.
- Это как понять?
- В соответствующем месте повествования сообщаю читателю лишь о «матерном окрасе» высказывания, а он уже в силу своей лингвистической одарённости доводит его до совершенства.
- Ловко! Может, проиллюстрируете на примере ваш литературный изыск? Для нас это важно, чтобы иным литераторам, использующим в хвост и в гриву подобную не цензурщину, утереть нос.
- Это просто, - отвечаю я. - Представьте, Аврора Аристарховна, такую картину: телега с огромной горою сена и вилами, воткнутыми сверху, с покоса отправилась домой. Хотя мужик вдрызг употел на июльской жаре, навивая на телегу этот стог, но настроение хоть куда. Благодать! Да вот беда случилась – на одной оси телеги, перед тем как отправляться за сеном, он поленились подправить чеку, чтобы колесо не соскочило с оси. Подумал, авось обойдётся. Когда телега стала шкандыбаться по дороге, чёрт её и выдернул. Колесо соскочило, и вся махина сена торжественно рухнула на мужика, да так, что он еле успел извернуться от вонзившихся рядом с ним в землю вил. И какой, по-вашему, последует эмоциональный всплеск у человека, который до вечера горбатился и теперь из-за какой-то чеки, всё пошло прахом? Вы думаете, что он ограничится выражением - ах, какая неприятность, ядрёна вошь! Или круче - зараза тебя расшиби!!! Нет, конечно. Поэтому концовку этого эпизода лучше окрасить не откровенной матерщиной, в духе современного писательства, а вежливо, например, - «мужик, почёсывая лысину, тупо смотрел на гору сена, перегородившую дорогу, понимая, что сам себе напортачил, потом сплюнул, никого не стесняясь громко выругался с тяжёлым матерным окрасом и начал выпрягать перепуганную лошадку из телеги.
- Интересный подход, - с улыбкой заметила Аврора Николаевна, - а матерный окрас пусть додумает сам читатель? Верно? А велика палитра вашего окраса?
- Она зависит, как я сказал, от уровня интеллекта читателя, так и его лингвистического багажа, моя задача дать лишь общие контуры.
- Ну, а как у вас с любовной линией в романе? Если её сегодня в книге нет или она очень вялая, то многие Издательства, при всех достоинствах произведения, считают публикации таких книг выброшенными на ветер деньгами! Хочешь - не хочешь, а подавай читателю клубничку. Слава Богу, в последнее время значительную часть сексуальных страстей к нашему удовольствию взяло на себя Центральное телевидение.
- Вы имеете в виду любовные прелюдии или грубую телесность на основе восточных приёмов в стиле Кама Сутры? - поинтересовался я. - К сожалению, в моём сочинительстве нет ни того, ни другого. Наверное, потому, что в романе любовь это одно, а понимание её телесности, согласитесь, несколько другое.
- Очень жаль. Потому что отсутствие того и другого в вашей саге может зарубить её тираж. Мой дружеский совет: лучше уберите разные разглагольствования на социальные темы, включая даже культуру, здравоохранение, образование, квартирные проблемы и прочее вроде нашей милиции, бесполезность которых давно обрыла читателю, и добавьте эротическую линию с переходом … - Аврора Аристарховна стеснительно замолчала, видимо, ища способ выражения своей мысли.
 Но я ей помог, сказав: - с переходом в телесность?
- Пожалуй. Но только в меру и без излишнего натурализма…
- Уж и не знаю, что вам сказать, уважаемая Аврора Аристарховна. Могу лишь заметить – роман вообще не затрагивает современную жизнь шоу бизнеса, где широко практикуется обилие атрибутов натур - непристойностей, тем более что над этим трудится в поте лица, как вы уже заметили, само государственное телевидение, то есть сама власть. Зачем же у них отнимать заезженную пластинку, основанную на демонстрации гормональной патологии человеческого организма? Посудите сами, что это за литература, которая нашпигована выше крыши душераздирающими убийствами, похищением детей, насилием над женщинами. О ликвидации граждан, имеющих лишь иной взгляд на происходящее в стране, я уже и не говорю и так понятно.
- Но вы, надеюсь, хотите публикации вашего романа, разве не так?
- Если честно, Аврора Аристарховна, то когда я начал приспосабливать рукопись, всученную мне соавторами под роман, об этом не думал и сейчас не думаю.
- Тогда зачем вы к нам пришли?! - спросила она со скрытым раздражением и, не глядя на меня, наугад перевернув страницы, вновь начала вчитываться в одну из них.
- Не знаю, - ответил я. - Может потому, что я живу недалеко от вашей редакции. Я её запомнил с детских времён, когда с отцом ходил в «Домниковские» бани. Он их очень любил за хорошую парную, а мне с пяти лет приглянулись бани «Астраханские», там жар был слабее и душ хороший. Да вы их знаете. От вашей редакции до них пятнадцать минут ходьбы.
 Она пропустила мимо своих ушей эту неуместную отсебятину и, не отрывая своих глаз от чтения, настороженно спросила:
- Я смотрю, вы не гнушаетесь и публицистикой. Или ошибаюсь?
- Да нет. У меня её навалом и на любой вкус.
- Скажите на милость! Так какова основная политическая направленность вашего романа? Для редакции это очень важно.
- Полагаю, высшей пробы, если учесть, что я писал от души что хотел. Да и мои соавторы, как я понимаю, в ряде фрагментов достигли такой документальной откровенности и свободы мысли, что произведения уважаемых диссидентов советской эпохи вроде писателей Синявского и Даниэля перед ними просто бледнеют.
- А разве так можно?
- Почему нет? Я же свободный человек, даже в пионерах не был. А в комсомоле за три года организовал в Институте туристическую секцию, чтобы студенты в летние каникулы могли ходить в горные и таёжные походы и тихо по-английски покинул эту шумную организацию.
- И вы так спокойно говорите о своём политическом кредо?! Боже мой! Да это же железно 58 статья пункт 5 или 10, иначе антисоветская деятельность с отягчающими последствиями. Так по вам крокодильими слезами плачут главные политические санитары нашего государства Крючковы с Бочковыми.
- А это что за гуси? - поинтересовался я.
Аврора Аристарховна мимикой изобразила глубокое удивление и радостно, как будто нашла потерянный кошелёк с прошлогодней зарплатой, воскликнула:
- Девочки! А наш сочинитель не знает кто эти гуси. Каково?!
- Хороши гуси! - откликнулась Кармелита Владимировна, перестав печатать. – Гуси на лужке травку щиплют, а эти яко псы на людей охотятся, спец пенсии себе зарабатывают на наших муках.
- Это милиционеры, что ли?
- Да, они. Только с Лубянки. Её начальники!
И она вновь пулемётно застрекотала на своей машинке.
- Конечно, Советская власть как огня боится инакомыслия, - сообщил я со вздохом, – но что делать, если так устроен человек? - Она, как и средневековая Инквизиция, считает это пороком на уровне сумасшествия, для чего прибегает к услугам продажных профессоров-преступников из Института имени профессора Владимира Петровича Сербского, который скончался в 1917 году. Я полагаю, что инакомыслие это свойство, прежде всего нормального человека и даже больше - его интеллигентности, а то и знаний. Разве великий Галилей стал ненормальным, утверждая, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, как это считали очередной нормальный Папа и его приснопамятная нормальная Инквизиция, сжигая на костре за подобное утверждение неправильного астронома Джордано Бруно и ему подобных?
К тому же думать, что члены Политбюро и его Правительство со своими холуями представляют собою титаны мысли, просто глупо. В основном, это малообразованные, к тому же в широком смысле малокультурные люди, как правило, занимающиеся не своим делом, среди которых серятины хватает, коли ради кормушки и уютного местечка под свою задницу, согласны руководить чем угодно и как угодно: вчера милицией или таможней сегодня обороной страны или её финансами. Вчерашний бухгалтер ; медициной, а бывший врач сельским хозяйством. Очередная никому не известная личность с манерами и образованием заведующего ателье, может назначаться министром образования и получать право указывать, к примеру, чем должна заниматься Академия Наук, после чего встречаются старшеклассники и даже абитуриенты, на пороге двадцать первого века твёрдо уверенные, что именно Солнце всё же вращается вокруг Земли, для этого достаточно посмотреть на Светило. Зато «Астрономия», по совету какого-то министра «интеллектуала», планируется исключить из школьного образования. А это значит, что всё образование в стране при таком руководстве сразу опускается на уровень шестнадцатого века. Для России это славная эпоха правления кровавого изувера Ивана Грозного с его опричниной и его церковью, которые развалили российское государство.
- Согласна с вами, что главная беда власти это отсутствие необходимых знаний, как по её вертикали, так и по её горизонтали, – ответила Аврора Аристарховна. – К примеру, в США, к которым наша Власть настырно пытается привить народу неприязнь нищих к благоустроенному государству, во главе атомного Ведомства находится лауреат Нобелевской премии по физике, а его советники состоят из докторов наук, возможно, в разные годы претендовавших на эту же премию. А у нас кто? Говорят, какой-то «киндер-сюрприз». Как вы думаете, может у них случиться свой «Чернобыль»?
- Не знаю, ; ответил я, ; но, думаю, вероятность будет ничтожно мала, если не исходить из тектонической неизбежности. 
Она пристально посмотрела на меня, и я почему-то подумал, что такой неподходящий к этой беседе вопрос мог быть у человека, который имел или имеет отношение к этой планетарной славянской трагедии, коли она задела эту тему. Я не отвёл от неё своего взгляда.
- Вы правы. Может, но в одном случае. Если произойдёт землетрясение в двадцать баллов по шкале Рихтера. Когда уже рухнет всё.
И она суеверно постучал пальцем по краю деревянного стола. Потом вдруг ладонями закрыла лицо, оперев локти о стол, и какое-то время так молчала, а потом, как бы вернувшись издалека, тихо сказал:
- Там, в Припяти, была семья моей дочки.
И пока я глядел на неё, думал: сколько же миллионов людских судеб покалечила и ещё покалечит эта Чернобыльская АЭС, построенная нашей властью по дешёвке и в спешке. Откуда это неуёмное стремление к экономии не за счёт своих мозговых усилий, а за счёт здоровья народа, столь трепетно любимого ею на словах, когда она себя назначает ему своё руководство, и проклятого ею на деле? Значит, с мозгами у нашей власти хуже некуда, а про Совесть можно и не заикаться? И, получается, что единственная государственная власть среди сегодняшних цивилизованных стран мира, которая абсолютно безответственна перед своим народом - это Советская власть! Умная власть понимает, что АЭС это «дармовщина» от Князя Тьмы, и как он повелит, такой она и достанется недоумкам. Может, поэтому американские АЭС изначально накрыты бетонными колпаками, чтобы в случае беды радиация не опоясала бы Земной шар, а под реактором находится глубокая яма, в которую аварийный реактор как в Преисподнюю будет сброшен и навсегда залит бетоном со свинцом. А потому ему не потребуется саркофаг, который под улыбку Падшего ангела наши любители халявы заставят народы нежно обихаживать его в грядущих столетиях…
Она замолчала, как бы освобождаясь от своих мыслей, на которые свернулась тема беседы.
 - Я с вами согласна, - продолжила она, но будет плохо, если вы на страницах вашего романа будете бездоказательно высмеивать пороки нашей власти, и особенно её вождей. Они ведь обычные люди, а не боги, чего от них требовать, тем более нам, сидя по своим - кухням.
- Я понимаю, что вы имеете в виду, Аврора Аристарховна, поэтому, я подсовываю в нужном месте намёк на соответствующий архивный документ наподобие «матерного окраса», а уж читатель сам в меру своих представлений о добре и зле придаст этим фактам нужную фактуру. К тому же это мнение моих героев, а не моё. Так что с меня взятки гладки, а за своих соавторов я не в ответе.
- Это, конечно, так,- ответила она, - но для КГБ или другой подобной организации все помечены одним цветом и тот, кто правду вещает, и тот, кто её яко сорока на хвосте разносит по Свету, и даже тот, кто её хранит на чердаке своей памяти или дома под шкафом - все её клиенты. Что я хочу сказать вам, молодому сочинителю: вся публицистика вашего романа, как бы она не была доказательна и до горечи справедлива, в читательской массе будет в лучшем случае мало понятна по простой причине. И вот почему.
Наш народ за реализацию коммунистической фантазии власти с её обещаниями ему уже не светлой, а хотя бы достойной жизни заплатил такими чудовищными муками и смертями, что должно произойти нечто такое, от чего он, наконец, очнувшись, навсегда освободиться от Советских заморочек с их хроническим враньём и сталинским душегубством.
- Вы имеете в виду катарсис? - спросил я.
- Именно его, - ответила она. - А вот когда и по какой причине он случится, только Богу известно. Согласно социальным законам развития цивилизованных государств, в России, где две трети его населения живёт за чертой бедности, а то и нищеты, при этом она с каждым годом только увеличивается, а число миллиардеров стремительно нарастает, то катарсис рано или поздно почти неизбежен. Тогда между зажравшейся бюрократией по-воровски завладевшей национальными богатствами страны и обворованным ею народом возникнет такое короткое замыкание, такая вольтова дуга, что не приведи Господи! Однажды мир восстал против нацизма, но может восстать и против его разновидности – большевизма. И удивительно, что это российскую власть на этот счёт не напрягает, а напрасно.
Она тяжело вздохнула, видимо, подыскивая для меня вежливую форму отказа, после чего спросила:
- Мне показалось, что у вас навалом военных историй, а это значит и муки, и смерти людские. Сегодня не в моде травмировать души людей страданиями, тем более простому люду, которому вы адресуете ваш роман. По большому счёту, ему лишь по молодости весело, например, молодым парням полных сил приторговывающих в электричках карандашами, фонариками и прочей ерундой вместо того, чтобы владеть профессией, работать молодыми мастерами в промышленности своих городов, а не московскими охранниками. Поскольку промышленности нет, то власть поступает как последний алкаш  - всё из дома, всё из страны, всё на продажу. Хотелось бы взглянуть на светлые стороны его бытия. Да кстати, а как у вас с юмором?
- Лично у меня хорошо, если это касается уровня «Армянского радио» или анекдотов от «Василия Ивановича». Но не терплю телевизионных юмористов особенно на тему капиталистических США, где согласно нашим патентованным сатирикам страна сплошь пропитана бездуховностью, малообразованностью, но их наука пропитана нарастающим числом Нобелевских лауреатов. Правда, эти малокультурные, лишённые духовности и всяких патриотических «скреп» недоучки живут в десять раз лучше российских граждан и уже шесть раз побывали на Луне, и даже катались по ней на автомобиле, потом оттуда привезли тонну её почвы. А умная и духовная Советская власть, живущая по своим нелепым правилам, когда дважды два не всегда четыре, так и не сумела хотя бы разок зримо её облететь. Нам бы их проблемы! Да вот только современной уровень российской науки, образования, здравоохранения и технологии в стране, видимо, пожрала её «духовность» со «скрепами» в комплексе с бездарностью вертикали и горизонтали её власти. А потому Россия заслуженно имеет ВВП (стоимость всего, что производится в государстве) в 2% против 17 % США, Европа 20% и 17% Китай. А ведь экономический старт за минувшие десятилетия у России был не хуже чем у этих стран, за счёт гигантских средств от газа, нефти и многого того, чего у её конкурентов не было и нет. Поэтому из страны с её воровской вертикалью и духовными «скрепами», придуманными воровской чернью, из России навсегда отбыл уже не один миллион энергичных, грамотных граждан, в страны, где существует закон, где не сажают в тюрьму, не убивают человека за свободомыслие. По данным ВЦЕОМ половина населения страны, если подвернётся случай, готова уехать навсегда из страны. Сдаётся мне, что современная власть решила провести ещё один эксперимент, по своей убойной силе равной революции 1917 года, а значит уже завершающий. 
Она ничего не ответила, а повторила вопрос:
- Так как с юмором?
- Если вы имеете в виду юмор уровня государственного телевидения, то есть ниже пояса, от которого трудящиеся укатываются хохотом до слёз, то такого нет. Зачем смеяться над простодушными людьми, они этого не заслужили. Тем более зарабатывать на этом юморе неплохие деньги. На мой взгляд, это просто бессовестно. Надо смеяться над глупостью и самодовольством нашей власти. Это полезно и для неё, и для государства, а значит и для граждан. По крайней мере, в этом случае нормальный человек не чувствует себя оплёванным. Смешные ситуации у нас рассыпаны по всему роману, иногда вроде и не к месту, но что поделаешь, такова жизнь человека в России, где всё не к месту, где всё невыгодно, что хлеба растить, что рыбу ловить, что алмазы добывать, что детей учить. Зато к месту нашей Власти заниматься уже не лихоимством, а коррупцией, что в переводе на понятный человеческий язык есть взаимовыгодное объединение мира власти с миром, преступников, миром воров и бандитов.
Столь нелестную оценку власти, она пропустила мимо своих ушей, делая вид, что ищет образчик юмора и, ничего не найдя, спросила:
- И много, извините, у вас такого юмора?
- Но это опять же для кого как. Юмору нельзя научиться, это один из чудесных подарков Природы человеческому мозгу. Он либо есть, либо его нет. Да и законы юмора, как говорили древние, не в руках человека.
- Пожалуй, в этом я с вами согласна, – сказала Аврора Аристарховна. - То, что нам демонстрируют по телевизионным программам действительно ужасно. Тут и дураку понятно, что телевизионные магнаты специально развивают в народе низкопробную всеядность, но такова установка нашей власти, которая по своей серости полагает, что чем глупее и всеяднее будет интеллект нации, тем легче ей будет им управлять. Но как нам вещает Всемирная история государств, это лишь до поры, до времени. А потом вдруг ни с того, ни с сего послушное большинство поднимает своих «благодетелей» на вилы, а по их роскошным поместьям и дворцам пускает «петуха»…
 Она сосредоточенно шелестела страницами, что-то вычитывая. На её лице мелькала иногда гримаса сомнения или удивления, не миновала моего текста и сдержанная улыбка и даже саркастическая ухмылка. Наконец, она аккуратно сложила страницы в стопку и, положив на неё руку как на Библию, сказала:
- А теперь, если вы решили оставить ваше сочинение в нашей редакции, из которой мы вам её не вернём, мы ознакомим вас с тремя критериями, с помощью которых мы отделяем зерно от плевел. Если оно будет им соответствовать, то мы упросим уважаемую Кармелиту Владимировну взять её в работу. Если нет, то простите! У нас нет поблажек, и мы живём по совести, а не по внутреннему телефонному распорядку ЦК КПСС со Старой площади, где, как вы говорите, жратва дешёвая и… калорийная. Вы согласны?
- О чём речь! – ответил я. – Нужно быть набитым дураком, чтобы сочинителю самоучке не воспользоваться советом профессионалов.
- Итак, молодой человек, можете записать или запомнить три момента. Произведение должно быть информативным. Это значит, что читатель, потратив своё личное время жизни на его прочтение, обогатился не опусами словесной эквилибристики, сюжетами на основе уникальной человеческой патологии, верхоглядством и глупыми парадоксами, да ещё, как вы скажете, в матерном окрасе, а знаниями. Они могут быть историческими, географическими, научными, социальными и прочими. Это первое.
Второе - необходима большая или меньшая занимательность, вытекающая из повествования. В нём желательно наличие динамизма, а не мучительной бухгалтерской тягомотины. Надеюсь этого у вас, судя по чемодану, навалом?
- Вы имеете в виду тягомотину?
- Нет, занимательность.
- И, третье - это язык, который должен заставить работать человеческое воображение, что придаёт особый смак читаемому тексту, как художественному произведению, а не газетной шелухе. Надеюсь, вы согласитесь, что язык писателей, к примеру, Андрея Платонова, Владимира Набокова или Александра Солженицына того же Николая Лескова несравнимы, но до жути аппетитны?
- А почему бы вам не присовокупить и хрустальную чистоту прозы нашего Александра Сергеевича? – донеслась рекомендация из угла комнаты, где Кармелита Владимировна ухитрялась печатать на машинке и участвовать в нашей беседе.
- Конечно, милочка, и Пушкина тоже! Когда все три требования выполнены, пусть и в разной степени совершенства – перед нами достойное произведение, на которое не жалко труда и бумаги. К сожалению, в наше время это очень большая редкость. Как правило, всегда что-то не так, а это значит им прямая дорога в угол.
И она головою качнула в сторону кладбища коробок из-под бананов.
- Как вы полагаете, в эти критерии, ваш роман укладывается?
- Трудно сказать что-то определённое, - ответил я. - У каждого читателя свои мозги, свой уровень начитанности и культуры. А вы уверены, что всякая книга интересна каждому человеку? К тому же и занимательность ; вопрос тонкий. Вы же, Аврора Аристарховна, согласитесь, что кому-то нравится поп, кому-то попадья, а кому попова дочка. Разве не так? 
- Это верное народное наблюдение, но желательно, чтобы тираж был распродан, а не отправлен на склад макулатуры.
- Роман, конечно, сложный, но это всё же, как ни как, инсталляция,- сказал я как бы в защиту его, - в нём уйма персонажей и событий. Тут и мир, и война, и учёные, и пролетарские малограмотные и малокультурные вожди с их синекурой и присными, и прочими ужасами постигшими нашу страну.
Не обошёл и любовь, да и мужской дружбы навалом. Всё есть, что свойственно людям. Отсебятина, если и есть, то, по возможности, она, как я сказал, документирована. Другое дело как относиться к архивным документам? Или к нашим вождям, у которых через пятьдесят лет их руководства в России даже хлеб перестал расти, и с тех пор его возили на пароходах из Америки и Канады. А коров, овечек, хрюшек детям пора показывать уже в зоопарках.
- Вы намекаете, что коммунистический колосс Советский Союз может, сверзиться с пьедестала экономического процветания и своего мнимого величия, как он утверждает, не только за счёт наличия атомных бомб? Что он не жилец? - осторожно поинтересовалась Аврора Аристарховна.
- Какой тут намёк, - прямым текстом всё сказано. Хотя, согласен, что к этой мысли не сразу можно привыкнуть, если вспомнить, сколько ради его создания в нашей стране было пролито пота и крови, а за его защиту пришлось заплатить уже десятками миллионов жизней, а теперь и сам призрак Коммунизма неудержимо истаивает в мозгах человечества как ядовитый туман.
- Будем надеяться на лучшее, - несколько кисло заметила Аврора Аристарховна.
 И тут же от Кармелиты Владимировны был получен отлуп:
- Лучшее?! Ты, милочка, в своей коммуналке уже с 1980 года в коммунистическом призраке кантуешься. На что тебе надеться? А лучше Коммунизма с его вороватыми чиновниками - глистами и их депутатами, как ты сама знаешь, ничего нет, кроме сносной человеческой жизни. А это и есть наша Национальная идея, которую наша власть всё не может отыскать. Понятно, почему она ей не в жилу. Для этого ей нужно денно и нощно вкалывать, а не воровать. А это ей нужно?! Только малограмотный гражданин не понимает, что российская цивилизация топает по кругу. Полистайте «Былое и думы» Герцена, написанные им в XIX веке и вы поймёте: в России и в ХХI веке Власть не изменится, будет тоже лихоимство и бесправие человека, тоже отношение к народу как к бессловесному безвольному быдлу.
То ли дело Национальная идея посещения Марса в светлом грядущем. Или очередная бессмысленная херня в триллион долларов вроде Всемирных олимпиад, например, в субтропиках под пальмами на берегу Чёрного моря и с заводами по производству снега. Или тот же чудо-мост через морской пролив на забытый Богом остров, на котором наша власть желает устроить акулам капитализма нижайший приём и гулянку. А потом на краю этой российской Ойкумены возвести какой-нибудь «Океанариум» или университет, судя по всему, для китайцев. Только вопрос: променяют ли они его на университеты Европы или США? Конечно, променяют! Да и у жителей Владивостока разве нет других проблем? Небось, с жильём как во всей стране - хуже некуда?
Сегодняшняя власть, это феодал-питекантроп, разъезжающий в бронированном  «Мерседесе», решивший, что ему всё дозволено, в том числе безотчётно тратить на свои мозговые завихрения деньги народа, со значительной оттяжкой в свой карман. Власть нагло сделала вид, что право на такие гигантские расходы принадлежит ей и только ей! Но это не так. По Конституции гражданин России обязан знать, что высшей Властью в стране обладает только Народ, а не Президенты, какими бы шустрыми они не были.
Такие чудовищные траты средств, измеряемые триллионами рублей или долларов, при не очень длинной жизни наших граждан, в ущерб жилищному строительству, здравоохранению, образованию, науке, не говоря уже о хронической бедности народа в самой богатой стране Мира, она может получать только через народный Референдум с согласия Народа. Российский гражданин, наконец, должен понять, что современная форма власть в стране это чертополох - колючка, существующая даже вне христианской совести и морали, а православный Клир, пользуясь её подачками, давно похерил своё моральное право выражать своё отношение к беззакониям, творимым в стране.
- Размечталась, - вмешалась в филиппику своего коллеги Аврора Аристарховна, - Референдума захотела, а то ты не знаешь, где живёшь. Наша власть считает его кастрацией своих полномочий. Недаром право на свободные выборы она прячет от народа крепче, чем Кощей бессмертный свою иглу. А кто знает, может она тоже рассчитывает на кощееву безопасность, тем более что один бессмертный с годами превратившейся в экспонат, уже покоится на Красной площади?
- Если ты имеешь в виду неприкаянного Ильича, - ответила Кармелита Владимировна, то его судьбе-игле не позавидуешь. Ходят в его усыпальницу кому не лень, шаркают грязными ногами, а то и пердят около пуленепробиваемого саркофага. А интерес только у детей и один - что у него внутри? После такой экскурсии они ещё долго по ночам во сне вздрагивают или плачут от страха. Всё же первая в их жизни встреча с засушенным покойником. 
И она вновь из своего угла согбенно как пулемётчица застрекотала на печатной машинке. Аврора Аристарховна только глубоко вздохнула, согласно покачала головою и сказала, обратившись ко мне:
- Давайте поступим так: вы оставляете вашу рукопись, и мы её полистаем. Кармелита Владимировна, как внештатный сотрудник КГБ по проблемам диссидентской литературы, с удовольствием укажет вам те места, которые выходят за рамки обычных человеческих заблуждений. В нашем государстве, как вы знаете, таких граждан отправляют на излечение в печально известный своими психиатрами – преступниками Институт имени В.П.Сербского, неофициально подконтрольного КГБ, и с этих пор светлое имя этого профессора к этому заведению уже не имеет никакого отношения…
Вы показались нам оригинальным сочинителем, хотя это лишь с первого взгляда, а потому для вас мы сделаем исключение и по-соседски, пригласим вас на беседу, после которой мы либо примем ваш роман для печати, либо откажем. Путь в литературу истинного писателя или сочинителя тяжек, достаточно ознакомиться с биографией Джека Лондона, так что крепитесь и совершенствуйте своё детище. Исходя из нашего опыта, можем по секрету дать вам совет, - она улыбнулась, - пишите как бы только для себя, не оборачиваетесь, в поисках образца, и только тогда может произойти чудо - появление достойного литературного произведения… 
Во всяком случае, ваша главная идея о связи хронического обнищания российского народа с уничтожением в России Науки, то есть его интеллекта, мне кажется очень разумной. Поэтому ваши эпиграфы, предпосланные вашему сочинению, как говорится - не в бровь, а в глаз! Для связи оставьте ваш домашний или рабочий телефон, а лучше тот и другой. Работы у нас выше крыши, иной раз не успеваем даже толком пообедать. Поэтому не суетитесь. Когда потребуетесь, мы обязательно с вами свяжемся, хотя и не скоро. Если наши условия вас устроят, тогда оставляйте ваше сочинение.
Поблагодарив редакторский коллектив за ценные рекомендации, напоследок я похвалил их кошечек.
- Вы правы, они смешные умные душечки, - согласилась Аврора Аристарховна. - Как только появились наши труженицы Ника с Томкой, мышей как метлой вымело, а до этого серые зверюшки оттачивали свои зубы на трудах праведных, - и она головою качнула в сторону коробок с накопившейся макулатурой…Что я ощущал, покидая редакцию журнала? Наверное, легкость, хотя бы потому что чемодан был пуст и не тянул руку. Но вот в душе, появилось, что-то совсем другое. И спросить не у кого. А если кто и есть, скажет: это, милый, завихрение в твоих мозгах. Мало ли ненормальных людей на свете, на любой вкус, вот и ты среди них, которые корпят ни в честь, ни в славу и не известно во имя и ради чего.
И всё же, хотелось знать, ради чего я трудился эти годы? Или, как говорила моя верующая бабушка Варвара Петровна из города Юрьева - Польского, то могло быть моим послушанием. А тогда это наказание или награда?..
Мальчишкой, по осени, я наблюдал рвущую душу беду птицы. С перебитым крылом, она билась на земле уже припорошенной снежинками, изо всех сил стараясь подняться к пролетающей над ней стае своих собратьев, и не могла. Эта щемящая картина, навсегда осталась в моей душе занозой, неизбывной горькой печалью. С тех давних пор я ей измеряю всякую беду…
 Может так и с Россией? Она оказалась не птицей - тройка, о чём мечтал великий мечтатель Николай Гоголь, а птицей, которая хочет взлететь в Небо и лететь со всеми соплеменниками Земли прочь от ожидающих её невзгод, но не может подняться от земли. Для этого ей нужно отцепить от своего тела немыслимой тяжести «чугунину», имя которой феодализм, который в минувших столетиях во всех демократических станах Европы и Америки, а где и в Азии уже сдох. И только в России с помощью Царей, Вождей-людоедов, Генсеков, Президентов и их последователей он корчится в процессе тягомотного имперского разложения, рождая смертельно опасные бациллы для будущего народов России, да и всего Мира. И только когда народ России поймёт, что эта «чугунина» есть Советская власть и её подобие, когда её граждане обретут право на частную собственность, от которой Советская власть столетие силой его отторгала,  она лишается права безответственно им колобродить в личную выгоду.
 Тем более, вы знаете страну, где народ до сих пор оберегает памятники своим палачам и вождям-душегубам, приносит к их подножию цветы, и противится не только их порушению, но вновь их отстраивает в своей душе и наяву - это Россия…


В связи с этим, у читателя к сочинителю может, возникнуть вопрос: причём тут Наука? А притом, дорогой читатель, что в любом государстве Мира, согласно мысли великого учёного всех времён и народов француза Антуана Лорана Лавуазье, она является индикатором качества власти. Если власть серая, безграмотная, малокультурная, иными словами - чернь, Наука умирает. Сегодня Россию покинули и продолжают покидать ежегодно десятки тысяч не только людей науки, но и просто активные грамотные слои населения, из которых за последние 25 лет в Европе и США уже сложился не один миллион россиян, навсегда покинувших свою родину - Россию.
То, что сегодня происходит с Наукой в стране это пример того, когда власть попала в руки черни, которая последние десятилетия по «закону» получает месячную зарплату измеряемую килограммами пятитысячных купюр. Чиновная верхушки власти страну грабила и грабит так, что отныне она перестала быть не только великой державой, а по уровню жизни своего основного населения уже сильно не дотягивает даже до граждан очень скромных стран Европы. Да и как может быть иначе, если в богатейшей природными богатствами Мира стране, под руководством её правителей такой показатель благосостояния народа как ВВП ровняется лишь 2%, а в США или Китае, который ещё сорок лет назад был страною нищих, по ВВП сравнялся с первой страною Мира. США в 17%. При этом за последние десятилетия этих стран, в том числе и России, не посещали ни войны, ни природные катаклизмы.
А, что касается социальной обеспеченности граждан России, хотя бы на европейском уровне, то о ней они уже с 1917 года перестали мечтать. Хотя за эти «коммунистические мечтания» её народы заплатили чудовищные миллионы своих жизней.
 Российской власти давно пора понять, что развитие человеческого общества, как биологической части Природы планеты Земля, подчиняется её законам, а не законам,  выдуманным не очень грамотными людьми, следование которым может оказаться гибельным для любой, даже очень богатой страны или цивилизации. Таким примером сегодня служит Россия, власти которой последнее столетие руководствуются именно собственным представлением о себе, народе, о Мире, а именно: «что хочу, то и ворочу!» А хочет она одного: ни за что не отвечать, обогащаться путём «законного» обворовывания народа и, чтобы при этом народ, при виде полумиллионной «Российской национальной гвардии», трепетал и оставался пуганным смирным стадом. Что интересно - сегодня, при хронически беднеющем населении с убогим ВВП в 2%, одновременно наблюдается, чудовищно прогрессивный рост числа миллиардеров равный США, где ВВП 17%. Такой прирост числа миллиардеров при 17% понятен. Он связан с ростом её экономики, с её технологическим и инновационным развитием. В России ничего подобного нет и даже в грядущих десятилетиях не предполагаться, кроме лживого бахвальства, повторяемых из года в год, благостных обещаний, торговли природными ресурсами и оружием, Но этот штучный товар либо необратимо, либо быстро стареет или ржавеет. Поэтому при российском ВВП в 2%, а то и меньше, нарастание почти аналогичного количества миллиардеров и даже превосходящих в США, может означать, что они возникают в результате узаконенного грабежа населения страны и бесконтрольной распродажей её природных богатств. А стремлением власти к самоизоляции от цивилизованного мира, да ещё при отсутствии инновационных источников - это свойственно только феодальным странам третьего мира, а не государствам, претендующих на ведущую роль в мировой политики, лишь потому, что у них есть атомное оружие и ракеты.
Современная власть давно поняла, что малограмотным народом, который почти столетие жил под пятою рабского насилия большевиков, легче им управлять, легче его обманывать. Поэтому она относится к образованию народа, как завещал большевикам их фюрер - Ленин: «Главное народ должен уметь читать наши распоряжения»…Согласитесь - не густо для мыслителя человечества, каким его хотелось видеть большевикам!
 Начало ХХI века в Мире отмечено бурным развитием инноваций в экономике не только ведущих стран. Власть каждой страны реализует выполнение намеченной программы развития своего государства на ближайшие годы. И только чиновная власть России, в силу своего бракованного интеллекта, не имеет представлений, куда должно двигаться развитие России. Единственно на что она способна, так это наращивать военный потенциала, который, под предлогом как бы вынужденной самообороны обороны пожирает львиную долю бюджета страны, порою, не брезгуя даже пенсионным фондом полунищих граждан, оставляя крохи на развитие науки, образования, здравоохранения, домостроения и культуры.
 В природе существуют механизмы, когда одна часть организма существует только за счёт уничтожения другой его части. В итоге, подобное приводит к их взаимной гибели. Пример этому известная болезнь – саркома он же рак. Подобное существует и в экономике государств. Примером является современной Россия, когда возникло такое чудовищное соотношение числа миллиардеров с наличием ВВП в 2 % для народа, это означает, что власть включила в экономику деструктивный процесс «ракового» типа».
За последние три десятилетия послевоенного времени его «метастазы» уже проникли во все сферы жизни граждан России, разрушая конституционные основополагающие принципы, свойственные современному демократическому государству. Отныне российской экономике, присуще «узаконенное» разворовывание национальных богатств, что является главным показателем существования страны в направлении самоуничтожения.
 Власть, понимая происходящее, пытается найти средства, чтобы пригасить этот гибельный процесс. И ничего лучшего не сыскала, как воспользоваться в XXI веке для народа наработкой древнего Рима: «Хлеба и зрелищ!»! Но грамотному человечеству известно, чем это кончилось. А чтобы Россия не только «встала с колен», но и заняла подобающее ей место среди народов Мира, имеется лишь один способ, только один – энергичное восстановление и интенсивное развитие в стране  науки, а не церкви с её представлением о мироздании, когда церквей строится больше чем школ.
 Это она, начиная от первобытного каменного топора, через пытки и костры Инквизиции привела человеческую цивилизацию к первому космонавту Юрию Гагарину, а потом и к прогулкам человека по Луне, и это пока лишь начало.
Только Наука, а не словоблудие о ней власти и её руководителей способна поднять промышленное производство страны,, её здравоохранение, образование, культуру как фактор развития интеллекта российской нации, а, значит, и экономическое процветание государства. И если Наука в России не отойдёт от той черты, за которой, умирая, оставит после себя лишь инструментарий для решения ходульных хозяйственных проблем, то согласно мыслям великого учёного Антуана Лорана Лавуазье придётся признать, что в ХХ – ХХII веке власть в России захватила чернь, которая её грабила так, что за 100 лет своего руководства она перестала быть великой державой.
. Этого не трудно было достичь, бесконтрольно транжиря чудовищные средства на невозвращаемые кредиты, военные заворушки, строительство и обслуживания стадионов, на различные Олимпиады, нелепые морские мосты, персональные дворцы, роскошные храмы и прочую на сегодня очень затратную для народа и показуху для окружающего её мира. Не говоря уже о чудовищном чиновном воровстве. Да и военное ведомство страны, если оно не включила себя в «раковый процесс» и ещё надеется  на своё совершенствование должно в своих тратах серьёзно относиться к их разумному использованию. Граждане с хорошими лицами и нехорошими, должны помнить: что время, как фактор Космоса, лимитирует развитие каждой человеческой цивилизации. Надо торопиться, господа, чтобы Россия как одна из бывших великих цивилизаций хотя бы не демонтировала себя в угоду полутора миллиардному соседу на Востоке в территорию богатую природными богатствами под названием «Россия». Чтобы она навсегда перестала быть не только Великой державой, но просто большой страной. Вот так- то…дядя!

( Пролог, изъятый из романа « Бог огня на Сабантуе Науки»)


Москва 2017 год.