1941

                В основу данного рассказа легли
                реальные события. Все имена и названия
                населённых пунктов умышленно изменены
                автором.


               
                1

Зима 1941 года запомнилась жителям села Гусино своими свирепыми морозами. Деревенские старожилы, как ни напрягали память, не могли вспомнить таких холодов. Морозы пришли внезапно, а вслед за ними пришли немцы. Канонада боёв, доносившаяся с запада, внезапно оборвалась, и наступило затишье. А спустя два дня через село прошла колонна советских солдат, состоящая из остатков разбитой армии генерала Кондратьева. Не удержав позиции и понеся огромные потери, солдаты и их командиры отступали к Ленинграду, чтобы влиться там в другую армию и любой ценой удержать город. Большая, но изрядно потрёпанная боями колонна, состоящая из обозов и грузовиков, сопровождаемых толпой пеших солдат, поспешно прошла через Гусино. Солдаты понуро смотрели в землю и избегали вступать в разговоры, сердитые командиры подгоняли бойцов, громко стонали раненые. Над колонной витал дух уныния и паники.
- Уходите! – обратился к высыпавшим из хат жителям села высокий командир. Его лицо было давно небрито, а на правую руку была наложена повязка, уже ставшая грязной от пропитавшей её крови.
- Немцы в одном дневном переходе отсюда, – продолжил командир, – завтра будут здесь.
- Как уходить? А хозяйство? Корову мне что, с собой вести?! Что ж вы драпаете-то? Куда нам идти? Там-то что? Немцы никого не пожалеют! – наперебой загалдели жители Гусино.
Командир сердито сплюнул на землю и, больше не сказав ни слова, присоединился к своим солдатам. Спустя два часа о прошедших через село вояках напоминали лишь следы грузовиков на снегу, да окурки самокруток, брошенных солдатами прямо на дорогу. Некоторые из сельчан всё-таки послушались командира и, поспешно собрав пожитки, присоединились к уходящим красноармейцам. Кто-то пешком и налегке, а кто-то - в спешке запрягая в телеги лошадей; несколько семей покинули родные дома и отправились навстречу неизвестной судьбе.
Немцы появились к обеду следующего дня. Внешним видом и поведением они никак не походили на вчерашних красноармейцев. В село фашисты вошли с видом победителей и хозяев этих земель. Огромная колонна немецкой техники и обозов растянулась до самого горизонта. Шум двигателей машин, танков и бронетранспортёров слились в один гул, перемежаемый ржанием лошадей и пьяными возгласами фрицев. Прорвав оборону Красной армии три дня тому назад, немецкие солдаты, измученные долгим кровопролитным противостоянием, уже успели сорвать свою злость на жителях деревень и сёл, к своему несчастью расположившихся недалеко от зоны прорыва. От двух деревень мало что осталось. Уцелевшие жители разбежались по лесам, а немцы, удовлетворившиеся качеством деревенского первача, двинулись дальше, захватывая последующие населённые пункты уже обстоятельно и методично.
Первыми на главную и единственную улицу села въехали два немецких мотоцикла с колясками. С одной из колясок вывалился изрядно подвыпивший немец. Глумливо торжествующим взглядом он окинул высыпавших на улицу жителей и, схватив в руки висящий до этого на плече автомат, выпустил в сельчан воображаемую очередь.
- Тра-та-та-та! – прокричал краснорожий, толстый немец и залился громким булькающим смехом.
 -“Russische Schweine, bereiten sie sich vor euere neue Besitzer zu treffen!” (Русские свиньи, готовьтесь встречать ваших новых хозяев!), – после этих слов фриц выпустил в небо уже настоящую очередь.
-Halt’s maul Schulz (Заткнись, Шульц!), – сердито крикнул на него один из его сослуживцев,  - Oberfeldfebel wird w;tend sein, dass du die Kugeln umsonst verbrauchst.
Die umgebende W;lder sind voll mit Partisanen, spar es f;r denen. (Оберфельдфебель с тебя шкуру спустит за напрасную трату патронов. В окрестных лесах полно партизан. Прибереги свой пыл для них.)
- Betrunkene Schwein (Пьяная свинья), – проворчал тот же солдат вполголоса, отойдя от мотоцикла на несколько шагов.
Спустя полчаса число немецких солдат в селе превысило количество коренного населения Гусина. Большая часть немецкой армии прошла через село, не сбавляя походного темпа. В селе же расположился взвод немецких солдат в составе 49 человек. Когда авангард колонны скрылся за лесом, фашисты принялись собирать жителей села на улице. Немецкие солдаты ходили по избам и вытаскивали жителей из их домов. Тех, кто шёл недостаточно быстро, подгоняли тычками автоматных прикладов в спины.Уже через пять минут все сельчане, от мала до велика, столпились на изрытой колёсами грузовиков улице и испуганно слушали молодого и щеголеватого офицера. Офицер говорил по русски на удивление бегло и правильно. Лишь лёгкий акцент выдавал то, что этот язык для него не родной.
- Жители села Гусино, сегодня для вас начинается новая жизнь. Немецкие войска освободили вас от красного террора. С вашей помощью мы полностью очистим эту землю от красной нечисти. Меня зовут Обер-лейтенант Крюгер, и с этого дня я и мои солдаты разместимся в вашем селе и воспользуемся вашим гостеприимством. От вас нам не требуется ничего, кроме вашего радушия и соблюдения вами некоторых правил. Первое – жители села должны сдать всё имеющееся у вас оружие, включая охотничье. Те, у кого мы обнаружим несданное оружие, будут повешаны. Второе – все евреи должны сегодня же явиться в комендатуру. За неповиновение вас ждёт висилица. Третье – в селе вводится комендантский час. После девяти вечера вам запрещено покидать свои дома.Все, кто будут задержаны на улице с девяти вечера и до шести утра, будут повешаны. Четвёртое – все, кто знают месторасположение партизан, обязаны сообщить об этом лично мне, или же моему адъютанту. За достоверные сведения вас ждёт щедрая награда. Все , кто будут уличены в пособничестве партизанам, будут повешаны. Я прошу вас следовать этим несложным указаниям и сохранять благоразумие, чтобы избежать ненужных неприятностей. Всем всё ясно?
Офицер прошёл вдоль толпы сельских жителей, пытливо заглядывая в глаза сельчан. Мужчины и женщины угрюмо или растеряно смотрели в землю. Дети жались к матерям. Старики испуганно крестились. Лишь один из подростков не отвёл глаз, встретившись взглядом с немецким офицером. С мрачным вызовом он смотрел на приближающегося к нему немца. Задержавшись на секунду взглядом, Крюгер прошёл мимо дерзкого мальчишки, не обращая на него внимания. Подобные мелочи не могли смутить молодого баварца, уже ни раз снискавшего расположение своего командования.
- Разойтись! – Крикнул лейтенант, удовлетворившись эффектом произведённым им на гусинцев. 
Жители, понуро повесив головы и негромко переговариваясь, разошлись по избам и хатам. Немецкие солдаты принялись расквартировываться по домам. Сам Крюгер, вместе со своим адъютантом и двумя солдатами, заняли дом председателя села, выгнав того вместе с семьёй в неотапливаемый амбар. На село опустилась ночь.

                2

В эту ночь Антону не спалось. Четверо немцев, вторгшихся в его дом, заняли лучшие спальные места. Двое из них улеглись на широкой русской печи, а остальные заняли две лавки. Между собой они говорили по-немецки. Ни сам Антон, ни его мать и, уж тем более, младшая сестрёнка не понимали ни слова из их разговоров, но по жестам и интонациями догадались, что один из фашистов предлагает выселить семью Антона из дома в хлев, а двое других противоречат ему. Спор закончил четвёртый немец, тот самый, что вчера осадил пьяного мотоциклиста.
- Мальшик, идьём – поманил он Антона и вышел из дома.
«По-русски понимает», - озлобленно подумал Антон, но тем  не менее вышел вслед за немцем, не желая, чтобы фашист принял его за труса. Не испугавшийся час назад надменного немецкого офицера, подросток тем более не собирался бояться простого солдата.
Немец привёл подростка в хлев, где зимой хранилось сено для коровы.
- Бьери, – указал фашист на большую охапку сена и, подавая пример, сам схватил такую же. Принеся сено в дом, фриц кинул его в дальний угол.
- Спать! – Указал он на сено матери Антона.
- Хорошо герр офицер, – часто закивала мать, – только детей не трогайте.
- Alles ist in ortnung!(Всё в порядке!) – Заверил женщину немец и ободряюще улыбнулся.
- Lass ihn in Ruhe(Хватит с ними возиться, Генрих!)– Перебил его один из солдат.
- Lieber frag Sie wo wil in diesem Dorf Schnaps finden konnen! (Лучше узнай у неё, где в этой деревне можно взять шнапса!) – Вмешался в разговор третий.
- Zum Teufel? Warum gerade unsere Bataillon soll diese Dreckhole beschutzen?! Wahrend wir hier rumsitzen, die andere Soldaten Medaillen und Range bekommen. Ich habe der Grette versprochen, ohne Eisernem Kreuz, nicht nachHause zu kommen. Und wie sol lich es becommen, wenn ichin dieser Misthole sitze, sagen Sie mir bitte??(И дёрнул же чёрт назначить именно наш взвод охранять эту чёртову дыру! Пока мы сидим здесь, остальные солдаты зарабатывают себе медали и награды. Я обещал Гретте не возвращаться домой без железного креста. А как мне заработать его, сидя в этой дыре, скажите на милость??)
- Und noch der Kruger, der Scheissheiliger, verbietet die locale Madchen, ohne ihre Zustimmung anzufassen. (Да ещё и Крюгер, чёртов святоша! Запрещает трогать местных женщин без их согласия!)
Солдаты говорили по немецки и Антон понимал лишь то, что они обсуждают своего командира и на что-то злятся. Вскоре один из солдат повесил на плечо автомат и вышел из дома. Вернувшись через полчаса, он с победным видом выставил на стол две бутылки деревенского самогона и немудрёную закуску, состоящую из двух луковиц и краюхи хлеба. Присовокупив к этому несколько банок тушёнки и круг копчёной колбасы, солдаты Вермахта принялись пьянствовать, громко разговаривая между собой и распевая немецкие песни.Угомонились они только под утро. Тогда подростку и удалось уснуть тревожным и беспокойным сном.

                ***

Лишь только занялась заря, как подросток был уже на ногах.  Наспех одевшись, он выскользнул из дома во двор. Немцы спали, громко храпя во сне. Несмотря на выпитый самогон, личное оружие каждый из них положил возле себя. Вздумай Антон утащить один из автоматов, немец наверняка бы проснулся, и участь мальчика была бы незавидной. Выйдя во двор, подросток задумался, вспомнив о комендантском часе, введённым вчера Крюгером. Выходить со двора было опасно. Был риск попасться на глаза кому-то из немцев и тогда его могли повесить в назидание остальным. Не желая возвращаться в дом, Антон отправился в хлев. Вскоре туда пришла невыспавшаяся мать и принялась доить корову. За тревожным разговором о немецких оккупантах подросток не заметил, как наступило утро. Выпив кружку тёплого парного молока, мальчик выбежал со двора и отправился вдоль по улице, рассматривая, что ещё нового появилось в селе вместе с появлением фашистов.
Первое, на что обратил внимание мальчик, это были патрули немцев. Шестеро солдат, разбившись на пары, раз за разом обходили деревню. Стало понятно, почему остальные так спокойно напивались первачом. Они знали, что село надёжно охраняется, и никто не сможет застать их врасплох.
Возле конюшни теперь располагалась немецкая техника. Два грузовика и один мотоцикл охранялись часовым. Немного погуляв, заглядывая во дворы, Антон вернулся в дом. Немцы уже встали и, несмотря на изрядно помятый от выпитого вчера спиртного вид, спешно одевались. Через несколько минут в доме не осталось никого, кроме его законных обитателей.

                ***

Ближе к полудню к Антону забежал его извечный приятель Мишка.
- Тоха, там немцы! Они Назара с его родителями и младшим братом куда-то уводят, – взахлёб затараторил Мишка.
- Куда уводят?!
- А я почём знаю? Побежали смотреть!
Переговариваясь на ходу мальчишки рванули со двора.
Назар со своими родителями и младшим братишкой были единственной еврейской семьёй в селе. Отец Назара – Яков, был сельским агрономом. Мать Дина работала дояркой. Младший братик Савка, был слишком мал и ещё не ходил в школу. Сейчас всей семьёй они шли вдоль по улице, держа друг друга за руки. Вслед за ними шагали два солдата. Дула их автоматов были направлены в беззащитные спины пленников. Жители села столпились вдоль обочины. В толпе слышались перешёптывания. Тут и там раздавались тревожные возгласы.
- Как так-то? Куда их ведут? Хоть бы детей пожалели! Господи, Господи! Что творят ироды...
Председатель села, попытался обратиться к немцам, конвоирующим семью агронома, но тут же был бесцеремонно отброшен в сторону.
- Назад, глупый старик! Или ты хочешь составить им компанию? – Дуло немецкого автомата уставилось на посмевшего встать на пути процессии председателя.
После этого уже никто не решился произнести что-либо вслух.
Когда еврейское семейство проходило мимо них, Антон поймал глазами взгляд Назара. Подросток смотрел по сторонам испуганно и немного смущённо. Судя по его взгляду, он понимал, что всё происходящее не сулит им ничего хорошего. Маленький Савка испуганно жался к матери и прижимал к груди маленький игрушечный грузовичок. Процессия прошла вдоль по всей улице и вышла за околицу села. Солдаты, оставшиеся в селе, не позволили жителям последовать вслед за евреями. Проводив их взглядом до оврага, сельчане потеряли их из виду. Одного за другим автоматчики загнали беззащитных пленников вниз. Через несколько минут из оврага раздались нестройные автоматные очереди. Спустя короткий промежуток времени на дорогу выбрался сам Обер-лейтенант Крюгер в окружении нескольких солдат. Ни агронома, ни его семьи рядом с ними не было.

                3

Ночью Антон проснулся от громких криков с улицы. Немцы уже были на ногах. Поспешно натянув на себя свои серые гимнастёрки и похватав оружие, Генрих и остальные солдаты выбежали во двор. Со стороны конюшни раздавались множественные крики, и виднелись языки пламени. Выбежав со двора вслед за фашистами, Антон увидел, как полыхают два немецких грузовика. Несколько солдат бестолково суетились вокруг пылающих машин. Остальные пытались организовать тушение пожара силами высыпавших на улицу сельчан. Однако уже было ясно, что пожар потушить не удастся. В какой-то момент Крюгер, сыпавший во все стороны проклятиями на немецком, истошно выкрикнул
- Аллес цурюк!!
Толпа, вперемешку состоящая из немецких солдат и местных жителей, резко отпрянула назад, и в следующую секунду один за другим взорвались бензобаки грузовиков. От поднявшихся кверху языков пламени на улице стало светло, как днём.
- Свиньи! Кто это сделал? – Бесновался Крюгер.
- Вы подняли руку на Великую Германию! Виновные будут найдены и повешены!
В тот же час в Гусино начались массовые обыски. Фашисты врывались в дома и переворачивали всё вверх дном. Несмотря на тщательность обыска, было ясно, что они сами не знают, что именно ожидают найти. Обыски прекратились, когда в канаве, возле амбара, обнаружили труп немецкого часового, этой ночью охранявшего грузовики. В спине убитого торчал нож с нанизанным на него листком бумаги. Надпись на листе гласила: «Смерть немецким оккупантам». От канавы к окраине села тянулись две цепочки следов. Тело убитого унесли в сарай, а в разговорах солдат зазвучало слово «Партизанэн».
На следующее утро всё село гудело от новости, что ночью из леса в село наведывались партизаны. Едва рассвело Крюгер, собрав половину своих солдат, самолично двинулся по следам, ведущим от села к лесу. Проблуждав в лесу около часа и так и не сумев никого выследить, фашисты вернулись ни с чем. Жители села по-разному отнеслись к новости о партизанах. Одни считали порчу немецкого имущества и убийство ненавистного фрица геройским поступком, а другие справедливо опасались мести немцев по отношению к жителям села. Последние, не стесняясь, в голос ругали «бойцов лесного фронта». Сам же Антон был восхищён действиями смелых партизан. Ведь теперь фашисты остались без грузовиков. На одном мотоцикле все вместе они не уедут, да и самих фрицев стало на одного меньше. Вечером, засыпая в углу на охапке слежавшейся соломы, подросток представлял себе, что он сам состоит в партизанском отряде и вместе со своими товарищами нещадно истребляет фашистскую гадину, пускает под откос поезда, убивает часовых и поджигает немецкие грузовики. Последней мыслью, перед тем, как провалиться в сон, стало твёрдое решение отправиться завтра в лес и найти там партизанский отряд.

                ***

Едва рассвело, Антон оделся потеплее и сунул в валенок нож, который отец подарил ему перед тем, как отправиться на фронт. Убедившись, что поблизости нет немецких патрулей и часовых, Антон, стараясь не попадаться никому на глаза, направился к лесу. Зимняя чаща встретила его тишиной. Под ногами громко хрустел снег. Поначалу подросток шёл по оставленным немцам следам. В поисках партизан те изрядно истоптали опушку леса, но вскоре следы закончились, и стало ясно, что соваться глубоко в лес фашисты побоялись. Антон с детства ходил сюда за грибами и знал эти места как свои пять пальцев. Мальчик смело углубился в чащу. Идти стало намного сложнее. С трудом разгребая валенками снег, а местами проваливаясь в него по пояс, подросток быстро выбился из сил. Вдобавок к этим неприятностям начался снегопад. Антон с детства наслушался историй о заблудившихся и насмерть замёрзших в зимнем лесу людях. Как это не было досадно, но пора было возвращаться.
- Партиза-а-а-аны-ы-ы!!! Ауууууу!! Эге-геееей!! – в последней попытке во весь голос закричал мальчик. Но ответом ему послужило лишь эхо от его собственных криков.
Подросток отправился в обратный путь. Снег усиливался, но по своим же следам Антон без труда вышел к селу. К этому времени уже почти стемнело, и окна сельских изб приветливо светились огоньками. Поспешно войдя в село, мальчик сразу же наткнулся на немецкий патруль, состоящий из двоих солдат.
- Хальт! – крепкая рука ухватила Антона за шиворот полушубка.
- Wo warst du Welpe? (Куда ты ходил, щенок?) – услышал мальчик над собой гневный голос.
В лицо подростку ударил луч карманного фонарика.
- Антон?!
К своему облегчению подросток услышал голос Генриха. В отличие от своих сослуживцев Генрих был, по своему, добр к их семье. В первый день он не позволил выгнать их из хаты в холодный хлев и даже помог Антону натаскать в избу сена. На следующий день дал матери мальчика банку консервов, а Милке -  младшей сестрёнке Антона, выстрогал из деревяшки забавного человечка.
- Откуда ты идти, Антон? – Настороженно спросил Генрих.
- Из леса, силки ставил на зайцев. Дома жрать нечего. Мы с батей каждую зиму на зайцев силки ставили, – испуганно затараторил мальчик первое, что пришло ему в голову.
Генрих ловкими движениями быстро обыскал подростка. Вытащив из валенка охотничий нож, он показал его своему напарнику.
 -Ich habe heute gesehen wie ein Junge die Fallen f;r die Tiere setzte, die Russen sind ausgezeichnete Huntern. (Мальчишка ходил на охоту. Русские в этих местах непревзойдённые охотники.)
- Wir m;ssen es dem Oberleutnant berichten! (Мы должны доложить Обер лейтенанту!) – Сердито заявил второй солдат
- H;r auf Kurt. Ich kenne diese Junge. Ich bin in seinem Haus aufenthalten. Seine Familie ist harmlos. Die Mutter und zwei Kinder. Sie sind einfach hungrig. (Брось, Курт. Я знаю этого мальчика. Я остановился в его доме. Их семья безобидна. Мать и двое детей. Они просто голодны.)
- Falls Herr Kr;ger erf;hrt, dass wir ;ber das Geschehen nicht berichtet haben, er wird uns die Haut abreissen.  (Если Крюгер узнает, что мы не доложили о происшествии во время дежурства, он с нас шкуры спустит, – уже менее уверенно возразил Курт.)
- Aber wie soll er davon erfahren? Im Gegenteil, falls er davon erf;hrt, dann werden wir die Berichte in der Freizeit schreiben m;ssen. Aber wir k;nnten die Zeit viel n;tzlicher verbringen. Ich habe herausgefunden, dass es nicht weit von hier eine Witwe lebt.
Sie sieht sehr sch;n aus und w;rde gerne mit zwei braven Deutschen Soldaten die Zeit verbringen. (Да как он узнает? Наоборот, если узнает, то заставит писать рапорты в свободное от дежурств время. А мы с тобой можем потратить это время с большей пользой. Я разведал, что одна вдовушка по соседству весьма недурна собой и не прочь провести время в компании бравых немецких вояк.)
- Na! Es ist eine andere Sache! Du hast recht Heinrich, zum Teufel den Kr;ger mit seinen Berichten! Gehe weg Jungling! Und lass meine Augen dich nicht sehen, sonst werde ich dir deine Haut abreissen! (О! Так это в корне меняет дело! Ты прав Генрих, к чёрту Крюгера с его рапортами! Пошёл прочь, щенок! И больше не попадайся мне, иначе самолично спущу с тебя шкуру!)
Солдаты отпустили мальчика и тот, не веря своему счастью, что есть сил помчался вниз по улице. Дома мать всыпала ему по первое число. Несостоявшийся партизан жадно хлебал остывшие щи, нещадно скребя ложкой по тарелке, и вполголоса слушал выговоры матери, впрочем, при этом, не забывая время от времени виновато кивать. А в голове про себя он обдумывал свою следующую вылазку в лес. Только на этот раз он решил искать партизан в противоположной от села стороне, в лесу, который начинался сразу за оврагом.

                4

Ночью задул сильный ветер, и началась метель. Огромные снежные хлопья хороводом кружились в воздухе, чтобы затем осесть на землю, укрывая её толстым снежным покрывалом. Никто из Гусинцев не решался выходить на улицу в такую пургу. Немецкие патрули - и те остались сидеть по тёплым избам, справедливо решив, что в такой снегопад партизаны вряд ли появятся вблизи села. Непогода бушевала почти двое суток и закончилась лишь ближе к вечеру следующего дня. Ветер внезапно утих, а на небе засияли яркие звёзды. Сельчане, наконец-то, смогли выйти из своих домов. Похватав лопаты, люди принялись расчищать дорожки от снега. Глядя на снежные сугробы, Антон вспомнил, как прошлой зимой они вместе с Назаром устроили засаду Мишке и другим деревенским пацанам, закидав их заранее слепленными снежками. Потом они все вместе долго со смехом носились по улице, устроив настоящую снежную баталию. А теперь Назара нет... И никогда не будет... Они больше не пойдут с ним летом на речку ловить рыбу, не будут собирать грибы в берёзовой роще, что росла невдалеке от села, никогда больше не выстроят снежную крепость и не поиграют в снежки, потому что Назара убили вместе со всей семьёй. Убили и бросили в овраге, даже не похоронив. Чужие люди, говорящие на незнакомом языке решили, что они не должны жить.
От этих воспоминаний глаза Антона наполнились горячей влагой и захотелось разреветься, как когда то в детстве. Поспешно задрав голову вверх, мальчик отчаянно зашептал
- Пацаны не плачут, пацаны не плачут, пацаны не плачут!
Спасительное заклинание, которому научил его отец помогло и, сдержав в себе слёзы, подросток бросился на охапку соломы, заменяющую ему постель. Желание выходить во двор пропало и, укрывшись стареньким заплатанным одеялом, Антон быстро уснул.

                ***

На утро следующего дня к взводу Обер-лейтенанта Крюгера прибыло пополнение. Грузовик с десятком солдат, громко ревя мощным двигателем, въехал в Гусино. Было видно, что фашисты рады прибывшему подкреплению. Видимо мысли о партизанах, царящих в окрестных лесах не давали спокойно спать солдатам Крюгера. Помимо десятка солдат, Крюгер получил также два пулемёта. Вновь прибывшие фашисты вытащили их из кузова грузовика и полдня провозились, оборудуя пулемётные точки, по одной с каждой стороны села. Теперь дорога, ведущая в Гусино, круглые сутки находилась под прицелом мощных дальнобойных пулемётов, возле которых день и ночь дежурили по два солдата. После установки пулемётных орудий фашисты заметно повеселели, по-видимому, решив, что теперь они находятся в относительной безопасности.
Вечером того же дня фрицы согнали жителей села на улице, и Крюгер сделал объявление.
- Русские, у меня для вас хорошая новость! Третий Рейх разрастается в Европе и в мире. И сейчас Великой Германии требуется рабочая сила. Завтра некоторые из вас отправятся на работы во благо Фюрера и Великой Германии. У вас будет шанс уехать из этого проклятого холода, увидеть цивилизованный мир и послужить во благо Великой Цели! За ваш труд вам будет причитаться вкусная еда, хорошая одежда и оплата в Рейхсмарках. К сожалению, мы не можем взять вас всех. Кому-то придётся восстанавливать разрушения, нанесённые вашей земле сворой красных собак. Поэтому завтра в 9 утра мы ждём всех юношей и девушек от 13 до 20 лет. Вы должны взять с собой еду и тёплые вещи. Всем, кто подходит под указанный возраст, но не явится для отправки в Германию, будет грозить виселица. Теперь вы можете разойтись.
- Не отдам! Не имеете права! Ваши дети пусть работают! Что же вы делаете-то?! Изуверы!!
Толпа разразилась гневными криками. Матери хватались за своих детей и прижимали их к себе. Мать Антона вцепилась в мальчика с такой силой, что у того перехватило дыхание. Немецкие солдаты оценили угрожающий вид толпы и нацелили на людей автоматы. Понимая, что фрицам ничего не стоит перестрелять нескольких из них, сельчанам не оставалось ничего кроме как задавить в себе свой гнев и угрюмо разойтись по домам.
В эту ночь во многих избах лились слёзы, и был слышен плач. Матери собирали своих чад в дальнюю дорогу. Нисколько не веря в цветастые обещания Крюгера, гусинцы не ожидали от этой поездки ничего хорошего. Однако выбора не было, в покое немцы их не оставят, и люди вынуждены были подчиняться.
- Тебе сильно повезло, Антон, – подбадривал подростка Генрих.
- Германия великая страна! Ты увидишь большие и красивые города, узнаешь другой, цивилизованный мир. Всех тех, кто будет хорошо трудиться, будет ждать большое будущее.
Антон угрюмо молчал. В душе он очень злился на себя за то, что тремя днями ранее не рискнул углубиться в лес, а вместо этого развернулся и отправился восвояси, несолоно хлебавши. Теперь вместо леса и партизан его ждала работа на ненавистных фрицев во благо их проклятого фюрера.
- Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, – как заведённая повторяла мать, укладывая в узелок немудрёные пожитки. Немного одежды на смену и еда: каравай хлеба, испечённого ею с утра, несколько больших картофелин и большой шмат сала, до этого дня припрятанный ею в погребе. Впрочем, шмат сала ненадолго задержался в узелке. Один из солдат, заметив его, резво спрыгнул с печки и выхватил сало из прочих вещей.
- Zuruck du blodes Weib, dort wird dein Junge den vollen Mund kriegen! (Назад, глупая баба! Там твоего щенка вдоволь накормят!)- грубо оттолкнул он дёрнувшуюся, было, к нему мать и громко загоготал.
Мать обмякла и, закрыв лицо руками, тихо заплакала.
- Не плачь, мам! Ну, не надо! Пусть подавятся гады! – тихо прошептал ей на ухо Антон, крепко обняв её за плечи
В эту ночь они уснули только под утро. Мама, крепко обняв сына, лила в подушку горькие материнские слёзы. Милка, чувствуя общее настроение, тоже тихонько поревела, но в итоге уснула. Вслед за ней заснул Антон, и уже под утро забылась тревожным сном и мама.

                5

Напротив дома председателя стоял большой, крытый брезентом грузовик с откинутым задним бортом. Возле него, прямо на земле, находился письменный стол и кресло, принесённые сюда из дома. В кресле удобно расположился адъютант Крюгера. Сам Крюгер, сидел на небольшой лавочке у ворот и курил тонкую сигару. Перед столом столпилась небольшая очередь, состоящая из семерых деревенских подростков. Остро отточенным карандашом адъютант записывал их имена и фамилии в толстую тетрадь, лежащую перед ним на столе.
- Аня Никифорова, 9 лет, – тонко пропищала стоящая перед столом девчушка, укутанная по самые глаза в толстый пуховый платок.
Адъютант красивым, разборчивым почерком внёс в свой гроссбух новые данные и кивнул стоящему рядом со столом солдату. Тот, подхватив девочку, ловко забросил её в кузов грузовика. Девчушка встала на ноги и, обернувшись, растеряно посмотрела на сельчан, угрюмо стоявших в отдалении от грузовика. Из толпы послышались сдавленные женские рыдания.
- Сволочи! – Со всей силы стиснув зубы яростно прошептал Антон.
- Тише ты! – Цыкнул на него Мишка. - Если немцы услышат, то нам мало не покажется.
Антон с Мишкой стояли в очереди последними. Прошлой ночью Антону так и не довелось уснуть. Перебрав в уме несколько десятков вариантов того, как избежать общей участи, он в итоге остановился на самом надёжном. Сбор отбывающих в Германию в 10 утра. Значит надо подняться в 7 и, пока ещё не рассвело, сбежать из села в лес. На этот раз у него будет с собой еда и спички. Он сможет бродить по лесу хоть неделю, но в итоге найдёт партизан. Морозов он не боялся, лесного зверья тоже. Костёр защитит от одного и от другого. С этой мыслью Антон проворочался до рассвета, боясь уснуть и проспать нужное время.
Но все планы рухнули, когда вдруг неожиданно рано проснулись солдаты, расположившиеся в их избе. Быстро собравшись, они вышли из дома. Через несколько минут раздался стук в дверь и за Антоном пришли двое фрицев из прибывшего вчера пополнения. Похоже, что чёртов Крюгер предусмотрел вариант, что кто-то из детей попробует сбежать и перенёс сбор на два часа раньше. И вот теперь Антон стоял в очереди у грузовика и с ненавистью смотрел на его откинутый борт. Покрытый брезентом кузов грузовика был похож на широко разинутую пасть страшного зверя. Сейчас эта пасть поглотит всех сельских детей, и они больше никогда не увидят своих родных.
Перед столом адъютанта осталось всего два человека. Крюгер докурил свою сигару, выбросил её в снег и подошёл к кучке солдат, праздно болтающихся у грузовика. Указав одному из них на воротник, обер лейтенант сердито сказал что-то по-немецки. Густо покраснев, солдат быстро застегнул пуговицу на воротнике.
- Михаил Ломакин, – раздался голос рядом с Антоном – 15 лет
Адъютант записывал данные Мишки. Следующей была очередь Антона, потом ему помогут залезть в грузовик, пасть хищного зверя захлопнется и зверь унесёт их в своё логово. Все эти мысли раз за разом вихрем проносились в голове у мальчика. Словно загнанный в угол зверёк, он отчаянно заозирался по сторонам. Помощи ждать было неоткуда. Толпа селян не бросится на немецкие автоматы и не защитит его. Партизаны тоже вряд ли появятся в эту самую минуту. Они придут и отомстят фашистам за всё сполна, но он Антон в это время уже будет далеко отсюда, и ему это никак не поможет. Даже Генриха не было поблизости. Сейчас в минуту полного отчаяния, Антон готов был принять любую помощь и защиту. Заметив, что солдаты, охранявшие детей, расслабились и по всей видимости не ожидают никаких подвохов, Антон незаметно сделал шаг в сторону. Убедившись, что никто из немцев не обращает на него внимание, подросток сделал ещё один шаг, затем ещё. Толстый немец, только что увлечённо рассказывавший что-то другому солдату, обратил внимание на мальчика, когда тот был уже возле самого забора.
- Хальт! – Грозно выкрикнул фашист. – Komm sofort zur;ck! (Немедленно вернись назад!)
Но Антон и не думал подчиниться. Бросив узел с вещами на землю, мальчик ухватился за верх забора и, подтянувшись, в одно мгновение перемахнул на другую сторону. Всё произошло так быстро, что когда остальные фашисты заметили исчезновение мальчика, Антон был уже вне поля их зрения.
- Du Mistkerl! (Ах, ты, гадёныш!) – В бешенстве выкрикнул толстый солдат и, сдёрнув с плеча автомат, выпустил длинную очередь в то место, где только что был Антон.
- Нееет! Не наааадо!! Не смейте!! – Мать выбежала из толпы сельчан и набросилась на стреляющего по мальчику солдата. Увернувшись от неё в сторону, фриц нанёс ей сильный удар прикладом автомата по голове, и женщина без чувств повалилась на снег.
Грузно завалившись в снег всем телом, Антон резво вскочил на ноги и, что есть силы, рванул через двор. Он слышал автоматную очередь, слышал как пули впиваются в толстые брёвна с обратной стороны забора, слышал страшные крики обезумевшей от страха за своего сына матери. Всё это только подстегнуло мальчика. Он бежал через двор, перемахивая сугробы и не замедляясь ни на секунду. Когда фрицы ворвались во двор, подросток уже был с другой его стороны. С разбега взмахнув на забор, мальчик услышал автоматные очереди фрицев, и в опасной близости от него засвистели пули. По счастью немцы были далеко и не могли хорошо прицелиться. Спрыгнув с забора на другую сторону улицы, Антон, петляя как заяц, кинулся к другой стороне села. Позади слышались немецкие крики и возгласы. Фашисты преследовали беглеца и, похоже, не собирались его упускать. Добежав почти до самой окраины села, Антон вдруг вспомнил об установленном на дороге пулемёте. Возле пулемёта день и ночь дежурили трое немецких солдат, и ни в коем случае нельзя было попадаться им на глаза. Не сбавляя бега, мальчик свернул с улицы и, обогнув два дома, с разбега едва не врезался в немецкий патруль. Двое фашистов как это и было заведено, патрулировали село. Сейчас, заслышав выстрелы, они спешили на шум.
- Генрих! – радостно закричал Антон, опознав в одном из фрицев своего знакомца.
- Генрих, помоги!
Вместо ответа немец резко выбросил вперёд руку в попытке схватить мальчика. Увидев стальной блеск в жестоких глазах фашиста, Антон увернулся и изо всех сил рванулся в обратную сторону. Поняв, что поймать шустрого беглеца будет не так-то просто, немцы вскинули автоматы и принялись палить вслед мальчику. Очередь из автомата Генриха, едва не прошила Антона насквозь. Его спас лишь угол дома, за который он отчаянно нырнул, успев уйти из поля зрения немцев.
Теперь Антон мчался, не разбирая дороги и забыв про пулемёт. Выскочив за пределы села, подросток через поле рванулся к оврагу. Утопая в снегу по колено, а местами и вовсе проваливаясь по пояс Антон бежал, не жалея сил. Тем временем преследователи добежали до выхода из Гусино и остановились возле пулемёта. Преследовать убегающего по заснеженному полю никому из них не хотелось.
- Schiesen (Стреляй!) – Коротко приказал Обер-лейтенант Крюгер, сидящему за пулемётом солдату. Наклонив голову и прицелившись, немец спустил курок.
- Антон бежал, выбиваясь из последних сил. Воздух с хрипом вырывался из груди, боль в боку, возникшая от быстрого бега, становилась невыносимой. Внезапно большой сугроб в десятке метров от него взорвался от попавших в него тяжёлых пуль, и вслед за этим до мальчика донеслись звуки пулемётной очереди. Подросток в ужасе упал на землю и неподвижно замер, боясь пошевелиться

- Gute Arbeit Korporal! (Хорошая работа, ефрейтор!) – Похвалил Крюгер пулемётчика после того, как беглец навзничь упал на землю.
- Ироды! Что же творите?! Ребёнка не пожалели! – Раздались возгласы в толпе сельчан, прибежавшей сюда вслед за немцами.
- Ой, смотрите, встал! Бежит! Живой! – Загомонила толпа спустя несколько секунд, увидев, что беглец поднялся на ноги и вновь бежит к оврагу, удаляясь от села и немцев.
- Idiot (Кретин!) – Выругался Крюгер, – (Du muss besser zielen! Du kannst nicht mal aus diesem Abstand treffen) Целься лучше! С такого расстояния попасть не можешь!
Пулемётчик злобно оскалился и, поймав бегущую цель в перекрестье прицела, вновь нажал на курок.

Как ни странно, но передышка в несколько секунд придала Антону сил. Поднявшись на ноги, подросток вновь кинулся бежать к оврагу. Помня о пулемёте у себя за спиной, мальчишка бежал, петляя, стараясь не быть лёгкой мишенью для фрицев. Первая очередь прошила снег далеко от него. Не обратив на неё внимание, мальчик продолжал бежать. Вторая очередь, наоборот, ударила в заснеженную землю прямо возле его ног. От неожиданности Антон споткнулся и вперёд лицом полетел в сугроб

- Sieht aus dass du endlich getroffen hast (Похоже, что ,наконец-то, попал.) – Проворчал Крюгер
- Jawohl Herr Leutnant. Haben Sie es gesehen wie meine Kugeln diesen Welpen nach vorne geschmissen haben? Nach einem solchen Schuss hatte er keine Chance. (Да, Герр Лейтенант. Видели, как пули бросили щенка вперёд? После такого попадания у него нет шансов.)
Толпа сельчан испуганно притихла, глядя на переговаривающихся немцев.
- Живой, бабоньки! – Раздался вдруг радостный женский крик
 – Убегает! Убегает! – Радостно загалдели женщины, показывая пальцами в бегущую фигуру подростка
- Scheisse! (Дерьмо!) – Громко выругался Крюгер, увидев причину всеобщего ликования сельчан.
– Verschwinde Dummkopf! Gib es her! (Пошёл вон, бестолочь! Дай сюда!) – Выкинув пулемётчика с его места, Обер- лейтенант сам сел за пулемёт и, сняв перчатки, прильнул к прицелу.
- Вот же дуры, итить вашу мать! – В негодовании обругал женщин председатель и со злости швырнул об землю шапку.
- Пораскрывали рты, курицы безмозглые!
Бабы испуганно притихли.

Осталось чуть-чуть. Овраг уже близко. Антон вновь выбивался из сил, но по-прежнему не сбавлял темпа. Надо только добраться до низа, и там его уже не достанут немецкие выстрелы.

Крюгер медленными, почти нежными движениями обхватил пулемёт, держа перекрестье прицела на маленькой фигурке, уже почти скрывшейся из виду. Вспомнилось, как в детстве отец брал его с собой на охоту в охотничьи угодья, раскинувшиеся за их фамильным поместьем.
- Предугадай, куда вильнёт заяц в следующую секунду, - учил отец маленького Отто.
- Задержи дыхание и плавно спусти курок - Отто уже давно вырос и стал отличным стрелком, гордостью своего полка, а советы отца по-прежнему были свежи в памяти Обер-лейтенанта.
Затаив дыхание, Крюгер плавно нажал на курок, и пулемёт разразился длинной очередью.
Овраг! Спасён! – Радостная мысль пронеслась в голове у Антона, как только он увидел резкий обрыв в десятке метров от себя.
Ужасающий удар в плечо отшвырнул беглеца на несколько метров вперёд. Как будто кулак огромного великана со всей силы обрушился на мальчика. Земля словно напрыгнула на Антона снизу, и в следующее мгновение страшная боль пронзила всё тело. Ноги и руки перестали подчиняться, слёзы хлынули из глаз и смешались с алой горячей кровью, мгновенно пропитавшей снег вокруг подростка
- Мама, мамочка! – Последнее, что успел подумать Антон перед тем как мир вокруг него погрузился во мрак...

Крюгер в радостном возбуждении хлопнул себя ладонью по бедру.
- Gratuliere Herr Leutnant! Was f;r ein Schuss! Aus diesem Abstand zu treffen hat man normalerweise keine Chance. (Поздравляю, Герр Лейтенент! Вот это выстрел! С такого расстояния попасть в цель почти нет шансов), – немецкие солдаты радостно поздравляли своего командира.
- Herr Leutnant (Герр Лейтенант), – один из солдат вытащил фотоаппарат, – ein Bild f;r die Geschichte. Sie bei dem Maschinengewehr, ein mutiger Soldat der Wehrmacht, ein Partisanenzerst;rer! (фото на память. Вы у пулемёта, доблестный солдат Вермахта, искореняющий партизан)
Крюгер молодцевато взялся за пулемёт, позируя для фотокадра.
- Befehl den K;rper des Junges r;ber zu bringen? (Прикажете принести сюда тело мальчишки?) – спросил у Крюгера адъютант
- Brauchst du nicht. Lass es dort liegen. Es passt dort genau zu. (Не надо. Пусть там и валяется. Там ему самое место.)
- А вы смотрите!- Рявкнул Обер лейтенант сельчанам. – Вот, что ждёт всех тех, кто не желает покориться Великой Германии! Всем разойтись! Пошли прочь!
Потупив взгляд и низко наклонив головы, Гусинцы один за другим разбрелись по домам.

                Эпилог

Лёгкий весенний ветер трепал седые волосы высокого старика, склонившегося над каменным монументом. Уже много лет он приезжал сюда в этот день. Каждый год, 9 мая, когда вся страна наблюдала за парадом на Красной площади, он ехал, в это глухое место к покосившемуся памятнику. Небольшой букет ярко красных гвоздик лёг у подножья потрескавшегося камня. Вслед за ним старик поставил туда же гранёный стакан, до краёв наполненный тягучей водкой. Кусочек чёрного хлеба лёг поверх стакана. Затем старик, плохо гнущейся рукой, наполнил водкой второй стакан и, запрокинув голову, мелкими глотками начал пить огненную жидкость. Непьющий в течение остального времени, он выпивал здесь этот стакан водки каждый год, в этот самый день. Он пил за мать и Милку, сгинувших в мясорубке войны. Он пил за Мишку, угнанного в Германию и так и не вернувшегося оттуда. Он пил за своё родное село, дотла сожжённое немцами при отступлении. Именно на его месте стоял покосившийся монумент. Он пил за партизан, нашедших его раненого у оврага и не давших ему умереть в то холодное зимнее утро. Он пил за всех отдавших свои жизни в ту страшную войну. Он пил за всех тех, кто, встав плечом к плечу, отстоял свою Родину у врага. Вечная Память! Вечная Слава!



                Нем.перевод - Евгений Дорофеев