С. М. Т

Сон Мой Тающий пьет полусладкое в одиннадцать
градусов, уставившись цыганкой, гадающей по руке
и в миг, вся внутренность проколотая спицами
осознает присутствие в безмятежности, как в молоке 

раннее утро вступает в свои права, что слух не
различит как вскипает чайник, мчит состав – все равно
М. липнет в телефон и напевает мотив на кухне
звонкий и благородный - как старинное серебро

так, на рассвете, доносится азан с Дамаска
с древних минаретов Большой мечети Омейядов
так, солдат в окопе, с выдохом, снимает каску
когда на дзоте детанирует крайний из снарядов

и сидите вы – вдвоем, сплошь в пыльце и неге
и нет никакой разницы, что уже завтра будешь
один в палате кардиологии – сутул и бледен
что посещали б многие, если б знали где ночуешь

важно, лишь быть в моменте, застывшем во
Вселенском полотне, шелковом как атлас
как, при этом, из груди цветет в слоу-мо
жизнь букетом, распускаясь прямиком из глаз

так дети, став почти взрослыми, понимают
что детство остается с нами, почти в наследство
так и мы находим себя, изредка, не у края
но в эпицентре бездонной синевы блаженства

и совсем неважно, что фруктовая скатерть
разлитая между вами, равна, по дальности
глухому слуху, не улавливающему тональности
близорукости и горизонту, плавающему в закате

есть только память – она и есть та сила
еще удерживающая тебя здесь, как клеем
М. непременно бы спохватилась и навестила
если б была посправедливее, чуть взрослее

21.05.2018/13:00