Олегу

Есть что-то стыдное в современных похоронах.

Наверное, человек сто пришло, многих знаю, в основном мужчины. Лица суровы, хорошо выбриты, чёрные пиджаки – траур.

Ты был успешный человек, гуру бизнеса, умный, надёжный друг, харизматичный лидер. Таким мы видели тебя, таким ты видел себя. Видел в наших глазах. И вдруг – долги, суды, приставы. Как это – разом потерять все точки опоры? Дело жизни пошло прахом. Впереди – только унижения.

Мы редко встречались, разные весовые категории, но когда встречались, мне было с тобой интересно. Всегда улыбчив. Ты мог обсудить события, далёкие от бизнеса. Спрашивал про семью.

Это твоя фраза: «Заканчивать, Борис, надо резко. С неудачным бизнесом, с плохими отношениями, с гнилыми партнёрами. Тема всё равно закончится, а ты останешься без денег и без сил». Я тогда не воспринял это так буквально.

 

Это мы позволили тебе застрелиться. Один бы ты пережил беду, но разорение при свидетелях...

И не нашлось ни одного, кто утащил бы тебя на охоту, на сплав, кто сменил бы ракурс. Кто сказал бы: «Друг, мы любим тебя, для нас ты не сумма функций: работа, деньги, семья».

 

Когда можно сказать: «Его жизнь удалась»? Или: «Его жизнь не удалась»? Да и у кого есть право выносить такой вердикт? В жизни не бывает финиша, на котором судья с секундомером фиксировал бы результат: успел – не успел, достиг – не достиг. Но никто ему этого не сказал.

 

Есть что-то стыдное в похоронах. Провожаю отличного парня, а голос во мне шепчет: хорошо, что не я, не меня, не сегодня. И чему ты радуешься, голос? Может, это не мне, а ему стоит завидовать – отстрелялся. Стою и переживаю, что больше никогда не встретимся. И на земле стало чуть пустее. Так это я за себя переживаю.

А что, если действительно сменить ракурс? Дар жизни он вернул Создателю. Сбросил фигуры с доски и потребовал переигровки. Когда надежды на земной суд не осталось, взял и запредельно повысил ставки – одна пуля – врагу, вторая – себе. Теперь ты сам рассуди нас, Господи.

Мужик. А мы остаёмся здесь, не то чтобы очень живые. И каждый сегодня думает – а я бы так смог?

 

Ты всё решил правильно, Олег. Зло должно быть наказано.

Или:

Ты ошибся. Зло не исправить злом.

 

И неотвязная мысль – как меня похоронят, сколько ко мне людей придёт? Не переживай, придут тысячи. Или нет, никто не придёт. Брось, у тебя в тот момент всё будет в порядке.

 

Странно, что традиция обязывает чувствовать траур, хотя мы не знаем, с чем имеем дело. В дорогом гробу лежит тело. Я подошёл. Его там нет, это точно. Он уже свободен. Где теперь его жизнь? А родителей жалко.