7. Школа. Между прошлым и будущим

      Производственную практику мы, мальчишки, проходили на "Гидрометприборе", на заводе, выпускавшем оборудование для метеостанций.  Маленький  заводик  находился в самом центре города,  на проспекте Плеханова,  рядом с профильным Управлением  Гидрометеослужбы.               
      Целых два года нас готовили на слесарей-сборщиков.  Теорию и технику безопасности мы изучали в "Красном Уголке", там, где проводились обычно всякие собрания. Мастер,  как правило,  не слишком долго находился с нами:  дел на заводе хватало и более важных,  чем обучение слесарному делу подростков,  вовсе не собиравшихся становиться рабочими.   А мы, оставшись  без присмотра,  быстро находили себе занятия. Одни брали в руки шашки и шахматы,  те, что пылились на полке рядом с кубками,  полученными за  разные  достижения.  Кто-то читал.  Кто-то,  коротая время,  играл в карты...               
      Работа в сборочном цехе была намного интереснее.  Конечно, нас не подпускали к реальной продукции - кому нужен был неизбежный брак?  Но из отходов - из квадратных обрезков стальных листов толщиной в два-три миллиметра - можно было выпилить прекрасные "звездочки", заточить края так, что они становились острыми, как бритва, и бросать потом эти "готовые изделия" в мишени - в ящики в глубине заводского двора. "Звездочки" получались у нас почти такими же,  как у японских ниндзя,  и удивительным оставалось одно - как как мы ими за все время нашей "практики" никого не убили, не покалечили.               
      Впрочем, раненные все же попадались. К примеру, мой одноклассник, сосед по парте.  Сломанный туристический топорик он захотел превратить в мачете.      
      Пока топорик был цел, мы брали его с собой в походы.   Дома,  в нашем саду,  ему доставалась обычно роль томагавка.  Но однажды он намертво  застрял в толстом полене,  а когда по нему ударили кувалдой, не выдержал и отлетел в сторону, оставив половину лезвия зажатой в древесине. Теперь им можно было только колоть орехи - длинным продолговатым обухом.  Но удобная обтянутая рифленой черной резиной рукоятка, прекрасная легированная сталь  так и просили  дать топорику новую жизнь.               
      Мы решили убрать все лишнее: сточить и обух, и оставшуюся часть лезвия и превратить топорик в длинный тяжелый тесак. Вручную,  напильником,  сделать это было  нереально.  Но в заводском  дворе  у входа в сборочный цех  стояло  чудесное электроточило - большой абразивный круг в металлическом кожухе.  Им пользовались редко.  Мы притащили топрик на завод,  выбрали момент,  когда рядом с точильным станком никого не было и нажали на большую коричневую кнопку.               
      Точило  завертелось с угрожающим воем.  Товарищ  поднес к нему  топорик и прикоснулся к бешено  вращающемуся красноватому диску сломанным лезвием.  Посыпались искры. Товарищ немного поднажал, и лезвие тут же затянуло внутрь, под кожух, вместе с пальцами,  которые все еще пытались  удержать  рукоятку.               
      Я сразу же нажал на вторую, красную кнопку.  Точило остановилось,  но ногтя на большом пальце товарища уже не было,  его сорвало вместе с кожей - хорошо еще, что кость  оказалась  целой.               
      Заживала рана  долго.  Товарища перевели проходить практику к девочкам:  изучать библиотечное дело. А нас вообще перестали подпускать к станкам - к фрезерному и особенно к сверлильному,  потому что неправильно  зажатое  сверло  вдруг  превращалось в пращу,  готовую запустить  изделием в стену  и даже в проходящего мимо мастера.               
      Еще на заводе  был  гальванический цех.  Пахло в нем  отвратительно,  но,  опустив  потихоньку в ванну обвязанную проволокой монетку,  можно было  достать ее  потом блестящей,  покрытой тонким слоем настоящего серебра.               
               
      Прошло лет двадцать, и я случайно узнал,  что именно тут,  в гальваническом цехе "Гидрометприбора"  работал сразу после Войны мой отец,  и именно эта работа и свела его в могилу.               
      Отец в 41-м заканчивал школу.  Не стал дожидаться повестки,  вместе с другом отправился в военкомат и ушел на фронт.  Угодил в "котел",  попал в немецкий концлагерь.  Чудом выжил,  дождался освобождения и снова оказался на передовой.  После демобилизации поступил на юридический.  Встретил там студентку-первокурсницу  и через год женился на ней - на моей матери.               
      Еще через год,  в 47-м,  родился я.  Нужно было кормить,  одевать семью.  Отец, чтобы не бросать учебу на дневном,  устроился сюда,  в гальванический цех,  в ночную смену.  То, что начал немецкий концлагерь,  доделали  испарения  кислоты - у отца открылось легочное кровотечение.  Через два года его не стало.               
               
      Я не знаю пока об этом - в детстве,  в юности  мне почти ничего не рассказывали о родном отце.               
      Не знаю я пока и о том,  что  сам вернусь сюда через десять лет и стану работать вот за этой стеной на метеостанции,  работать,  как когда-то отец,  по ночам,  потому что днем  не на кого будет оставить  родившуюся у меня дочь...               
               
      Тифлис, 1962 год,  Плеханова,  угол Вокзальной,  между  Прошлым и Будущим - меж еще неведомым  Прошлым и пока неизвестным мне  Будущим.


Рецензии
Замечательный рассказ. Читается с интересом и легко. Точные и яркие детали и эпизоды времени. Думал до сих пор, что увлечение ниндзя пришло к нам в конце 70-х вместе с карате, нунчаками, восточными боевиками и японским аниме.
И ещё хочется поделиться случаем из российской современности. Несколько лет назад в школе, где я учился с отвратительным треском уволили директора. За то, что он выгнал старшеклассников убирать снег вокруг школы на помощь штатному дворнику. Видите ли, как он посмел использовать детский труд!
При новом директоре даже сопливые школяра, не успеет входная дверь захлопнуться, прямо со школьного порога поливают на всю округу матом. Но это не повод для претензий к руководству учебного заведения.
В быту и неформальном искусстве к умелому жонглированию непечатных слов я отношусь очень лояльно. Но когда по ПЕРВОМУ(!) каналу страны анонсируют, что в проект "Голос" наставником пригласили Шнура (лидер группы "Ленинград") - это зачем??? Я понимаю, что ради бешеных телерейтингов. Вот в какое интересное и до неприличия абсурдное время мы попали.
С уважением, ЮРИЙ
P.s. Удалите пожалуйста лишнее слово из предложения "Заживала рана рана долго".
Работая цеховым механиком я сам стал непосредственным свидетелем более суровой травмы, которую по своему и моему разгильдяйству получил взрослый человек. Попросил у меня разрешения просверлить крепёжные отверстия на гаражных петлях. Не успел я расслабленно закурить в слесарке, как ему вырвало большой палец вместе с жилами... Спасибо, что хоть всю вину взял а себя, честным человеком оказался в лихие 90-е.

Uri Pech   06.09.2018 14:03     Заявить о нарушении
Уважаемый Юрий! Во-первых - большое спасибо за замеченную оплошность: вторую "рана" я удалил тотчас. Обязательно, ответив Вам, побываю на Вашей страничке. Относительно Ваших слов о "новом директоре", сразу вспомнились по аналогии случаи из собственной практики. Если заинтересует, к примеру: "ИЛИТАМ". Ваше недоумение по поводу воцарившегося на ТВ бескультурья разделяю полностью. Ваш Александр.

Александр Парцхаладзе   06.09.2018 18:55   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.