Вступление Находка

Солнце осветило небольшой летающий островок, скрытый за облаками от чужих глаз. Храм, вернувший свой первоначальный облик, медленно обустраивался его новыми жителями, разбирающими коробки с вещами. Точнее, всем занималась Мисако, все удивляясь, откуда берутся новые вещи. На месте одной коробки, с которой она только справилась, появлялись две новые, заставляя пожилую женщину лишь устало вздохнуть. Ниндзя были в разъезде. Кто навещал родителей, кто просто отдыхал от недавних забот с очередным врагом.

Их всех ждал сюрприз по приезду, так как музей, в котором они устроили погром, так и не нашел подходящих уборщиков, поэтому было решено возложить всю ответственность на плечи спасителей, которые не посмеют отказать в оказании помощи старику, что заведовал музеем. Но пока что это было лишь планами. Молодые люди исчезли, как и полагалось ниндзя. Даже ее сын куда-то запропастился. Кажется, Ву отправил его на какое-то важное задание, чтобы тот смог стать настоящим мастером.

Сам старик сидел на веранде и пил теплый чай, смотря на восход и прогоняя дрему, что стала чаще нападать на него. Все же старость берет свое. Он бы мог помочь своей бывшей возлюбленной, но решил схитрить, что, конечно же, не увенчалось успехом, и его все же заставили разбирать свои вещи, перед этим разрешив выпить утреннего чая и помедетировать, чем он, собственно, и занимался. Услышав тихую ругань женщины, сенсей усмехнулся и поставил опустошенную чашку на поддон, медленно вставая и заходя в помещение.

Весь пол был заставлен коробками, в которых хранилось чье-то прошлое или сохранившийся декор из старых мест обитаний мастера и его учеников. Поставив посох отца у стенки, Ву медленно прошел к возящейся с чужим и своим хламом Мисако, как раз вовремя выставляя руки и ловя чуть ли не упавшие книги и свитки. Это были старые изучения археолога, что пыталась найти лазейку в пророчестве о зеленом ниндзя. К сожалению, битва состоялась, несмотря на все ее усилия, но все же и муж, и сын остались живы, вот только…

— Какой ужасный бардак… Если бы эти негодники были тут, то все бы давно блистало, — проговорил сын создателя Кружитцу, передавая все в руки историка.

— Дай им отдохнуть. Они все заслужили небольшой перерыв, — женщина начала вытирать все свои записи, пролистывая их и печально вздыхая.

— Расслабление несет за собой потерю бдительности. Если мы не будем начеку, может случиться что угодно, — мужчина прикрыл глаза, поправляя шляпу и мельком глядя на собеседницу. — Не можешь отпустить прошлое?

— Не могу отпустить его. Он не заслужил такой участи, Ву. Тебе ли не знать, что Гармадон никогда не заслуживал всего того, что свалилось на его несчастные плечи. Он совершил много ошибок за которые, возможно, мы уже не сможем его простить, но… Не уверена, что из-за этого с ним можно было так поступать. Может, был другой путь…

— У нас не было времени. Тем более, он сам решил так поступить. Мой брат всегда любил идти на крайние меры, зная последствия. И в этот раз эта черта характера сделала его героем, пускай в прошлом он и был злодеем.

— В прошлом он тоже был героем, разве нет? — жена бывшего лорда усмехнулась, смотря на коробку, где лежали вещи ее погибшего мужа.

Раскрыв ее, женщина посмотрела на одежду мужчины, в которой их сын вернулся из Проклятого мира. Развернув рубаху и осмотрев нарисованные на ней символы, мать-одиночка покачала головой и аккуратно сложила вещь, откладывая ее в сторону. Несколько книг, свитки с приемами, какие-то записи, адресованные различным мастерам, но так и не дошедшие до них. На фоне этого всего выделялся тонкий семейный альбом, где было всего три страницы с фотографиями. Они втроем, а после уже вчетвером с маленьким Ллойдом. Несколько фотографий их сына в руках каждого из родственников и последний снимок, что был сделан уже недавно.

Старые мастера, женщина и юный парень со светлыми волосами стояли на фоне додзе, где Гармадон собирался обучать новых учеников и доживать свои годы. Жаль, что их мечты так и не сбылись. Они все искренне надеялись на спокойную жизнь. И эти надежды не разрушила даже та новости о переписанном письме. Она всегда любила их обоих и не могла решить, кого выбрать. Оба брата были хороши, смелы, упорны, и, несмотря на зло, что поселилось в сердце старшего из-за укуса Поглотителя, в юном возрасте Мисако привлекал этот образ недозлодея.

Жалела ли она о том, что вышла замуж не за того? Жалела ли о рождении от него сына? Нет. Нет, она не могла об этом жалеть. В первое время она была зла на мужчину, которого полюбила за чужое признание, но… после это исчезло. И пришло понимание того, что все они совершали ошибки. В конце концов, они с Ву тоже не были безгрешны в любовном плане. Нет, не могла она судить того, кто подарил ей такого замечательного сына, несколько лет прекрасной жизни, а после и цель.

Если бы не Монтгомери, она бы ни за что на свете не стала археологом и не нашла бы то призвание, что было ей по душе. Все это время, ища выход из их ужасной ситуации в семье, она была даже немного счастлива. История их мира была великолепна, учитывая, что когда-то и она являлась частью этой истории. Незаметно для себя уснув перед коробкой, женщина очнулась от громкого звука. Посмотрев на сверток, что выпал из ее рук, она удивилась и подняла его. В вещах ее мужа раньше не было ничего подобного, так откуда этот странный предмет появился в них сейчас?

— Ву. Ву! Ты где? — громко спросила пожилая дама, вставая с пола и идя к комнате мастер, который тут же вышел ей на встречу, чуть ли не столкнувшись лбом с ней.

— Что такое, Мисако?

— Как думаешь, что это может быть?

Старик внимательно посмотрел на предмет в руках историка, осторожно забирая его и хватаясь за старую нить, которая тут же рассыпалась, вырисовывая на обертке символ с изображением Кружитцу и сжигая бумагу. В руках у старца был старый пыльный дневник в кожаном переплете. Раскрыв первую страницу, оба сразу же узнали почерк погибшего мастера и удивленно переглянулись. Похоже, они нашли то, о чем знал только Гармадон и никто больше. Впустив бывшую возлюбленную в свою комнату, мужчина прикрыл за ней дверь и быстро сделал успокоительный чай, не выпуская из рук дневника.

— Я никогда не думала, что Гармадон вел записи. Нет, он писал, но обычно это были письма или свитки с приемами Нинджицу. Но чтобы дневник… Сколько же ему лет? — жена бывшего лорда смотрела на свою находку в руках сенсея, что тоже был удивлен.

— Мой брат не любил записывать, так как мог держать все в голове, но все же он был достаточно мудр, чтобы перенести многие знания на бумагу, зная, что если та не сохранит, то хотя бы передаст весь его опыт. Возможно, это послание от него? Как ты нашла этот дневник? — мастер Кружитцу посмотрел на собеседницу.

— Разбирала его вещи и… кажется, я задремала, а проснулась от того, что странный сверток выпал у меня из рук. Я не помнила ничего подобного в его вещах, когда собирала их, вот и пошла к тебе. Мало ли, может кто-то случайно положил не туда, — Мисако стянула с переносицы очки, продолжая пристально смотреть на записную книгу. — Но это его. Несмотря на то, что я не помню такого, эти записи точно принадлежат ему.

— Так оно и есть. Но очень любопытно, что попали они к нам только сейчас. И этот способ открытия… Похоже, он хотел нас впечатлить, — Ву улыбнулся, вспоминая что-то и вновь открывая чужой дневник на самой первой странице. — «Здравствуйте, Мисако, Ву и Ллойд…»

«…Почему именно вы? Вряд ли к кому-то еще могли попасть эти записки. В конце концов, пишу я это именно для вас. Но если это все же кто-то другой, то вы все равно не остановитесь на этом, так что продолжайте без угрызений совести, я позволяю вторгнуться в свою личную жизнь. Тем более, что я определенно не жив, раз это находится в чьих-то руках. Меня зовут Гармадон Монтгомери, к сожалению, отец не смог придумать мне имя получше, но я не жалуюсь, ведь моему будущему или уже прошлому облику злодея оно очень идет. Лорд Гармадон. Звучит устрашающе.

Я не горжусь своей судьбой, не горжусь тем, что уготовило мне будущее. Поверьте, многие говорят, что зло — легкий путь, но изрекают это те, кто никогда не был злодеем. Вам повезло, вы не познаете этого. Но вот зато я живу с этим каждый день. Тьма поглощает меня и съедает, голоса нашептывают и мешают сосредоточиться. Долгие годы меня мучает один и тот же сон, заставляя беззвучно кричать и вскакивать с кровать, на которой рядом дремлет моя любимая жена. А за стеной спит наш ребенок. Где-то на кухне сидит его дядя и пьет чай.

И судьба каждого испорчена лично мной.

Я отнял выбор, отнял любовь и вскоре отниму отца. Но пока я могу мыслить здраво, пока мои дрожащие руки могут обнимать, я напишу историю. Историю великого и устрашающего Гармадона, что станет легендой, обманутой собственным желанием изменить мир и сделать его по своему образу и подобию.

Все началось много лет назад. В Висящем храме, где родился я, а после и мой младший брат. Где наш отец создал Нинджицу и Кружитцу, где хранилось золотое оружие, где впервые зародились понятия созидания и разрушения…»