9. Как соблазнить мужчину

   Когда мне стукнуло двадцать четыре, уже я почти шесть лет встречалась со своим будущим мужем, и за полгода до описываемых ниже событий он успел сделать мне предложение. Но что-то у нас с ним тогда не заладилось, и разговоры о свадьбе, которая была запланирована на лето, сошли на нет как-то сами собой. Отношения наши стремительно портились. Я не понимала, зачем Сашка предлагал мне пожениться, если сам теперь тянет со свадьбой; он же, в свою очередь, говорил, что это я своим поведением (каким именно, было мне совершенно неясно) вношу раздор в наш почти идеальный союз. Мне, естественно, такие разговорчики были не по нутру — а кому бы они понравились? — и мы ссорились заново. Как это ни было странно и нелогично — но дело неминуемо шло к расставанию и докатилось наконец до того, что к началу июля мы почти перестали общаться. Учитывая мой вечный неубиваемый оптимизм, я как-то не верила, что это всё навсегда, но, тем не менее, переживала ужасно.
   Наступил август. К этому моменту я окончательно себя извела — потому что никакой положительной динамики в наших отношениях не наблюдалось. Как любая уважающая себя современная девушка со склонностью к рефлексии, я вбила себе в голову, что мой благоверный наверняка скоро женится на другой, а со мной не общается из соображений гуманности, чтобы по старой памяти не ранить мне сердце. Я похудела, что при моей и без того тощей комплекции было весьма нежелательно, а под глазами от нервов и недосыпа образовались большие сине-сиреневые круги.
Антон, мой лучший и единственный друг, отвесив мне при очередной встрече парочку «комплиментов» относительно моего внешнего вида, посоветовал плюнуть с высокой колокольни на зарвавшегося жениха и поехать на море — просто проветрить мозги. Я решительно отказалась — потому что никогда не ездила на море одна и мне совершенно не хотелось этого пробовать, — а вечером, вернувшись домой, неожиданно для себя самой купила билеты в Испанию и принялась собирать вещи. Антоха был прав: мне нужна были эмоции, впечатления, какая-то встряска... Но, впрочем, получила я её даже быстрее, чем можно было себе представить.
   Внезапное решение сменить вид из окна действительно подействовало на меня отрезвляюще. Во мне вдруг укрепилась какая-то удивительная уверенность, что у нас с Сашкой будет всё хорошо, нужно только сделать перезагрузку — нашим отношениям, своим собственным мыслям, своей внешности, в конце-то концов. Одним словом, я, как обычно, нацелилась на результат и твёрдо верила, что всё получится — нужно только немного взбодриться.
   Накануне отъезда я в какой-то бешеной эйфории моталась по магазинам, примеряя купальники, шорты и сарафаны, и, затарившись наконец всем необходимым (которое с трудом уместилось в три огромных пакета), решила напоследок заскочить в книжный — прихватить какой-нибудь путеводитель по Барселоне.
   Народу в книжном была просто тьма. Видно, правду говорят, что русские — по-прежнему самая читающая нация в мире: никакие превратности судьбы не способны заставить нас свернуть с пути просвещения. Пакеты с барахлом жутко мешались мне, пока я поднималась на второй этаж, где располагался отдел карт и путеводителей, к тому же, в магазине, видимо, не работал кондиционер, поскольку жара была страшная — но вопреки всему я всё же протолкнулась к нужному мне стеллажу, вытащила несколько брошюр, посвящённых Каталонии, и принялась быстро их перелистывать. Было очень душно, с правого плеча то и дело спадала сумка, висящие на левом запястье пакеты с вещами оттягивали мне руку, и с каждой минутой всё нетерпимее хотелось уйти. В голове промелькнула предательски здравая мысль: видно, нельзя стремиться одновременно быть и красивой, и умной: или тягай пакеты с вещами, или броди по книжному налегке... Но эту мысль я быстро отогнала прочь: королевы не идут на подобные компромиссы — поэтому мне необходимо и то, и другое.
   Выбрав наконец из трёх книг одну и вернув остальные на полку, я, гордо зажав путеводитель в свободной руке, направилась к лестнице на первый этаж, где находилась касса — как вдруг мой взгляд упал на стеллаж с пикантной табличкой «Эротическая литература». Я замерла, как вкопанная. Внезапно меня осенило: раз уж я решила вести войну на личном фронте до победного и даже готова ради этого оторвать от стула свою неуверенную в себе, робкую задницу и поехать одна на незнакомое море, неплохо бы прихватить с собой пару книжек по соблазнению — пусть мой благоверный поймёт наконец, какую женщину он потерял! Тем временем, по лестнице мне навстречу начала подниматься внушительная группа громогласных китайцев — видимо, их привели на экскурсию в старейший книжный столицы для обозревания архитектурной ценности здания. Поравняться с ними на лестнице значило очутиться внизу, держа в руках вместо пакетов одни только ручки: азиатский десант, марширующий строем, выглядел весьма угрожающе. Китайская угроза окончательно определила моё решение. Юркнув в нишу между «Домом. Бытом. Досугом» и «Орнитологией», я, пользуясь тем, что поток граждан из Поднебесной напрочь перекрыл остальным доступ к желанному стеллажу, с облегчением поставила в уголок пакеты и погрузилась в изучение пособий по обольщению, не беспокоясь, что кто-нибудь застанет меня за этим не вполне пристойным, как мне казалось, занятием.
   Изучение книг увлекло меня. Китайская братия давно уже отправилась дальше, а я всё листала и листала брошюры и книги. Впрочем, надо сказать, я как-то плохо представляла себе, что именно я собираюсь купить. Вариации на тему «Камасутры» мной не рассматривались (хотя, думаю, большинство мужчин, включая моего ненаглядного, предпочли бы именно это): я хотела найти скорее что-то из области психологии построения и возобновления отношений. Но, похоже, подобные книги искать нужно было в другом отделе. Идти в неизвестно где расположенный другой отдел было рискованно: китайцы могли появиться в любую минуту, а мой уставший организм всеми силами гнал от себя любую возможность встречи с громогласными любителями сталинского ампира.
   В конце концов из представленного ассортимента я выбрала книгу с громким названием «Как соблазнить мужчину». Строго говоря, содержание её совершенно не соответствовало ни названию, ни моим целям. Внутри было множество каких-то идиотских советов о том, что кастрюлю из-под пригоревшей гречневой каши нужно заливать только холодной и ни в коем случае не горячей водой, а на работе необходимо обязательно уделять время упражнениям для предотвращения близорукости. Меня же в книге заинтересовали, кажется, какие-то описания техник макияжа для деловых встреч. Разумеется, как первое и второе, так и третье имело весьма далёкое отношение к заявленной на обложке теме, и единственным объяснением того, почему данное пособие вообще попало в раздел эротической литературы, было оформление этой самой обложки. На ней была изображена сидящая на коленях у стареющего, облезлого донжуана полуобнажённая женщина развратного вида, тоже немолодая, но в очень откровенном жёлтом бикини и с коктейлем в руке. Эта мадам, несмотря на преклонный возраст, явно ни разу в жизни не варила никому гречневой каши и едва ли давала своим глазам больший труд, чем изучение ценников в магазине — но что-то, видимо, привлекло меня в этой книжице, а может, мне просто обидно было уйти ни с чем. Трезво оценив непотребный внешний вид книжки, я, воровато осмотревшись, засунула её под испанский путеводитель и, навьючив на себя все свои сумки, направилась к кассе.

   В вагоне электрички было ещё жарче, чем в «Эротической литературе». Я выбрала место у открытого окна, пакеты пристроила рядом и, облегчённо выдохнув, откинулась на спинку сиденья.
   До отправления поезда оставалась пара минут. Ни напротив меня, ни рядом так никто и не сел (возможно, мне действительно стоило бы подтянуть навыки соблазнения?..), и я уж было обрадовалась тому, что можно свободно вытянуть уставшие ноги, — как вдруг в очередной раз хлопнула дверь, ведущая в тамбур, и в вагон вошёл мужчина лет тридцати пяти весьма интеллигентной наружности, в светло-сером костюме и очках в тонкой оправе. Окинув глазами свободные лавки, он, недолго думая, выбрал ближайшую к выходу — ту, которая располагалась напротив моей, — и сел у окна.
   Нестерпимая жара не спадала, хотя солнце давно уже село. Привычным движением руки я откинула назад волосы и тряхнула головой, чтобы отбросить упавшую обратно непослушную прядь. Мой попутчик, скользнув по мне взглядом, задержал его, как мне показалось, дольше положенного. Вот кретин, подумала я. Непонятно, что ли: мне жарко! Странно, как это он ещё не сварился в своей отутюженной «троечке». Потаскался бы, как я, с тюками по магазинам, метро и вокзалу, не хватило бы сейчас сил даже «кыш» сказать, не то что глазки мне строить.
   Вагоны тронулись, и за окном потянулись низкие серые здания привокзальных построек. Мой сосед с минуту рассеянно их изучал, после чего достал из портфеля журнал «Вокруг света» и, раскрыв его, углубился в чтение. На обложке номера красовалась фотография роскошного белого здания, показавшегося мне очень знакомым — по-видимому, это была одна из подмосковных усадеб, которых я за студенческие годы повидала великое множество. Силясь разглядеть, что именно изображено на картинке, я прищурилась и нагнулась вперёд.
   К несчастью, до приобретения брошюры о соблазнении я пребывала в полном неведении относительно необходимости упражнений от близорукости, поэтому зрение сыграло со мной злую шутку. Неожиданно я почувствовала на себе недоумённый взгляд. Владелец журнала глядел на меня в упор, сверкая стёклами золотистых очков и явно демонстрируя недовольство нарушением его личных границ. Спохватившись, я улыбнулась диковатой улыбкой и, резко откинувшись на спинку сиденья, принялась нарочито внимательно изучать вечерний пейзаж за окном. Мужчина, перехватив мой заинтересованный взгляд, тоже посмотрел на улицу. Как на грех, за окнами в этот момент проплывал жилой дом, судя по всему, ещё довоенной постройки, на первом этаже которого располагался салон кухонь и бытовой техники. Поскольку уже начало темнеть, администрация магазина заботливо включила на вывеске иллюминацию. Однако по иронии судьбы буква «Х» в слове «Кухни» перегорела, вследствие чего над крыльцом весьма убедительно красовалось красноречивое слово, известное любому завсегдатаю отдела «Эротика».
   Скользнув взглядом по вывеске, я не удержалась и прыснула. Кругозор мужика, судя по всему, не ограничивался подмосковными мызами: он вторично посмотрел на меня с явным неодобрением и даже покачал головой. Я густо покраснела и, решив, что лучше последовать примеру моего читающего попутчика, принялась копаться в одном из пакетов, силясь среди лифчиков и сарафанов отыскать путеводитель по Барселоне.
   Путеводитель, собака, как назло, канул куда-то на самое дно пакета. Но сидеть как истукан и смотреть в окно было невыносимо: мои уши всё ещё горели от стыда, и необходимо было найти хоть какое-нибудь спасение. И, поскольку обнаружить брошюру с каталонскими достопримечательностями не удалось, мне пришлось довольствоваться книгой о грамотном замачивании кухонной утвари.
   На очередном перегоне электричка набрала скорость; в открытые окна пахнуло вечерней свежестью. Снаружи проносились пустые поля, темнеющие перелески и скупо освещённые станции, на которых поезд не останавливался. Наше миникупе читало: я — о том, как подбирать цвет теней под цвет глаз и кожи, мой попутчик — вероятно, что-нибудь из богатой истории подмосковных поместий. Опростоволосившись перед ним дважды всего за пару минут, что даже для меня было несомненным рекордом, я изо всех сил проявляла бдительность и старательно держала свою книжку так, чтобы парень не мог разобрать ни заглавия книги, ни того, что изображено на обложке. Но мне, конечно же, не пришло в голову, что название брошюры жирным шрифтом продублировано на корешке — иначе как бы такие, как я, горе-любители обольщения могли отыскать сей продукт на книжной полке лучшего книжного магазина столицы? И, когда дядька на секунду оторвался от чтения, его взгляд, конечно же, сразу упал на проклятую книгу.
   Это была немая, но потрясающе красноречивая сцена, которой позавидовал бы любой режиссёр. Несколько бесконечно долгих секунд ушло у меня на то, чтобы с ужасом осознать: мои кропотливые попытки соблюсти конспирацию провалились с оглушительным треском. Мужик, не отрываясь, взирал на брошюру, после чего перевёл взгляд на меня. Терять мне уже было нечего, но я всё-таки из последних сил попыталась сохранить лицо. Судорожно сжимая руками проклятую книгу, я, как затравленный мелкий зверёк, взирала на горе-попутчика — и изо всех сил пыталась сдержать уже подступающий, предательский хохот: ситуация была столь идиотской, что уголки моих губ неумолимо сами собой лезли вверх.
   Мужик с каким-то беспомощным недоумением глядел на меня сквозь тоненькие стёкла своих очков, явно ужасаясь тому, с какой развратницей свела его судьба в электричке. Мою варварскую ухмылочку он, видимо, принял за неумелую попытку состроить ему глаза и однозначно решил, что перед ним безнадёжно пропащая девка, без промедления решившая применить на практике пару примитивных приёмчиков, о которых прочла. О проклятые совпадения! Ну откуда ему было знать, что в ту злополучную минуту я мирно изучала картинки, иллюстрирующие восемь разных способов сворачивания бумажных салфеток для украшения праздничного стола?! И какой только безмозглый редактор выпускает в свет эти дурацкие книги, в которых содержание абсолютно противоположно их оформлению?!
   С видом оскорблённой невинности я захлопнула книгу, кинула её в один из пакетов и злобно уставилась за окно — к счастью, на этот раз в нём ничего похабного не показывали. Щёки мои горели. Радовало одно: поезд уже подъезжал к моей станции.
   Со злобным, надутым видом я принялась методично собирать свои многочисленные манатки. Попутчик, решив, видимо, что со мной всё понятно, с равнодушным видом вернулся к журналу, боковым зрением наблюдая, как я копошусь со своим скарбом на противоположной скамейке, силясь собрать все тюки в одну руку, чтобы другой достать из кармана билет. Обвесившись наконец всеми своими баулами и закинув на плечо так и норовящую сползти вниз дамскую сумку, я поднялась с лавки и стала пробираться к выходу. И тут, разумеется, прозвучал заключительный аккорд этой железнодорожной симфонии.
   Перед остановкой вагон как никогда сильно тряхнуло, и я со всем своим барахлом повалилась на злополучного любителя печатного слова, напрочь смяв его «Вокруг света». Из висящего на руке пакета посыпались блески для губ, кремы для ног и целый полк средств от, для и после загара… А на стройных коленях зануды-интеллигента кокетливо замер тоненький ярко-красный бюстгальтер, молча глядя на моего попутчика своими пышными чашками.

   Небо, как я теперь понимаю, попросту смилостивилось над моим Сашкой и решило избавить его от рвения, с которым я принялась бы оттачивать на нём доступные мне техники соблазнения. Что-то неожиданно переклинило в голове у моего благоверного, и через несколько дней после моего железнодорожного эротического триумфа, в котором мой жених, как это ни смешно, не участвовал, Саша приехал ко мне с огромным букетом цветов и просьбой о примирении.
   В Испанию я полетела одна — но уже окрылённая неожиданной переменой, случившейся в нашей жизни. В октябре мы наконец поженились, медовый месяц провели в полюбившейся мне, уже дождливой Испании, — и началась наша семейная жизнь. А удивительная книжка «Как соблазнить мужчину» уже пятый год стоит у нас в шкафу на почётном месте. Время от времени я справляюсь по ней, как чистить от накипи электрический чайник или чем вывести с ткани пятно от ржавчины, и каждый раз со смехом припоминаю мужу, что, если бы не наша размолвка, я не испытала бы такого чудовищного позора, который навсегда отбил у меня охоту к обольщению незнакомых мужчин.

   08/02/2018