Проклятие Ундины

Проклятие Ундины
(Проклятие Ундины – синдром прекращения дыхания и внезапной смерти. Прим. автора)

От автора: Да простят мне знатоки священных свитков и пыльных скрипториев, ибо не ради богохульства, но во славу предостережения пишу сие повествование, смешав века, как вода смешивает ручей с морем.

Ласковое солнце, поднимаясь над Эгейским морем, выводило на небо свою колесницу. А в прибрежных волнах, подобно прекрасной греческой деве, купалась нимфа Ундина, волны зашептали, будто лира Орфея. И в том шепоте, среди пены и солёного ветра,  Ундина — нимфа ручья, впадающего в безбрежное море.

Говорят, что родила её Гея, матерь земли, от Зевса, громовержца, чьи любовные похождения были многочисленнее звёзд на ночном небе. Но кто знает истину? В те времена, когда боги ходили между людьми, а смертные ещё верили в чудеса, отцовство часто решалось не кровью, а волей судьбы.  Однако в те времена, когда царила легкомысленность, никто не мог с уверенностью сказать, кто является ее отцом. А те, кто знал правду, хранили молчание — ибо молчание есть щит мудрости.

С виду Ундина была подобна деве из мрамора Праксителя: нагая, с волосами, струящимися, как река Стикс, и очами, в которых отражалась глубина морская. Но в сердце её зрела тревога:
«О, отец мой! Ты обещал: если нимфа соединится с смертным мужем в любви, она обретёт бессмертие. Но где найти того, кто не отвернётся от меня? В прошлом году один моряк предпочёл отроков ласкам моим — пришлось утопить его, дабы не плел сплетни. Может, ныне удача улыбнётся?»

Ибо Ундина, хоть и была дочерью богов, жила по законам природы: пока тек её ручей — жива она; иссякнет — исчезнет, как роса под полуденным солнцем.

Ундина была хозяйкой и покровительницей ручья, впадавшего в море, и по праву считала, что может купаться как в море, так и в ручье. Ведь кто может запретить это богине?

«Да, мой отец Зевс обещал всем своим многочисленным дочерям, что если они полюбят смертного, то сами обретут бессмертие. Правда, предупредил, что ничем хорошим для смертного мужчины эта любовь не кончится!» — думала Ундина, как и положено нимфам, будучи легкомысленной и обидчивой девушкой. Она старалась держаться подальше от людей и других могущественных существ, но ради бессмертия потеряла осторожность и решила показаться смертному человеку.

«Ну и что? Спустится чуть раньше в царство Аида! А я буду жить вечно! А вот и кораблик показался! Хорошо, что Тритон не утопил его вместе со всей командой!»

Тем временем, в бухте встала на якорь толстобортая каракка — корабль купеческий, набитый пряностями и шёлком. С борта прыгнул мужчина: бородатый, загорелый, с глазами, уставшими от волн и ветров.

Ундина вышла из ивовых зарослей, села на камень и принялась расчёсывать волосы гребнем из раковины. Пение её, подобное шелесту тростника, вплелось в шум прибоя.

«Жизнь моряка — коротка, как миг Диониса в виноградной лозе», — прошептала она, выходя из кустов ивняка. Она села на берег и принялась расчесывать волосы, пением и красотой завлекая моряка в свои объятия. «Подруги говорят, что объятия смертных жаркие, не то, что нашего холодного двухвостого Тритона!»
Моряк действительно за время плавания соскучился по женской ласке и подумывал о том, что хорошо бы встретить на берегу девушку.
"Если я его соблазню, смогу обрести бессмертие!  - Ундина знала, что она красива, но у нее был и печальный опыт общения с моряком, не сумевшим оценить ее красоту. - Надеюсь, что с этим получится!"
О том, что смертного ждет несчастье, она, как ветреная женщина, не думала.
Моряк, соскучившийся по женской ласке, не стал размышлять о знамениях. Узрев деву, белую, как мрамор Пароса, он подумал лишь: «Боги мне благоволят!» — и повёл её в камыши, где ручей целовал море. Камыши  в изобилии росли и надежно скрыли все, что произошло от посторонних глаз.
- — Рыбачка моя! — воскликнул он, целуя её между грудей. — Ты прекрасна, как Афродита, выходящая из пены!

— Дома меня ждёт пряжа… — соврала Ундина, ибо знала: смертные боятся встреч с нимфами. Говорили ведь: кто увидит нагую нимфу — ослепнёт; кто коснётся — умрёт. - Мне тебя послали боги!  - в его глазах нимфа увидела восхищение.
- Правда? - с волнением произнесла Ундина, поняв, что перед женскими чарами моряк не устоял.
Он взгляда Ундины не укрылось и того, что моряк явно ее возжелал. Но она не торопила события.
- Правда! Раз боги свели нас вместе, значит мы - родственные души! – улыбнулся мужчина, глядя нимфе прямо в глаза.
- Не будем противиться воле богов! – Капли соленой воды на теле Ундины стремительно высыхали под жарким солнцем.
 Ощущая лёгкое головокружение, Ундина обняла моряка, чувствуя, что сама вот-вот потеряет голову. У своего уха она чувствовала прерывистое дыхание.
Кусты скрывали парочку от посторонних глаз.

- Ты не похожа на рыбачку! Твоя кожа белая, как мрамор! - Моряк поцеловал девушку между грудей. – Ты красива, как богиня!
- Родители редко выпускают меня из дома, - соврала нимфа, чтобы рассеять малейшие подозрения. 
Договорив, нимфа ощутила, как соленые от морской воды губы мужчины  страстно прильнули к ее губам.
Моряк, как и все греки,  знал, что на свете живут нимфы, но мало кто из смертных видел воочию, да и существовало поверье: увидеть резвящуюся нимфу простому человеку можно ослепнуть, а если она при этом нагая, то ждала неминуемая смерть. Но, обнимая красавицу, он думал, что ему досталась рыбачка сказочной красоты и любвеобильности, а никак не богиня.

"Этот попался! - Ундина обняла и поцеловала моряка, который вызвал в ее душе настоящую бурю неизвестных эмоций: страсть, нежность и что-то еще. Чувства сплелись в один клубок. - Но я, кажется, теряю голову!"
Ей вдруг показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.  Сильная волна нежности прокатилась с ног до головы прекрасной Ундины, приводя нимфу в дрожь.
Ундине давно хотелось ощутить, какой бывает любовная страсть со смертным мужчиной, и так ли  она безумна, как рассказывали подруги.
"Все не так! Все гораздо лучше! - Она  ощутила, как быстро изменяются движения  души, как учащается биение сердца. - Неужели это может быть так прекрасно?"

- Ты прекрасная! - Утолив первый мужской голод, он бережно обнял Ундину за талию, прижав к себе нежное вздрагивающее  тело. Запах мужского тела сводил нимфу с ума, а страстный блеск игривых голубых глаз моряка туманил мысли.
В тот жаркий южный день Ундина впервые утонула в потоке нежности и непреодолимой страсти, которая как тот ручей, стремительно понесла ее по течению. Тайну встречи надежно спрятали кусты, растущие вдоль ручья.

А моряк, казалось, ни о чем не думал. В его представлении, как у большинства мужчин силы природы олицетворяли нимфы, которых видели прекрасными девушками те, кому повезло уцелеть, не ослепнуть. Те, которым удавалось отведать ласк этих красавиц, нередко становились поэтами, художниками, мыслителями, а иногда и просто сходили с ума.
Моряк  был мужчиной, и перед ним была прекрасная юная женщина. Тут не до рассуждений!

Но страсть заглушила страх. И тела их сплелись, как лозы виноградные, под сенью тростника. Ундина впервые познала, что любовь смертных — не холодна, как embrace Тритона, но горяча, как вино, и сладка, как мёд Гекаты.Не раз и не два сплетались тела в тени веток. Ундина поняла, что с Тритоном она не познала и сотой радости того, что может подарить смертный мужчина.

Наутро моряк назвал её Харитой — ибо видел в ней не просто деву, но воплощение изящества и радости. Ундина задумалась: «Неужели он узнал меня?»
- Ты завтра придешь? - утомленная Ундина целовала моряка на прощание.
- Приду обязательно, пообещал моряк, ополаскиваясь в ручье. - Ты моя Хатрида! Как же я могу не прийти?
Желая сделать Ундине приятное, подчеркнуть ее изящество, прелесть и красоту нимф моряк ее так назвал, заставив Ундину задуматься.
"Где я прокололась, что он увидел во мне богиню?" (Хатриды -  три богини радости и веселья, обозначение которых переводится как «изящество» - прим. Авт.).
И он снова пришел, и снова кусты скрыли тайну от посторонних глаз. Ундина наслаждалась женским счастьем, забыв, что она богиня:
«Сопротивляться нахлынувшей страсти  глупо, как пытаться сосчитать все камни на дне моего ручья! Я, кажется, начинаю понимать тех подруг, что обменяли бессмертие на любовь!»

Он приходил снова. И снова. И каждый раз Ундина теряла себя всё глубже — пока не поняла: сердце её принадлежит смертному. Моряк, понимая, что ему скоро снова в путь, рычал и стискивал в жарких объятиях красавицу, не стараясь включить разум.
Но тут случилось то, что должно было случиться: Ундина полюбила моряка всем своим сердцем.
- После плавания я обязательно вернусь! - Пообещал моряк, целуя ее на прощание.
И Ундина ждала, но к возвращению корабля ей очень надо было отлучиться по делам: как дитя богов, она покровительствовала тому источнику природы, в котором поселилась. И не удивительно – ведь нимфа была смертным  существом хоть и долговечным, по человеческим меркам. Так, стоило источнику иссякнуть  – так умирала и красавица-нимфа. Ручей начал иссякать, и она была обречена на смерть. На этот раз ей повезло: упавшее в ручей дерево люди унесли для своих нужд, и ей осталось только убрать щепки и ветви.

Вернувшись от истоков ручья (ибо дерево упало в исток, и ей надлежало очистить воды, дабы не иссякнуть),  она увидела, что любимый моряк быстро утешился и, забыв про клятву, затащил в прибрежные камыши смертную рыбачку.
Моряк обнимал рыбачку, смеясь и целуя её в шею.
«Вот цена клятв смертных!» — воскликнула Ундина, и гнев её был подобен гневу Геры.- Блестящие зеленые глаза красавицы, выдавали гнев своей хозяйки. Ундина не простила изменника и,  прокляла его.
- Ты будешь дышать до тех пор, пока будешь об этом помнить!
Надо сказать, что рыбачка,  узрев нимфу во всём её божественном гневе, бросилась бежать — и спаслась. Но моряк…
Он вернулся на корабль, не ведая, что проклятие уже вплелось в его дыхание. Ночью, во сне, он забыл — и перестал дышать. Так сошёл в Аид, не дождавшись утра.
Обещание Зевса сбылось: из-за проклятия Ундины моряк не мог спать, а заснув, погиб, перестав дышать, и спустился в царство Аида.
***
А Ундина обрела бессмертие.

В Средние века, когда рыцари носили кресты, а алхимики искали философский камень, Ундина явилась в германских землях. Она обольстила рыцаря Гульдбрандта Рингштеттенского, сына дома, что служил императору. Он дал ей имя, кольцо и обет — но, узнав, что она дух воды, отвернулся. За что и поплатился: во сне лишился дыхания, как некогда моряк у Эгейского берега. О коварстве этой вечной красавицы  написал Фридрих де ла Мотт Фуке в 1813 году, в повести «Ундина», дабы предостеречь юношей от легковерия и женщин — от клятв, данных без сердца. Существуют легенды, что в Средние века она обманула не только рыцаря Гульдбрандта Рингштеттенского, но и многих других мужчин. 

И поныне, говорят старцы на побережье, Ундина бродит по пляжам Турции и Греции. Поэтому, если вы планируете поездку к Эгейскому морю, будьте осторожны: иногда администрация отелей находит в номерах и на пляже бездыханные тела подвыпивших курортников, которые стали жертвами этой бессмертной женщины. Они лежат, будто спят, — но грудь их недвижима, и дыхание ушло.
А рядом — следы босых ног на песке… и запах морской соли.
Посему, путник, если узришь на закате деву с волосами, струящимися, как река, — не спеши к ней. Лучше вспомни моряка у ручья… и вздохни последний раз сам.