Бродяга

Привет, бродяга! Мы знакомы?
Свобода рвется прочь из вен?
Ступеньки лестниц - костоломы,
Вокзальный штиль им дай взамен
На утро для кофейной гущи.
Ты был когда-то неимущим?
Сегодня день согрет в кармане -
Счастливый день, по-майски пьяный,
Тебе в подарок. Голос хриплый
Мне будет первым раздорожьем.
Вокзал всегда накормлен ложью.
Неси, бродяжка, грабли, вилы,
Давай сердца и обещанья,
И веры дай мне на прощанье.
Бродяжка, счастлив будь вдвойне,
Забыв еще раз обо мне.

«Беляши горячие, покупаем!» - каркает продавщица, которая сиреной мощного голоса обносит привокзальную площадь. Сизые крылья городских голубей то и дело взметаются ввысь, издавая свой аккомпанемент под истоптанные временем слова торговки.
В тени деревьев спят бездомные, а старые цыганки расселись на бровке неработающего фонтана, словно галки на проводах. Полицейские жадно поглощают мороженое, желая на мгновение забыть о майской жаре. Люди растекаются из вокзального вестибюля на площадь, и это похоже на то, как шоколад плывет по белому пломбирному айсбергу.
Аллея каштанов уже зажгла свои свечи и расплескала запах по улицам. Пахнет сиренью и дешевым пивом. Слышен шелест билетов в руках путников и отдаленный перебор гитарных струн.
На вокзалах замирает время: люди в ожидании перестают считать минуты, останавливаются и оглядываются в поисках знакомых лиц.
Ко мне подошел бродячий пес и уткнулся влажным носом в ладонь.
- Привет, бродяжка! Не обманывай меня, вряд ли ты хочешь кушать. Тебя тут подкармливают все, - сказала я, поглаживая пса по холке. Животное от меня не отставало, желая, чтобы его приласкали.
Какое создание на земле откажется от любви, если в ней нуждается все живое?
- Пес, у меня нет ничего, что я тебе могла бы дать.
До отправления поезда оставался еще час, и скука одолевала мое сознание беспощадно.
Я заметила сидящего на ступеньках юношу, который выглядел печальным и очень усталым. Одет он был явно не по погоде: в ветровке и свитере, в потертых джинсах, а на улице зной накаливает добела асфальт. Незнакомец  безнадежно часто доставал из кармана разбитый телефон, смотрел на черный экран, который так и не загорался привычной синевой; запускал пальцы в отросшие густые пряди, что разбушевавшимися волнами трепетали от ветра. Интересно, что у него случилось?
Он тоже смотрел на меня украдкой, наверное, потому, что мой внешний вид слишком контрастировал с серостью города, кое-где обрамленного зеленью каштанов.  Мне показалось, что юноше необходима помощь, а я не отказалась бы от компании.
- Привет! – я подошла к незнакомцу. – Вижу, телефон разряжен у тебя. Я могу тебе помочь.
- Привет! – смущенно поздоровался юноша. – Откуда ты узнала? Мне это надо, действительно.
Я протянула пареньку зарядку, и мы уселись на ступеньках, изучая друг друга.
- Я со Львова. Приехал сюда к матери, а у нее новый дом недалеко от вокзала. Нужно было позвонить ей, чтобы уточнить, куда идти. Только вот телефон разрядился, - оправдывался паренек, и я не понимала, зачем он говорит мне это. - Ты появилась так вовремя!
- Почему же ты говоришь не на украинском?
- Я жил до двенадцати лет в Харькове, а потом переехал к отцу во Львов. Иногда появляюсь здесь.
«Где же твоя сумка, если ты со Львова?» - подумала я, но не высказала мысль вслух. Надо ли мне подозревать случайного путника в чем-то, если я привыкла видеть в людях прекрасное?
Мы общались некоторое время, а потом я должна была идти на поезд.
- Давай, я тебя провожу? – предложил Макс, и я поблагодарила его. Меня никогда не провожали из харьковского вокзала.
Мы медленно шли на вторую колею, откуда поезд держал направление до Киева.
«Когда-нибудь увидимся!» - сказал на прощание Макс, обнимая меня.
Каждое живое нуждается в любви. Бродягам любви отдано больше в день, потому что другой день для них непредсказуем. Это другой день и другая любовь.
Макс был бродягой с украденным телефоном в кармане потертых джинсов. Однако сегодня он был лучше всех, и моя вера в это лучшее стыдила паренька.  Он был бродягой со смуглой кожей и непослушными волнами каштановых волос, с темно-карими глазами, особый цвет которых имеют только цыгане, со смущенной улыбкой и порозовевшими щеками, с абсолютной пустотой в карманах и ветром в голове. Он был бродягой -  отражением моего душевного вечного порыва к свободе.
Макс исчез так же быстро, как и появился. Он сказал, что мы когда-то еще увидимся, и я в это верю, ведь меня часто сравнивали со стрелкой на железнодорожных путях. В бродяге сегодня жила любовь. А какое создание на земле откажется от любви, если в ней нуждается все живое?