Петр 1 как зеркало советской журналистики 3

 


                Из цикла "Невероятные приключения Расквасова и его друзей"



               
                РОССИЯ, МОСКВА, 1702 ГОД



…Зимний ветер шапки пены с волн реки-Невы срывает, в бородатые морды рыбакам, снасти-морды у берега таскающих, кидает, свистит – привыкайте, сволочи, к новой жизни! Есть ему теперь, где разгуляться – все сосны-лиственницы,  все боры прибрежные по царскому приказу на сваи перевели.
Город на Неве ставят.
А в избе, наскоро срубленной, что у берега притулилась - вонюче, тепло. С потолка капли падают, тараканы.
 Табачный дым слоями.
Собрались все, кто к царю, к государству близок.
Перед Петром на столе дубовом проворно расстелили карту-план. Тростью ткнул, рвя толстую бумагу:
- Вот Москва, господа офицеры!
Обступили, дыша похмельем, солеными огурцами. Среди париков разноцветных пышноволосый Кульманов – тоже, как и все, по-умному глаза пучит.
- Вот от Москвы до нового города, что будет здесь, в устье Невы-реки заложен… досель грозить мы будем шведу! – и вновь тростью,  как  циркулем огромным,  рванул теперь по речке Петр.
Закряхтели.
Петр сумасшедшее оглядел  всех, сжал зубы.
Завздыхали.
Петр зубы разжал, воздух втянул.
Замолчали.
- А не лучше ли – отсель?.. – встрял пышноволосый пиит.
- Что – «отсель»? – не понял, нахмурился и усы встопорщил по-кошачьи царь.
- Ну… Отсель… – мягко ткнул пальцем Кульманов во вторую дырку. – Так сказать - отсель грозить мы будем шведу!.. – и  нагло захватывая преогромно чухонской земли, провел засаленной рукавом полукруг по всей Европе.
Петр откинулся  в изумлении.
Царские – замерли.
- Чего мелочится-то – «досель-мосель»! Нам  надо по полной программе - пора на танках в Европу въезжать! – и пиит подбоченился.
А получилось – глупо.
- Каким таким Танькам в Европу въезжать? – сухо поморщился Петр, – Чего опять понес?.. То мудр, как старец, то ты глуп… не по чину… Ох, Вовка, гляжу - зря тебе бочку с вином сюда позволил привезти… 
- Это я потом самоходческие пушки предоставлю вашему царскому величеству, «Танками» я их нарек… есть у меня изобретатель по оному делу…– спокойно и уверенно соврал Кульманов, делая руками  жесты умеренные и округлые, Лефорту подражая. - А Европой нам надо очень даже быстро овладевать! Без этого у России – будущего нет!
 - Учитесь, господа Министры! – и Петр обнял пышноволосого. – Учитесь глазу государственному!.. Пиит-то наш – философ-мозговик! А ну еще что мыслишь по шведу, англичанам, Европе…
Кульманов приосанился, кашлянул, начал вновь глупо, издалека:
- Не вели, царь-батюшка, казнить! Вели слово молвить!
- Да ты что, бродяга, сказок начитался! Смеешься?! – Петр в гнев входил быстро, торопливо. – «Молвить» ему! А ну докладывай быстро, на военный манер!
 Кульманов, на палку царскую косясь, спину и бок ненароком почесывая, заторопился:
- А мыслю я, Петр Алексеевич, что раз мы строится  начнем, да окна и двери в другие страны рубить, то попрут вскорости со всех Европ, да Азий людишки разные – торговые, научные, военные. Всякие попрут. Одни с хорошим, а другие – и с корыстью… хитростью, с изменой… Да и наши, рассейские, тоже зашевелились, закряхтели – и в Европу им надо и в Азии всякие пролезть… И прожекты пошли… Вон чего в газету мне несут каждый день – без закуски и не разберешь… 
- Так… – заинтересовался царь.  – И что ты хочешь?
Кульманов, с Меньшиковым взглядом перебросившись, вновь заторопился:
- Так вот опрос бы им всем надо делать, прямо-таки спрашивать, подходит ли их нужда к нуждам рассейским, государственным! Да разрешения на их нужды-запросы давать!
- Короче! Приказ новый тебе государев какой-то нужен? Сиречь Посольский?
- Только я б его Разрешительным нарек… И с людишками желательно… - закивал пышной головой Кульманов - С казной какой-никакой. Тысяч в полста рублев… Золотых желательно.
- Ай да пиит! – захохотал Петр. - Ай да мозговик! Вот так хватка! Философическая! Денег-то просишь - поболе, чем во всех приказах совместно!.. А что? И дадим!
Кульманов потупился, сапожком  по половице зачертил.
- Сие – дело ответственное! Страной рулить, да нужных людей для страны определять – это тебе не вирши матерные для Меньшикова складывать!.. За  казенные деньги притом!  – И Петр, веселясь, дернул, походя тростью по спине рядом стоящего Алексашки. – Ишь, спелись, голубчики! Наловчились! А юрода своего зачем в Парижскую кунтшкамеру продал? И не жалко? Небось, опять Алексашка посоветовал?  А то, я смотрю, философ-то ты хороший, да уже и рукосуйством заниматься стал… Договор-то был, что ты только печать-газету «Ведомости» сделаешь! А ты  там  поборы денежные устраивать начал? Почто Свиньина бородой в нужник окунул? Дьяка Савкова шести зубов с верхней стороны лишил?
- Рукосуйство, ваше императорское величество – это же не рукоблудство, – потупился пиит. –  В морду дашь – и дело идет! Россия,  понимашь… Опять же Свиньин… все в замете своей, для «Ведомостей» писаной и переврал! И что, мол, мортиров, гоубиц, отлито было в полтора раза меньше…чем вьяве.
А дьяк Савков тот…вообще! Пришел к станкам наборным зело пьяным, литеры рассыпал! Да еще и 12 медных денег за щеку затолкал, от продажи "Ведомостей» оставшихся!.. А что деньги там беру за всякие известия-объявления про сено да солому, да коров и баб сбежавших – так то не корысти ради, а токмо для газетных нужд… - и пиит бессовестный глаза к потолку закопченному подвел:  - Чернила там, бумага… коней пяток… перья гусиные опять же… Шуба соболья… Три…
- Ну, смотри, Вовка! – посерьезнел Петр. – На месяц новый приказ, столицу державы тебе отдаю… Ежели что – узнаешь батогов!  Зотов! Пиши указ!