День не задался с утра

Великая Суббота – последний день перед Пасхой, для верующих и скорбный, и радостный день. Почему тогда день этот не сулил именно мне никакой особой радости?
В Великую Субботу пред Пасхой, когда все честные люди отбивали лбы свои в истовой молитве за Господа нашего Иисуса Христа, день мой не задался с самого начала. Открыв почту, я увидел там уведомление о штрафе от ГИБДД за серьёзное нарушение, выразившееся в непочтительном пересечении мною в последний день марта священной линии, обозначенной знаком СТОП на перекрестке Азаровской и Московской, когда всевидящее око радара зафиксировало мои преступные действия, за что на меня был немедленно возложен штраф в размере 800 р, благородно урезанный однако до 400, при условии раболепного смирения, покаяния и досрочной уплаты.

... В день Великой Субботы Иосиф из Аримафеи, член синедриона, пришедши к Пилату, стал просить у него тело Иисуса для погребения. По обычаю римлян, тела распятых оставались на крестах и становились добычей птиц, но с разрешения начальства можно было предавать их погребению.
Иосиф купил плащаницу — длинное и ценное полотно. Тело Христа сняли с Креста, умастили его благовониями, обвили плащаницей и положили в новой погребальной пещере в саду Иосифа. Фарисеи знали слова Христа о Его воскресении, и опасаясь, что Апостолы похитят Тело Христа и скажут народу, что Он воскрес, выпросили у Пилата стражу, приставили к гробу в Великую Субботу и гроб запечатали. Такими действиями они усилили доказательства Христова Воскресения...

Покаявшись в совершенном великом грехе, я, однако, далеко не сразу смог внести означенную плату на алтарь отечества, ибо по неведомой причине до 9.00 сайт госуслуг отказывал мне в "доступе к мощам". Как ни бился я лбом о клавиатуру, ни взывал ко всем святым, платёж не проходил достаточно долго, и в какой-то момент жена моя, с утра затеявшая большую стирку, возмутилась моим праздным видом бездельника, сидящего с раннего утра в трусах и майке -"алкоголичке" за бесовским компьютером. Особенно её христианские чувства были задеты матерными словами, которые я адресовал в священный день все тому же ГИБДД иже с ними администраторам портала оплаты.
В какой-то момент она даже попросила меня бросить компьютер и попылесосить дом, что было-таки исполнено мною с большой неохотой и наспех, отчего, делая впоследствии влажную уборку, супруга моя натыкалась тут и там на оставленный мелкий мусор и вопрошала меня при этом с укором в голосе, пылесосил ли я во всех комнатах.
За завтраком причиной моего богохульного сквернословия стал недопеченный кулич, являющийся символом тела Господня. Мне показалось, что от тела исходил неприятный и отнюдь не святой дух, и я отказался есть кулич, посоветовав супруге не расстраиваться по такому пустяку и отдать куличи назавтра бедным у церкви, ибо дарёному коню в зубы не смотрят. Меж тем до т.н. утреней, когда по обычаю можно было бы разговеться, выпить и закусить, было еще слишком далеко, ибо утреняя в православную Пасху приходится на весьма поздний вечер. Так к 12  часам во всем теле моем и в мыслях наступило запредельное смущение, терпение моё лопнуло, и я, словно ошпаренный, не сказав ни слова жене, прыгнул за руль и был таков, отзвонив предварительно Рашиду и сговорившись выпить водки. Рашид, будучи татарином и человеком глубоко неверующим и пьющим, сразу положительно ответил на моё приглашение, посчитав его при этом вполне уместным в связи с праздником Светлой Пасхи.
По обыкновению, мы взяли у криминального ритейлера Юры литр дешевой безакцизной водки за 140 рублей. Пока Рашид ходил за водкой, я метнулся в Праздничный и набрал закуски, а именно сосисок "детских" Великолукского комбината, со скидкой, за 105 рублей, крабовых палочек за 75 и ароматного хлеба Жито, уже нарезанного, что упрощало ритуал.
По давно отработанной схеме, мы встали на машине во дворе соседнего дома по ул. Глаголева, где когда-то в вонючей коммуналке или общаге закончились дни нашего общего товарища - Мазая, обманутого, лишенного квартиры и отравленного ядовитым пойлом. Я поставил машину лицом к гаражам и задом к окнам, дабы не оскорблять чувства трезвенников и верующих. По иронии судьбы, прямо передо мной за бетонным забором располагалась территория товарного двора, где когда-то был железнодорожный тупик, и стояли "теплушки", в которых в далеком 1960-ом мы, тогда, еще шестилетние пацаны тайком раскуривали поднятые окурки "Беломорканала". То были вагоны, в которых с фронта привезли солдат Победы в 1945-ом, а раньше и позднее везли в Сибирь по этапу политзаключенных. А еще однажды на складах Потребсоюза, что стояли вдоль железнодорожных путей позади бывшей поликлиники, здания ОРСа с магазином и столовой, бывшего первого здания Бауманского института и центральной диспетчерской сигнализации и связи, случился пожар, и мы с моим другом детства Володей Гречко наблюдали, как пожарные тушили огонь и выносили из склада и отставляли в сторонку, прятали в пожарную машину обгоревшие новые радиолы, бывшие в то время большой редкостью и признаком материального достатка. 

Меж тем мы с Рашидом неспеша употребили тот литр продукта, который показался нам вполне хорошего качества, закусив чем Бог послал. По ходу мой приятель поведал мне свои скорбные новости. Работы по-прежнему не было, а стало быть и денег, отчего невестка с каждым днём жалила все больнее, подло спровоцировала драку с сыном и постоянно "пилила", укоряя 58-летнего свёкра в "тунеядстве". Сама при этом по-прежнему не работала. Как выразился мой пьющий приятель, "а кто её возьмёт на работу с восьмью классами школы, притом такую дуру и стерву?" Управляющая компания грозилась выселением за долги по оплате жку, а сам Рашид, не привыкший сидеть без дела, замысливал очередное предприятие по производству искусственного мрамора и мечтал снять себе отдельное жильё и уйти из дома. Расставшись с ним, я, как всегда, благополучно доехал до дому и не помню как лег спать среди бела дня без обеда.
Но в тот день в канун великого праздника Светлой Пасхи мне было суждено испытать ещё унижение и стыд, а также продолжить совершать богохульный грех сквернословия.  Христос все еще лежал во гробе, и его славили песнопения заутреннего канона. Пока я спал, в нетрезвой памяти моей во сне передо мной промелькнули долгие годы работы в нефтянке в Казахстане, в степи возле Каспия, где заработал большие деньги, на которые построил хороший дом и обеспечил семью. После купил еще две квартиры и помог дочери построить свой новый красивый дом. Дочери и зятю дали в долг большие деньги, но когда наши дочери считали, что родительский долг надо отдавать? Будучи благодарными, они возвращают родителям их добро через радость и счастье общения с внуками и посылая по вацапу фотографии из поездок по всему свету. Сегодня как раз исполнилось 25 лет со дня, когда я прилетел в Казахстан на свою первую вахту в далеком апреле 1993-его. В памяти возникали лица товарищей, дорогих друзей, теперь уже по большей части ушедших безвозвратно.
Проснулся уже к десяти вечера, да и не проснулся бы до утра, если бы не проголодавшийся кот, неистово оравший под моей дверью, да сильный запах мясного бульона и специй, который распространялся по дому с кухни и вызвал у меня с голодухи приступ тошноты. Все ж для литра водки перечисленная закуска оказалась скудновата, да и времени прошло прилично. Жена все ещё была занята готовкой, на кухне на столе на блюде красовались крашеные пасхальные яйца, а я украдкой прошёл в кухню и приоткрыл дверцу холодильника. Взяв оттуда банку с остатками кефира и кусок хлеба, я ретировался было назад в свою спальню, где все это быстро съел. Когда на часах было уже за десять вечера, жена зашла и спросила, не хочу ли я поужинать. На плите стояла кастрюля с варёным языком. Это он источал и распространял по всему дому аромат мяса и специй . Я сел к столу, все так же в трусах и майке, а жена достала из холодильника и разогрела позавчерашнюю вареную картошку. Сверху на картошку положила "язык", известный праздничный деликатес во все времена, который впрочем сейчас выглядел как-то непривычно. Вместо обычно ровных ломтиков довольно жирного и весьма аппетитного вида мяса я увидел обрезки с жилами. Если по ассоциации с яйцами кусок говяжьего языка напоминал внушительного вида член, то доставшаяся мне часть должна была быть чем-то вроде крайней плоти или мошонки. Поковырявшись, выбрал из них мелкие фрагменты именно мяса получше и угостил кота, который давно терся о мои ноги. В голове все ещё играл алкоголь, продолжали роиться мысли о прежней работе и слишком сытой жизни до пенсии, и переживания за судьбу безработного и по сути бездомного приятеля. Жена меж тем закончила разбирать язык и зачем-то спросила, что ей делать с отходами. Не знаю, что толкнуло меня, когда я ответил, что "не стоит выбрасывать отходы, и я б доел их вместе с этими обрезками на тарелке. А хорошие куски завтра поедят сын с невесткой." Жена попыталась было мне возразить что-то, но делала это неуклюже, да и было уже поздно, и я завершил неудачный день Великой Субботы и кануна Пасхи, когда Священный Огонь к всеобщей радости православных верующих уже снизошел на грешную землю с небес, короткой, некрасивой, но лаконичной матерной тирадой, смысл которой заключался в предложении всем следовать в направлении известного детородного органа... День, который не задался с самого начала, наконец закончился.