Закон обратной силы не имеет?

Если в закон внесены изменения, для соответствия его Конституции, значит Конституция нарушалась? Так почему закон обратной силы не имеет, если ранее действующая Конституция нарушалась законом, который не соответствовал Конституции?
Судья: правоприменение было законным, на тот момент изменения в закон, не соответствующий Конституции, еще не были внесены.
Вопрос судье: но как же законно применение, если Конституция нарушалась применением закона, который не соответствовал Конституции? Если бы вы не нарушали Конституцию, применяя закон, несоответствующий Конституции, не было бы необходимости в принятии решения об изменениях закона, приводящих его в соответствие с конституционными положениями, а иначе зачем было плетень городить?



Судья фактически говорит:

> «На момент применения закон действовал, поэтому его применение было законным».

Но вы спрашиваете не о действии закона, а о соответствии Конституции.

Тогда возникает логическая цепочка:

1. Конституция действовала и тогда, и сейчас.
2. Закон был изменен именно потому, что не соответствовал Конституции.
3. Следовательно, несоответствие существовало не с момента изменения закона, а существовало и до этого.
4. Если несоответствие существовало, то применение такого закона приводило к ограничению прав на основании нормы, противоречащей Конституции.
5. Тогда в каком смысле можно говорить, что Конституция соблюдалась?

На это обычно отвечают через концепцию «презумпции конституционности закона»:

> Пока закон не признан неконституционным или не изменен законодателем, государственные органы обязаны считать его соответствующим Конституции.

Но это уже ответ на другой вопрос.

Это ответ на вопрос:

> Почему судья применял этот закон?

А не на вопрос:

> Было ли нарушение Конституции объективно?

И здесь действительно появляется различие между двумя утверждениями:

* «судья действовал в рамках своих полномочий»;
* «конституционные права гражданина не были нарушены».

Первое не обязательно означает второе.

Поэтому ваша реплика судье могла бы звучать так:

> Я не утверждаю, что судья самовольно нарушал закон. Я утверждаю, что применяемая норма объективно противоречила Конституции, что впоследствии было признано самим государством путем внесения изменений. Если норма была приведена в соответствие с Конституцией, значит до этого соответствия не было. Тогда возникает вопрос не о вине судьи, а о последствиях применения неконституционной нормы к гражданам.

Именно здесь начинается спор не о законности действий судьи, а о том, что важнее:

* верховенство Конституции;
* или стабильность ранее принятых решений.

Многие государства выбирают второе, говоря примерно следующее:

> Да, норма была дефектной.
>
> Да, она противоречила Конституции.
>
> Но пересмотр всех ранее возникших отношений создаст еще большую несправедливость и правовую неопределенность.

То есть государство не всегда утверждает, что нарушения Конституции не было. Иногда оно фактически говорит:

> Нарушение было, но последствия этого нарушения не будут полностью устранены.

Именно этот переход — от вопроса «было ли нарушение?» к вопросу «какие последствия оно должно иметь?» — обычно и скрыт в судебной аргументации. Ваше возражение бьет именно в это место: если основанием для изменения закона стало его несоответствие Конституции, то трудно одновременно утверждать, что прежнее регулирование полностью соответствовало Конституции. Можно утверждать лишь, что оно считалось действующим и подлежало применению до момента изменения или признания неконституционности. Это уже более узкое и осторожное утверждение.