Несбывшаяся мечта Хендрикса

— Ну, выкладывай, чего звал? — с порога выпалил Чес, не сдерживая улыбки.

— Тише, тише, не гони лошадей, — спокойно отозвался Джими, кивнув на диван. — Сейчас налью нам по бокалу скотча. И, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью столовой.

Когда он вернулся, в каждой руке было по бокалу, стекло мягко поблёскивало в полумраке.

В комнате тускло светили два торшера — их лучи едва пробивались в дальние углы, словно не решаясь разогнать тень. Шторы были плотно задернуты, будто прятали этот разговор от всего остального мира.

Джими протянул бокал Чесу, а сам устроился на другом конце дивана, небрежно закинув ногу на ногу.

— Знаешь, я вчера опять ходил на «Дон Жуана», — начал Джими, и в его голосе слышалось что-то похожее на восторг. — Там такое творится на сцене… Я просто в восторге.

— Да ты что, старик?! — Чес фыркнул, будто услышал что-то нелепое. — Рок и классика? Ты серьёзно? Это как смешивать бензин с чаем — взорвётся же всё!

— Ты просто не слышишь того, что я пытаюсь сказать… — Джими чуть подался вперёд, глаза блестели. — Я хочу сделать рок-оперу. Настоящую: с оркестром, декорациями, танцорами… Представь: флейты, орган, виолончели, гобои — и посреди всего этого грохота — электрическая гитара. Как вспышка молнии в грозу.

Казалось, будто изнутри него пробивается странное пурпурное свечение — такое яркое, что почти можно было разглядеть его в полутьме комнаты.

Чес резко поднялся, поставил бокал на столик и, не глядя, нашарил в кармане сигарету. Чиркнул зажигалкой, выпустил тонкую струйку дыма.

— Погоди, погоди… — произнёс он медленно. — Ты будто не видишь, какая пропасть между оперой и роком. Да она глубже Марианской впадины! Сейчас семьдесят первый год, старик. Если ты это сделаешь, фанаты просто уйдут. Все до единого.

— Пусть уходят, — спокойно ответил Джими. — Нельзя вечно делать только то, что публика хочет услышать. Помнишь, как поначалу принимали нашу музыку? Никто не понимал, никто не хотел слушать. А потом… потом всё изменилось.

— Не знаю, не знаю… — Чес затянулся. — Мне кажется, это просто деньги на ветер.

— Почему?

— Да потому что это безумно дорого! Один костюм будет стоить больше, чем моя квартира.

— Не обязательно, — возразил Джими. — Можно договориться с каким-нибудь театром, взять костюмы напрокат. Дешевле выйдет.

— Может, и так… — протянул Чес. — Но вот где ты собираешься это ставить?

— В театре, конечно.

— Нет, не пойдёт, — тут же отрезал Чес. — Молодёжь в эти старые залы не заманишь. Мы просто прогорим на билетах. Никто не придёт.

— Должен же быть какой-то выход… — Джими нахмурился, будто пытался поймать ускользающую мысль.

— Не знаю, старик, — пожал плечами Чес. — Честно, не знаю. Но мне кажется, не стоит мешать винегрет с пивом. Из этого редко что-то хорошее выходит. Ты хоть с кем-то ещё это обсуждал?

— Только с тобой.

— Ладно… Может, с Майком попробовать поговорить? Вдруг он подкинет идею.

— Ни за что, — Джими тут же помотал головой. — Он точно не поймёт. Да и… не доверяю я ему сейчас.

— Чего вдруг? Он вроде нормальный парень. Просто немного замкнутый.

— Не знаю… У меня такое чувство, будто он что-то скрывает. Может, даже обкрадывает меня.

— Брось, старик, ты себя накручиваешь. Он честный, просто не любит болтать попусту.

— Может… Может, ты и прав. Не знаю.

— Ладно, разберётесь как-нибудь. А насчёт оперы… всё-таки подумай как следует. Тут нельзя торопиться.

— Хорошо, — кивнул Джими. — Ещё раз всё взвешу.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — Чес взглянул на часы и вскочил. — Через час встреча с музыкантами в студии, не хочу опаздывать.

— Конечно, иди. Всё понимаю.

И он выскользнул за дверь так же стремительно, как и ворвался, оставив после себя лишь лёгкий запах табака и ощущение суеты.

Джими остался один. Взял гитару и тихо сыграл несколько тактов «Лакримозы». Настроение было подпорчено, но он вдруг поймал нужную тональность — и это немного согрело душу. В этой гармонии было что-то правильное, будто сама музыка подсказывала: идея не такая уж безумная.

17.10.17