Amore

Её раздражало абсолютно всё… Даже не раздражало, а бесило… Она, красивая, эффектная, умная женщина, пятый час сидит под периодически шуршащим, словно однорукий бандит, табло и ждёт этот чёртов рейс. Улетают куда угодно, кто угодно, только не она. Да она так здесь состарится! Быстрый взгляд вниз на светозащитные очки, лежащие на коленях. Нет, отражение подтвердило – ты прекрасна, спору нет. Как же раздражают все эти людишки со своими чемоданами и тележками, плачущими детьми, кошечками и собачками. Почему не со слонами? — и она усмехнулась, представив какую-нибудь старушенцию со слоном на верёвочке.
— Per amore o per forza (так или иначе), а ждать придётся, — раздалось над ухом.
Она подняла голову. Возле неё стоял высокий, улыбающийся смуглый брюнет в нелепой майке с большой буквой «Я» на груди, бриджах оливкового цвета и сандалиях на босу ногу.
— Вся наша жизнь – сплошное ожидание разных событий, важных и не очень, а мы никак не можем привыкнуть к этому, — он, словно бы и не обращал на неё внимание и разговаривал сам с собою. — Иногда чего-то ждёшь, ждёшь, а случилось – и на тебе, огромное разочарование, лучше бы этого не было, иной раз сразу несколько событий и не знаешь, что лучше, а порою – только бы не это. Вот как не постоянны мы в своих желаниях, — и он широко улыбнулся.
Она несколько неприязненно взглянула на него и, подобрав губы, сказала:
— Если мне очень приспичит поговорить с кем-нибудь, я обязательно обращусь к Вам. Правда, что-то подсказывает мне, что этого в ближайшее десятилетие не произойдёт.
— Да, Вам, наверное, мама говорила, что разговаривать с незнакомыми мужчинами опасно, — он доброжелательно-серьёзно посмотрел ей в глаза. — И это правильно, мало ли что…
Он помолчал.
— Если Вы не против, я присяду напротив Вас. Не люблю, знаете, смотреть на табло и постоянно нервничать. Ну, даже если пропущу — ничего страшного, это ведь не последний рейс. Полечу на другом…
— Я уже давно взрослая девочка и сама говорю маме, что ей делать, — вдруг резко выпалила она. В голове запоздало щёлкнуло: ну вот, повелась.
— Нет-нет, я не хотел Вас обидеть. Вы взрослая, красивая, успешная. Просто я сам до сих пор слушаюсь мамы. Родители всегда лучше всех знают своих детей и редко дают им плохие советы. Думаю, Ваша мама не исключение.
— Да что ж вы привязались к моей маме? — она начала потихоньку свирепеть. — Общайтесь со своей.
— Amore materno – материнская любовь, самая непостижимая вещь в мире. Она самая настоящая и самая бескорыстная, — его лицо вдруг стало серьёзным. — Она любит Вас не за то, что Вы вся такая расчудесная, умная, красивая и добрая, а просто так, за то, что Вы у неё есть. Она без колебаний отдаст за Вас свою жизнь, простит всё мыслимое и немыслимое, поймёт без слов. Это Ваш вечный рыцарь без страха и упрёка, ангел-хранитель во плоти, выданный Вам по немощи Высшими силами, скорая помощь, психотерапевт и порт приписки…
Он замолчал, несколько смущённый своей поневоле страстной речью. Она тоже смутилась. В общем-то, он, наверное, неплохой человек, просто немного недоделанный, застрявший одной ногой в детстве.
— А чего это Вы в свою речь всё время итальянские слова вставляете? — вдруг невпопад произнесла она.
— А, так я заметил, что у Вас на руке тату с «Amore», — он улыбнулся. — Вот ведь ребус: какую любовь Вы имели в виду – amore a prima vista, amore libero, amore facile или amore del prossimo? Да Вы, наверное, и сами не знаете. В зависимости от настроения, положения звёзд и обстоятельств. Впрочем, у человечества сейчас священна только одна любовь – к деньгам, как и двадцать веков назад. Проходят века, а она не меняется: за тридцать сребреников можно купить всё.
Он расстроенно замолчал.
— Впрочем, есть исключения, и только от Вас самой зависит, попасть ли в эту немногочисленную группу или остаться в общей массе. Бог Вам в помощь!
— Что-то чаще всего он не особенно торопится помогать, — она снисходительно улыбнулась. — Видимо, там много своих неотложных дел и без нас, сирых и убогих. Да и вообще, если б я была богом, то решила бы проблему кардинально. Отменила бы зло! И всё – все счастливы и довольны, никого не надо спасать, тишь да гладь…
Он на минуту задумался.
— Нет, Вы не правы… хотя заблуждаетесь с вполне благими намерениями. Во-первых, некоторым индивидуумам просто жизненно необходимо попасть в задницу, чтобы понять, что он живёт не так, и для его же блага надо что-то в этой жизни менять. Вернуться обратно в колею, иначе он непременно вылетит на обочину, или выбрать совсем другую дорогу. Во-вторых, чтобы понять, что такое добро, надо всё-таки знать, что такое зло. Это как сладкий-горький. Бог даёт Вам возможность сравнения и выбора, причём, заметьте, в большинстве случаев выбор именно за Вами. В-третьих, помните эпиграф к роману Булгакова «Мастер и Маргарита» — «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Правда, это немного откорректированная часть стиха Мефистофеля из «Фауста» Гёте:
«Часть силы той, что без числа
творит добро, всему желая зла».
Бог знает зло, допуская его творчество в пределах границ, как Вы разрешаете шалить ребёнку в пределах манежа… Ну и потом, вся наша жизнь — борьба, чаще всего с собой. Правда, некоторые считают, что не борьба, а игра. Ну да это дело вкуса и точки зрения!
Он заразительно улыбнулся, и она ответила на улыбку:
— И борьба и игра… Но всё же хоть иногда этот самый Бог мог бы в виде исключения, в экспресс-порядке, так сказать, помогать своим заблудшим по этой жизни чадам. Например, мне. Сижу уже полжизни в этом аэропорту.
— Ну а Вы просить пробовали? — он хмыкнул.
— Да ладно Вам, — она махнула рукой.
— А давайте попросим! Вдруг поможет?! Говорят, чем больше народу просит, тем лучше…
Она прокашлялась и, улыбаясь, произнесла:
— Господи! Мне очень, очень нужно улететь!
— Очень нужно! — подхватил он…
Массивное табло вдруг вздрогнуло, и в окошке, прошелестев, появилась табличка с номером её рейса, а по громкой связи почему-то осипший голос диктора торжественно возвестил:
— Пассажирам рейса номер… просьба пройти на посадку!
Она счастливо обернулась к нему:
— Ну вот это да! Вот это совпадение! Мой рейс!
— Может, и не совпадение вовсе? Просто Он Вас услышал! — он улыбался.
— Ну, я тогда полетела… Спасибо Вам… и Богу! А как же Вы?..
— Ну, мне ещё ждать и ждать… Вы там, когда полетите, попросите и за меня…
— До свидания! — она вдруг порывисто обняла и поцеловала его в щёку. — Всё, я полетела… Удачи Вам… И непременно попрошу за Вас, там за облаками, вдруг тоже поможет… это же ближе...
Она подхватила чемодан с сумкой и побежала к стойке регистрации. Обернувшись, она увидела его: он стоял и махал ей в след рукой…
Регистрация прошла быстро, и через сорок минут тяжёлый лайнер, слегка переваливаясь, неторопливо отрывался от взлётной полосы. Из иллюминатора был виден постепенно уменьшающийся аэропорт. Вдруг там, где-то далеко внизу, она увидела — или ей это показалось? — знакомую белую майку с буквой «Я». И в голове почему-то пронеслось: «Я есмь альфа и омега».
На душе было радостно и спокойно, и ещё где-то в глубине зудела мысль, что в этой жизни надо что-то менять...

Москва, 2018г.