Подбил девятнадцать танков в одиночку?

Подбил девятнадцать танков в одиночку? Привести героя ко мне! Будем награждать! - приказал генерал Сердюков




Немецкая армия перешла в наступление под Воронежем - семнадцатого августа тысяча девятьсот сорок второго года.

В пять утра нас подняли по тревоге. Не продравшие как следует глаз советские солдаты бегали по расположению дивизии и готовились к бою. В их числе был и я, ефрейтор Бирюков.

Мы с капитаном Знаменцевым добежали до расположения оборонительных укреплений и спрыгнули в окоп. В этот момент по нашим позициям как раз ударила артиллерия противника, подготавливая немецкую атаку массированным артобстрелом.

Было несколько волн ударов: артиллерийский, затем авианалёт, а под конец ещё один артиллерийский. Серьёзная часть наших солдат оказалась выкошена ещё до начала боя. Были как убитые так и раненые.

Вслед за этим из густого тумана на окраине широкого поля появились немецкие танки. Они развернулись из походной колонны, которой следовали по дороге, в широкий атакующий строй и приближаясь к нашим позициям открыли огонь.

Знаменцев схватил бинокль и начал считать.

- Вижу двадцать шесть танков... Еще шесть, еще три... еще восемь...

С каждой новой репликой голос Знаменцева становился всё более напряжённым. Он понимал как трудно придётся нашему боевому соединению, состоящему из пехоты и нескольких танков, в отражении этой массированной атаки.

Наконец Знаменцев устал считать, напрягая зрение. Он сорвался с места и понёсся по траншее в укреплённый пункт связи. Я поспешил за ним. Ворвавшись в блиндаж, капитан вырвал телефонную трубку у растерянного телефониста и начал передавать в штаб.

"Штаб! Это капитан Знаменцев! Тридцать девятый пехотный полк! На наши оборонительные укрепления под Бобруйском надвигаются немецкие танки числом до сотни единиц. Боюсь, не сможем отразить атаку самостоятельно. Прошу нанести по наступающим силам противника артиллерийский и авиа-удары!" - кричал в телефон капитан. Затем он передал координаты и отдал трубку растерянному телефонисту.

После этого Знаменцев повернулся ко мне и отдал приказ:

- Бирюков! Бегом в лагерь на левом фланге обороны! В том направлении движется самое большое скопление немецкой техники. Передай лейтенанту Панфилову мой приказ: удерживать позиции любой ценой! Нам нужно продержаться всего два часа, потом прибудет подкрепление!

Я добрался до лагеря на левом фланге и передал офицерам приказ Знаменцева. Сам я двинулся к своему танку, готовясь к бою.

Я отдал приказ водителю направляться к берёзовой роще, что находилась на небольшой возвышенности. А заряжающему зарядить орудие бронебойным снарядом. Я принял решение занять позицию в густо заросшей роще и вести огонь по врагу оттуда. Там наш танк, замаскированный в растительности, заметить будет очень не просто.

Наш водитель мастерски объезжал берёзы и наконец остановил танк среди деревьев. Отсюда, с пригорка открывался отличный вид на поле по которому перемещались танки врага. Они были у нас как на ладони, а сами мы очень удачно скрывались в кустарнике, тянувшемся вдоль опушки. Наружу из кустов торчала только орудийная пушка, заметить ее издалека было вряд ли возможно.

Я аккуратно навёл прицел, и первым же выстрелом подбил вырвавшийся в авангард атаки немецкий танк. Танк вспыхнул и загорелся. Наш водитель поздравил меня с точным выстрелом, а заряжающий отправил в казённик пушки новый снаряд.

Мне всегда говорили, что танковый бой - моё призвание. Я отличался природной выдержкой и хладнокровием и даже в самом жестоком бою не терял головы.

Десятком следующих выстрелов мне удалось вывести из строя ещё восемь единиц немецкой бронетехники. Наводчики вражеских танков не замечали нашу тридцатьчетверку в ее укрытии, а если учесть, что располагались танки врага полубоком по отношению к нашей позиции, то станет понятно, почему наши попадания наносили им такой большой урон. Боковая броня немецких танков совсем не так крепка, как лобовая, а именно её сейчас пробивали наши снаряды.

Спустя ещё десяток выстрелов, немецкие танки начали разворачиваться и отступать. Они взрывались один за одним, а я всё палил и палил им вдогонку, подорвав напоследок ещё несколько. Бой закончился тем, что гитлеровцы отступили раньше, чем нам на подмогу пришло подкрепление.

В лагере я встретил капитана Знаменцева, который всё понял без слов и обнял меня как родного. Бойцам из моего экипажа он торжественно пожал руки.

- Герои! - воскликнул Знаменцев и повёл нас к себе в блиндаж, накатить по сто грамм в честь славной победы.

Через час к нам пришла подмога - танковый батальон генерала Сердюкова. Прославленный генерал слез с брони и подошёл к Знаменцеву.

- Как вам это удалось? - спросил генерал, с уважением пожимая капитану руку.

- Это всё ефрейтор Бирюков! - признался капитан.

- Подбил девятнадцать танков в одиночку? Привести героя ко мне! Будем награждать! - приказал генерал Сердюков.

- Не надо никого приводить! Вот же он, в строю стоит! - показал на меня капитан.

- Выйти из строя, ефрейтор Бирюков! - приказал генерал торжественно.

Я вышел из строя. Он взглянул на меня с уважением и пожал мою руку.

А через месяц меня в честь этого подвига наградили медалью "За боевые заслуги". Бойцам из моего экипажа вручили почётные грамоты. Капитана Знаменцева наградили "Орденом славы". А генерала Сердюкова "Орденом золотой звезды" с присвоением звания Героя Советского Союза!


Рецензии