золотая арфа. часть 9. праздник...

Стремительно, но при этом не очень быстро Джим перешёл через каменные ступени. Они были мокрые, от них веяло сыростью и духотой. Как только юноша почувствовал, что стоит на ровной земле ступени исчезли. Он прошёл дальше и увидев висящий на стене факел (который к его удивлению был зажжён) взял его и направился дальше.
«Хм, господин обычно оставляет мне незажжённый факел, а огонь я должен развести самостоятельно. Но раз сегодня у меня путь проходит легко, значит дело действительно важное.» - подумал Джим.
Юноша пригнулся над двумя острыми топорами, раскачивающихся в стороны на толстых верёвках, быстро проскользнул между острыми ножами поднимавшимися и опускавшимися из пола (на их концах блестели алые капли крови) и найдя знакомую массивную дверь торопливо открыл её и вошёл внутрь.
Загорелся тусклый свет – это означало, что его господин ждал от него отчёта.
Джим тут же кинулся на кланяться и распластавшись по полу повторял:
- господин…
- говори! – из темноты донёсся хриплый слегка глухой низкий голос.
- я смог… С Найджелом покончено… - прошептал юноша поджав губы.
- отлично! -  послышался тихий, но пугающий смех – я в тебе не сомневался, парнишка… не зря я подобрал тебя на улице и опекал все эти годы. Я и Верджнеру сказал: «из этого мальчика выйдет отличный боец!» но… хватит с тебя похвалы! они тебе доверяют?
- да. – кивнул Джим – вы отлично тогда придумали подослав к начальнику охраны шайку бандитов, после того как я пришёл ему на помощь, он мне всецело доверяет!
- хорошо… теперь дождись нужного часа и сделай так, чтобы законной наследницы престола Филийской империи не стало!  - приказал господин только поспеши: они уже смогли найти арфу и времени на исполнение плана осталось мало…
- простите мне мою дерзость… - осторожно произнёс Джим – но почему мы не можем украсть этот инструмент?
- а потому, - получил он совершенно спокойный ответ – что золотую арфу защищает Непостижимая Сила - она не позволит прикоснуться к ней никому кроме члена царской семьи и если мы предпримем попытку похитить то арфа воспользовшись столь могущественной защитой может стереть нас в порошок.
- да… да… конечно… - съёжился юноша.
- можешь идти! – из тьмы показалась рука - худая, усыпанная кольцами и перстнями она указала на дверь.
Джим поднялся и поклонившись двинулся к выходу.
- и ещё… - резкий голос господина заставил его остановиться – у царевны очень хитрая и умная служанка – не выдай себя!
Юноша ещё раз поклонился и вышел.

Длинная багровая дорожка расстелилась у входа во дворец. Стоя около неё народ с нетерпеньем ждал свою будущую императрицу. Буквально ещё два часа назад никто из них и не надеялся оказаться здесь – все сидели в своих крохотных избах, шалашах и погребах и каждую минуту прижимали руки к головам со страхом и паникой предвкушая очередное вражеское нападение.
Когда же они узнали о том, что царевна решила устроить праздник они испугались ещё больше, ведь изо всех сил старались не посещать такого рода мероприятия из-за большой угрозы их безопасности.
- царевна, её служанка, придворная дама Летиция Марионелла и начальник дворцовой охраны Раймонд сообщают, что золотая арфа найдена и приглашают купцов и бедняков, графов и герцогов и людей прочих чинов малых и немалых отметить сие радостное событье! Всем, кто придёт раздадут монеты и угостят кушаньями самыми сытными! Спешите, люди добрые – приходите ко дворцу на пир весёлый! – так кричали гонцы.
Узнав, что волшебный артефакт найден люди обрадовались, но не спешили собираться на празднества. Однако, после долгих размышлений они пришли к выводу, что это непочтительно по отношению к юной царевне, которую они тринадцать лет считали пропавшей. Народ оделся в лёгкие платья и сюртуки и нарисовав несколько плакатов содержания «слава великой царевне!», «да здравствует прекрасная Лизетт!» и «вы побеждаете зло!» пошёл ко дворцу.
Тысячи людей - чинов малых да высоких, богатых и бедных столпились у ворот дворца. Они махали руками, приветствовали царевну и просили, чтобы их пустили внутрь.
Марионелла смотрела на них в окно поглаживая спящего Людвига фон Мяуса, Лизетт причёсывалась, а Дина красила свои губы в ярко-красный цвет.
- мне идёт! – говорила она – не очень люблю косметику, да и эти чересчур пышные платья тоже, но… в этом что-то есть!
- да… - отвечала ей царевна глубоко задумавшись – а… а людей много? – наконец обратилась она к придворной даме.
- ну… - протянула та не переставая гладить своего кота – их многовато… до тысячи примерно.
-  до тысячи? – испуганно повторила царевна выронив свой блестящий серебряный гребешок.
- всё будет хорошо! – успокоила её Дина поднимая гребешок – я, как уже говорила терпеть не люблю пышные платья – от железного корсета спина начинает болеть, а об длинный подом можно спотыкнуться, но я надела это платье, ради тебя… а ты? Ты сможешь выйти к людям ради меня?
- наверное… - ответила Лизетт дрожащими руками принимая от служанки упавший гребешок.
- так наверное или точно? – улыбнулась Дина.
- точно. – увереннее ответила царевна.
- отлично! – обрадовалась служанка.
Лизетт подошла к окну и увидела множество граждан, бодро выкрикивающих её имя. Они заметили царевну и закричали сильнее. Царевна осознала, что их радостные выкрики и суета это лишь маленькая частичка всего того предпраздничного шума, которого она слышит. Кроме крика ей были слышны звонкие бубенцы, медленный поток тёплого ветра, детский смех и… мирное посапывание Людвига фон Мяуса.

Вскоре Лизетт сумев преодолеть волнение вышла из дворца. Она замерла увидев почти тысячу граждан чьи взоры были прикованы к ней и слегка растерялась.
- ур-а-а! Ур-а-а! спасибо вам! – донеслось из толпы.
Царевне захотелось всё бросить и убежать обратно в свои покои, но длинные ногти служанки вцепились ей в рукав.
- ты всё ещё волнуешься? – спросила она – это заметно.
Лизетт кивнула.
- да… - вздохнула Дина – видеть на твоих щеках румянец это непривычно. Но тебе так даже лучше!
- тут собралось много людей. Они все поддерживают и надеются на меня… Я… я боюсь не оправдать этих надежд. – прошептала царевна и опустила голову.
- послушай. – служанка посмотрела на неё строгим, серьёзным взглядом – ты не сможешь победить зло, если сначала не справишься с сумраком живущем в глубинах твоей души. Этот сумрак – порождение внутренних, порой совсем беспочвенных страхов. Я знаю, ты боишься, но именно ты должна подарить империи светлое будущее, дать ей право на жизнь. Это было предначертано судьбой задолго до твоего рождения. Люди верят в тебя потому, что ты их единственный лучик света в этой кромешной тьме, в государстве, которое уже тринадцать лет страдает от непрекращающийся бури – от грабежей, разбоев и убийств. А как известно, лучик света означает скорый приход солнца то есть мира и спокойствия в империи. И ты не должна пугаться поддержки и надежды, ты должна наоборот подкрепляться ими, чтобы твой свет несущий добро горел всё ярче и ярче и победил внутренний сумрак и всё то зло, которое тебе предначертано победить.
Лизетт внимательно слушала служанку и понимала, что такой благоразумной и благородной речи она в жизни не слышала.
- ты права. – в сотый раз признала она и гордо подняла взгляд.
Она прикрыла свои румяные щёки, которые выдавали её искреннюю смущённость веером и продолжила идти.   
Целая толпа шестилетних детей вышла навстречу к царевну с флажками «спасибо за всё», «мы так рады» и «вы лучше всех». Они шустро стали водить вокруг неё хороводы и звонко хохотать, но потом резко остановились и отошли пропуская вперёд самую старшую девочку лет девяти. Она долго всматривалась в лицо Лизетт старательно обмахивающийся веером, а потом быстро поклонилась. Остальные ребята тоже сделали неглубокий поклон.
- ваше величество, - не спеша пролепетала девочка поправив свои тёмные косы – меня зовут Лили… - она ещё раз посмотрела на царевну, затем отвела взгляд и неожиданно улыбнулась, но не сильно – слегка.
- что же ты на меня смотришь? – опустившись к девочке спросила Лизетт.
- я смотрю в ваши глаза. – спокойно сказала она – глаза – зеркало души, так говорит мама.
- и какая же у меня душа?
- необычайно… необычайно добрая! вы – очень хорошая!
Царевна улыбнулась и все кто услышал слова Лили тоже.
Девочка замолкла и потеребив своё старое поношенное платье тихо спросила:
- вы же спасёте нас?
Ответ Лизетт адресовала всем присутствующим:
- я сделаю всё возможное. Мне дорог каждый человек проживающий в империи и я хочу обеспечить нашему государству мирное существование. Пока в Филии не воцарится счастье и покой я буду бороться… я буду бороться ради вас!
- обещаете? – восхищённо улыбнулась Лили.
- обещаю! – подтвердила царевна.
Толпа заликовала и закричала радостные возгласы. Девочка помахав Лизетт своей маленькой ладошкой исчезла среди людей. Исчезли и её друзья…
Царевна поднялась и снова расправила веер.
- так держать! – похвалила её Дина.
Потом все подошли к столу. Стол был длинным, низким, из красного дерева блестящего под светом железных фонарей. Он был застелен белой кружевной скатертью, на ощупь напоминающей шёлк. На ней стояли много пар блюд и несколько видов ножей, вилок и ложек (для первого блюда, второго и десертов). Супы, фазан фаршированный яблоками, конфеты ассорти, и прочие аппетитные закуски и десерты поблёскивали на белых тарелочках и ожидали прихода царевны, а самое главное – бутылка с дорогим шампанским красовалась в центре на розовых салфетках.
Дина тут же налетела на фазана и молниеносным движением руки оторвала ему сочную, пропитанную маслом ножку. Странно, но такое нарушенье этикета почему то осталось незамеченным ни со стороны гостей ни со стороны придворной дамы, которая уже неторопливо усаживалась за стол, одной рукой придерживая спящего кота, а другой пододвигая к себе высокий резной стул.
Таким образом, Дина села по левую сторону от Лизетт, а Марионелла по правую.
Самой последней села царевна. Её стул находился в середине и был самым высоким из всех стульев, что находились вокруг стола. Золотой, резной с причудливыми выпуклыми узорами. Присев Лизетт испытала чрезвычайный комфорт, мягкость и с удивлением обнаружила, что сидит на красной бархатной подушке с блестящими деталями. Она улыбнулась и с удовольствием манерой и грацией принялась есть равномерно потушенную перепёлку, лежавшую рядом на бронзовом блюде.
Все восхищались превосходным этикетом юной царевны. Чего нельзя было сказать о Дине, которая пихала в рот всё подряд даже толком не прожёвывая.
- ах! – тихо вздохнула одна из купчих доставая очередную порцию сладкого крема из чаши ложкой – как царевна только посмела взять себе в прислугу этакую девицу!
- и не говори… - шепнула ей приезжая графиня, поправляя парик и обмахиваясь веером – ну никакого этикета! и смотреть на это даже противно: темнокожая какая-то, манер у неё и нет, я уже не говорю об этой страшной причёске… фи! да как таких пускают во дворец?
- а я слышала, - вмешалась в разговор пышнотелая баронесса в красном платье и с бриллиантовым ожерельем на шее – что это дочь какого-то бывшего казначея. Она всё своё детство провела во дворце.
-  ну значит её держат из жалости! – сделала вывод графиня.
Все трое поморщились и опять выкрикнув «фи!» завели разговор об ужасных дорогах, о постоянных грабежах и поддержали слухи о том, что одна из служанок дворца нашла у себя под подушкой мешок с золотом и вооружившись поддержкой стражника одной из комнат сумела бежать из государства, подальше от войны во Францию к родственникам.
 Когда Лизетт кончила есть, то обнаружена, что шампанское уже было разлито по кубкам. Все присутствующие (кроме детей, конечно) торжественно подняли их вверх ожидая, когда их царевна сделает первый глоток.
Лизетт подняла кубок с шипящей жидкостью и посмотрела на неё. Она о чём-то долго думала, колебалась, а потом резко отставила шампанское в сторону.
- извините… - сказала она – я не уверенна, что это правильно…
- если всего один кубок, то ничего не будет! – уверила её Дина, явно сделавшая уже несколько глотков, Марионелла к удивлению царевны кивнула и Людвиг фон Мяус мяукнул потягиваясь на её коленях и привстал ожидая её реакции.
Все люди за столом замерли с каменным лицом.
- ну если так нужно… - прошептала царевна побеждённая под давлением.
Она отпила половину кубка. Все улыбнулись и следуя её примеру тоже выпили половину, а затем снова посмотрели на Лизетт.
У царевны сжалось сердце и она ощущая на себя почти тысячу доселе непривычных взглядов откинула голову назад, стараясь расслабится. Но всё же внимательный взгляд народа убедил её выпить всё шампанское в кубке. Затем Лизетт наблюдая, как люди также опустошают свои кубки потянулась к конфетам и только сейчас обнаружила, что Дина пропала.
Она обернулась и недолго поискав её глазами заметила, что служанка танцует у ворот дворца под музыку исполняемую иностранным скрипачом, тот сидя прямо на траве двигал смычком по струнам и довольно улыбался. Раймонд, сидящий сразу за Марионеллой хмурил брови.
Когда царевна перевела взгляд с неуклюже танцующей служанки, то увидела, что большинство людей вышли из-за стола и присоединились к ней. Некоторые девушки и юноши собирались в пары и танцевали вальс, а другие просто, но изящно кружились.
Таким образом за столом остались только Лизетт, Марионелла, Раймонд и несколько пожилых господ мирно покуривающих трубку поправляя свой монокль.
Царевна осознала, что не хочет находиться за столом. Возможно потому, что ей стало скучно, а возможно её смутили старики странно поглядывающие в её сторону.
Она встала и направилась к танцующим людям. Ноги её не слушались, голова кружилась и начинала побаливать. Она прикладывала очень большие усилия чтобы сделать хотя бы один шаг.
Лизетт очень хотела спать. Лишь об этом она была способна мыслить и поэтому она решила пойти в свои покои чтобы отдохнуть, но одна из кружащихся девушек толкнула её и царевна упала не в силах держать равновесие.
Что было дальше она не помнила…
Очнулась она тогда, когда прозвенел праздничный колокол ознаменовавший конец праздника. Марионелла придерживая полусонных девушек – Дину и Лизетт Аккуратно шла по лестнице ведущей во дворец.
- что случилось? – едва сумела выговорить царевна.
- ничего! ничего! – поспешно ответила дама – вам надо поспать.
- да… с танцами был перебор. – сказала служанка и запрокинула голову назад.
Праздник закончился, близилось утро.

Значит так! – громко крикнул Джим.
Группа людей состоящая примерно из двадцати человек закончила полировать свои клинки.
Они все были в кожаных костюмах, железных масках (которые слегка походили на венецианские) хорошо закрывающих их лицо и тело, а на ногах были тяжёлые железные сапоги. На их поясе было закреплено много клинков и мечей (у нескольких были даже пистолеты!). Это были профессиональные наёмники-убийцы.
- что прикажите? – вяло спросил самый высокий и вероятно, самый главный наёмник на маске которого вместо носа красовался искривлённый птичий клюв.
- раз вас послал ко мне сам господин, то вероятно вы знаете своё дело. – рассудил юноша – будете следовать моим приказаниям и сигналам и в благодарность получите золото. – он указал пальцем на пухлый, но небольшой потрёпанный мешок.
- маловато будет! – выкрикнул один из убийц писклявым голосом.
- если всё сделаете правильно, хоть двести таких получите! – сказал Джим.
Все кивнули.
- ждите от меня знака! – приказал юноша и выполз из кустов в которых они и вели разговор следя за царевной.
Он встал, стряхнул с себя листья и шёпотом добавил:
- скоро последней надежды не станет!
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...