Один день из жизни князя

«Подними голову», — эхом отдавалось в сдавленной пустоте.

Бессилие накатывало волнами со всех сторон, будто стремилось перехлестнуть через край шаткого кубка и заполнить собой овальную белую чашу.

Время, словно липкая масса, опутывало немые чувства, постепенно стирая из них все краски.

«Где я?» — в недрах сознания вспыхнул непроизвольный вопрос, похожий на далёкий след падающего метеора.

Откуда-то доносился мерный, гулкий звук капающей воды — он отбивал ровный такт.

Снова в сознании прорвался тот же беспокойный вопрос: «Где я?». Он вгрызался в каждый уголок разума, не оставляя мыслям ни единого укромного места.

«Я живой!» — внезапно пришло осознание. «Живой…» — он снова попытался подбодрить себя. И тут же ощутил прохладу вдыхаемого воздуха: он был влажным, с едва уловимой горьковатой ноткой.

Он будто силился распахнуть глухие ставни, но не мог дотянуться до них слабыми руками — вытягивался на носках, тратя последние силы.

«Боже мой… это никогда не закончится», — снова накатила тревога, пока он скользил по мокрым стенам тёмного лабиринта, проваливаясь всё глубже в его извилистые туннели.

— Он должен жить! — долетел откуда-то сверху голос. Знакомый, но будто бы из другого мира.

Постепенно к телу возвращались ощущения. Невыносимая боль взорвалась в районе переносицы — словно шаровая молния вонзилась туда и разлетелась на тысячи обжигающих осколков.

Теперь он понял, почему веки не слушались: они были сильно воспалены.

— Воевода, ты меня слышишь? — кто-то настойчиво пытался достучаться до него. Голос звучал встревоженно, но твёрдо.

— Да, — с трудом выдавил он измождённым голосом…

И в тот же миг перед внутренним взором вспыхнула картина заснеженного поля — там кипела битва между рыцарским орденом и славянским полком.

Его план сработал: тяжёлые рыцарские доспехи и щиты проломили тонкий весенний лёд, утянув большую часть врагов в тёмные глубины озера. Но отдельные рыцари продолжали сражаться, нанося смертельные удары по его войску.

Он наблюдал за происходящим словно сверху — и одновременно видел себя внизу: он с трудом пытался подняться с колен, опираясь на меч, его тело было оглушённым, непослушным.

Эту попытку заметил рыцарь на огромном чёрном коне. Он размахивал обоюдоострым мечом, выкрикивая гортанные команды, и, пришпорив коня, ринулся прямо к раненому князю.

Всадник целился в единственное незащищённое место — в открытую шею. Но в самый момент выпада конь скользнул на льду — и смертельный удар пришёлся не в шею, а в основание наносника шлема.

Меч с визгом отскочил от металла. Голова князя, словно надломленная головка подсолнуха, резко откинулась назад, потянув за собой обмякшее тело.

Рыцарь с яростью оглянулся, наполовину развернув корпус. Но прежде чем он успел заложить вираж для новой атаки, его окружили дружинники, стащили с коня и сразили ударами своих копий.

Несколько воинов тут же подхватили тело воеводы, остальные сомкнули вокруг него защитный круг. Тут же в разные стороны разлетелись гонцы — они искали запряжённые сани, чтобы вывезти лидера с поля боя.

Лицо и волосы князя были залиты кровью. Невозможно было понять, теплится ли в нём жизнь. Заострённый кончик наносника изогнулся и теперь смотрел вперёд, словно дорожный указатель.

Сражение ещё гремело, когда князя с боем вывезли с поля.

Его доставили в небольшую избушку, стоявшую среди вековых сосен на возвышенном берегу Чудского озера — в нескольких вёрстах от места битвы. Именно этому великому озеру суждено было возвеличить Князя Новгородского…

Тело князя внесли в жарко натопленную избу и уложили на длинный стол, стоявший посреди комнаты.

Пока с него снимали доспехи и верхнюю одежду, привели местного знахаря — ему и предстояло решить судьбу вождя.

Знахарь пришёл вместе с юным учеником, который трепетал перед своим учителем.

Первым делом знахарь осмотрел рану и велел всем посторонним покинуть покои.

Затем приказал открыть дверь, чтобы впустить холодный свежий воздух.

После этого распорядился растопить чистый снег — чтобы как можно скорее получить «мёртвую воду» и промыть рану.

Ещё он позаботился о том, чтобы избу наполнили ароматом свежих сосновых веток.

И только потом полез в свою туго набитую суму, где хранились травы, отвары, настойки и мази, каждая из которых имела свой запах и своё предназначение.

Казалось, жизнь князя наконец оказалась в надёжных руках.

За окном уже сгущались сумерки. Поднималась вьюга.

Князю предстояло пройти долгий и тяжёлый путь к выздоровлению.

А это был лишь первый день.

23.08.17