Помни обо мне

    Музыка к произведению Ivan Torrent - Passage To Eden (feat. Lara Ausensi)

    https://www.youtube.com/watch?v=JUpthSTAW60


                Пролог. Легкое дыхание памяти

   Я тихо зашел под своды старой капеллы. Внутри царил прохладный, благоговейный полумрак, напитанный вековым запахом камня, сухих трав и ладана. Подойдя к мраморному алтарю, я вынул из кармана спички, зажег невысокую свечу и поставил её рядом с рамкой. На гладкую, местами потрескавшуюся полку аккуратно уложил букет свежих цветов, а затем достал из бумажного пакета и медленно рассыпал по полу горсть огненно-желтых лепестков роз. Они легли на серый камень яркими, словно живыми каплями солнца.
    Сняв шляпу и держа её обеими руками за края, я неспешно опустился на деревянный стул.
    Мое внимание снова привлекла она — скромная, потертая от времени рамка из дешевого картона с почти уже исчезнувшим золотым тиснением по краям. В ней покоилась пожелтевшая, тронутая вечностью фотобумага. Поверхность снимка во многих местах покрывала паутина мелких трещин и въевшихся пятен. На фотографии были запечатлены три человека: молодая девушка с высоко уложенными темными волосами и невероятно открытым, улыбающимся лицом; молодой мужчина с аккуратными усами и «мушкетерской» бородкой; и шестилетняя девочка в светлом платьице.
    В это трудно было поверить, но, хотя фотография была сделана много-много лет назад, с блеклой бумаги на меня смотрели поразительно живые, глубокие глаза давно умерших людей. Они словно всматривались в саму мою душу, храня какую-то великую, добрую тайну.
     Меня так многое связывало с ними… Перебирая пальцами края шляпы, я затаил дыхание и окунулся в далекие воспоминания. Время внутри капеллы будто остановило свой бег. Не знаю, сколько именно часов или минут прошло в этой тишине, но из глубокой задумчивости меня вывела свеча. Её фитиль догорал. Напоследок, ярко и пронзительно вспыхнув золотым огоньком, пламя тихо угасло, оставив лишь тонкую струйку сизоватого дыма…
    Пора было уходить. Несмотря ни на что, жизнь снаружи продолжалась со всей своей неумолимой суетой. Поднявшись со стула, я склонился перед снимком в глубоком, искреннем поклоне. Заходящее солнце, пробившись сквозь узкие стрельчатые окна капеллы, золотым лучом осветило выбитую на мраморе старинную надпись: «Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре…»*
   Я вышел из прохлады капеллы на кладбищенскую аллею и почти сразу заметил пожилую женщину, которая тихо молилась перед одной из могил. Произнеся последние слова короткой молитвы, она вынула из своей сумки свежий, глянцевый журнал и аккуратно поставила на него тяжелую стеклянную вазу из-под цветов — чтобы порывы осеннего ветра не унесли бумагу.
   Заметив мой взгляд, женщина тихо, с бесконечной нежностью в голосе произнесла:
— Здесь покоится моя племянница… Умерла совсем молодой, в девятнадцать лет… Она при жизни очень любила читать этот журнал. Я приношу его сюда каждое воскресенье. Всегда самый свежий номер…
   — Понимаю… — тихо ответил я.
   И я не оговорился. Я действительно понимал её до мельчайших глубин души! Ведь без живой, трепетной памяти о наших близких у нас нет никакого будущего. Если мы, живущие на земле, забываем тех, кто покоится с миром, то они действительно исчезают навсегда — растворяются без следа в холодной темноте небытия.
    Приподняв шляпу в знак глубокого почтения, я направлялся к выходу с городского кладбища. Напротив высоких чугунных ворот располагалась небольшая стоянка и пара скромных киосков. Один торговал свежими цветами, а другой — прессой. Подойдя к продавцу газет, я поинтересовался, какой именно журнал каждую неделю покупает «женщина с кладбища», и, не раздумывая, заплатил за все его выпуски на целый год вперед.
    Усевшись в салон своей машины, я закурил. Рассматривая сквозь сизый табачный дым высокую каменную стену, огородившую место усопших от шума остального мира, я тихо подумал: «Смерть совсем не подавляет... Она, наоборот, высвобождает и объединяет. Если бы я, не дай бог, кому-нибудь во всех подробностях рассказал историю, произошедшую со мной в детстве, меня бы наверняка посчитали просто умалишенным».
   Я потер занемевшие от прохлады руки и снова затянулся.
   «Кто в нашем суетном мире сможет поверить в то, что умершие способны протянуть руку помощи живому? Кто поверит, что любовь сильнее гранитного камня?»
   За окном автомобиля незаметно опустились сумерки. Вдоль дороги один за другим зажглись тусклые желтые фонари. Из низины подкрался легкий, молочно-белый туман. Я завел двигатель и медленно выехал со стоянки.
    Эта история произошла со мной в далеком, полузабытом детстве. Но даже после стольких прожитых лет я отчетливо помнил всё — до самого последнего штриха, до каждого сказанного шепотом слова! И еще… с того самого случая я никогда, ни на один день не расстаюсь с лепестками огненно-желтых роз.
    Это моя личная память о том удивительном, непохожем на наш, но полном света и любви мире…

    * – Иван Бунин. «Легкое дыхание».

   Продолжение следует...