Лабухи из Обдорска или смородиновое небо

Это было на другом конце света.
Мы тащили осетра вчетвером, вернее, затаскивали, двое по одну сторону дверного проёма, двое - по другую, встречали.. И ещё один паренёк на подхвате, прыгал. Тело было тяжелое, прохладное и скользкое, гребень по спине вызывал какие- то детские ассоциации, но глаза- глаза.. ! Как- то нехорошо мне стало от этих глаз, и я отвернулась, и  ушла, переключилась на мелочь- симпатичных золотых язей и карасей. .
Дом наш стоял на берегу Полуя, так близко, что летом, идущие от небольших катерков волны, подлизывали дырявый заборчик, и собака наша, молоденькая колли, по кличке Норд, удивлённо на них смотрела, играла с ними, и повизгивала радостно, догоняя и встречая очередную..
А зимой были НОЧИ...

Север очаровывал, затягивал.. 
"Длинные, цвета чёрной смородины, ночи"- сочиняла  я вслух, глотая холодный воздух ,- "И тайна, и крошечные косточки - звездочки на обдорском  небе, и ты в этом чреве, уже другая, ты как будто заглянула в себя, и удивилась, и испугалась, и затаилась, столкнувшись с собственным отражением"... или как тогда говорили мы - "подсознанием"...
Мы читали "Степного волка" и "Альтиста Данилова"...
Мы слушали "Deep Purple" и "Pink Floyd"...

Чёрную икру, её было две кастрюльки, парни вымешивали  вилкой, освобождая от множества пленок..
Я убежала, выскочила на улицу, накинув полушубок и валенки.
Мне было  двадцать.

Дом наш был небольшой, деревянный, с тремя комнатами и кухней, где бочка для воды, печь и ведро с углём. Чугунные кольца, внутри которых полыхало пламя, тяжёлые и гремучие, откатывались по мере надобности, или наоборот, закрывались, и тогда наступал ЖАР,  и когда  бывали гости - все толпились возле неё - печки.  Печь- она на севере Матушка. Нет без неё жизни.

Мы  ждали гостей - музыкантов из Омска, приехавших сюда подшабашничать, подзаработать, забрать у богатого северного люда немножко денежек, и они лабали  в местом ресторане "Северное сияние", таком популярном в городе Салехарде,  который мы ласково называли по-старинке - ОБДОРСК.

- "Для нашего гостя из солнечного Дагестанаааа"... -  противно  "фонил" микрофон...

 "Яблоки на снегу"- парнас. Все по плану. Народ гулял, народ башлял... И мы сидели, по блату, получается, за отдельным столиком.
И или портвейн.
И я распустила волосы, не в школе ведь...

Я немножко нервничала, с Большой земли парни, сбалованные, а мы уже тут окуклились, третий год учительствуем, закутанные ходим, одни носы торчат, в школе - "музыка" в седьмом "б", бутылка вермута, гоняемая под партой...

- "Вы учитель, Вы и справляйтесь"... - пожелание директора...                А дома - сырая лосятина да рыба - вот и весь рацион.. 

- Ты не понимаешь!!! Им это и надо! Где они ещё поедят нельму и  икру чёрную?!- доказывал  муж...

Ну, в общем, забацали мы стол- рыба такая, сякая, икра чёрная, теша, расстегаи с щекуром, и так набралось неплохо на столе, но, самое главное, уж как не помню, и кто- не помню, дали мне несколько "брикетиков",  твёрдых маленьких таких, "кубиков" в обертке, - растворишь, говорят, в кипятке, и будет настоящий бульон!! Суп будет! - И ничего, говорят, добавлять не надо, не вздумай, там все есть, это как для космонавтов делают..
Я тарелки для супа расставила, кубики эти развернула, и в центр тарелок разложила, аккуратно так, даже под определенным углом, поставила на печку чайник закипятить, и все смотрела, смотрела и волновалась - и казалось, вот оно, будущее, заглядывает к нам в обдорские  окна!

Они пришли, весёлые, с гитарами, такие лабухи, такие шумные, и пошёл юмор, ихний, и я все понимала, и  самогон был хорош, а печка натоплена до испарины, и так хорошо все, так душевно... Расчехлились они, пошёл Антонов, и "Трава в иллюминаторе", и "Child in Time".. И много ещё чего.. На рыбу напали, на пироги, а икру- ложечками, чайными, - я каждому положила... 

- Давайте за нас, чуваки!  И за ... Север!

Вот интересно, память выбраковала историю с кубиками, напрочь, ели мы этот космический суп или не ели..? Не помню!!
Только почему  сегодня я вспомнила эту историю? - Не знаю...
Или просто пошёл снег, и небо смородиновое, в звездах, правда, совсем в другом конце света...

                Дюмонт, 18 декабря, 2016...


Рецензии