Антиты

               
Пролог

Из пречистого Истока вышли те, кто зовётся ныне Светлыми.
Из кровавого Истока вышли те, кто понёс в себе Тьму.
Плодились и множились они, передавая Дар свой от отца к сыну, от матери к дочери. Прекрасны и добры были плоды деяний Светлых! Кровавы и ужасны оказались деяния Тёмных.
Так, Тьма породила тех, кто её в себе понёс, и стал распространять. Эти существа, дети Хаоса, жили и трудились во благо зла на далёком Антирэсе, планете из сумасшедших, чудовищных систем Загранья. Они охотились и убивали. Разрушали и сеяли первородный Хаос. Они были монстрами!
Но однажды нашёлся тот, кто восстал против Тьмы, его породившей. Неверный! Мятежник... Белый Ворон. Тот, кого свои же дружно сочли сумасшедшим, так как он воззвал к чуждому Тьме: к милосердию, гуманности, любви, рассудку, здравию и состраданию!.. И принялся подавать пример. И научил.
Антиты попробовали стать человечней – и им понравилось. Тогда Белый Ворон возглавил восстание, положив начало Эволюции. Отважный герой сверг правившего планетой тирана и сам занял трон.
Так, началось Великое Восхождение: от Тьмы – к Свету. От ненависти – к любви. От разрушения – к созиданию! Белый Ворон уверенно повёл население родной планеты ко благу, процветанию и совершенствованию.
С тех пор прошли тысячелетия. Сейчас в библиотеках современного Антирэса можно найти десятки документальных и исторических книг, уже на первых страницах которых студенты и школьники встречают имя Великого героя. И в каждой уважающей себя столице ему воздвигнуты памятники, построены храмы. Но так было не всегда... Это сейчас Белый Ворон – легендарный герой, Первый Гуманный Правитель и основатель Великого Эволюционного Восхождения! Но тысячи лет назад он был изгоем, чужаком для своих же соплеменников. И путь к престолу пришлось прорубать мечом, прорывать когтями. Тогда, ещё в тёмные времена, его идеи большинству показались фантастическими, малопонятными. Но позже Белый Ворон сумел выйти победителем в схватке с Самим Хаосом! И это впечатлило даже тех, кто сначала отнёсся к «безумцу» враждебно.
Белый Ворон быстро приобретал последователей, учеников, поклонников и единомышленников. Становились ими представители из самых разных слоёв общества. Правление нового императора оказалось не таким плохим, как думалось его противникам сначала. И вот, на сегодняшний день, планета Антирэс стала выглядеть так, как выглядит: процветающий, развитый, здоровый, прекрасный мир, отвергнувший разрушительную Тьму. Потомки Отца Эволюции – Высшие – так и сидят на троне. Это они придумали философию и мораль, из которых действия человекоубийц считаются гнусными, чудовищными преступлениями! Это они нашли гуманное решение проблем заболевших неизлечимой энэгелией в виде содержания их в Энэгеларии.
Но борьба между добром и злом, между здравием и болезнью ведётся на далёком Антирэсе до сих пор. И есть в ней как победители, так и проигравшие.
О них и пойдёт речь.

1
Те, о ком никто не подозревает

Антиты – инопланетяне, но многие из них живут с нами бок о бок с тех пор, как на Земле родился первый подходящий для подселения разум. Последствия подселения прямо зависят от свойств охотника: френштеры, например, превращают своих жертв в шизофреников, тенеты щедро награждают людей разного рода депрессиями, тьпамы вызывают нервные расстройства, а мэф – провоцируют развитие паранойи. Не со зла, а лишь потому, что таковы свойства их природы.
Антиты – название всего вида. А тенеты, френштеры, мэф и тьпамы – их так называемые «национальности», видовые классы. Вступая между собой в брачные отношения, представители разных классов создают потомство, владеющее способностями обоих родителей.
Когда-то, миллионы лет назад, антирэсяне были бесплотными, как духи. Они являлись не осознающей себя Силой, безликой и разрушительной, порождением самого Хаоса. И движимы эти духи были одним лишь голодом. Вселялись в тех, кто обладал плотью и разумом. Срастались с ними. Питались чужими эмоциями, разрушая рассудок жертвы.
Но проходили годы, столетия, тысячелетия... И бесплотная, бессознательная Сила, столь долго соседствовавшая с разумом, (хоть и чужим), начала изменяться. Как говорится, «с кем поведёшься – от того и наберёшься».
У землян есть свое «я». И однажды антиты задумались: «А почему у НАС нет ни имён, ни личности, ни внешности, ни собственной плоти?!»
И это была их первая осознанная мысль. И с тех пор они стали эволюционировать. Обросли плотью, построили города, дали себе имена, осознали себя, как вид.
С тех пор, как уже было сказано, прошли миллионы лет. Теперь антирэсяне сильно отличаются от своих предков. Отвергнувшие породившую их Тьму, они стремятся к тому, что ей противоположно. Но...
Увы, первородная хищность никуда не делась. Ей противятся душа и сердце, но эгематор требует пищи, и утолить этого голода не возможно ни хлебом, ни водой, ни фруктами, ни даже мясом.
Как и раньше, антитам требуется вселяться в людей для того, чтоб не умереть.
Современные антирэсяне имеют много общего с людьми, в том числе и внешнее сходство, но так получилось от того, что они ВСКОРМИЛИСЬ землянами. Раньше существа охотились на животных и разумные растения, которых на Антирэсе можно найти в избытке. Но однажды, вылетев в космос, Белый Ворон нашёл и открыл для себя и своих сородичей Землю…
Чем разумней и развитей жертва – тем сытнее эгель. Сам по себе, этот «продукт» никак не осязаем, то есть не имеет ни формы, ни вкуса ни цвета, но есть у любого обладающего психикой существа. То, что антиты называют «эгелем», на самом деле является энергией, которую несут в себе эмоции, жизненной силой. Вселившись в человека, антирэсянин с удовольствием поглощает её и управляет ею, в результате чего ломает, искажает и выводит из строя живое сознание. Поэтому последствия деятельности антитов на Земле – это различные психические и нервные заболевания у людей.
Каждый антит с рождения обладает двумя разными ипостасями и легко может переходить из одной – в другую. Первая ипостась – бесплотный Дух. Принимая её, антирэсянин становится практически неуязвим. Находясь в ипостаси Духа, они могут активно использовать сразу несколько своих сверхспособностей: вселяться в людей, захватывая власть над разумом жертвы и подчиняя её своей воле; летать, (левитировать); беспрепятственно проходить сквозь любые твёрдые предметы, (стены, запертые двери, деревья, закрытые окна, людей, животных, предметы мебели, любые ограды и прочее); создавать иллюзию своего отсутствия, (антита, находящегося в ипостаси Духа, обычные люди не способны ни учуять, ни увидеть, ни услышать; становиться неуязвимыми перед огнём и любыми видами оружия, изобретённого на Земле, (как убить того, кто не имеет плоти?)
Помимо прочего, находясь в этой бестелесной ипостаси, антит может сделаться слегка видимым, (например, если надо поговорить с врагом, или кем-то ещё, к кому нет доверия). Собеседник будет видеть антирэсянина и сможет слышать его речь, но навредить – не сумеет.
Вторая ипостась – материальная, физическая. Принимая её, антит становится полностью видимым и уязвимым. В материальной ипостаси их можно встретить и на Земле, но отличить от человека не удастся, (благодаря маскировке и другим хитростям).
 Антиты – это не убивающие хищники, нападающие на жертву после того, как станут невидимы для её глаз… И поэтому люди только хлопают глазами и разводят руками, когда кто-нибудь из знакомых начинает вести себя неадекватно. «Всё просто, – говорят они, – Нервы никудышные, психика, наверно, слабая». А врачи… Что – врачи? Простые люди, сверхспособностями не обладают, третий глаз во лбу не имеют, чтобы увидеть, кто бродит рядом с больными. От всех проблем у большинства психиатров одно решение: раздражительность – таблетка, депрессия – таблетка, галлюцинации – таблетка… Лекарства, лекарства и ещё раз лекарства! Хоть психическое заболевание, хоть только нервное, главное оружие – химия. И вот она, реальность: многие века антиты благополучно процветают рядом с землянами. Главное – не раскрывать своего существования, и вовремя из жертвы выселиться, когда знаменитая «таблетка» начинает действовать. А ещё бывает и так, что врач выписывает не правильные лекарства… От этого случаются осложнения, и множество других неприятных вещей. Но правда открывается не всегда, и до победы людей над невидимым врагом и собственным невежеством, увы, далеко…
Антиты умеют любить и мечтать, не чужды ничему человеческому, не равнодушны к искусству. Даже внешне они похожи на людей! Но НЕ БЫЛИ, а – СТАЛИ. Спустя много сотен лет эволюции и неразрывного, тесного контакта с человечеством! Это от землян инопланетяне унаследовали свою внешнюю, и внутреннюю на нас похожесть…

2
Новое имя

Хорошая способность – невидимость: и врачи, и санитары замечали в психиатрической клинике только пациентов. А виновники заболеваний тем временем комфортно полёживали на свободных койках, и, оставаясь прозрачными для глаза человека, непринуждённо общались между собой. Люди не только их не видели, но и не слышали. Многие даже свободно проходили сквозь них, ничего не замечая.
В третьей палате антитов засело сразу несколько, и симпатичная, синевласая френштер прислушалась, о чём общаются её однопланетяне. Оказывается, кто-то предложил придумать себе имена. Дело в том, что на Антирэсе они есть не у всех… И только попав на Землю, да пожив здесь, инопланетяне неожиданно задаются мыслью: «А почему у меня нет имени, как у людей? Я же тоже личность!»
Френштер одним ухом слушала разговор одномирян, а вторым – мысли своего Подвластного. «Подвластными» антиты называют людей, в чей разум подселились, и живут на данный момент. 
– Эй, там, у стенки! – неожиданно позвал её новоиспечённый Вроз, ранее обзываемый людьми «неврозом», и только сегодня решивший обзавестись приличным именем, – Хорош киснуть, давай общаться! Как тебя зовут?
Стройная, синевласая красавица задумчиво нахмурилась. Нехотя отключилась от своего Подвластного. Имя… Зачем оно, когда можно просто жить в человеке, не заморачиваясь?
– Я – френшт, и все мои жертвы становятся шизофрениками не зависимо от того, хочу я этого, или нет. Думаю, я всего лишь болезнь.
– Нет, ты просто зашизела, – уверенно заявил Вроз с видом знатока. Он попытался прочитать её мысли, но наткнулся на Стерегущий Барьер: ментальный щит, не позволяющий другим антитам проникать в сознание. – Лежишь на койке, отрешилась от всех... Скучно же! Разве нет?
Френшт не обиделась, но уверенности её убавилось. А вдруг она и правда сойдёт с ума, если так и продолжит всю жизнь морозиться?
– Я думаю, у тебя депрессия, – продолжил атаку Вроз, – Ну же, развернись к нам!
– Не надо, – сладко улыбнулась подплывшая к синевласой тенетка, чьи Подвластные знали об упомянутой болезни не понаслышке, – Я сейчас возьму, и вселюсь в неё. Погрузись, Френитова Шиза Фретшизовна, в уныние!.. Нелюбовь к себе… Ну, чем не повод?!
Вроз и ещё несколько антитов засмеялись шутке так, что чуть не материализовались для людских глаз.
«Вот же привязались! – подумала синевласая с лёгкой досадой, – Надо что-нибудь придумать, а то так и закрепят за мной вместо имени диагноз моих Подвластных».
– Диночка, – ангельски пропела другая тенетка, имя себе ещё не придумавшая, – Что-то у тебя голодный вид. Френштера на десерт решила слопать?..
– Если я на своего человечка ещё больше поднасяду, он точно о суициде задумается… – призналась депрессотворящая Дина с лёгким сожалением, – Поэтому мне лучше и правда вселиться в кого-то другого... Землянин уже слишком слаб для того, чтобы меня выдерживать.
Синевласая вспомнила, как об этом задумался её самый первый Подвластный человек. Тогда, в юности, она так испугалась, что мгновенно из него выселилась. Человекоубийство – одно из самых тяжких преступлений на Антирэсе! Но френшт боялась не столько закона, сколько морального и духовного низвержения. Не для того антиты эволюционировали много веков подряд, чтобы вернуться к своим тёмным истокам!
«Как же звали мою первую жертву? – напрягла память френштер, – Этот человек практически стал моим родителем! Первое время я даже воображала, что являюсь с ним одной личностью».
– Ну и так как твоё имя? – не унимался лупоглазый Вроз. Его стоявшие дыбом, длинные зелёные волосы вопросительно покачивались в воздухе.
«Александра!.. – вспомнила тем временем френштер, – Точно. Того человека звали Сашей! Да! И мне много лет подряд думалось, что это и моё имя тоже. До тех пор, пока я не выселилась из сознания жертвы».
– Саша.
– М-м? – повёл остроконечным, от природы «эльфийским» ухом Вроз, и уставился на неё с любопытством.
– АЛЕКСАНДРА, – победно изрекла синевласая френштер, и ярко-алые глаза её торжественно засияли, – Теперь и отныне, я – АЛЕКСАНДРА!..
«Красивое имя». Так подумали все антиты, засевшие нынче в палате номер три. Вроз одобрительно закричал «браво!», Дина задумчиво хмыкнула, а другая тенетка, (та, что имя себе ещё не придумала), нареклась Мракланой, (за основу она взяла слово «мрак»).
– Увы, но как бы мы себя ни крестили, а человечки всё равно будут называть по-старому, – вяло хихикнула депрессотворящая Дина чуть позже.
И вдруг «на сцене», из укромного уголка палаты, где мирно спал её Подвластный, появилась ещё одна особа. С вялым и кислым видом: дела у антитки были плохи. Не все выселяются из людей добровольно! Некоторых к этому принуждает лечение Подвластного. И сейчас антитка чувствовала, что теряет над жертвой власть.
– Александра, Александра, этот город – наш с тобою!.. – недружелюбно оглядев соседей, театрально пропела однопланетянка, – «Москва слезам не верит». Вы серьёзно?! Это же просто смешно! Такое красивое имя – и такая сомнительная личность, чтоб его носить. Не заслужила!
Она, надо сказать, была большая любительница фильмов. В особенности тех, что сняты людьми.
Френштер удивлённо выгнула синюю бровь и насмешливо улыбнулась.
– Ты так считаешь, лже-Ирочка?.. Как там тебя раньше называли, не Истерией ли?
– Шиза Фретшизовна ты, а не Александра, – зло бросила Ира, изучая её горящими глазами.
– Я – Александра, – твёрдо повторила френштер.
– А может, Наполеон?.. – поддела собеседница.
«А это – уже перебор», – подумала Александра, спокойно и медленно наполняясь величественным, благородным гневом. Никто не смеет вот так вот нагло смотреть в глаза и оскорблять френштера: представительницу элитного видового класса!
Люди этого не заметили, но антиты увидели, как руки Александры «украсились» длинными, чёрными когтями, а глаза загорелись недобрым огнём. Изменив свой цвет, они из розовых превратились в тёмно-бардовые. Казалось, в них рокочет пламя первозданной ярости!
– Не советую вступать в конфликт, – недобрым голосом предупредила Александра, – Я – френшт, представительница элитного видового класса, одна из самых сильных антитов нашей планеты! Ещё слово – и я вселюсь в тебя. Всё равно, что ты не человек: буду владеть твоим разумом просто ради развлечения, заставляя страдать и испытывать галлюцинации!
Вообще-то она не была такой злой, какой хотела показаться. Но задиру надо поставить на место! И публика это понимала.
Ирочка испугалась.
– Не приближайся ко мне!.. Слышишь?! Я буду защищаться!!!
Она испуганно выставила перед собой окогтившиеся руки, закрываясь от синевласой френшт. А Александра неожиданно рассмеялась высоким, мелодичным смехом... Совершенно беззлобным.
– Успокойся! Я пошутила. Но если ещё раз назовёшь меня «сомнительной личностью», я сделаю твою – раздвоенной…
Публика снова захохотала, а Ирочка удручённо забилась в угол, со злой тоской косясь на выходящего из-под власти человека. Эгель… Ах, как его мало!.. А нет эгеля – нет и сил, об этом знают все антиты.
«Она голодает, – осознала Александра, испытывая сочувствие, – Обессиленные антиты становятся злыми. Бедняга!»
Вслух же она сказала другое.
– Благоденствуйте, однопланетяне. Рада нашему знакомству, но эта больница мне надоела. Возможно, мы ещё встретимся, только сюда я уже не вернусь!
– А как же твой Подвластный? – растерялся Вроз, глядя на человека, буравившего потолок бессмысленным взглядом, – Просто возьмёшь, и уйдёшь?
– Да. Я уже выселилась из его разума. Скоро пойдёт на поправку.
– Вас, элиту, не понять… – вытаращился Вроз. А независимая и непредсказуемая Александра мыслями была уже где-то далеко, скорей всего – в будущем.
– Благоденствуй, зеленовласик! – Пройдя сквозь стену, Александра выпорхнула из здания на улицу. Как бы позавидовали ей больные, если б смогли это увидеть!
– «Москва слезам не верит», – угрюмо уронила Ирочка вслед ушедшей.
– Эх, теперь скучнее будет, – искренне огорчилась Мраклана, и, чтоб не тосковать, «приложилась» к своей жертве, как мучимый жаждой бедуин – к бурдюку с прохладной водой в пустыне. В ту же минуту несчастный человек тихо заплакал в подушку… Он явственно чувствовал утечку энергии, но куда она девается – понять не мог, и от этой неизвестности страдал ещё больше.
– Эй, Мраклана, а не скрыться ли и нам с тобой во мраке?.. – вопросил Вроз, кокетливо глядя на соседку. Тенетка романтично улыбнулась и скрутила потенциальному ухажёру дулю.
– Между прочим, за окном сейчас – белый день, – заметила Дина, – А мы, тенеты, терпеть не можем солнце! Мы существа ночелюбивые. Прогулки совершать предпочитаем после заката!
– Ну, так можно подождать его!
– А ты настойчив, я смотрю… – засмеялась Мраклана.
– Странная она, эта Александра, – высказала своё мнение Дина, обращаясь к красновласому Терсихозу, ещё утром звавшемуся просто психозом.
– Чем же? – спросил он.
– Антитам её видового класса не свойственно вот так вот легко отпускать своих Подвластных.
– Да, – согласился Терсихоз, в задумчивости наматывая прядь зловеще чёрных волос тенетки на свой увенчанный когтём палец. – Возможно, у неё есть какой-то секрет…
– Таблеточки! Пора пить таблеточки! – разнёсся по коридору уставший голос медсестры. Больные оживились и стали выползать из палат, совершенно не замечая присутствия инопланетян.
– Гармония и Хаос, – безрадостно хмыкнул Вроз. Хотя глотать таблетки предстояло не им, а их Подвластным, сия процедура всегда нервировала антитов: лекарства мешали им спокойно питаться своими жертвами.

3
В мир!

– Александра… – задумчиво произнесла френшт своё новое имя, – Не буду больше прятаться от миров! Вроз прав… Я зашизела, больше ста лет угнетая себя мыслями о теневой стороне моей личности! Пришло время положить этому конец.
Высокая и стройная, она выглядела девушкой лет двадцати с небольшим, тогда как настоящий  возраст насчитывал без малого век. Но чем были эти сто лет по сравнению с тысячелетиями, которые прожили другие антиты?.. Смешно и представить. По меркам родного Антирэса, Александра была молодой, только недавно вышедшей из юного возраста, особой.
Френшт не помнила того дня, когда родилась. Как это произошло, при каких обстоятельствах?.. Увы, но не было никого, кто мог бы ей рассказать. Часто антиты появляются на свет путём естественного размножения: это свойство они тоже переняли от нас. Но не редки случаи, когда происходит так называемое саморождение... В те незапамятные времена, когда Земли ещё не существовало, когда антиты были бесплотными духами, численность населения планеты Антирэс пополнялась благодаря ему одному. У бестелесных духов-паразитов не было родителей: их им заменяли те существа, в разум которых вселялось, и развивалось их бессознание! Так случается и по сей день. Только теперь саморождённые обязаны своим появлением людям. Причём зачастую речь идёт не о каком-то одном человеке, а о целом роде: передаваясь от отца к сыну, словно эстафета, шальная искра чужой жизни постепенно набирает силу и независимость, пока однажды не отделяется от того, что её вскормило. В тот момент, когда это происходит, рождается антит…
Люди даже не догадываются о подобных вещах. Живя в сугубо материальном мире, привыкшие доверять накопленному опыту предков и умным изобретениям науки, мы часто убеждены, что знаем достаточно много о том, что нас окружает, и о себе самих. Разумеется, нам сложно понять, что же такое, по сути своей, это «саморождение». Но, тем не менее, в нас легко может зародиться то, что нам самим не принадлежит. И происходит это вне зависимости от возраста и пола, без каких-либо вмешательств в организм со стороны.
Как антит, Александра родилась около ста лет назад. А вот как личность созревала до сих пор, медленно и неторопливо. В детстве ей некого было назвать мамой, и от этого порой делалось так обидно… Явившись в мир из ниоткуда, она чувствовала себя сиротой. Как и все саморождённые, Александра была связана с людьми гораздо теснее, чем другие антиты. И домом, и колыбелью ей был их разум: уютное герметичное убежище, где всегда было и тепло, и сытно. Одного лишь не хватало: любви… За неимением родительской, френштер «обросла» многочисленными друзьями, приятелями и поклонниками. Но всё это было не тем…
– Александра… – снова произнесла антитка своё имя, наслаждаясь его звучанием. При этом на её бледном лице заиграла светлая, мечтательная улыбка. Френшт твёрдо решила начать новую жизнь! И обретение имени, на её взгляд, было отличным стартом. Спасибо Врозу.
Под ногами хрустел подтаявший мартовский снег. Влажный ветер теребил короткие, ярко-синие волосы. Почему именно синие, Александра не знала. Она уже родилась с такими. Может, синий был любимым цветом её первого Подвластного?
Александра напрягла память, пытаясь вспомнить, как он (или она?..) выглядел. Кажется, между ними определённо имелось внешнее сходство. Фигура, голос, черты лица… К сожалению, этот человек давно умер от старости. А Александра даже не помнила, кем он был. Единственный, кого она могла хотя бы отчасти считать своим родителем…
Подумав, френшт рискнула избавиться от невидимости, перейти во вторую, материальную, уязвимую ипостась. Теперь она уже не сможет беспрепятственно пройти сквозь стену или мимо людей, оставшись незамеченной.
«Впрочем, если меня и увидят, ничего подозрительного беглым взглядом зацепить не удастся, разве что приглядеться… Но и эти мелкие изюминки моей внешности я сейчас опытно скрою».
Усмотрев в безлюдном окружении одинокую лавочку, Александра комфортно разместилась на ней и сунула руку в просторный карман своего стильного, синего, (под цвет волос), пальто. В следующую секунду она извлекла на свет малюсенький круглый шарик, на одном боку которого при внимательном изучении можно было рассмотреть такую же крошечную, круглую кнопку. Эту вещь создали на Антирэсе и назвали шароуном. Она была востребована антитами не меньше, чем эгель, которым они питались.
Александра покатала шарик по ладони, пока он не зарядился её энергией и не нагрелся, после чего засветился всеми цветами, переливаясь, словно новогодняя игрушка. Теперь можно нажать маленькую кнопочку. Когда Александра сделала это, из воздуха, прямо перед ней, незамедлительно явился самого натурального вида комод, выполненный из неведомого людям, полупрозрачного, светящегося, как и шароун, матерьяла.
Здесь френшт хранила свои вещи, в числе которых был и дорогой маскировочный комплект под «эгес», (человека). Как и все антиты, она имела отнюдь не типичные для людей, острые зубы. В добавку к которым шли не менее хищные, устрашающего вида когти. Последние она умела втягивать, как кошка, чего, увы, нельзя было сказать о зубах... И о глазах. Красивых глазах, больших, с соблазнительно длинными ресницами, иметь которые не откажется ни одна красотка, но… Необычайного, и никак не свойственного людям цвета!
Цвет имел свойство меняться в зависимости от настроения. Когда оно было хорошим, он становился нежно-розовым. Когда плохим – темнел и превращался в багровый. А если настроение опускалось до отметки ужасно – глаза антита чернели, становясь похожими на два колодца в саму Бездну... По цвету глаз можно легко понять, в каком расположении духа пребывает их хозяин, и без слов осознать, что сейчас лучше делать, а чего делать категорически нельзя...
Чтобы внешний вид не выглядел экстравагантно, Александре требовалось немногое: только парик, цветные контактные линзы, вставная челюсть и крем, скрывающий чрезмерную белизну антирэсянской кожи. Но не всем антитам в плане маскировки повезло так, как ей... Вот взять, к примеру, того же Вроза: ему выдавать себя за землянина уже сложнее. Больно роток широкий подарила матушка природа! А глаза – и того «веселее»: они были так огромны, словно вот-вот вылезут из орбит… Хоть в фильме ужасов снимайся, без грима! Впрочем, при свете дня Вроз выглядел скорее забавно, чем жутко. Антитом он был незлобивым, пугать и навевать страх ни на кого не хотел, а потому никогда не расставался со стильными, тёмными очками, которые носил как в тёплое время года, так и тогда, когда приходили холода.
По-прежнему размещаясь на лавочке, Александра извлекла из новоявленного комода зеркальце, полюбовалась в него и улыбнулась своему отражению, словно обычная земная девушка, желающая навести марафет перед встречей с другом сердца.
«Хм-м... Парочка маленьких штрихов – и земляне, в обществе которых я начну свою новую, открытую жизнь, признают во мне себе подобную. Так… Челюсть встала, как родная, клыков теперь не видно… Контактные линзы ловко скрыли цвет глаз, а вот крем… Хм-м…»
Александра озадачено уставилась на пустой тюбик. Специально изготовленного на Антирэсе для маскировочных целей, крема оказалось недостаточно.
«Непорядок!..»
Кожа Александры имела цвет белее молока, это было очень красиво и экстравагантно, но не все земляне смогут оценить такую особенность. Врачи непременно усмотрят здесь вмешательство какой-то болезни, (хотя Александра сама была опасней многих из них), иные же просто будут недоумённо таращиться, оглядываться, а могут даже и пристать. Ни того, ни другого Александре не хотелось. Поэтому, безжалостно истязая отощавший тюбик, она добыла из него остатки крема и потратила их на самое заметное: лицо, шею и кисти рук. Остальное скрывала одежда.
Теперь остался последний штрих. «Синие от природы ресницы могут сойти за накрашенные, а вот синие брови – уже перебор», – подумала Александра, решительно вооружаясь новенькой, ещё не вскрытой упаковочкой с набором одноразовых, накладных бровей. Как и крем, они были приобретены на родном Антирэсе, в любимом местным населением магазине маскировочных изделий с говорящим названием «Обдуриос». Однако, в следующую секунду, рука френшт безвольно повисла, так и не сорвав с упаковки предохранительной плёнки: Александра вспомнила, что на днях она одолжила свой парик подруге, а значит, его нет, и совершенно бессмысленно скрывать синие брови, когда у тебя на голове колышется целая копна роскошных, мягких, но точно таких же по цвету волос…
– Пама. Пама Амтопа. Гармония и Хаос, как я забыла?.. – пробормотала френшт, растерянно хмурясь. Её подруге парик был гораздо нужнее, так как Амтопа от природы обладала «причёской», совершенно обычной для антитов её видового класса, но весьма оригинальной для человека женского пола. В отличии от Александры, Пама отнюдь не редко гуляла по Земле в образе единицы местного населения. И ЛЫСИНУ, которой могла похвастать её голова, земляне расценивали совсем не так, как было удобно хозяйке!
Всё было бы в порядке, желай Пама изображать из себя неформалку. Только вот стремления у неё такого не было: родная внешность стандартного представителя видового класса мэф никак не вязалась с её социальным статусом на Земле.
Увы, но кое-что Пама делала не только не редко, но даже с прилежной регулярностью. Например, теряла свои вещи, и имела дурное обыкновение одалживать их потом у друзей!
– Ладно, – примирительно сказала Александра сама себе, пряча с глаз и набор накладных бровей, и зеркальце, и сам комод обратно в шароун, – Синими волосами людей сейчас не испугаешь. Не велик промах… Сойду за неформалку.
«Итак, я уже имею имя и вполне человеческий внешний вид. Для начала не плохо. Но чего я не имею?..»
Сунув руки в карманы, словно в поисках ответа, она посмотрела сначала себе под ноги, потом – на серое здание покинутой больницы, потом – в ясное, голубое небо с редкими пушистыми облаками. Зябко повела плечами, но причиной этому был не холод: после резкого, а потому весьма вредного для здоровья антита выселения из Подвластного, её организм находился в состоянии стресса, и Александра испытывала дискомфорт.
«Документов, – пришла на помощь следующая мысль, – Вот чего у меня нет! А ещё – жилья».
Сразу после этого Александра вспомнила о родной планете Антирэсе. Там у неё есть свой собственный, роскошный коттедж, (правда, сейчас в нём проживает целое семейство тьпамов. Не бесплатно, разумеется). Но сегодня ей нужно жильё здесь, на Земле. И как можно скорее!
Последний человек, в которого френшт вселялась, отлично знал, где можно снять, а впоследствии и купить подходящую квартиру. Воспоминания жертвы рассказали Александре о том, где этот дом находится, и как туда добраться.
«Немного непривычно, что я теперь отдельно… – подумала френшт, – Мир становится так огромен, когда покидаешь уютный, чужой разум… Жить в человеке – большое удовольствие! Но чем дольше это происходит, тем сильнее размываются границы СОБСТВЕННОЙ личности: я начинаю терять её и сливаться в одно целое с жертвой».
Связь с Подвластным, оставленным в больнице, ещё была сильна: Александра ощущала человека, даже находясь от него на расстоянии. Она чувствовала, как и в душе, и в голове выздоравливающего землянина наступает покой.
«Ты свободен. Проклятье моей власти больше не тяготеет над тобой. Поправляйся!» – подумала она, испытывая радость, словно это её, а не его только что добровольно покинула болезнь. Совесть на время была очищена, но…
«Завтра, когда опять придёт голод, мне придётся разыскать и завладеть другим разумом, – подумала Александра, – А ещё предстоит множество бесчестных обманов, так как деньги Антирэса на Земле бесполезны, а иной валютой на данный момент я не располагаю…»
Поймав такси, инопланетянка с комфортом домчалась по нужному адресу. Водителя, правда, она отблагодарила не деньгами, а внушением о них. Парень ещё долго провожал её широкой улыбкой, уверенный в том, что симпатичная, обаятельная «девушка» оплатила услуги хрустящей купюрой. Легко живётся антитам на Земле… Впереди Александре ещё предстояло обмануть хозяйку квартиры, а потом – так же бессовестно раздобыть для себя документы.
Кроме имени должны быть фамилия и отчество, которые она себе придумает вместе с датой рождения. И желательно, чтобы они существовали в удостоверении, а не в голове.
«Двадцать два года, – прикинула инопланетянка, уверенно шагая по тротуару в направлении дома, где сдавалась квартира. Встречавшиеся по дороге люди скользили по синевласой незнакомке взглядами. Некоторые – с безразличием, другие – с осуждением. – Национальность – русская, гражданство – российское… День рождения – 1 марта. Весна… Симпатизирую ей, как поре обострений!»
Внешность Александры больше всего напоминала славянскую. Поэтому ей показалось логичным поселиться в России.
А вот и нужный дом.
– Мальвина, – выпуская облачко дыма изо рта, улыбнулся куривший у подъезда парень. Александра прошла мимо, ответив на улыбку, но не задержавшись. Ей хватило секунды, чтобы ментально коснуться его сознания и узнать о парне гораздо больше, чем он мог ожидать. Как жертва, этот человек не подходит: у него нет предрасположенности к шизофрении. Значит, вселяться и «обживаться» в его разуме будет некомфортно. А ничто другое шизотворящую френшт не интересовало…
Дом был новый, высокий, с лифтом и без отталкивающего молодёжного «творчества» в подъезде в виде похабных надписей и рисунков. Квартира, в которую заявилась антирэсянка, оказалась просторной и чистой. Александре повезло: хозяйка как раз искала новых поселенцев, готовых въехать надолго и желательно – с последующим выкупом. Впрочем, молодой возраст и синие волосы девушки несколько насторожили женщину. Ещё больше её бы взволновало отсутствие у той документов, но антитка вновь воспользовалась своими сверхъестественными, внеземными  способностями. Подчинив хозяйку своей воле, френшт к тому же наполнила её разум безмятежным доверием и уверенностью в собственной порядочности.
– Я – твоя знакомая… – молвила коварная Александра, глядя в замершие, опустевшие глаза человека, – Ты знаешь меня с пелёнок, и так получилось, что я тебе ближе, чем родная дочь… Поэтому ты позволишь мне заселиться в квартиру немедленно, и без предоплаты… Больше всего на свете ты мечтаешь продать эту жилплощадь именно мне, и даже готова снизить цену!
– Да, – согласно кивнула головой бедная хозяйка, всё ещё заворожено глядя в холодные глаза пришелицы, – Да-да-да! Вот ключи. Я ухожу. Располагайся, дочка!
Александра была настолько могущественна, что такие фокусы являлись ещё сущей мелочью по сравнению с тем, что бы она могла сделать, если б захотела. Но совесть, так её растак, значительно затрудняла жизнь. Вот и теперь инопланетянка мысленно пообещала себе, что обязательно рассчитается с женщиной за жильё, хотя имела возможность получить квартиру бесплатно.
«Я устроюсь на работу, – решила френшт, – Кое-кто из наших поднимут меня на смех, но мне хочется быть максимально честной с людьми. Я буду трудиться, и приносить обществу пользу. Я стану хорошей!»
То, чему люди учатся годами, антит может с лёгкостью освоить за пару минут. Они способны перенять весь жизненный опыт человека, всего лишь ненадолго коснувшись его разума! Поэтому Александре была открыта дорога на любую должность. Оставалось лишь выбрать, что по душе. Шоу-бизнес, кулинария, медицина, образование, политика, армия, спорт… Без проблем! Нужные связи создать – раз плюнуть, получить красный диплом – одна секунда. Но Александра снова пообещала себе, что добьётся желаемого с минимальным ущербом для людей и собственной совести. Впрочем, обещать-то легко. А вот выполнить…
Тем не менее, в самые короткие сроки, некая вынырнувшая из небытия Александра Александровна Странн уже проживала в городе Петербурге, как законная гражданка России. Поначалу в съёмной, а впоследствии выкупленной квартире. Она построила хорошие отношения с соседями, была приветлива и казалась всем сущим ангелом, каким-то чудом ещё не успевшим разочароваться в этом мире...

4
Родные, но не близкие

Дом сестёр Диндогриан стоял за городом, размещаясь неким особняком наверху небольшого, лысого холма. Словно гордый господин, он надменно взирал на теснящихся внизу соседей затемнёнными окнами. И внутри и снаружи строение соответствовало модному на планете Антирэсе интерьеру «Ветхие Тени». Дом имел в себе две большие комнаты-спальни и не слишком просторный зал. В прихожей обнаруживалась дверь в ванную, где обитали душ и красивая, в тон выложенным плиткой стенам, красно-чёрная раковина.
Антиты, чей организм отличался от человеческого, не справляли нужды, потому что питались не фруктами или плотью, а жизненными силами своих жертв, (тогда, когда летали на Землю и вселялись в людей). Поэтому кухни и туалеты на Антирэсе популярностью не пользовались. Своего рода «рестораном» для них являлась наша планета Земля... Так было с времён седой древности, и продолжалось поныне.
Интерьер «Ветхие Тени» образовал в доме сестёр Диндогриан атмосферу полумрака, небрежности и затишья красок. Громоздкая и непривлекательная мебель, тёмные обои и потолки, крашеные в серый, помогали депрессотворящим, мраколюбивым тенетам прибывать во вдохновлённом состоянии. Угрюмого вида окна, заключённые в тяжёлые рамы, украшали занавески, расположенные таким образом, чтобы проникавший в дом свет не тревожил тени, декоративно залёгшие в углах.
Автором интерьера являлся прославленный дизайнер Сэймер Тразз, «талант и красавчик», как отзывались о нём сёстры Огнея и Тибрина. Наталина иногда задавалась вопросом: что именно подтолкнуло родственниц превратить дом в такой, какой он есть? Любовь к самому дизайну, или очарование дизайнером? Сёстры вздыхали по Сэймеру так, словно мечтали выйти замуж, но ведь совсем не знали, как антита! Тразз холост, успешен, но до сих пор они видели его только по экрану информатора! И никогда не обмолвились ни единым словом или взором «в живую». Выходит, они любили только внешность и талант своего кумира?.. Этими качествами, конечно, можно восхищаться, но о серьёзной любви тут речи быть не должно. Наталина считала, что для рождения такого глубокого чувства требуется знать объект воздыхания лучше! Или она чего-то недопонимает?..
Их было четыре родных сестры. Одинаковых лицами и возрастом, но совершенно разных не только по характеру, но и по видовым классам. Самую злую звали Тибриной, она являлась тенеткой и готы по незнанию истины могли принять её за свою. Самая яркая носила имя Огнея, она обладала взрывным характером и горячим темпераментом. Наталина была спокойной, добродушной блондинкой. А четвёртая, звавшаяся Середной, была незаметной и невыраженной. Более тёплые отношения у Наталины сложились именно с ней. Они обе любили порядок, обе были разумными и приветливыми антитками. А ещё считали, что жить в одном и в ТАКОМ доме с двумя другими сёстрами становится всё труднее. Диндогриане незримо, но ощутимо разбились на разные полюса: Наталина и Середна, Тибрина и Огнея. Первый радел за гуманность и стремился идти в ногу с великой Эволюцией, второй – медленно, но верно терял рассудок. Эти «полюса» испытывали друг к другу отчуждение, но ссориться сёстры старались редко, что по большей части было заслугой Наталины: она держала себя в руках и помогала это делать Середне, которая иногда готова была сорваться. Удел сложился такой: Огнея и Тибрина нагнетают, Наталина и Середна – успокаивают, предотвращая назревающие конфликты. Но врятли так продолжится ещё много лет, потому что Наталина уже ощущала, как гудят её натянутые нервы. Тибрина и Огнея буквально испепеляли их с сестрой своей негативной, агрессивной энергетикой! Это сильно беспокоило представительниц спокойного «полюса» семьи, и данное беспокойство характеризовалось не только волнением за сестёр, но и переживанием за собственное положение. Наталина чувствовала, что им с Середной придётся бежать из родного дома, если он и дальше продолжит полниться растущим бешенством родственниц. Чтобы не сгореть в этом пламени, потребуется исчезнуть. Но пока…
– Эх, – тихо, устало вздохнула Наталина.
«Тебе просто не хватает решимости собрать вещи! – упрекнула она себя, – Кого я пытаюсь обмануть? Предел терпения уже достигнут, причём – давно».
Она любила всех своих сестёр без исключения, верила в лучшее в них, постоянно жертвовала собой ради близких. Но и доброте должен быть предел, чтобы она не переросла в безрассудство!
Желая выяснить погоду на ближайшее время, Наталина ненадолго погрузилась в лёгкий транс, прислушиваясь к пульсу родной планеты. Нарушив положенный по дизайну полумрак, антитка одёрнула занавеску к стене и распахнула украшенное декоративными пылью и царапинами окно настежь. Помещение сразу наполнилось теплом абрикосового солнца Антирэса, щекочущими вздохами летнего ветерка и жизнерадостным люльканьем птиц люкостез: маленьких, безобидных пташек с цветным оперением и смешными, располагающими к очарованию, голосами. Удобно устроившись на голых ветках мрачных деревьев сада, они вдохновенно заливались весёлым пением, ничуть не смущаясь близости сомнительного, неприветливого дома и исходившей от него недоброй энергетикой. Угрюмой наружности сад, окружавший строение, птиц так же не беспокоил. Деревья были сюда привезены Тибриной, как дополнение к атмосфере обиталища Диндогриан. Они носили имя «саффиртас», что в переводе с антитского означало «возжелавший живьём пожирать сердца». Саффиртас произрастают на Антирэсе в самых гиблых местах. Высокие, с лысым, гладким стволом и кривыми ветвями без единого листа, выглядят мёртвыми и враждебными. Деревья не ядовиты и отнюдь не плотоядны, но при первом взгляде на них сентиментальным созданиям и правда могло стать плохо с сердцем.
Нарушив герметичность комнаты, Наталина испытала облегчение. Если б не сёстры, они с Середной сделали бы так в каждой. Потом – перебелили потолки и сменили обои. Потом – выкорчевали эти ужасные деревья. Потом…
– Ох, – снова вздохнула Наталина, выходя из транса. По её мнению, поменять в доме стоило абсолютно ВСЁ!
Вдруг дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась сестра. Серую и неприметную, Середну украшали только эмоции. Сейчас она улыбалась, прибывая в хорошем расположении духа. По довольному виду родственницы, Наталина догадалась, что охота на Земле удалась. А вот кому-то из людей явно не поздоровилось…
– Благоденствуй, сестра, – медленным шагом, Середна «подтекла» к окну и тоже выглянула на улицу, – Увлечена созерцанием нашего «восхитительного» сАДА? Тогда не удивительно, почему ты до сих пор не желаешь вкусить животворного, человеческого эгеля. Люди бы сказали, что подобный вид портит аппетит. Бросай, отправляйся на Землю!.. Мы с сёстрами только что оттуда и чувствуем себя прекрасно. Или ты на диете?
Наталина ответила улыбкой, и сёстры захихикали. Ни один антит не сможет располнеть, даже если очень постарается. Их крайне забавляло это свойство в людях, так же, как и досада тех из-за данной проблемы, выраженная в виде ожесточённой войны методами диет и спорта.
Питавшиеся одним эгелем, иногда антиты всё же готовили из некоторых плодов прохладительные напитки, но использовали их не как средство для утоления жажды, а как забаву для вкусовых рецепторов, (слабых, но всё же имевшихся в организме «по наследству» от людей). Их вид совсем не интересовался простой, привычной в нашем понимании пищей. Своими по-акульи острыми зубами антирэсяне грызли только маленькие, полупрозрачные, ярко-голубые камушки зик,  требовавшиеся им, как витамины.
– Я ещё не испытываю голода. Как там сёстры? – поинтересовалась Наталина.
– Цветут и пахнут, дорогая. Нет, сегодня они не вели себя, как демонессы. Скорее, как  садистки-любительницы. Так что не волнуйся, Земля всё ещё существует, и человечки целые. Можешь проверить сама. Гармония и Хаос, ЧТО ЭТО?!.
Наталина догадалась, что заставило сестру вытаращить и без того большие, «диндогрианские» глаза, и так скривиться. Ведь теперь одну из стен в их комнате «украшала» новая, ещё одна из растущей коллекции сестёр, картина! Она идеально гармонировала с интерьером «Ветхие Тени», и безнадёжно портила настроение любому нормальному антиту.
К великому ужасу чувствительной Середны, на полотне был изображён измученного вида землянин, явно готовившийся к суициду. Ему осталось только оттолкнуть табуретку, на которой стоял, и повиснуть в воздухе с петлёй на шее…
– Художник, написавший эту картину, содержался в Энэгелирии до самой смерти. Флютас Фатм. У нас есть и другие его «шедевры»: в прихожей и в спальне сестёр, – апатично осведомила Наталина.
Середна всё ещё не могла справиться с шоком и отвращением. Энэгелит – это страшно. Антит Флютас Фатм страдал ужасной болезнью, превращавшей обычных антитов в убийц!
– О, Великий Свет Эволюции!!! – воскликнула всё ещё бледная Середна с отвращением, – Я знаю историю жизни этого сумасшедшего художника! Но что его «шедевр» делает в НАШЕЙ комнате?!! Я сниму её, Наталина. Нет, я её сниму! Они совсем потеряли совесть!.. Пусть вешают Фатма в своей!!!
– Тибрина будет возмущена, и Огнея её поддержит.
– Но зачем в НАШУ комнату?.. Они же знают, как мы относимся к творчеству этого энэгелита! О, Великий Свет Эволюции, спаси меня! Эта гадость висит прям перед моей кроватью… Значит, я буду каждое утро просыпаться, и первым, что увижу…
– Не расстраивайся. Можем перевесить ближе ко мне, если тебе так будет легче.
Середна присела на стул и обречённо сникла.
– Сгореть мне от голода! В этом доме с каждым днём становится всё мрачней и ужасней. Я бы ещё поняла, будь мы тенетками ВСЕ. Возможно, я бы тогда даже нашла «Ветхие Тени» привлекательными. Но ведь депрессотворящая тенетка из нас – только Тибрина! Ладно, Огнее эта атмосфера тоже по душе. Но почему Фатм должен висеть в НАШЕЙ комнате?.. Гармония и Хаос!
– Тибрина объяснила это тем, что «Ветхим Теням» должен принадлежать ВЕСЬ дом.
– Но он и так принадлежал!
– «В вашей комнате не хватает картины».
– Что ж, теперь хватает…
– Постой… Что это за шум?
Середна внимательно прислушалась. Звук, похожий на всхлипы, несколько отрывистых слов – и снова тишина. Где-то в доме послышался шум возни, а потом хлопнула дверь.
– Что они делают?
– Мне послышалось, что речь была не на антитском. Язык людей! Похоже на итальянский.
– У нас гости, говорящие по-итальянски?.. Что за причуда. – Наталина решительно поднялась из удобного кресла у окна и вышла в прихожую. Покой, полумрак и тишина… Дверь на улицу  была приоткрыта, и несколько косых, солнечных лучей легли на пол, украшенный декоративными  бороздами, словно оставленными там когтями монстра. Наталина давно бы взяла краску и замазала их, но, увы, красить искусно разодранный пол ей запретили Тибрина и Огнея.
Сёстры беседовали во дворе. Огнея нежилась в лучах солнца, расслабившись в раскладном кресле на крыльце. Её ярко-красные волосы, такого же цвета ногти (правильней будет сказать – когти), сапоги, топ и плащ почти сливались. Вторая сестра, сидевшая рядом, создавала контраст. Вся угольно-чёрная, Тибрина напоминала тень неупокоенного тёмного мага. Волнистые, короткие локоны ниспадали на известково-белое лицо. Из-под одежды выглядывало такое же тело. Кровавые глаза депрессотворящей тенетки горели зловещим огнём недоброй страсти, а блестящие, как смоль, губы кривились в ухмылке, обнажая острые клыки.
Жертвы Тибрины неизменно заболевали тяжелейшей депрессией: их психика становилась до такой степени расстроенной, что они нуждались в длительном лечении под наблюдением врачей.
– О-о да-а, сестрёнка, – сказала Тибрина бархатным, шелестящим голосом, обращаясь к Огнее, – Я хочу, чтобы они проникались мной, как самой терзающей болью! Пусть глотают антидепрессанты пачками! Обливаются слезами и не находят себе места! Я не страдаю комплексами: обожаю быть той, кем являюсь. И пусть некоторые из наших скулят и качают головами сколько влезет, утверждая, что мы с тобой перегибаем палку!.. Я считаю, что жизнь дана для того, чтобы наслаждаться ею...
Огнея сладко жмурилась на солнце, её пламенные брови сдвинулись, внимая ласкающим слух речам сестры и заражаясь её идеями. Тонкие, пунцовые губы растянулись в смакующей улыбке.
– Так и есть. Ах, а кто это тут у нас? Альбиносик!.. Иди сюда, родная, расцелуй нас!!!
Белокурая Наталина, чем-то и правда напоминавшая альбиноску, послушно подошла. Через силу приняла поцелуи и объятья своих тёмных родственниц.
«Зло, отступи. Разум, прояснись…» – мысленно прошептала она заклинание, пытаясь передать сёстрам своё благословение. Увы, но тем слишком нравилось их состояние, чтобы захотеть проникнуться посылаемым сестрой целительным светом... Сёстры не хотели очиститься от того, что так любили!
– Как видишь, мы с Тибриной уже в сытом экстазе. Середна тоже неплохо поохотилась, добыла сладкий куш. Учись, Наталина: захватывая власть над жертвой, нужно укреплять её! А отпустить Подвластного стоит только тогда, когда рассудок землянина окажется на грани смерти. Это приятней всего: выпить жизненные силы до дна, а потом, вопящего в мучении, довести и толкнуть человека в пропасть отчаянья. И наблюдать за падением… И знать, что это сделано ТОБОЙ! Твоей властью!.. Твоей силой!!!
Наталине хотелось закрыть глаза, заткнуть уши и бежать с крыльца без оглядки, навсегда забыв о том, что её сёстры – не единственные из сородичей, кто поступает с людьми так же. По принятым в обществе антирэсян взглядам, ещё со времён Белого Ворона антиту прощалось многое, но только не безжалостность по отношению к жителям Земли.
– Мы с Огнеей настолько сильны… – вдохновенно и задумчиво подключилась к разговору тенетка Тибрина, – Иной раз просто не верится, насколько… Наши Подвластные лечатся годами, но при этом зависят лишь от нашей милости!
– Где вы сегодня охотились? – поинтересовалась Наталина, стараясь выглядеть спокойной и приветливой.
– В Тропее и Флоренции. Славный выдался денёк. Теперь у меня возникло желание удобно прикорнуть на диване в наиболее тёмном уголке и ненадолго вздремнуть. Тьфу, проклятое солнце!.. Достало! Вылезло, ощерилось!.. И мир-то как цветёт и нежится, всё вокруг выглядит таким счастливым!.. Просто гадость, – Тибрина раздражённо сморщилась, резко встала и удалилась во чрево любимого логова.
Мраколюбивые, депрессотворящие тенеты не переносили солнечный свет.
Огнея ухмыльнулась и одарила Наталину пристальным взглядом.
– Альбиносик?
Наталина насторожилась.
«О, только не это…» – подумала она.
– Скажи честно, что ты думаешь о нас с Тибриной? Сегодня мы могли бы отправиться на Землю все вместе, но ты осталась… И так уже не впервые… Тебе не нравится, как мы обращаемся с человечками? Ты тоже входишь в число эволюционировавших зануд, пропагандирующих милосердие и убеждающих обращаться с людьми помягче? Но ты же Диндогрианка, Наталина!.. Ты же нашей крови, сильна и могущественна не меньше меня, Тибрины и Середны!!! Почему ты не гордишься этим, сестра?!.
Её пламенный взгляд прожигал до самой души, но проникнуть глубже, в САМУ душу, не мог: Наталина отгородилась ментальным щитом.
– Стерегущий Барьер… – не дождавшись ответа, с тоскливой злостью констатировала Огнея, медленно наполняясь гневом. От её неги не осталось и следа, – Почти всю жизнь ты скрываешь себя под ним!!! Откройся мне хоть раз, белёсая лицемерка!..
– Огнея… Мы уже говорили об этом… Пожалуйста, не надо снова…
Самое время уйти. Не столько голод гнал Наталину на Землю, сколько желание убраться подальше от родного дома.

5
Скриплочница и «Крутые Твари»

Антирэс настолько далеко затерялся в глубоком космосе, что увидеть его не под силу ни одному земному телескопу. Не смотря на отталкивающие свойства господствующего на планете вида, Антирэс вполне себе приятный мир, а местная природа здесь богата и разнообразна. Волшебные по красоте леса, чистые водоёмы, плодородные равнины... Антиты здесь – хозяева, но они совсем не единственные, кто населят планету. Так, пресная вода, кислород и плоды необходимы местным животным, пресмыкающимся, рыбам, птицам и земноводным. Обилие их столь разнообразно, что и условия для жизни требуются оригинальные.
Впрочем, не все зверушки предпочитают мирно хрустеть травой и фруктами... Антирэс приходится домом для многих млекопитающих, так же, как и на Земле делящихся на травоядных и плотоядных. Большинство хищников мало чем удивят наших учёных и биологов, но есть на Антирэсе и те, кто обладает свойствами господствующего вида: огромной ментальной силой. Один из примеров – хаосоплескки, крылатый ужас скал, чьё название образовано от словосочетания «плескать хаос».
Хаосоплескки крайне опасны. Будет «весело», если подобные твари окажутся в наших краях, пусть даже в самом малом количестве. Этим гигантским «птичкам» нет необходимости атаковать своих жертв физически! Настигнув, хаосоплескки не перегрызают добыче горло, а убивают её своим кошмарным криком, от которого мозг взрывается внутри черепной коробки, превращаясь в кровавое месиво. Такая вот способность. И наушники не спасут…
 Являясь разумными и очеловечившимися созданиями, антиты на подобии людей возвели свои города, застроив планету удивительными, поражающими воображение зданиями из неизвестных нам материалов. И вот, в одном из таких городов, выдался день красоты ослепительной. Яркое солнце цвета абрикоса пробуждало жизнь, одаривая мир мягким, благостным настроением. Вся живность, начиная от самых робких и заканчивая самыми кровожадными, ощущала воцарившиеся вокруг покой и умиротворение. Сомнительно, что у природы сегодня случится приступ взрывопокоя, или пройдёт по городу циклон мозговыноса, (погода на Антирэсе в основном славная и кроткая, но иногда она сходит с ума, и на планете, так сказать, случаются маленькие апокалипсисы. Подобное зрелище не для слабонервных). Но сегодня водоплавающие явно останутся в воде, сухопутные – на суше, а лето – летом. Обитателям лесов, водоёмов, гор, песков и лугов такие приятные дни приносят уверенность в себе. Живущие в пещерах высоко в скалах за окраиной города, хаосоплескки разлеглись на порогах своих жилищ, чтобы поприветствовать новый день. Один из них расправил свои гигантские, кожаные крылья, и с дьявольским воодушевлением отправился за добычей, чтобы прокормить себя и молодой выводок большеротых, четырёхглазых детёнышей, уже нервничающих, шипящих и дерущихся от голода. Один такой детёныш мог целиком проглотить животное размером с корову, если б его собственные крылья не были ещё слишком слабыми для полётов.
Да-да! Кого-то в такой чудесный день ждёт восхитительный обед, а кого-то – ужас и смерть.
Впрочем, жертва хаосоплескки погибнет раньше, чем окажется в зубах хищника. Но многие млекопитающие Антирэса, (как хищники, так и травоядные) испытывают суеверный ужас не только перед хаосоплескки, но и перед антитами. Вожаки некоторых видов, едва почуяв дыхание Безумия, поднимают тревогу и уводят свои стаи как можно дальше в леса. Потому что знают: даже маленький и безоружный РЕБЁНОК способен справиться с ними, воспользовавшись своими ментальными способностями... Маясь от безделья, некоторые несовершеннолетние антиты часто забавляются так, демонстрируя друг перед другом свою силу.
Но только не Нича Начо.
Она жила в том самом городе, и как раз собирала вещи: решение принято, жизнь на Антирэсе – не для неё!
Нича Начо была типичным тьпамом. Маленьким, визгливым и неугомонным. Другие антиты их всерьёз не воспринимали. Внешность тьпама – это крошечный рост и щуплое, детское тело, огромные, круглые глаза и очень яркий наряд. Тьпамы обладают писклявым голосом и большой подвижностью. Вселяясь в человека, они обычно не причиняют большого вреда его здоровью, зато тьпамам доставляют огромные беды их собственные комплексы. Хочется уважения, восхищения, признания!.. А вместо этого – получают от сородичей лишь снисходительные взгляды и насмешки. Либо, в лучшем случае, специфические комплименты, которые тьпамов раздражают ещё больше.
– Какая ты милая, когда сердишься, – сказал френштер Лафаль, расчёсывая свою кудрявую, пурпурную чёлку, занимавшую половину головы. – Ну же, не дуйся, моя дорогая люкостез! Так будет лучше для группы, понимаешь?.. Это место – не для тебя!
Лафаль для Ничи – экс-начальник, а теперь ещё и экс-возлюбленный.
– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ «МИЛОЙ»!!! – Вызверилась тьпама, чувствуя, что вот-вот выйдет из себя: слишком сильный удар ей пришлось перенести утром, когда узнала о своём увольнении. Чаша её терпения переполнилась! Антиты, которых она считала своими друзьями, (едва ли не братьями!) мягко намекнули, что играть на скрипле в их группе должен кто-то другой. Не она! Кто-то из Сильных!.. И Лафаль, в которого Нича была влюблена больше трёх лет, Лафаль, на защиту которого она рассчитывала, поддержал не её, а их…
Их молодая рок-группа называлась «Крутые Твари». Скрипло – придуманный на Антирэсе музыкальный инструмент, которым Нича Начо владела в совершенстве. Музыка вошла в жизнь тьпамы ещё в детстве, тогда, когда мать пела ей на ночь импровизированные колыбельные, а днём виртуозно играла на звучале. Потом Нича выросла и встретила Лафаля, который ещё только вынашивал идею собрать группу. Их любовь вспыхнула неожиданно и ярко не смотря на то, что он был френштером, а она – тьпамом.
– Люкостез… Ну не улетай! Прошу тебя...
– НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ «ЛЮКОСТЕЗ»!!! – С силой захлопнула набитый чемодан Нича Начо, яростно принимаясь собирать второй.
– Ты же знаешь, я не оставлю тебя без содержания! – огорчился Лафаль, – Можешь даже не искать новое место, тебе не придётся работать!
Ничу буквально перекосило от его глупости. Гармония и Хаос, как они вообще могли провести вместе столько ночей, шепча друг другу слова любви и обнимаясь?!
– Моё место – в этой группе!!! «Крутые Твари» стали моей жизнью, второй семьёй!.. А теперь вы дали понять, что я в ней всего лишь подкидыш!?. Это свинство!!! – На зелёных ресницах тьпамы против воли задрожали слёзы, которые она тут же зло смахнула. И поспешила отвернуться, чтобы не показывать своей слабости.
Лафаль печально вздохнул. Он могла бы подойти и попытаться обнять свою шике, но прежние ссоры показали, что это не лучшее, что можно сделать, когда Нича в гневе.
«Хм. А ведь если подумать, наши отношения никогда не были гладкими! Наверно, дело в том, что я всё-таки френшт, а Нича – тьпам. Друзья всегда говорили, что мы слишком разные...» – подумал швайзер.
– Я так понимаю, ты собираешься улететь не только с Антирэса, но и от МЕНЯ… Что ж, не стану насиловать. Только что ты собираешься делать на Земле? Жить среди людей, притворяясь одной из них?.. Но зачем???
Нича шмыгнула носом и решительно застегнула второй чемодан. По правде говоря, она и сама не знала, чем планирует заняться теперь, когда бывшие друзья и экс-возлюбленный лишили её всего, что составляло смысл жизни.
– Я поселюсь в каком-нибудь человеке, – сказала тьпама, постепенно успокаиваясь, – Просто забудусь в чужой реальности, пока снова не обрету внутреннее равновесие.
– Ты утратишь свою личность! – испугался за неё Лафаль.
Нича слышала, что с некоторыми антирэсянами упомянутая вещь и правда случается. Чтобы избежать подобной участи, надо хотя бы изредка выселяться из жертвы и жить собственной жизнью, желательно – среди своих.
– Не хочу оставаться на Антирэсе… Только не теперь, когда меня так унизили и предали самые близкие друзья! Мне надоела и эта планета, и общество. Сильные всё время стараются оскорблять, доминировать. Слабые – устраивают митинги, доказывают, что они не хуже зазнавшейся элиты. Надоело! Хватит!.. Да, я – тьпам… Но я уважала и френштеров, и тенетов, и мэф! Принадлежность к тому или иному видовому классу – не повод для дискриминации! Я верила в это. Но ты и ребята убедили в обратном. Меня тошнит от Антирэса!!!
Как и все тьпамы, Нича Начо была ранимым созданием. Сердце её разрывалось от боли, а когда тьпама вышла за порог и убедилась, что вокруг нет зрителей, из глаз её хлынул водопад слёз. Неуклюже волоча за собой громоздкие чемоданы, каждый из которых был размером почти с неё саму, бывшая скриплочица музыкальной рок группы «Крутые Твари» уныло побрела к припаркованной у дома летающей тарелке. Этот корабль ей подарила сестра в день её совершеннолетия. Пожалуй, Бэлла – единственный антит на всей планете, с которым Нича хотела бы сейчас поговорить! Может, перед отлётом с Антирэса сначала заглянуть к ней?
Космическая тарелка тьпамы была такой же яркой, как и её хозяйка. Нича любила свой маленький корабль, только вот романтичную надпись  «Н + Л = любовь»  надо с дверцы стереть. Нет, не придётся тьпаме родить от своего Лафаля маленького френштера, как они когда-то фантазировали… И выступать на большой сцене скриплочица тоже не будет. Это привилегия «КРУТЫХ Тварей»! А она – всего лишь увлёкшееся мечтами дитя…
Слёзы всё текли и текли, а над головой, в густой кроне цветочела, вдохновенно заливались маленькие, юркие люкостез. Их голоса напоминали Ниче звучание скрипла, а яркое оперение вызывало ассоциацию с тьпамом. «Ты – моя маленькая люкостез! – бывало, шептал на ухо Ниче Лафаль, – Когда ты играешь на скрипле, антитам хочется слушать, затаив дыхание!»
А теперь…
«Я – неудачница… Прощай, расистский Антирэс! На Земле мне будет спокойнее… Там я буду обитать исключительно в ипостаси Духа!» – подумала Нича, с пыхтением грузя объёмные чемоданы в багажник космической тарелки. Лафаль бросился было ей помогать, но тьпама с остервенением вырвала свой чемодан из когтистых рук френштера.

6
Мысли Вроза

«Шике» в переводе с антитского означает «девочка, девушка, женщина».
«Швайзер» переводится, как «мальчик, парень, мужчина».
Примечания автора

За последние пять месяцев Вроз Тнэд сделал сразу два открытия: первое заключалось в том, что в любви ему явно не везёт, а второе – что депрессотворящие тенетки его не привлекают. Тенеты – есть тенеты. Они впадают в экстаз от музыки, при которой хочется либо плакать, либо умереть, чувствуют себя комфортно только в гнетуще-депрессивной обстановке, вещи носят исключительно траурно-мрачные, (и не потому, что придерживаются стиля, а от того, что другая одежда с их внешностью просто не сочетается). Бытует мнение, что противоположности притягиваются, но их с Мракланой можно сравнить с двумя берегами, которые отдалены друг от друга СЛИШКОМ сильно… Вроз – личность яркая, позитивная и живая. Мраклане же от его подвижности и развитого чувства юмора делалось неуютно.
«Милый, ну что ты так часто улыбаешься? Это как-то не серьёзно! Мне нравится видеть тебя грустным».
«Милый, я хочу поплакать! Давай вспомним что-нибудь самое плохое из нашей жизни!..»
«Милый, не дари мне живых цветов. Я люблю увядшие, с лёгким ароматом тлена. Это красивее и приятней!»
«Милый, может, помолчим? Давай лучше полюбуемся, как гниёт этот труп щенка рядом с мусорным баком! Глянь!.. Романтика-а…» – сладко закатывала глаза тенетка, а он уже не знал, как намекнуть ей, что их вкусы и понятия об эстетике слишком разные.
Но теперь он снова один, и на сердце колко от досады. Тогда, на Земле, где он познакомился с Мракланой, компания подобралась не очень. Бывали и лучше, и интересней. Ну, кто там был? Терсихоз, составлявший сладкую парочку с Диной, неадекватная Ирочка… Наиболее приятными, по мнению Вроза, из всех являлись Мраклана и та загадочная френштер Александра. Грациозная, волнующая, и… Непроницаемая. Есть ли у неё пара? Он заинтересовался этим, едва её увидел, но Александра сбежала так быстро, что Вроз не успел её разговорить.
Когда-то давно он был юным и мечтательным. Вот тогда-то его и накрыло с головой Первой Любовью: такой сильной, что до сих пор, спустя пятьдесят лет, щемило сердце. Здесь, в этом же доме, ещё вчера, кажется, он обнимал её у камина, и их страсть была ослепительней и горячее плясавшего в нём пламени. А теперь… Всё та же комната, всё тот же камин, а волшебства – нет.
Он серьёзно относился к своей возлюбленной. Думал о совместной жизни, сделал ей предложение. Но на этом всё и закончилось. Он строил большие планы на будущее, но Середна себя с ним в этом будущем не видела. Сказала, что остыла и хотела признаться раньше, однако, всё временила и не решалась. Отверженный, Вроз был оглушён и разбит. Но, когда оправился, осознал, что, не смотря ни на что, желает полюбить снова. И искал… Её, ту единственную, которая захочет быть рядом на века.
Увы, но Мраклана оказалась только очередной попыткой. И Вроз пресёк отношения, ощутив, что начал обманываться. Осознав, что начал обманывать…
 Мраклана расцветала и разгоралась с каждой неделей всё сильнее. Но Вроз подумал и решил, что им надо остановиться, пока не стало слишком поздно, и лёгкая очарованность тенетки не переросла в настоящую любовь. Допустив это, он допустил бы её страдания, а потому, одним из вечеров, убрал Стерегущий Барьер и пустил Мраклану в свой разум туда, где уже давно таилось откровение утвердившегося его к ней холода. 
Антитам не всегда требуются слова, чтобы объяснить мотивы каких-либо своих решений и поступков. Коснувшись головы кончиками пальцев, войдя в чужое сознание, пробежав по его мыслям и чувствам щекочущей волной тёплого тока, Мраклана узнала то, что пронзило её сердце болезненной печалью.
– Ох… Как же так, милый?.. – прошептала шике, и её единственный глаз в середине лба из алого стал бледно-багровым, потух и затуманился болью горького открытия, – Ты остыл ко мне, и больше не хочешь, чтобы мы были вместе! Но почему?! Разве тебе не интересно вместе со мной по утрам считать трупики дохлых мух на подоконнике?.. В последний раз их собралось почти двадцать!
– Не интересно. Я люблю бабочек и стрекоз. Живых, – уточнил Вроз на всякий случай. А то кто её знает, вдруг решит сделать ему приятное и убьёт несчастных насекомых! А потом преподнесёт ему высохшие трупики на узорной салфетке… Вроз слышал, что у тенетов заведено делать друг другу такие «приятные» подарки…
– Что ж… Тогда я ухожу… Не стану стучаться в закрытую дверь. Прощай, малыш. Мне будет не хватать твоего кислого личика. Жалко, что ты грустил для меня так редко… – разочарованно вздохнув, депрессотворящая тенетка вышла из его сознания. Больше они не встречались. Не пели тенетские песни об очаровании глухой тоски, не целовались, до крови прокусывая друг другу губы под тремя лунами Антирэса, когда их свет делает ночи синими. Не говорили о том, что было интересно, оказывается, только ей. Мраклана покинула Вроза в лёгкой обиде, которая пару дней спустя помогла ей сменить влюблённость на равнодушие.
И он по ней не скучал.
– Здравствуй вновь, тошнящий поиск… – безрадостно пробормотал Вроз, растянувшись на диване и устремив тоскливый взор в потолок. Одиночество захлёстывало и злило. Если бы они с Мракланой искали не любовь, а только страсть, их отношения могли бы длиться и длиться, но оба хотели большего, чем просто приятно проводить время, и нельзя сказать, что они этого не заслуживали.
«Что ж… Завтра выходной, и я потрачу его на то, чтобы разыскать ту синевласую загадку. Александра сбежала тогда слишком быстро, а я раскачивался не в сравнении медленно… Возможно, проведи мы тогда больше времени вместе, и френштер бы мной заинтересовалась», – подумал антит.

7
Юная френшт и Сумеречный Император

Едко-зелёные обои в бледно-розовый цветочек вызывали не то улыбку, не то слёзы. Тяжёлые бардовые шторы скапливали пыль и подчёркивали отталкивающую громоздкость старой мебели. Неуютные, продавленные кресла жалобно скрипели пятнистыми от грязи «телами», когда в них садились. Что до других комнат, то воздух в них был тяжёлым и удушливым от загромождения всё теми же непривлекательными вещами. Древние кровати в спальне шаталась, а разваливающийся шифоньер с треснувшим зеркалом оказался ценен, лишь как антиквар. Ляпистый каламбур из расцветок ковров и обоев бессердечно глумился над взглядом смотрящего, создавая иллюзию сужения пространства... Александра не страдала клаустрофобией, но для комфорта ей были необходимы чистота, простор и порядок.
Поэтому после того, как трёхкомнатная квартира в Петербурге законно стала принадлежать ей, френшт с вдохновением приступила к ремонту и сменила в ней почти всё. Точнее, всё полностью, если не считать самих стен…
Когда хлопоты по переустройству жилья закончились, пришелица вздохнула с облегчением, испытывая гордость и довольство собой. Теперь она лежала на новенькой тахте напротив большого, занавешенного полупрозрачным тюлем окна, и черпала умиротворение из созданных уюта и красоты. Ещё не так давно окно было похоронено под старыми, пожелтевшими газетами. Теперь же за вымытым, новеньким пластиком властвовал день. Белый, прохладный свет падал в комнату, ввергая Александру в безоблачный покой.
Александре понравилось здесь жить, и даже тоска по родному Антирэсу как-то не просыпалась. Многие антиты чувствуют себя на Земле, как дома, а некоторые – даже лучше. Александре было приятно, что она не только не вызывает никаких подозрений, но и умеет производить хорошее впечатление, не прибегая для этого к своим способностям. Она часто принимала гостей, тепло общалась с соседями и даже завела подруг: простых русских девушек Дашу и Любу, которые приходили попить чай и обменяться новостями о жизни насущной. Специально для друзей-людей, инопланетянка обзавелась такими вещами, как обеденный стол и чайный сервиз, а в холодильнике берегла любимые подругами вкусняшки. Даша и Люба со временем стали неосознанными поклонницами своей новой подруги, которая изо дня в день, с вдохновением, вызванным скукой, посвящала девиц в секреты ментального здоровья и самосовершенствования. Ей было интересно возиться с людьми, не причиняя им вреда. Френшт никогда не вселялась в тех, кого угощала чаем и с кем общалась, как с друзьями. Трогательная доверчивость Даши и Любы, то, с каким отчаяньем или восторгом они переживали самые незначительные мелочи в их отношениях со своими «принцами», рассказывая сокровенное, как «своей», умиляли пришелицу.
И всё же, грустно дружить с людьми, когда сам знаешь о них всё, а они любят только самую крупицу тебя, лишь то, что ты позволяешь им о себе знать… Увы, но такова участь почти каждого антита, кто селится на Земле, скрываясь под маской человека.
Томясь от чрезмерной ровности своей жизни, Александра Странн погружалась в жизнь друзей, являясь для них ангелом-спасителем то в образе свахи, то психолога-утешителя, не боясь тратить на это время своей вечности. Так, ранее страдавшие от отсутствия парней, Даша и Люба набрались мудрости из советов подруги, и научились привлекать порядочных молодых людей. Одинокий мужичок из соседней квартиры сошёлся с очаровательной женщиной, и скоро состоялась их свадьба. Трудный подросток с нижнего этажа осознал, что родители желают ему только добра, за что последние Александру расцеловали и даже наградили большой коробкой дорогих конфет, которую она, увы, передарила в скором времени Любе на её День рожденья, поскольку сама питалась несколько иначе.
День клонился к вечеру, и золотистый, солнечный свет наполнял душу приятной, сонной истомой. Впитывая его благо, растянувшись на новой, ещё пахнущей древесиной тахте, Александра Странн прикрыла глаза, предаваясь мечтам. Иногда они казались настолько наивными, что вызывали улыбку. В такие минуты её бледное, хищное лицо становилось прекрасным и светлым.
Александра Странн мало чем дорожила в жизни так же, как своей человечностью. Давно прошли те смутные времена отрочества, когда френшт трепетала от восхищения своей природой, гордясь принадлежностью к элитному видовому классу. Стоявшие у власти над Антирэсом, Высшие заметили её выдающиеся способности ещё в детстве. «Неисчерпаемый потенциал… – задумчиво глядя на застенчиво притихшую, синевласую малышку, сказал Сумеречный Император, призвав Александру в чертоги своего диковинного, величественного замка, – Если с возрастом к этому могуществу добавится ещё и достойная мудрость, твоё имя войдёт в историю, юная френшт! Потому что иначе с антитами, имеющими такую силу, не бывает».
Эти слова Александра Странн помнит до сих пор. Мало кому из антирэсян за долгие века жизни выпадает увидеть Императора вживую, да ещё и услышать от него подобное пророчество! Стоит ли говорить, что жизнь юной френшт после той встречи в корне изменилась? Она больше не чувствовала себя одинокой сиротой, затерянной средь миров по небрежности судьбы, допустившей её случайное саморождение! Нет!.. Сам Высший сказал ей лично, что она пришла в эту Вселенную для великих свершений!!!
Александра была счастлива. В тот же вечер, вернувшись в Дом Саморождённых, она рассказала о событии всем своим куклам и друзьям. Но среди сирот нашлись те, кто ей не поверил, и тогда пришлось доказывать. Ах, какой хулиганкой, какой оторвой стала когда-то стеснительная, тихая малышка! Дом Саморождённых был трижды разобран ею по кирпичам, а воспитатели – многократно доведены до истерик. Александра пришла в экстаз, научившись управлять своей силой, на которую ранее просто не обращала внимания! Даже ребёнок, френшт способен поставить на место любого взрослого антита, если он – представитель более слабого видового класса. Но Александра побеждала не только тьпамов, а и себе подобных.
Слухи об этом дошли до Сумеречного Императора, и он призвал Александру – теперь уже подростка – к себе повторно.
– Печально узнать, что я ошибся в своих надеждах, – сказал Высший, задумчиво глядя на юную френшт, – Правящая Семья рассчитывала, что с такой силой ты когда-нибудь станешь великим воином, но тебе больше пришлось по нраву хулиганство. Увы, история Антирэса знает много подобных примеров… Будь осторожна! Пока ещё есть возможность не пустить свою жизнь под откос. Живи и действуй сознательно! Будь милосердна к людям и добра к слабым. Воспитывай свой дух, береги рассудок! Так завещал нам наш великий предок, и Первый Гуманный Правитель Антирэса – Белый Ворон!  Многие века Он  затратил на то, чтобы наш вид впервые сумел увидеть Свет, ступив на путь Эволюции и перерождения! Так началось Великое Восхождение. Не надо же попирать ногами эти усилия, милая френшт... Чтобы погрузиться в первородную Тьму, много мудрости не требуется! Но это – путь слабых и недостойных…
Как и в детстве, Александра слушала Императора, затаив дыхание, запоминая каждое слово. Стыд и чувство вины заставили её понуриться.
– Простите меня, Великий. Я обещаю исправиться. Даю слово!
Высший оценил стальные нотки решительности в её голосе. И пламенный, твёрдый взгляд, в котором читалась честность, его тоже впечатлил.
– Молодец! Но есть ещё кое-что, что меня смущает.
– Что же это?
– Хм… Не слишком ли много у тебя на голове антотов, юная френшт?
Александра часто заморгала и растерянно коснулась своей «причёски». Антоты – это то, что с первого взгляда может показаться тонкими, мягкими антеннами, стянутыми резинками в короткие хвостики напополам с волосами. На самом же деле в организме френшт они имеют особое назначение. Каждый такой «хвостик» – прямая связь с Подвластным. Их количество соответствует числу жертв, которые на данный момент находятся в распоряжении хозяина.
– Да, их много, – Александра нашла разумным согласиться, а не спорить. – Но разве это плохо?
Сумеречный Император смотрел на неё изучающе.
– Не так хорошо, как кажется. Зачем тебе столько Подвластных, когда для питания хватает одного человека? Не каждый антит способен контролировать сразу несколько жертв… И отроки, имеющие силу больше, чем у других, любят демонстрировать своё могущество друзьям наглядно. Но однажды с ними случается так, что от гордыни и жадности они теряют разум! Подумай о страданиях, которые ты причиняешь жителям Земли. Подумай о ком-то ещё, кроме себя. Не ошибись, выбирая между Светом, и Тьмой…
В тот далёкий день Александра вернулась в дом сирот задумчивой. Как и в детстве, вторая встреча с Высшим снова изменила её жизнь. Александра стала серьёзней, взрослее. Достала из сумки книги, порвала дружбу с хулиганами, закончила школу духовного роста с отличием. Помня наставления Императора, она расширяла круг своих интересов, развивала эмпатию. Так, Александра Странн впервые заинтересовалась жителями Земли не только, как источником питания, но и как разумным видом. И количество антотов на её голове теперь не превышало одного, что среди взрослых френшт считается знаком благородства и вызывает уважение.
…Вспоминая давно минувшее прошлое, Александра не заметила, как уснула. Сумерки простёрли над городом свои объятья, готовясь его укрыть, превратившись в ночь. Когда солнце полностью провалилось за горизонт, Александре удалось наконец-то очнуться. Она удивилась: как можно было весь выходной провести в четырёх стенах?..
«Что интересно – так это то, что даже питаться не захотелось в привычное время», – заметила френшт, прислушиваясь к своему организму. Эгематор лишь вяло подтвердил, что ему ничего не нужно со вчерашнего дня.
С самого рождения в каждом антирэсянине живут два «я». Эгематор – это одновременно и желудок, и альтер эго, которое способно вступать с антитом в спор и даже иметь своё собственное мнение, разнящееся с мнением хозяина. Таким образом, каждый антит с рождения совмещает в себе как бы две личности, (по их природе это абсолютно нормальное явление).
Доминирует из двух «я» то, которое антирэсяне называют Разумом. А дополняет организм антита второе: ему дали имя «Зверь», (эгематор). Первобытная, животная суть обитает внутри тела, являясь жизненно важной частью организма.
Александра Странн была такой же, как все её однопланетяне: двуликой.
«С таким аппетитом наш будущий Подвластный так и не познает «счастья» стать полноценным шизофреником», – телепатически сообщила сама себе френшт.
«Ну и пусть», – меланхолично отозвался эгематор.
«Да, отлично. Этот человек будет здоров и счастлив даже без каких-либо лекарств».
«Почему Разум кажется не довольным?..» – озадаченно вопросил внутренний Зверь.
«Потому что жертва будет здоровой, а мы с тобой – мёртвыми! Смерть от истощения – так себе перспектива, не находишь? С тобой всё в порядке?»
Недалёкий и ограниченный, эгематор не блистал ни интеллектом, ни догадливостью. Во всём контролируясь Разумом, альтер эго при эволюции давно отошло на второй план, впрочем, не лишившись своего могущества. Но когда-то оно было первым и главным… У далёких предков антирэсян ещё не имелось Высшего Разума: он развился лишь спустя миллионы лет, превратив диких хищников в мыслящих, очеловечившихся существ. В тех, кто способен контролировать свой голод.  Но если бы не тесное общение с людьми, антиты до сих пор могли остаться бесплотными духами! Им удалось добиться успехов в эволюции только потому, что миллионы лет имели тесный контакт с Человеком! И вот, теперь эгематор больше не правит антитом: Александра и её однопланетяне умеют себя контролировать.
Но сегодня контролировать было нечего, так как за весь день голод так и не пришёл. И это не являлось нормальным.
«У меня стресс, – сообщил эгематор Александре, – Ты не заботишься обо мне, игнорируешь мою привязанность к Подвластным, выселяешься из жертв и заставляешь разрывать с ними связь всякий раз, как тебе заблагорассудится! Не задумываясь о последствиях для здоровья».
«Так… А вот это уже плохо, – подумала Александра, – Он прав! Я себя-его не берегу…»
«Теперь у меня депрессия, – продолжало сокрушаться альтер эго, – Твоё поведение не понятно мне, и я предположил, что ты желаешь завершения своей-моей жизни. Мне не хочется умирать, но, поскольку я обязан подчиняться тебе – Разуму – твоё желание для меня – закон. Для того, чтобы его исполнить, я и перестал просить еду. Через время это приведёт тебя-меня к смерти от голода…»
«Так. А вот это уже вообще полный мрак!» – подумала Александра, таращась в покой квартиры округлившимися от потрясения глазами. Альтер эго всегда способно удивить!
«Прости. Нет, твоё предположение не верно! Я совершенно не желаю тебе-мне смерти! Мы с тобой просто друг друга недопоняли! Как мне исправить свою ошибку, чтобы снова вернулся аппетит?»
Некоторое время эгематор молчал. Наверно, осмысливал услышанное.
«Хорошо! – наконец-то снова раздался внутренний голос. Радостный и пободревший, – Ошибку исправить несложно. Просто перестань создавать мне стрессы. Мы вселяемся в человека, чтобы обжиться и устроиться в его разуме надолго. Не прерывай это процесс!»
Александра вспомнила, как она недавно резко выселилась из своей последней жертвы. Человек после этого сразу пошёл на поправку, а вот её организм действительно пережил сильный стресс.
«Хорошо, – безрадостно согласилась Александра, – Я стану внимательней относиться к твоему-моему здоровью. Только избавь меня от болезней!»
Когда-то Александра гордилась своей силой. Увы, но есть у её Дара и тёмная сторона: для того, чтобы поддерживать своё здоровье, требуется отнимать его у других. И френшт знала, что последствия этого для её жертв самые плачевные. Чтобы смягчить их, мучимая совестью Александра старалась не жить слишком долго в одном и том же человеке. Но как быть ТЕПЕРЬ?..
«Ладно. Раз я почти довела себя до болезни, придётся пойти своей природе на уступки. Просто найду того, кто заслуживает страдать!»
От дневной неги Александры Странн не осталось и следа. Она печально вздохнула, нахмурилась и погрузилась в грустные, неприятные мысли. На Земле живёт много людей, чей разум пригоден для её обитания! Некоторые уже рождаются с предрасположенностью к заболеванию, (в чём их вины нет), но так же есть и те, кто просто не бережётся. Например – наркоманы…
«Родился со здоровыми мозгами – радуйся! – подумала Александра, погружаясь в транс, чтобы отыскать в городе подходящий человеческий экземпляр для подселения, – Чудес захотел?.. Ну, что ж, получай, смакуй! Думал, здоровье резиновое, всё выдержит? Думал, чудеса всегда только приятные будут? А, вообще не думал?!. Ну ничего, не переживай, землянин, теперь за тебя этим я заниматься буду! Не ты станешь мысли думать, а они – тебя. Не ты за глюками потянешься, а они – за тобой! Только совсем не такие, как раньше, во время эйфории…»
Подслушав её мысли, эгематор испустил тёплую волну радостного одобрения, приправленного нетерпеливым предвкушением позднего ужина.
Петербург вечеровал тёмными улицами и зажжёнными окнами домов, горящими фонарями и фарами машин. Невидимая для глаз, Александра Странн в ипостаси бесплотного Духа скользила над городом, отыскивая жертву. Ментальное чутьё безошибочно вело охотницу к одному из многоэтажных, жилых домов. Френшт отыскивала свою добычу не по запаху, а по одной ей знакомой вибрации чьего-то разрушаемого наркотическим опьянением разума…   
 
8
Поздний визит

Глубокой ночью, часу во втором или третьем, на гулкой и пустынной лестничной площадке тишина небрежно нарушилась чьими-то шагами.  Шаги поднимались снизу. Одиноко куривший подросток сменил свою угрюмость на любопытство. «И кому ещё не спится?..» – подумал юнец, выпуская из лёгких дым, сквозь который перед ним предстала личность неожиданного и экстравагантного вида.
На высоком и чрезмерно бледном парне имелись ярко-зелёные брюки и сочно-лимонные, в тон футболке, кроссовки. Стильные чёрные очки полностью скрывали глаза, в ухе – серьга, а на голове… На голове дыбом стояла копна пышных волос, которые взметались к потолку и покачивались, как мягкие, тонкие водоросли на дне моря!.. Они были едко-зелёного, почти неонового цвета.
Вроз прошёл мимо подростка, усмехаясь. Немое возмущение человеческого мальчишки насмешило и развлекло антита. Заодно инопланетянин получил из его головы ценную информацию: теперь Вроз знал наверняка, что подъездом не ошибся!
Подросток затушил сигарету, выбросил окурок и подглядел, куда отправился этот «Джокер». С удивлением обнаружил, что Вроз звонит в дверь Александры Странн.
«Ну, Шурочка! – подумал мальчишка, почёсывая голову сквозь грязную кепку, – С виду такая интеллигентка, психолог, премудрости по ушам всем катает… А встречается с каким-то… Хех, надо пацанам рассказать».
Вроз позвонил один раз, и второй. Квартира «семьдесят семь» равнодушно молчала, и, пока падали минуты тишины, он с сомнением разглядывал две золотые цифры. Извилистые «семь» и «семь» переплетались между собой, как две тонкие, изящные ветви. Свойственным антитам умением, Вроз безошибочно чувствовал за этой дверью присутствие себе подобной, но не более. Там могла оказаться и другая антирэсянка, не Александра.
Да, Вроз мог бы не ждать, когда ему откроют, а легко пройти сквозь дверь… Если б на неё не было поставлено защитное поле, разработанное на родном Антирэсе. Никто из землян, разумеется, не видел и не чувствовал этой дополнительной преграды, но Вроз был исключительным гостем. И Александра, конечно, ожидала возможность появления таких гостей, а потому предусмотрительно подстраховалась.
Швайзер позвонил в третий раз, и за дверью наконец-то раздались приближающиеся шаги. Дверь с щелчком распахнулась. Явившаяся пред взором Александра Странн выглядела сонной. Её прекрасные волосы слегка растрепались, и в свете зажжённого бра отливали фиолетовым, лямка шёлковой сорочки сползла с плеча, обнажив его. Ночной наряд соблазнительно охватывал стройную фигуру. Едва доходя до колен, отороченная по подолу гипюром сорочка обнажала длинные, стройные ноги... Случайные складки волновали воображение, и Вроз почти физически ощущал, как дышит под шёлком тёплое, мягкое тело.
Жалко, что френшт не разделяла его восторга.
С помятым выражением лица, она небрежно почесала одной босой ногой – другую, и нехотя пригласила гостя войти, подавляя желание выругаться.
Вроз разулся и проследовал за Александрой в полутёмный зал, где френшт, уже успев облачиться в менее интересный для взгляда халат, сидела на тахте.  Глаза её были закрыты: Странн  не скрывала своей сонливости.
«Вроз… Зачем ты пришёл?..» – думала Александра, чувствуя, как сознание ещё плавает в остатках прерванного сна, а тело обижено просится обратно к расправленной кровати, покинутой в спальне. Она перебирала в мыслях возможные причины этого неожиданного визита, но не находила ни одной достаточно адекватной. 
Вроз с объяснением мешкал, и она  вгляделась в его лицо с лёгким раздражением. А гость неловко и слащаво улыбался, засунув обе руки в карманы брюк, нерешительно топтался возле тахты. Повозившись в карманах, он извлёк парочку пакетиков с камнями зик, приобретённых на родине.
– Угощайся! – щедро изрёк странный швайзер, – Извиняюсь за позднее вторжение…
Только сейчас Вроз начал осознавать свою ошибку.
«Дурак, дурак, дурак!.. Александра же френшт, не тенетка!!! А френштеры по ночам предпочитают отдыхать!.. Но я так долго общался с Мракланой, что привык к свиданиям в тёмное время суток, начав их воспринимать, как само собой разумеющееся».
Александра из вежливости надорвала край пакета с предложенным угощением и положила несколько камушков в рот, после чего с хрустом разжевала. Прозрачно-голубые, камни зик существуют только на Антирэсе, и могут некоторое время заменять антиту питание человеческим эгелем. Многие века антиты жуют зик! Оттого они и обладают столь острыми, крепкими зубами.
– Спасибо, Вроз. Почему тебе не спится?
«Ничего у меня не получится, – продолжал мысленно себя бичевать швайзер, – Френшт смотрит, как на безобидного сумасшедшего! Вероятней всего, я не вызываю у неё приятных воспоминаний. Наверно, она даже не думала обо мне. Если так, этот визит выглядит просто идиотским… Мне лучше уйти».
– Вроде бы ты говорил, что собираешься вернуться на Антирэс, – вспомнила Александра.
Вроз смутился. Признаться, что ради свидания с ней он купил дорогой телепорт, и ещё полчаса назад находился за несколько галактик отсюда? Нет, лучше что-нибудь придумать...
– Да, тогда я действительно предпочёл вернуться на родину. Там и дом, и друзья… Но здесь у меня тоже есть друг. Вот и прилетел к нему в гости несколько земных суток назад...
– Ого. Ну и дела, – зевнула Александра, не скрывая своей скуки, – А какая беда приключилась с твоим Стерегущим Барьером?
Она лучисто улыбалась, и Вроз на секунду впал в ступор, не поняв, причём тут его ментальный щит и что с ним могло случиться. Но в следующую секунду всё прояснилось. Вроз обнаружил, что он забыл активировать Барьер!.. И теперь был не только пойман на обмане, но и полностью раскрыт!!!
Стало так стыдно, что Вроз снова почувствовал себя мальчишкой. Ментальный, антителепатический щит сразу же был им пробуждён, но уже поздно.
Александра рассмеялась высоким, мелодичным смехом.
– Не переживай. Никто не застрахован от промаха, даже такой опытный охотник за прекрасными и загадочными френшт, как ты, – сказала она добродушно.
Энергетика, исходившая от Александры, располагала к спокойному, непринуждённому общению. Позабыв самобичевание, Вроз понемногу расслабился, и вкратце поведал красавице историю своего не сложившегося романа с Мракланой.
– Знаешь, Вроз… Я бы разочаровала тебя так же, как она. Я тебе не подхожу, – решила быть честной Александра.
– Отчего же?.. Не нравлюсь? Скажи, по каким причинам, – он  продолжал неспешно грызть свой зик, но глаза как-то сразу потухли, потемнели, из розовых превратившись в чайные. Александре, теперь знавшей, какие на неё возлагали надежды, стало его искренне жаль.
Вроз происходил из стандартной и вполне благополучной, порядочной антирэсянской семьи. Отец его являлся представителем видового класса мэф: от него антит получил высокий рост, статную осанку и часть ментальных способностей. А вот мама была чистокровным тьпамом. От неё по наследству «перекочевали» густые волосы, второй глаз, (мэф по своей природе с рождения одноглазы), черты лица и специфический, слегка визгливый тьпамовый голос, которого Вроз стеснялся больше всего. По профессии Вроз был музыкантом.
– Я тебе не подхожу, – повторила Александра, – Даже хорошо, что ты забыл скрыть свой внутренний мир под ментальным щитом, допустив моё в него проникновение. Так, я смогла увидеть, какую ты хочешь, какой видишь свою будущую возлюбленную. Её образ в твоём видении наслаивался на мой, так же, как ещё недавно – на Мракланин… Но во мне нет той шике, которая тебе нужна. Как и Мраклана, я – совсем другой антит.
Зелёная бровь Вроза выгнулась от удивления.
– Ты восхищаешь меня! – сказал он без лукавства, – Ментальные способности френштеров поистине потрясают.
Сняв очки, однопланетянин смотрел на неё своими огромными, жуткими глазами, в которых эмоции говорили лучше слов. Он держал её за руку, но сейчас это был не тот контакт, о котором подумали бы люди. Александра сама дала ему руку, чтобы через прикосновение Вроз почувствовал то, что чувствует она. Прочитал её ощущения, которые подтверждали её слова. У антитов такой контакт – как нечто подобное поверхностному касанию к душе. Выполняя такой ритуал, антирэсяне передают друг другу свои психические ощущения.
– Знаешь, – сказала синевласая френшт, задумчиво потирая указательным пальцем тонкий подбородок, – Есть у меня есть одна знакомая, которая… Я почти уверена, что вам стоит встретиться! 

9
Жестокие развлечения сестёр

ХП – Хранители Порядка. То же, что и на Земле.
КЭ – те, кто осуществляет контроль над больными энэгелией. Они же расследуют преступления, совершённые антитами, страдающими этой болезнью, (в данном случае их называют «карателями»). Считаются особым нарядом ХП.
Примечания автора

– Чего закисла? – осведомилась Тибрина, любовно разглядывая новую  картину: поправляя её, ощупывая и сдувая пылинки. Середна находилась здесь же, и с молчаливым непониманием наблюдала за манипуляциями сестры. Было видно, что «Висельник» Флютаса Фатма буквально вызывает у Тибрины трепет!
«Которого не оправдывает, – подумала Середна, – даже её тенетская, мраколюбивая природа».
Про себя она  уже давно пришла к выводу, что сёстры – маньячки. За исключением Наталины, конечно.
– Эти картины… – робко начала Середна, – Может быть…
Договорить она не успела: в комнату вошла Огнея и села на кровать, уставившись в одну точку. Вид у неё был обозлённый, руки когтились и сжимались в кулаки, мелко подрагивая от сдерживаемой ярости.
– Что случилось?
– Альбиноска. Она меня бесит!..
Тибрина нахмурилась.
– Опять что-то? Забей…
– Не могу!!! Её отчуждение выводит меня!..
– Огонёчек, забудь об этой недоантитке и не ломай себе мозги. Сделай, как я: мне уже давно по шупрам, какого Наталина о нас мнения. Она – не наша!.. Всё, точка. Она фанатка распроклятой Эволюции, неполноценная, жалкая…
– Жалостливая.
Тибрина сморщилась.
– «Жалостливая», и – «жалкая». Звучит почти одинаково, не находишь?..
– Но она, чтоб ей сгореть от голода, моя сестра!.. И мне досадно, что она… Сторонится. Причём с каждым днём, заметь, всё больше.
– Сейчас я сообщу тебе новость, которая поднимет настроение, – сказала Тибрина, – Надень что-нибудь симпатичное: Крейс и Майт вот-вот покажут сюда свои милые личики!
Настроение Огнеи мгновенно переменилось.
– Это же чудесно! – воскликнула она, соскакивая и пританцовывая, – Не знаю, надолго ли, но сейчас я Крейсочку обожаю.
– И он тебя, – подмигнула Середна.
– Мы планируем повеселиться, – посвятила её в их планы Тибрина, – Ты – не Наталина, поэтому, думаю, наши развлечения воспримешь адекватно.
 «Почему бы нет? – подумала Середна, – пофлиртовать с швайзерами, если Крейс и Майт приведут с собой друзей… Слегка побезобразничать всем вместе! Чихать на соседей, не считаю, что это будет нечто ужасное, как подумала бы мнительная Наталина».
– Я – с вами! – сказала она.
– Крейсочка, Крейсочка, лапочка, лапочка!.. – слегка ошалевши напевала Огнея, подпрыгивая и прихлопывая в ладоши. Френштер Крейс – её новое увлечение. Наверняка этот роман, как и предыдущие, не продлится дольше недели, максимум – двух... Но сейчас Огнея ещё только начала им гореть, и он мог ответить ей взаимностью с вероятностью девяносто девяти процентов. Прильнув к зеркалу, антитка вооружилась косметичкой, чтобы сделать себя красивее и набраться уверенности. В последнее время она себе не нравилась, что даже удивляло. Раньше такого не было. Огнею смущало её лицо: оно стало слишком хищным, слишком… злым. Улыбка утратила мягкость, всё чаще напоминая оскал. Глаза блестели холодным, отталкивающим безумием. Раньше Огнее всё это нравилось, но теперь… Она удивилась тому, что впервые взяла косметичку с целью сделать лицо мягче, милее.
Рядом суетились сёстры, хихикая, споря и тоже вертясь перед зеркалами. Примеряя то один наряд, то другой.
– О-опа!.. – цветущая Тибрина театрально продемонстрировала Огнее и Середне результат своего преображения. Теперь на ней был скандально открытый топ и короткая юбка в декоративных ремнях. Из-под неё выходили красивые, стройные ноги, облачённые в колготки-сетку.
Конечно, вся одежда была цвета ночи, как и… 
«Ох, ну и ужас!..» – в душе Огнеи родилось отвращение, она невольно нахмурилась. Мраколюбивая тенетка Тибрина упивалась своей Природой! И теперь её лицо напоминало гримасу монстра, выползшего из тихого, гиблого закоулка, чтобы утащить свою жертву прямо в ад.
От природы все тенеты и так обладают «косметикой», которую не смыть даже при желании:  серый цвет губ и чёрный ободок по контуру глаз, толщина которого у каждого индивидуальна и может зависеть либо от генов родителей, либо от индивидуальных особенностей характера. В последнем случае он может стать тоньше, если тенет не агрессивен, и толще – если наоборот… Огнея уже давно наблюдала за тем, как растёт толщина природного ободка глаз сестры. С каждой неделей они делались при этом всё более дикими и злыми...
А теперь Тибрина ещё и воспользовалась карандашом, чтобы подчеркнуть это.
– Вот так навела марафет, – натянуто улыбнулась Середна, – Ты прямо чудовище, Тибрина.
Тенетка расплылась в довольном оскале. Ей это очень польстило, в порыве восторга она даже сгребла оторопевшую сестру в объятьях, звонко чмокнув в щёку.
– О, да!..
– Ты не считаешь, что это слишком?
– Ни в коем случае. Мне нравится, и я знаю, что Майт тоже захлебнётся слюнками от очарования. А что скажешь ты, Огонёчек? Как я тебе?..
– Наряд – конфеточка, но макияж… Это перебор. Твоя природа и так проявилась достаточно эффектно, лишним было это проявление подчёркивать! Ты же почти всё лицо закрасила чёрным… Я бы… Я бы на твоём месте наоборот попыталась скрыть.
– Пф!.. – разозлилась Тибрина, отворачиваясь, –  А ты, похоже, решила избрать имидж нашей травоядной Альбиноски?..
– Это моё дело!.. – огрызнулась Огнея, но вдруг увидела в зеркале своё искажённое злобой лицо, и отшатнулась от стекла.
«Отвратительно. Во что я превращаюсь?!» – с грустью подумала она, и тут же экспериментально улыбнулась, силясь сделать улыбку и взгляд добрыми. Результат оставлял желать лучшего. Очень сильно желать…
Середна хихикнула.
– Смешная гримаса, сестра! – похвалила она, не подозревая, что Огнея не кривлялась.
В дверь раздался решительный стук. Три  швайзера – тенет Майт, френштер Крейс и ещё какой-то не знакомый, с длинными снежно-белыми волосами – стояли на крыльце.
– Пришли! – тихо взвизгнула от восторга Огнея. Она рванулась открывать, но о чём-то вспомнила и метнулась в другую комнату. Тибрина угрюмо, не спеша собирала непослушные волосы в хвост. Тогда, воспользовавшись случаем, Середна открыла швайзерам сама. Её разбирало любопытство: не терпелось познакомиться с новеньким.
Майт, как и многие тенеты по внешнему виду напоминающий гота, вошёл в дом первым. Быстро пробежав взглядом по мрачной прихожей, так же, как и остальные комнаты выдержанной в интерьере «Ветхих Теней», одобрительно ухмыльнулся чёрными губами. Середна уже давно замечала, что друзьям Тибрины у них нравится. Крейс, рыжий, как лис, остановил на шике не скромный взгляд. Его три глаза были подозрительно мутны, и Середна учуяла запах фелля – алкогольного напитка на Антирэсе.
– Привет, Нейтральная Сторона, – улыбнулся френштер тонкими губами и слегка качнулся, сделав шаг ближе к ней, отчего Середне пришлось отступить назад, так как Огнея, случайно увидев их так близко друг к другу, могла не понять, – Отлично смотришься! Будешь с нами? Теперь только Альбиноска на стороне?..
– Э… Проходи, Крейс. – Середна дала понять, что заигрывать с ним не будет. Она  негодовала и хотела показать, что не интересуется швайзером, в которого влюблена её сестра.
По лицу Крейса скользнула тень недовольства, но он промолчал. Разулся и прошёл в зал, откуда слышались оживлённые голоса других хозяек.
– А ты… Кто? – немного сбивчиво обратилась Середна к третьему швайзеру. Она приветливо улыбалась, а он небрежно откинул с плеча прядь белоснежных волос и глянул на неё остро блеснувшими, прищуренными глазами. Шике смутило его плохо скрытое недружелюбие. Оно окатило её, как ледяная волна – улыбчивый берег.
– Плэри Хлайчайрм, – без эмоций бросил швайзер, и ушёл. Середна осталась в прихожей одна, чувствуя себя неловко. «Или я ему не понравилась, или у него плохое настроение, – огорчённо подумала она, – А жаль… Такие милашки как раз в моём вкусе».
Так-то так, но бегать она за ним не станет. Середна считала, что выпрашивать симпатию – удел глупых и закомплексованных, лишённых достоинства. А она считала себя взрослой шике, (в прошлом году Середне перевалило за сто), и по этой причине понимала: унижение в первую очередь травмирует не гордость, а здоровье. Разве она враг себе? Конечно, нет.
В зале пробудилась ото сна музыка. Оглушительно взорвалась фейерверками нот любимая песня Наталины. «Я воспаряю к Свету, я тяну руки к небу, даже если нам трудно – не погрузимся в мрак мы!» – красиво пела высоким, нежным голосом известная на Антирэсе исполнительница Глаиза Флиратти, ярая сторонница Эволюции. Приятная мелодия и правда словно незримо, но ощутимо светилась солнечным теплом.
Середна бы оставила песню, но приступ грубого хохота смял и унизил прекрасные звуки. Огнея выключила Флиратти, поставила «Чазер». В музыке «Чазер», любимой группы Огнеи и Тибрины, было много приятного огня. Возможно, и Середна стала бы их поклонницей, если б не тексты: «Чазер» пели о «сладости быть жестоким», высмеивали совесть и человечность... Голоса рок-группы разрывались от страсти, упиваясь чёрным пламенем самых тёмных начал в душе антита.
Разумеется, Эволюцией там и не пахло.
Теперь компания веселилась вовсю. Огнея визжала и скакала вокруг сотрясающегося в припадочном танце Крейса, Майт и Тибрина, слившись в объятьях, развязно целовались. Всем было хорошо, только странноватый Плэри отрешённо восседал в углу, одиноко и мрачно потягивая из бутылки фелль. Наблюдая за ним, Середна заметила, что швайзер нервничает, хоть и старается это скрыть. Его чересчур, даже для антита, белые руки периодически болезненно вздрагивали, замерший взгляд становился всё острее и замкнутее. Казалось, антита что-то сильно беспокоило, и он не мог об этом забыть, как ни старался.
– Эй, Плэри, пойдём к нам!.. – позвала Огнея и рванулась из объятий Крейса, но тот неожиданно её удержал.
– Нет-нет, не надо, – шепнул френштер ей на ухо, – Он сейчас… Не может…
Огнея недоумённо повела бровью, но Крейс уже закруживал её в новых приёмах танца.
– Середна, не спи! – улыбнулась Тибрина и подошла к сестре, – Ну?..
«Хорошо, – подумала та, – Попробую».
Пройдя в кружок танцующих, она слилась с музыкой и её страстью, чтобы тоже подвигаться. Это быстро захватило, когда шике перестала прислушиваться к словам и сосредоточилась только на звуках.
– Классно пляшешь!.. – воскликнул Крейс, а Майт одобрительно оскалился.
Изрядно выпив фелля и выплеснув адреналин, компания сделала музыку тише, расслабилась. Середна снова обратила внимание на отчуждённого блондина Плэри. В сердце шевельнулась тень неясного беспокойства.
«Что с ним не так?»
– Всё хорошо? – спросила Середна, подумав, что швайзер может нуждаться в помощи, – Почему тебе с нами не нравится?
Плэри как раз допивал четвёртую бутылку крепкого фелля, но опьянение проявлялось только в его помутневших, подёрнувшихся туманом глазах.
– Я ГОЛОДЕН, – сдерживая рвущуюся наружу злость, процедил сквозь сцеплённые зубы Хлайчайрм. Медленно сжал и разжал пальцы, отчего те захрустели. Создавалось впечатление, что точно так же он сжимает в себе своё мучительное желание, которое вот-вот выйдет из-под контроля!
– Я ОЧЕНЬ голоден, – уточнил Плэри с нотками тоскливой обречённости в голосе. Наверно, такие глаза были бы у наркомана, которому срочно нужна доза...
Крейс мягко дотронулся до руки Огнеи и серьёзно посмотрел ей в глаза.
– Милая, – сказал френшт, – Как же так?.. Разве ты не говорила, что подобные проблемы у нас не возникнут? Вы сказали, что сегодня нас всех ожидает сюрприз!
Пальцы рыжего лиса Крейса скользили и ласкали её кисть, но шике остро чувствовала напряжение. Середна удивлённо смотрела то на них, то на терзаемого голодом Плэри.
«Какой «сюрприз»? О чём они?..» – подумала она.
– Так и есть, – сказала Огнея, – ОН здесь. Но ОН один!.. Вы с Майтом не предупредили нас с Тибриной, что ваш друг… Что у вашего друга… – она запнулась и сглотнула сухой ком, мешавший договорить страшное.
– …ЭТО, – закончил за неё Крейс, – Разве Майт не просветил?..
Майт занервничал, осознавая свою оплошность.
– Нет, Крейс. Я просто сказал им, что мы придём с другом, и будем голодны. Я забыл упомянуть про «особенность» Плэри. Не предупредил их. Моя вина! Если б не я, хозяйки накрыли стол, как надо.
– Бедняжка Плэри! – неискренне посочувствовала улыбающаяся Тибрина, которую клонило в сон, отчего она испытывала и удовольствие, и досаду, – Как же ты так за собой не доглядел? Надо следить за здоровьем!
Плэри не отреагировал на перебравшую фелля тенетку.
– Что вы имеете ввиду? – мягко улыбаясь, осторожно поинтересовалась у сестры и Крейса Середна. Она всё ещё не понимала.
– У Плэри начальная стадия ЭНЭГЕЛИИ, – успел ответить Крейс, прежде чем Огнея предприняла попытку осечь его, – И если он вселится в человека, которого вы держите у себя… Всем остальным придётся остаться без ничего, чтобы землянин не протянул ноги.
– Ох-х-х, – нервно выдохнула Огнея.
«Они похитили с Земли человека?!! И держат его здесь, у нас дома?!!» – Новость, что в их доме находится пленник, шокировала Середну ещё больше, чем известие об ужасной болезни Плэри, который, как требуют законы Антирэса, не имеет права гулять без надзора врачей. Ей стало не по себе, даже не смотря на то, что фелль всё ещё туманил разум.
Крейс был удивлён.
– Она что, не знала?..
Огнея была на него зла, и угрюмо высвободилась из объятий. А Середне снова вспомнились те шумы и голос, которые они с Наталиной слышали сегодня утром из своей комнаты. Итальянская речь… 
«Гармония и Хаос!..»
– Это же преступление, сёстры!.. Да если кто-нибудь узнает…
– Никто не узнает, – сухо прошипела Тибрина, – Мы не будем его долго держать.
– О-о-о, не-е-ет... И как часто вы так «веселитесь»?!
Она чувствовала, что обязана покинуть дом и сообщить в ХП о человеке-пленнике. На Антирэсе живёт и гостит много людей, их приводят сюда друзья или любовники, и в Порядочной лежит точный отчёт и документ на каждого такого «туриста» или жителя. Но приводить человека на планету против его воли или без его осознания является одним из серьёзных преступлений, чреватых неприятными последствиями. Если сестёр обвинят в похищении… 
Середна чувствовала себя зажатой между молотом и наковальней: одна часть её личности требовала заступиться за несчастного пленника, другая – не отдавать под суд закона Огнею и Тибрину. И Середна сдалась второй, бессильно опустив руки, медленно погружаясь в тяжёлый и тягучий мрак... Сначала – жестокое обращение с Подвластными, теперь – похищение, друзья-энэгелиты! Есть ли у сестёр ещё сюрпризы, о которых они с Наталиной не знают?
Плэри Хлайчайрм. Начальная стадия энэгелии!.. Какой? Умеренной, или обрекающей? С умеренной формой этой болезни поражённым ещё разрешается жить в обществе и охотиться свободно. Но страдающих обрекающей содержат в Энэгеларии, под бдительным присмотром врачей, потому что приступы этих больных бесконтрольны. Такие антиты-энэгелиты УБИВАЮТ своих Подвластных даже если не хотят этого: они просто не могут остановиться, чтобы прервать процесс питания, не дают человеку восстановить свои силы… Как правило, землянин, одержимый этими больными антитами, совершает суицид. На Антирэсе энэгелиты считаются самыми опасными преступниками-психопатами, и обязаны принимать лечение. Очень часто, не желая жить в Энэгеларии, они скрываются от КЭ и создают свои большие и малые группировки, от которых болит голова у всей планеты.
Плэри становилось хуже. С чувством растущей паники, он сорвался с места и молча покинул дом, вместо прощания бросив на друзей красноречивый взгляд. Впрочем, это могло лишь показаться. Блондина уже  ничего не могло сейчас интересовать, кроме властного, рвущего на части голода.
Веселье было испорчено: Середна замкнулась в себе, Огнея и Тибрина нервничали, швайзеры – тоже.
Середна наполнила свой бокал до краёв и выпила залпом. Потом повторила это раз, и ещё раз. Огнея смотрела на неё с беспокойством.
– Ты ведь не расскажешь Альбиноске?
– Нет.
– У Плэри – обрекающая энэгелия? – спросила Огнея Тибрину
– Пока ещё не полностью, но он может стать в течение этой недели.
«Обрекающая…» – У Середны поплыло перед глазами, и избыток фелля лишил её последних сил, на что она, впрочем, и надеялась. Голоса и смех компании доносились теперь как из другой реальности, тяжёлые веки смыкались, призывая запереться в милосердном сне. И всё же она видела, как сёстры вывели из своей комнаты итальянского «гостя»: молодого парнишку с бессмысленным взглядом и влажными от стекающей слюны губами. Едва ли он знал, где теперь находится: разум пленника был помрачён.
– Мама, – доверчиво, с какой-то восторженной детской радостью человек посмотрел на Огнею, и его губы застыли в диковатой улыбке, – Мама, мы уже дома?..
Разумеется, они не были родственниками: человек просто находился под гипнозом.
– Конечно, «сынок», – под взрыв общего хохота ухмыльнулась антитка с огненными волосами, и возложила на голову землянина свои руки, вселяясь в его разум. Глаза парня закатились, рот судорожно разжался в беззвучном крике, руки отчаянно взметнулись вверх, но тут же беспомощно повисли… Крейс поддержал падающее, потерявшее силы тело. Огнея «пропала» из комнаты, перейдя в ипостась Духа, теперь пребывавшего в теле человека. Происходящее нравилось не только ей… Компанию возбуждало наблюдать за мучением человека, их сердца были закрыты для милосердия, совести и чувства вины, они являлись в эту минуту самим первородным злом, тем, которое носить имя антита не достойно, потому что главная отличительная черта современных антирэсян – это гуманность…
После Огнеи в пленника вселилась Тибрина.
Далее, как они договорились, была очередь Крейса…
«Но они уже охотились сегодня! – вспомнила Середна, проваливаясь в безнадёжный, мрачный сон, – Сёстры… О, Великий Свет Эволюции… Поберегите хотя бы себя, вы же станете, как Плэри!..»
Энэгелией заболевают самые жестокие. Те, кто вселяется в людей для питания слишком часто.

10
Тени из прошлого

«Эгес» в переводе с антитского означает «человек».
Примечания автора

 Благим и светлым утром молодая парочка – высокая, стройная девушка с синими волосами, и коротко стриженый парень в ярко-зелёных брюках – тихо выплыла из подъезда в залитый солнцем двор, пьяный от бодрящего, свежего воздуха. Девушка нервничала. Это было заметно по её беспокойным глазам и тому, с какой скоростью она поглощает маленькие, круглые конфеты, ловко извлекая их из пакетика тонкими пальцами, и незамедлительно отправляя в рот. Казалось, она их даже не жевала. Сразу проглатывала. Парень выглядел более спокойным, но несколько не уверенным в себе: часто дотрагивался до «ёжика» своих коротких, каштановых волос, словно они вызывали у него сомнения, или причиняли дискомфорт.
Они медленно пересекали залитую солнцем улицу в утренней тишине, направляясь туда, где жизнерадостный щебет птиц заглушался шумом носящихся по дорогам машин. К остановке.
Наконец, девушка опустошила весь пакетик, и с досады даже сжала его в кулаке, отчего тот жалобно захрустел. Её лицо исказилось неподдельным отчаяньем. Удивительная любовь к конфетам!
– Хочу есть, – нервно посетовала Александра Странн своему спутнику, догрызя последние зик, – Эй… А ну-ка, хватит!..
Её сердитое восклицание было обращено к собственному эгематору, столь не вовремя вспомнившему про аппетит. Голод приводит любого антита в состояние повышенной нервной возбудимости и раздражительности.
– Перестань. Терпи!!! – снова огрызнулась странная девушка, обращаясь не понятно к кому.
Внутри неё, эгематор обиженно заскулил, но послушался, заперев своё желание в себе. Так и быть, пусть Разум сначала сделает какие-то там свои дела, а потом, освободившись, займётся проблемой голода.
– Вот и молодец, – успокаиваясь, пробормотала Александра.
На остановке собрались люди. Полноватый, седой дед, молодая девушка на высоких шпильках, мужчина и женщина средних лет с большими сумками. Вроз и Александра присоединились к ним, встали рядом и по привычке осмотрели людей тренированным, цепким до мельчайших деталей, взглядом… Как всегда, земляне казались им трогательно наивными: поглощенные своими мыслями, они никогда ничего не подозревают. Вот и сейчас равнодушные взгляды скользнули по подошедшей парочке, чуть задержавшись лишь на ярких брюках Вроза и синих волосах его спутницы. Дед, пыхтя, опустился на скамью остановки. Девушка на шпильках озабоченно возилась с телефоном. Мужчина и женщина подняли с земли свои сумки и забрались в подъехавший автобус…
Люди. Уязвимые, наивные, уверенные в том, что Александра и Вроз – такие же земляне. Убеждённые своими глазами. Что для человека может быть надёжней, чем зрительная информация? Ведь антиты выглядели сейчас обычными людьми! У них не было гигантских голов с чёрными дырами вместо глаз, как изображали инопланетян в некоторых фантастических фильмах, они не говорили на тилимилитрямском, не объявляли о захвате мира… ОНИ БЫЛИ, КАК ВСЕ.
А мир этот, фактически, был захвачен ими уже очень давно…
Раньше, чем построили первую психбольницу, и появилась такая профессия, как «психиатр». 
Раньше, чем учёные начали изучать человеческий мозг, и родились такие понятия, как «сумасшествие» и «безумие».
Ещё тогда, когда сошёл с ума первый пещерный человек…
А может быть, и того давнее.
Человеческий разум, лишённый Стерегущих Барьеров, был открыт и беззащитен. Зрачки девушки с телефоном вдруг стали чуть шире, обнажая бездну, разверзнувшуюся в её душе. Она не верила тому, что только что написал ей её парень! Она никогда, наверно, не сможет об этом рассказать: никому, даже самым близким! Руки девушки задрожали, спрятали телефон в карман. Стуча каблуками, она поспешно покинула остановку, хотя автобус как раз пришёл… «Никому! –думала удаляющаяся девушка, размазывая по щекам потёкшую тушь. – Никому не расскажу». А Александра уже всё знала. Так просто, спокойно знала, без труда прочитав человеческие мысли. Осознавая при этом личную выгоду для себя… Ведь чаще всего антиты завладевают людьми именно в те моменты, когда последние наиболее уязвимы, то есть находятся в стрессе или других, подходящих, ослабевающих их внутреннюю силу состояниях.
– Вроз, у тебя парик сдвинулся.
Швайзер нахмурился, в очередной раз ощупав руками свою голову. На затылке его пальцы поймали длинную, зелёную прядь собственных волос, выбившуюся из-под искусственной шевелюры.
– Маленький он мне.
– Меньше трогай.
– К чёрту!.. – одним движением Вроз высвободил своё зелёное богатство наружу, сорвав парик долой, – Чёртова маскировка. Ничего! Самое большее – люди подумают, что я – экстравагантная личность. Или… Есть другие причины, кроме естественной маскировки от человеков?
Александру рассмешило то, как он на неё посмотрел. Взгляд смущённого, растерянного ребёнка. Да, было в Врозе что-то такое… Что-то от детства. Она испытывала уверенность, что спрятанные под линзами и – для пущей надёжности – ещё и за тёмными очками, его нечеловечески огромные глаза стали сейчас ещё больше и круглее. Френшт улыбнулась.
– Нет, Вроз. Твоя яркость понравится Анне. Пошли!
Антирэсянка Анна Мэлир тоже поселилась в Петербурге. После Памы Амтопы, Анна была второй лучшей подругой Александры Странн. Сейчас эта особа работала преподавателем в музыкальной школе. Звучит жутко, если учесть, что Анна – такая же хищница, как и Александра с Врозом. Однако, в школу её привели не деньги, но и не охота.
На данный момент, как помнила Александра, Анна ни с кем не встречалась.
Автобус покорно принял их в себя. Александра мрачно улыбнулась. Вот! Интересная идея. Наверняка эгематор уже задумался над только что пришедшей ей в голову мыслью. Недавно захваченный Александрой человек ещё не лежит в больнице… «Живые автобусы! Когда он войдёт в один из них, я внушу свою фантазию. Любопытно, как прореагирует сознание нового Подвластного. Что он испытает? Страх, или веселье? Может быть, начнёт кричать. Может, смеяться... Так громко, что окружающие придут в негодование, и неизвестно, чем всё закончится».
Александра почувствовала, что её голод достаточно силён для того, чтоб гарантировать Подвластному плачевно скорое попадание на больничную койку. А может, и рубашку: с очень длинными рукавами…
«А не надо было здоровье наркотиками гробить!.. Вот когда раскается – тогда и выселюсь из него. А если нет – стану хронической!» 
Анна Мэлир была ниже Александры почти на голову, обладала заострёнными чертами лица и волосами шоколадного оттенка, которые носила распущенными. Как выражаются антиты, её глаза и рот были «выгодной» формы и размера: в маскировке «под эгес» Анна почти не нуждалась.
Учитель музыки встретила их со спокойным и непроницаемым лицом, но Александра знала, что подруга ей рада. Просто Анна не отличалась большой эмоциональностью, а тут, к тому же, ещё какой-то незнакомый швайзер… У неё возникла мысль, что Александра пришла к ней со своим возлюбленным.
– Весёлые волосы, – кивнула Врозу новая знакомая, и её тонкие губы сложились в приветливую улыбку. Она наблюдала за Александрой, и сделала вывод, что этот швайзер – не её любовь. Друг?..
– О, да, – солнечно улыбнулся Вроз, – А у Вас тут… Миленько.
Анна задумалась над тем, что может быть в её невзрачной, жидко обставленной скучной мебелью квартире, «миленького». В гостиной стоял диван, скучала в углу гитара, стену украшали постеры и плакаты рок групп с родного Антирэса.
– Спасибо.
– Любите «Крутых Тварей»?
– Да… Точнее – раньше. Теперь нет. Без скриплочницы Ничи Начо они уже не те. Яркая тьпама придавала «Тварям» некое особое очарование, она, я бы сказала, была их изюминкой… Надо снять плакат.
Вроз навострил уши.
– Нравятся тьпамы?
Ответ Анны имел для него значение, ведь Вроз и сам был наполовину тьпам.
Анна снова мягко улыбнулась. Вместо языка ему ответил её тёплый взгляд.
Саму Анну никто бы не смог назвать «яркой». Как и его первая любовь – Середна – внешне она была совсем неприметной.
Но именно к такой внешности лучшим украшением становятся эмоции.
– Что-нибудь будете? – спросила Анна гостей, – У меня есть зик, фелль…
«Зик!!!» – внутри, в районе эгематора, у Александры опять начало жечь, но теперь сильнее и настойчивей. Вот-вот это ощущение перерастёт в боль! Если вовремя не утолить голод, она получит внутренний ожог.
– Что с тобой, Александра?
«Должно быть, моё лицо стало хищным, раз Анна задала этот вопрос».
– Ничего. Просто очаровашку френшт распирает желание сделать жизнь какого-нибудь несчастного человека «весёленькой», – улыбнулся Вроз.
– Да, – не стала отрицать Александра, заметив, что и голос её изменился, – Анна, это Вроз. Вроз, это Анна! Пообщайтесь пока, а я скоро вернусь. Извиняюсь. – и исчезла. Голод гнал её на охоту.
– Давай-ка всё расставим по местам, – сказала Анна, – Вы – её новый друг? Или…
– Нет, не «или», – улыбнулся он, – Насколько понял, такие полукровки, как я, Александру не впечатляют.
– М-м… – Анна догадалась, зачем Александра привела его сюда. Подруга давно горит желанием подыскать ей пару, что Анне всегда казалось излишним.
– А Вы…
– Можно на «ты». Пожалуйста, – она наполнила и подтолкнула к нему вазочку с зик.
– Благодарю. Да прибудет с тобой благословение Отца Великой Эволюции, очаровательная шике!
– И тебе желаю того же, Вроз-полукровка.
– Мне и кажется, в твоих глазах лежит тень печали. Какой-то грусти. Я прав, Анна? Или  ошибся? Извини, если это прозвучало бестактно.
– Да, ошибся. – Анна не рассердилась, продолжая светло улыбаться. Но секретов своих открывать не спешила.
«Она неразговорчива. Наверно, я потерял своё обаяние», – подумал Вроз.
– А может, и нет. – Вдруг добавила Анна, – Ты прав… Есть кое-что. Но стоит ли грузить этим гостя? Наверняка, у тебя и своих проблем хватает.
– Для меня единственная проблема – это когда я не могу помочь красивой шике.
Она вздохнула, но всё же рассмеялась. Он улыбался.
– Ну… Хорошо. Только потом не жалуйся.
– Ещё не так давно я встречался с депрессотворящей шике тенеткой. Так что теперь меня сложно чем-то испугать!
Анна кивнула. И подумала, что терять ей всё равно нечего.
– Всё дело в снах… Я… О-ох. Нет, давай всё-таки о чём-то другом!
– Давай. Итак – сны! Продолжай, Анна, пожалуйста!
Она снова перевела дыхание.
 – Прошло много лет, но по ночам я вижу, как сижу на Антирэсе в песочнице с карапузами, и пытаюсь сделать эту… Как её? Пасочку. Ну, знаешь, из песка… Мы от людей эту игру переняли… А потом во двор выходит моя мама. Улыбается… Поднимает на руки… И берёт с собой на охоту. Первый раз. Моя первая охота… Сон почти всегда повторяется.
– А дальше? – Вроз вспомнил то время, когда сам был малышом. А ещё он понял, что Анна не трезва. Хотя сначала это было незаметно.
– Ясный был день, солнечный, как сейчас помню: ослеплял… – продолжила учительница музыки, – И безмятежный, светлый такой… Я любила гулять с мамой, куда б она меня ни водила. Но в тот день она взяла меня на Землю. Улыбалась, прижимала к сердцу и говорила, что с этого дня я буду знать о жизни антитов гораздо больше. Что это нужно и важно для жизни. Что еда – это не зик и даже не тот эгель, который я получала, жадно припадая к её груди. Должно быть, слишком жадно в последние дни…
И тогда я узнала о Человеке. Каждый из нас когда-то впервые узнаёт правду, впервые осознаёт, что обречён причинять зло…
Вроз заметил под столом пустую бутылку из-под фелля. Наверно, Анна прикончила её сама, в одиночестве, ещё до их с Александрой прихода.
«Досадно… Эта шике совсем не похожа на антитов, которым свойственны такие привычки. Но если много лет подряд изнутри точит какая-то незаглушимая боль, рано или поздно любой даст трещинку. И сейчас уже видна первая… Об этом говорит выпитая в одиночестве бутылка фелля».
– Всё как-то не так стало после того дня, – сказала Анна, – Я как раньше гуляла во дворе с плюшевым хаосоплесски под мышкой, становилась лицом к стене и считала до десяти, чтобы все мои друзья попрятались, потом – шла искать… Только неизбежная ассоциация с охотой постепенно отбила интерес к пряткам. Да и дома я стала капризной, непослушной: не хотела повторять первый опыт… Всё ещё помнила, как пострадал тот человек. Я стала испытывать отвращение к себе.
Теперь, спустя столько лет, это прошло, но кое-что выбросить из головы так и не могу. Я больше не доверяю солнечным и светлым дням. Бесконечно доброму и чистому небу. Я помню, как на Земле, в тот день, не спеша брели по городу приласканные теплом люди. Погода действовала на них, наполняя оптимизмом, радостью, бодростью… Всё было так, как должно быть. Но одному землянину не помогли эти краски, этот чудный, живящий свет… И под солнцем того неба он страдал. Но никто… Никто не смог ему помочь! А причиной страданий была Я! Над ним смеялись, издевались… Потом он кинулся на кого-то драться, но тогда его скрутили, отправили в сумасшедший дом. А Я была на свободе. Сытая... Не связанная... Не побитая. Мама похвалила меня за мою первую, самостоятельную охоту… Только радости я не ощутила.
– Мы все через это проходим в детстве, – заметил Вроз, – Но люди тоже не святые. Довольно часто охота становится для них не только промыслом, но и просто развлечением. Неужели ты до сих пор загоняешься от того, что родилась антитом? Как-то не верится.
– Ты прав, – снова повторила Анна, сцепив руки в «замок» и поудобней устроив на сей конструкции острый подбородок. Голос и взгляд её стали задумчивыми. – Став старше я узнала о том, что ещё страшнее, чем простое, временное подселение в человека, грозящее ему тем или иным заболеванием. Я столкнулась с энэгелитом, но узнала о нём правду слишком поздно. Не догадалась, кто он такой. С виду – обаятельный швайзер, умный, весёлый… Я к тому времени уже не играла в песочнице с малышами… И мне показалось, что рождается Любовь. У него были ласковые руки, добрые глаза... И он стал тем, кто поцеловал меня в первый раз.
Вроз внимательно слушал. У ног стало тереться что-то мягкое и тёплое. Большой дымчатый кот одним прыжком вскочил на колени, громко мурча.
– Это Мурзик, – улыбнулась Анна, – Мурзик, будешь колбаску? Пойдём, мой маленький, – шике открыла пустой холодильник, где не было ничего, кроме толстенной палки колбасы для питомца.
– Это твой кот?
– Да. Люблю их. Кошки похожи на наших фласек с Антирэса. Только разговаривать не умеют.
Фласьками являются очаровательные зверьки с густой, ярко-розовой шерстью. Одинокие антиты часто держат их в своих домах, как питомцев и компаньонов. Когда Анна жила на родной планете, у неё такой был. Переезжая на Землю, музыкантка уговаривала четвероногого друга полететь с ней, но антирэсянский «кот» наотрез отказался. «Я скоро женюсь! – заявил он, – У меня здесь невеста, и мы хотим завести потомство!»
Делать нечего. Пришлось Анне с ним попрощаться, и завести на Земле Мурзика. Мурзик был толстым котом. Единственное в квартире существо, для которого Анна закупала местные продукты питания.
Вроз поймал себя на том, что любуется этой шике. Спокойная, привлекательная, заботливая… Хотелось снова и снова слушать этот тихий, низкий голос. А ещё – зажечь эти грустные глаза. Заставить её улыбаться и чувствовать себя счастливой… И навсегда забыть про фелль.
 Возникшая симпатия щекотала его мысли.
«Первый поцелуй – с энэгелитом. Вот так «подфартило»…» – сочувственно подумал Вроз.
– А что было дальше?
– А дальше наступил кошмар. – Она плеснула себе феллю из початой бутылки и выпила залпом, приняв решение не таиться. – Будешь, Вроз?
– Да, пожалуй… Составлю тебе компанию, Анна. Расскажи всё до конца.
– Александра самородившаяся. А ты? Есть родители?
– Да. Отцу недавно исполнилось пять веков. Мама немного младше. Оба живут на Антирэсе.
– У меня тоже были. Отец, и мать… Однажды я привела Рэоля домой. И вдруг вернулся папа. Гораздо раньше, чем мы предполагали. Лёгкая растерянность, знакомство… Отец не рассердился, мы же, в конце концов, просто смотрели фильм… Но вдруг он перестал улыбаться, смолк и уставился на Рэоля немигающим взглядом. «Это же линзы!» – воскликнул папа. Я не понимала, что происходит. Зато Рэоль понял сразу, и бросился к двери. «А ну сто-о-ой!!! – закричал мой отец, – Ты, энэгелит!..»
«Линзы»?.. – подумала я, прибывая в растерянности. Зачем Рэолю понадобились в глазах эти цветные плёнки, понять не могла. К тому же… «Нет, какие линзы?! Его глаза – естественного цвета!»
Обычно мы вставляем в глаза линзы для маскировки «под эгес», когда отправляемся на Землю. Для того, чтоб не удивлять людей необычным цветом глаз. Но зачем они понадобились Рэолю на Антирэсе?
Только позднее я узнала, что у антитов, больных энэгелией, глаза меняют свой цвет. Из красных они становятся жёлтыми, как лимонная корка. Таким образом, любого энэгелита, скрывающего свою болезнь, можно определить по этому признаку. Если он, конечно, не вставит в глаза цветные линзы…
Вроз внимательно следил за её лицом. Анна выглядела привыкшей жить в постоянном, внутреннем сумраке. «Как она могла так долго оставаться без пары?! Теперь понимаю, почему Александра старалась найти своей подруге швайзера. Любовь, которая бы спасла её».
От печальных воспоминаний глаза Анны почернели.
– Ты сказала, у тебя были родители. Теперь их нет?
Анна едва заметно кивнула, изучая потемневшими глазами дно бокала.
– Рэоль оказался членом какой-то мелкой энэгелитической секты. Он подговорил своих друзей отомстить нашей семье. С тех пор, как он убежал, обличённый моим отцом и боящийся доноса в КЭ, мы больше не встречались. Папа провёл со мной долгую, тяжёлую беседу. К счастью, я не любила Рэоля, да и он меня… Симпатия, юношеская очарованность, но ещё не глубокое чувство. Когда Рэоль связался со мной телепатически… Это произошло через несколько дней… Я отказалась бежать с ним вместе в Загранье и укрываться там рядом с другими преступниками. Он уже не был для меня тем, кого я знала, он оказался обманщиком и убийцей людей. Я сказала, что папа запретил нам встречаться, и добавила, что считаю, что так для нас будет лучше...
Рэоль был на взводе.
«Он убил твою любовь ко мне!!!»
«Но у нас её и не было», – возразила я.
«Да, но она могла родиться позже… Я надеялся на это».
«Ты лжец и безумец, Рэоль. Забудь обо мне».
Энэгелиты – сумасшедшие психопаты. Я узнала от отца о их безумном голоде, человекоубийствах и ужасном существовании, о их боли и ярости, утешить которые может разве что новая жертва. Ненависть такого существа страшна… И я убедилась в этом, однажды вернувшись с учёбы домой. Найдя воткнутую в дверь записку и не обнаружив дома родителей. Развернув бумагу, я прочла следующее… Почерк был знаком: «Мы, энэгелиты, не хуже, чем травоядные последователи  учений Белого Ворона. Придёт время, когда Тьма вернётся на Антирэс! Тогда ты пожалеешь, что выбрала неправильную сторону… А пока что пришёл черёд поплатиться твоим родителям!»
Только спустя два месяца сотрудникам КЭ и ХП удалось обнаружить в Загранье бывшее убежище энэгелитической секты. Безумцы поклонялись Голоду, устраивая дикие ритуалы насыщения во мраке первозданной Бездны. ХП нашли там останки погибших, похищенных с Земли людей, а так же – следы убитых антитов. Энэгелиты часто убивают друг друга. А ещё… Ещё сотрудники ХП нашли там клетку. Клетку, в которой обнаружились вещи моих родителей… Энэгелиты заморили их голодом до смерти.
Сколько достаточно антиту дней, чтобы сгореть от голода, умерев от тяжёлых ожогов эгематора? Неделя… Максимум – две. Страшнее и мучительней смерти не придумаешь…
Анна замолчала. Наполнив бокалы, они выпили, не чокаясь. Теперь Вроз понимал, за что Анна полюбила фелль. Хотя оправдывать алкоголизм – дело дрянное.
– Бросай, – сказал Вроз серьёзно, постучав пальцем по пустому бокалу. – Ты достойна лучшего.
– Возможно… Но, кроме работы, мою жизнь ничего не занимает. Я сбежала с Антирэса, потому что там меня преследовали гнетущие воспоминания. Здесь, на Земле, стало лучше.
– Ты не одна. У тебя есть Александра, и, если хочешь, буду я. Я тоже потерянный с тех пор, как утратил любовь. Раньше увлекался музыкой. Даже играл некоторое время на шупрах в одной начинающей группе! Но потом…
Услышав о музыке, Анна принесла из гостиной гитару, стряхнула пыль и принялась настраивать. Вроз отметил, что земные гитары похожи на их антирэсянские лидагры. Должно быть, Анне стоило не слишком большого труда переучиться.
– На шупрах, говоришь, играл? А что потом?
– Распались, – неохотно вспомнил зеленовласый швайзер, – Огнея, сестра моей бывшей, прекрасно играла на лидагре. Но потом она неожиданно ушла из группы, и мы стали искать другую лидагристку. Это оказалось сложнее, чем думалось. Любителей много, а вот Талантов… В общем, потом наш лучший вокалист женился… Пигранистка – забеременела… А я, после расставания с Середной, пребывал в депрессии. И вытаскивать меня из неё стало некому.
– Печально. – Анна настроила гитару и стала тихо наигрывать знакомый мотив когда-то популярной на Антирэсе песни. Звуки были немного другими, всё-таки гитара – не лидагра, но Вроз заслушался и залюбовался, наблюдая, как шике ловко переставляет пальцы.
– Ты настоящий профессионал! – искренне восхитился бывший шупрамщик, – Не думала написать свою песню?
– Я не умею петь, – с лёгкой досадой призналась Анна, – И не люблю.
– А я – и умею, и буду! – раздался за спиной бодрый голос. Обернувшись, Вроз увидел Александру Странн. Ожившую и цветущую. Словно заново родившуюся. Анна оставила входную дверь не запертой, и френшт не стала утруждать себя стуком.
– Превосходно! – рассмеялась Анна, – Начинай, Странная.
– Я вообще-то не одна, – сказала Александра, – Наталина…
И все увидели не знакомую, белокурую, слегка смущённую шике, нерешительно появившуюся в дверях. Её большущие глаза с робким дружелюбием скользнули взглядом по Анне и Врозу, тонкогубый рот от уха до уха сложился в неуверенную улыбку, став от того ещё шире.
– Не стесняйся, – подбодрила Александра, – Друзья! Наталина – моя новая знакомая. Случайно пересеклись на охоте. Она тоже вселяется только в тех землян, которые не берегут своё здоровье.
Вроз безотрывно глядел на шике, имевшую неуловимое сходство с альбиносами. Давний образ ярко загорелся в памяти.
«У нас с Огнеей есть ещё две сестры, – говорила Середна много десятилетий назад, – Мы все на одно лицо, чего нельзя сказать о характере, видовом классе и стилю…»
Врозу на миг показалось, что он видит перед собой её или Огнею, только сильно побледневшую, почти до прозрачности выбеленную но вместе с тем – довольно свежую и по-своему привлекательную.
Раньше Наталина и Вроз никогда не пересекались.
– Благоденствуйте, Наталина! – тепло улыбнулась Анна, – Друзья Александры – и мои друзья. Фелль, или, может, зик?
Синий айфон – слегка усовершенствованная антитами версия – красивой мелодией взорвался на краю стола. Звонить могли как из этого города… так и с другой планеты.
Александра Странн приняла вызов.
– Спокка? Угу. И тебе благоденствовать. Как вы там? Что случилось?! Ты плачешь?..
Александра перестала улыбаться, в глазах темнела тревога. Анна, Вроз и Наталина с любопытством вслушивались в доносящиеся из трубки всхлипы и визгливый, надрывно о чём-то пищавший голос, явно принадлежавший тьпаму или кому-то из полукровок.
– Спокка, давай так… Нет, нет, ты послушай! Давай так: сейчас я буду у вас. Всё. Ставьте чайник, готовьте плюшки.
Телефон перестал всхлипывать, хрюкнул и робко всхихикнул. Разумеется, ни Александра, ни другие антиты никогда не съели бы ни одной плюшки, так же, как не выпили бы и ни одного глотка чая. Это выражение было распространённой шуткой на Антирэсе.
– Больше не плачешь? Вот и няша. Да, я тоже тебя люблю.
– Это кто? – две пары заинтригованных глаз требовательно сверлили собранную и посерьёзневшую Александру.
– Подруга. Опять у них какая-то катастрофа. Пойду узнавать, в котором часу конец света...

11
Алиса

Загранье – место, находящееся вне космоса и планет. Совершенно иное пространство. Колыбель самого первородного Хаоса, где не действуют никакие привычные, (из известных), законы физики. Обычный человек попасть в Загранье и выжить там не способен. Загранье доступно только магам или некоторым инопланетянам, в число которых входят антиты.
Примечания автора

– Алиса, ты куда?! – Патти заметила, что дочь уже нарядилась в свою «походную» одежду и выскальзывает из дома, – Алиса!!!
Девочка подросток нехотя задержалась в дверях.
«Ну вот, ОПЯТЬ».
– Мама, я – гулять.
– Куда?.. – Патти была встревожена, на её усталое, бледное лицо легла тень, короткие, растрепавшиеся волосы падали на лицо. В общем-то, вопрос не имел смысла, она уже знала на него ответ. Когда дочь надевает свою самую невзрачную одежду, это значит…
 – Я думала, ты поможешь мне закончить стирку.
Алиса уныло взглянула на огромный тазик, до самого верха наполненный свёрнутыми, влажными простынями, пододеяльниками и наволочками. Рядом с ним, перед матерью, стоял другой точно такой же, только там бельё ещё было не выполоскано. Недавно их стиральная машинка сломалась, и теперь приходилось всё стирать вручную. А магией, к сожалению, хозяйка не владела, как и её дочь.
– Э-м-м… – влекомая из дома новой идеей для своих ежедневных «походов», Алиса совсем забыла, что бельё надо ещё и выполоскать. «Ну, что за несправедливость! – с досадой подумала она, – Разве не сделала я уже и так довольно много?..»
– Извини, мама. Да, конечно. – Она стащила с ног дранные кроссовки, закатала рукава и бодро приступила к работе.
И всё же Патти была мрачна.
– Вот и всё! – улыбнулась Алиса, выжав последнюю простынь, – Ма-ама, ну что ты так смотришь? Ты сердишься на меня?
– Если бы здесь был твой отец, он бы не отпустил тебя… – со вздохом сказала Патти, поднимая тазик и унося его во двор. Она давно смирилась с тем, что отговаривать дочь от вошедших у той в традицию «прогулок» нет смысла. С тоской глянула на проходивших мимо дома девчат. На них были юбки и каблуки, любознательные, вдохновлённые юностью глаза встретились с Патти.
– Добрый день, тётя Патт! Стирка? А Алиса выйдет?..
– Нет. Она… собралась в поход.
– Опять?! – подружки Алисы негодовали, – Лиска, пойдём с нами, не будь дурочкой! Ты девочка, или нет?
Они захихикали.
– А может, это вы пойдёте со мной?..
– О-о, нет, нет! – открестились девчата, – Ты извини, но не хочется. Только не туда.
– Когда-нибудь я на вас обижусь.
– Нет, это мы обидимся, – сказала Регина, в прошлом – неразлучная подруга Алисы. Голос её был достаточно серьёзным для того, чтобы сказанное могло носить характер шутки, – Что ты там ищешь? Что дают тебе твои путешествия, кроме потенциальной опасности заблудиться и погибнуть? Я так и вижу, что когда-нибудь ты не вернёшься домой, и тебя объявят пропавшей без вести…
– Нет, этого не будет, – уверенно сказала Алиса.
– Лучше бы магии училась! Тебе давно пора.
– У меня нет способностей.
– Есть!
– Нет.
– Есть!!!
– Нет!!!
– Есть. Если бы ты чаще брала уроки у Наставников вместо того, чтобы…
– У меня НЕТ способностей!..
– Есть. Ты просто не хочешь потрудиться их развить…
– Регина, не трать время. Пойдём, она непробиваема, – сказала одна из девочек.
– Я пойду с вами как-нибудь в другой раз, – пообещала Алиса.
– Нет. Другого раза больше не будет! С этого дня я перестану их убеждать, что ты не помешанная, – тихо бросила Регина, и медленно пошла прочь с остальными, не оглядываясь. В её голосе послышались сухой шелест пустынного ветра и твёрдость январского льда. У Алисы сжалось сердце, но она промолчала.
«Наверно, так и должно было кончиться... Никому из бывших подруг не пришлась по вкусу мя новая страсть, эта тяга в края, куда для прогулок отправляется далеко не каждый».
Сначала это сильно удручало, но скоро Алиса пришла к философскому выводу, что дружба без взаимных интересов долго не живёт. Алисе больше не было интересно с Региной. А Регина не стремилась разделить её нового увлечения «походами». Всё просто, хоть веселее от того и не становится.
И всё же Алиса надеялась, что однажды взамен старым друзьям найдёт новых. Таких же, как сама: магически не одарённых…
Мать продолжала развешивать во дворе выстиранное бельё.
– Куда ты? – повторила она свой бессмысленный вопрос.
– Как всегда, мама.
– Опять в Загранье? – голос Патти не был строгим. Скорее, упавшим, усталым, обречённым и смирившимся.
– Мамочка! – Алиса подбежала к ней и обняла. Взглянула в фиолетовые глаза. В них по-прежнему лежала окаменевшая, глубокая грусть, маскировавшая напряжение и тревогу за единственную дочь, – Мамочка, всё будет хорошо, я очень осторожна!
– Не ныряй глубоко, не играй с иллюзиями, не ведись на хитрости Бездны! Будь благоразумна, Алиса. Прошу тебя, гуляй вдоль Берега… Не спускайся туда, откуда в случае беды тебя уже никто не сможет вытащить!
Каждый раз, отпуская её в «поход», Патти повторяла одно и то же напутствие. И, тоже каждый раз, Алиса не давала ей никаких обещаний. Кроме одного: «Я буду очень осторожна, мама…»
– Не забудь Портадар. Проверь, хорошо ли он работает. Постой… Я дам тебе ещё и свой, на всякий случай. Возьмёшь два.
Портадаром на Яселимусе назывался Ключ для вызова портала. Стоило набрать код нужного местоназначения – и в воздухе распахивалась магическая Дверь.
– Нет!.. Мама, не надо, мой тоже прекрасно работает. Накладно таскать два, к тому же, они не влезут в мой рюкзак. У тебя же старая модель, а они – штуки громоздкие.
– Ты можешь потерять! – от волнения, Патт повысила задрожавший голос, – Выронишь – потонет во мраке Бездны. Потонет – окажешься запертой в ловушке, без Ключа!.. Никто не придёт на помощь и не узнает, где ты затерялась в этом Хаосе! Алиса, возьми и мой!..
– Загранье – это не просто бездна, – исправила Алиса ревниво, – У него есть два лица. Первое…
Патт не хотела слушать.
– Нет-нет, прошу, не продолжай! У меня кровь леденеет, когда представляю, что ты шатаешься там в полном одиночестве. Я однажды слышала, какие у Загранья есть, скажем, «виды». Мне рассказал о нём странствующий маг. Хаос!.. Он сказал, что созерцать такое для рассудка ещё вреднее, чем пережить подселение Твари из Тьмы. Ты входила во Второй режим?!? Алиса, я запрещаю!!! О, Великое Воображение Творительницы… Значит, ты погружаешься так глубоко, что видишь Коридор?.. Всё намного хуже, чем я представляла!.. Тот маг… Он сказал, что этот Второй режим… Это Второй уровень глубины, и только там можно увидеть иное лицо мирозданья. Зона повышенной опасности… Игры разума... Провалившийся туда без Портадара – обречён! Иллюзия всемогущества рухнет сразу, как только ты останешься без Ключа! Будешь падать и падать сквозь «стены» и «пол» иллюзорного Коридора, лететь в развёрзнутую пасть самого Хаоса, откуда ещё никто не возвращался, чтобы рассказать, что там находится…
– А Я хочу это выяснить, – спокойно сказала Алиса, нисколько не поколебленная привычной тревожностью матери.
Хотя и знала, что она права.
Патт предупреждала свою дочь о Третьем уровне Бездны. Предполагалось, что он существует. Исходя из согласно принятых за истину толкований, (дети с планеты Яселимус проходили эту тему в школах по предмету «Непостигнутое». Она называлась «Иллюзия знания»), на Первом уровне глубины познаётся и становится явным то, что Загранье – есть. Первый уровень наиболее близок к поверхности, самый безопасный. Жителям Яселимуса, какими являлись Патт и её дочь, случается проваливаться туда довольно часто, (для этого достаточно испытать сильный всплеск негативных эмоций. Поражённый стрессом, человек на миг как бы теряется из реальности, обнаруживая вокруг себя непроглядную темноту, каковая уже и есть преддверие Бездны). В школе Алису и других детей учили, что в таком положении нельзя долго мешкать: надо сразу выбираться обратно, «всплывать», пока Загранье тебя не обнаружило. Для освобождения с Первого уровня даже не всем требуется Портадар. А вот Второй уровень…
Второй уровень – это вторая ступенька в пропасть. Если нет Портадара, или достаточной внутренней силы, возврата в мир нет тоже. На Втором уровне доступна встреча с Коридором. С тем, где землянам иногда мерещится «свет в конце». В учебнике по «Непостигнутому» этот уровень называется Вторым режимом Загранья. Описывается, что стены бесконечного, закрученного в спираль Коридора усеяны бесчисленными Дверями, но для того, кто потерял свой Ключ, то есть Портадар, нет ни одной из них, что была бы открыта.
Третий уровень. В учебнике пространно говорится о том, что он следует за Вторым, и туда попадают те, кто не успел покинуть Загранье. Утопшие. С Третьего уровня ещё не всплывал никто. Даже само его существование предполагается только теоритически. Возможно, Третий уровень является Дном... Тема «Третий уровень» в «Непостигнутом» – самая короткая, текст в основном состоит из таких слов, как «предположительно», «возможно» и «может быть»...
– А Я, – повторила хрупкая, семнадцатилетняя девушка, – а Я  хочу выяснить наверняка!
Кое-кто из бывших друзей недавно прозвал Алису «Блуждающей». За то, что она с таким рвением посвящает себя изучению тайн Загранья, странствуя в его глубинах. С тех пор девушка для большинства подростков своей школы превратилась в Алису Блуждающую, и кличка произносилась ими с насмешкой. Это было справедливо: ни одно здравомыслящее существо не отправляется в Загранье добровольно, да ещё так часто, как это делала она! С новым отношением сверстников к себе Алиса смирилась. Её тяга к знаниям была непобедима, непоколебима и непреодолима, и никто не мог её отбить. Алиса желала знать то, о чём не могла рассказать книга. В душе она лелеяла мечту сделать открытие, какое до неё ещё не сделал никто: не смог, не решился.
Патти сдалась. Лично ей Загранье представлялось эдаким бездонным, мистическим болотом, которое, не смотря на свою загадочность и величие, мало чем отличается от обычного: жадно пожирающая трясина. Любой там увязший скользит на встречу к смерти… Первый уровень, Второй… Всё глубже, и глубже.
Мрак не услышит запоздалые, отчаянные мольбы. Мрак равнодушен к слезам…
– Ты убиваешь меня! – сказала Патт, но её тяжёлый взгляд только прибавил Алисе желания как можно быстрее оказаться там, где она уже была своими мыслями.
– Мама, прости! – пробормотала девушка, активизируя Портадар, – Когда-нибудь ты будешь гордиться мной! Осталось только добыть знания, идти за которыми наши лучшие умы боятся. А я – не боюсь!

12
На краю мира

На Границе между миром и Бездной торжественно тихо. Здесь не решаются появляться люди, здесь не увидеть в безликой выси даже самых безрассудных птиц. Граница – это уже не мир, но ещё и не Загранье. Граница – это излюбленное место отдыха тёмных магов, или людей, лишившихся рассудка.
Здесь жизнь, идя рука об руку со смертью, перетекают в свою Изначальность.
Здесь Изначальность приглядывает за жизнями и смертями созданий Божьих, касаясь их Его невидимой, но любящей рукой.
А ещё здесь – рабочее место Анель.
В два часа дня по местному времени, молодая девушка, как обычно, дежурила на своём посту на Границе. Её работа заключалась в наблюдении за Берегом и тем, что открывалось дальше: с помощью техники Анель отслеживала Первый уровень Бездны.
Не смотря на то, что над ближайшим к Границе городом ослепительно сияло солнце, здесь не было и намёка на день: глубокая ночь, где в небе нет ни луны, ни звёзд. Обычная «погода» для Границы. Здесь завершался мир! Здесь был его край, за которым начиналось Загранье…
Стандартный Наблюдательный Дом номер семь имел в себе два этажа и только две комнаты: офис, где размещался наблюдающий, и туалет. Анель сидела на втором этаже в офисе, позёвывала и листала глянцевый журнал «Модная Еловиха», щедро снабжённый картинками и фотографиями. На  Яселимусе проживает много представителей этой гуманоидной расы, и Анель они нравились. Еловы были милы, добры и безобидны.
Изредка Анель бросала взгляд на широкий экран монитора, где, как обычно, не возникало ничего нового. Ровная граница Берега абсолютно чиста. На много километров во все стороны от Наблюдательного Дома номер семь не обнаруживалось ни одной живой души. Любая живность, как разумная, так и не особо, инстинктивно держится подальше от края мира, за которым простираются не постигнутые, дикие дебри Загранья.
Анель подошла к единственному, маленькому окошку, вид из которого открывался прямо на Бездну. Лёгкий морозец пробежал по коже, и девушка отвернулась. Тишина, пустота… Как обычно. Всё спокойно. И мучительно не хватает солнечного света!.. Здесь, на Границе, каждый наблюдающий ощущает нечто вроде клаустрофобии. Запертые в своих Домах, прикованные к мониторам на несколько нестерпимо долгих рабочих часов, они остро чувствуют отдалённость от жизни, а так же – испытывают ощущение бессознательной, инстинктивной тревоги, вызванной угрозой, исходящей от Загранья. Постоянная «ночь» Границы и одиночество в маленьком, залитом лимонным светом офисе это напряжение только усиливали, и развеять его Анель помогали журналы, кроссворды и телефон. «А не позвонить ли Лейде? – подумала девушка, – Может, подруга расскажет что-нибудь интересное, и отвлечёт меня? Лейда это умеет. Не зря же целительница!»
Но в тот самый момент, когда рука Анель сняла трубку, на экране ярко вспыхнула красная точка.
– Тьма… – выругалась Анель, мгновенно напрягшись. Подкатилась в кресле к столу, возмущённо глядя на точку. Кто-то пожелал оказаться на Границе, причём в одиночестве и без понятных причин. Гость?.. Нет, если бы к Анель, или другому наблюдающему пришёл друг, он не стал бы открывать портал так далеко от Наблюдательного Дома.
Красная точка стремительно приближалась к Берегу!..
«Алиса, – осенило Анель с лёгким раздражением, – Опять эта экстрималка!..»

***

Сумрак. Туман. Мёртвый, чёрный песок под ногами. Тишина и беззвучность, в которых так нуждаются уставшие разочаровываться души и отверженные, не нашедшие участия сердца. Алиса вышла из портала в пятидесяти метрах от края мира, за несколько городов от родного дома, где оставила свою встревоженную мать. Один шаг обратно в портал – и снова она окажется рядом с Патти, возможно, даже успеет догнать ушедшую Регину, чтобы спасти дружбу.
«Регина…» – вспыхнуло воспоминание, и Алисе снова стало грустно.
Когда они были младше, Регина являлась её лучшей подругой, с гордостью носила за спиной «рюкзак путешественницы» и бодро карабкалась вслед хоть в гору, хоть на дерево, чтобы водрузить на их верхушках импровизированный флаг, который девочки придумали сами – «Знамя Первооткрывателя». Открывать, конечно, в родном городе было уже нечего, но на помощь приходило воображение. Иногда в игру включались и другие дети. Было весело, но потом детство кончилось. Лет эдак в тринадцать, сверстниц осенило, что они превращаются в девушек. Лучшие подруги прилипли к зеркалам, забеспокоившись о здоровье волос, стройности фигуры и качестве той или иной косметики. Однажды Регина вышла гулять в изящных новеньких туфлях на каблучке, и посмотрела на Алису с негодованием, когда та предложила, как обычно, отправиться в поход, чтобы покорить ещё не покорённую крышу.
В тот день Алиса поняла, что прошлое безвозвратно уходит. Бывшие интересы подружек неумолимо вытеснялись другими. В некоторых случаях это казалось просто смешным: многие прямо-таки отрекались от детства, только бы не «отстать»: массовая эпидемия под названием «Я – взрослая!!!» охватила всех знакомых! Запирались в шкафчиках куклы. Вытаскивались и примерялись на ещё детские тела взрослые мамины платья. Иные темы заполнили и завладели разговорами. Темы, которые до сих пор вызывают у Алисы лишь скуку. В основном – сплетни, или исповеди о несчастной любви. Раздутые страсти подростков были такими ненастоящими, так сильно пропитанными подражанием, что становилось тошно! Казалось, большинство бывших подруг утратили самих себя, поблекли, лишились индивидуальности.
А может, у них и изначально её не было? Может, Алиса просто стала взрослеть, и только теперь обнаружила сей факт?
Жаль, что и сегодня никто не сможет разделить с ней её впечатления от предстоящего путешествия. Только бы снова не появилась эта противная Анель! Вспомнив, как в прошлый раз наблюдающая поймала её здесь и прочитала лекцию о здравом смысле, так и не пустив в Загранье, Алиса поморщилась. Но на этот раз такого не произойдёт! Теперь Алиса подстраховалась, открыв портал как можно дальше от Наблюдательных Домов семь и шесть.
Алиса положила Портадар в рюкзак и медленно двинулась к Берегу.

***

…Анель набрала номер службы срочного спасения и ждала ответа. Почти сразу в трубке раздался приятный голос Панза Охмартиса.
– Здравствуй, Анель! Что случилось?
– Пока – ничего страшного, но через минуту она уже нырнёт в Загранье.
– Кто – «она»?
– Алиса!
– Всё та же малолетняя искательница неприятностей? Видно, твои предупреждения не действуют. Что ж, теперь мы оштрафуем её родителей. Не мы же одни, в самом деле, должны печься об этом ребёнке! Где она сейчас?
– На самом краю Берега.
– Хорошо. Следи за ней. Сейчас отловим, и конвоем проводим домой.

***

…Берег был едва материален и чисто символичен. Сердце Алисы часто стучало в груди, а подскочивший адреналин холодным и сладким страхом покалывал нервы. Так, наверно, чувствует себя парашютист перед прыжком: хотя вера в надёжность парашюта позволяет ему решиться, первородный инстинкт самосохранения вопит о благорассудстве, но проигрывает. Она смотрела вниз, точнее – в никуда. В само Загранье. Можно было вообразить, что впереди раскинулся бескрайний океан, померкший и потерявший свои очертания в густом мраке, лишённый горизонта и слившийся в единое целое с беззвёздным, невидимым небом.
«Но там, – знала она, – Нет неба! Так же, как океана. Небо, земля, вода… Всё останется здесь, когда я сделаю ещё один шаг вперёд! Всё закончится на краю этого уже почти бестелесного, рассыпающегося навстречу пустоте, Берега. Край мира…»
«Парашютом» для Алисы являлся её Портадар. «Парашют», который поможет ей не приземлиться – ещё не известно, есть ли у Загранья Дно, – а вынырнуть обратно. Обратно – к небу, людям и безопасной, надёжной земле. Не зря мать так настаивала на том, чтобы девушка взяла и второй Портадар! Без Ключа, Загранье превращалось для утопшего в нём в ловушку, и тогда ни один портал на Втором уровне не откроется. Есть, конечно, маги, достаточно могущественные для того, чтобы выбраться собственными силами! Только Алиса не такая.
До сих пор, её магические способности так и не проявились.
Возможно, этого не произойдёт никогда.
В глубине души, от осознания сего было больно. Большую часть населения планеты Яселимус – родины Алисы – составляют маги и волшебницы. В основном это позитивные, интересные, уверенные в себе люди, по щелчку пальца способные творить чудеса. Одни из них успешно охраняют мир от тёмных сущностей с других планет, другие – делают его красивей, третьи – исцеляют больных и раненых.
И только Алиса чувствует себя никчёмной, хотя простых людей на Яселимусе тоже много, и маги относятся к ним хорошо.
«Ничего, – подбадривала себя девушка, – Скоро у меня будет повод полюбить себя! И произойдёт это тогда, когда я смогу разгадать тайны Загранья».
Словно и правда размываемый приливом и отливом невидимых волн, Берег рассыпался под ногами Алисы. Вот-вот она провалится… Ей уже и не требовалось делать ещё один шаг навстречу Бездне! Загранье почуяло гостью, с ликованием узнало, что она готова добровольно броситься в его объятья, и само протягивалось к девушке, нетерпеливо вымывая последние крупинки почвы из-под кроссовок путешественницы. Сердце забилось чаще… Все ощущения были знакомы: уже восемь, или девять раз она приходила сюда, чтобы бесследно исчезнуть во мраке, а через время – вернуться с пополненным багажом новых знаний, впечатлений и маленьких открытий.
Лёгкий толчок, ощущение невесомости… Глухой, и плотный мрак вокруг. Расслабление: она – внутри…
Самым страшным этапом каждый раз был переход, хотя она и знала, что бояться надо сейчас, а не секундой раньше. Как опытный «дайвер», (а она именно таковым Алиса себя и считала), девочка подросток быстро адаптировалась в окутавшем её мире иных законов. Сейчас это пока Первый уровень, и она легко может «всплыть» обратно, даже не вынимая из рюкзака Портадар. Но не этого желала Алиса. Столь же безрассудная, сколь и отважная, она давно уже поставила своей целью погружение. А значит, сегодня она опять устремится вниз, на уровень Второй.
– Повиснуть на краю, над пропастью… Повиснуть, не сорваться, не упасть. Всё это мы должны с тобою знать! Чтобы жить, чтобы спать, видеть сны… – пропела девушка, заворожено прислушиваясь к тому, как звук её голоса уплывает и рассеивается в Неизведанном. Редко кто испытывал в Загранье такой подъём настроения и вдохновения, как Алиса. Если вообще был хоть кто-то…
Алиса не верила в коварство Загранья, как верят многие. Оно убивает, да! Даже сейчас, пока на губах Алисы играет лёгкая, задумчивая улыбка, она уже умирает: медленно и тихо… Но Загранье не видит зла в том, что причиняет, не видит и не желает его. Возможно, оно даже не понимает, что такое смерть, так как само – бессмертно. Алиса воображала Загранье животным: с психикой, с чувствами и желаниями, но без сознания.
– Повиснуть на краю, над… Ч-чёрт!..
Покой был нарушен: размытые световые пятна замерцали вокруг в дуэте с несколькими голосами.
«Чёртова Анель!..»

13
В неизвестность!

Анель гордилась своей ответственностью и была рада возможности, позволившей участвовать в спасении неосторожных людей от беды. Сейчас, стоя неподалёку от Берега и ожидая, когда команда Панза Охмартиса «всплывёт» из Загранья с Алисой под мышкой, она испытывала удовлетворение. Сомнительно, конечно, что Алиса будет ей благодарна так, как обычно благодарны другие спасённые, утопшие в Загранье по случайности. Странноватая девочка. Зачем гулять в таких опасных краях? Неприятно, что Алиса наверняка её терпеть не может. И ещё неприятней, что бедной Патт придётся выплатить на этот раз Панзу штраф. Возможно, Алису даже посадят под домашний арест! Но тут Анель не могла ничего поделать: когда не помогают слова, Панз переходит к действиям.
Панз и его парни, все облачённые в светящуюся ярко-белую форму, поднялись из Загранья. Команда дайверов-спасателей не представляла собой пример мускулистых, крепко сбитых ребят. Для того, чтобы выловить человека из утробы Бездны, физическая сила не важна. Тут главнее ментальные способности, та внутренняя сила, что позволяет сопротивляться разрушающему воздействию Хаоса.
Алисы с ними не было.
– Наблюдающая Анель, – официально при данных обстоятельствах, обратился к ней Панз, – девчонка нырнула на Второй уровень. Отправляйтесь в свой офис и ведите наблюдение, отсылая нам координаты… Если они будут. Возможно, она ещё не слишком глубоко погрузилась.
– Хорошо. – Сосредоточено кивнула Анель, отправившись к Наблюдательному Дому номер семь быстрой походкой. По сердцу полоснуло тревогой. Ни в её офисе, ни где-либо в другом месте ещё не было маг-компьютера, способного засечь человека, увязшего глубже, чем на Первом уровне. Разве что на самой поверхности второго… Но Анель чувствовала, что Алисы там не будет.
«Ах... Куда легче спасать человека, когда он этого хочет! Но совсем иное дело, если он намеренно прячется».

***

– …Ч-чёрт! – Алиса бросилась во мрак со всей силой рвения к погружению, со всем желанием скрыться от посланной за ней Анель команды Панза Охмартиса. Служба срочного спасения «одаривала» своих людей ультрамощными ручными фонарями, что были способны буравить вязкий мрак Бездны в радиусе целых пятнадцати метров. Она уже видела вдали их силуэты: пять человек в ослепительно-белых костюмах взяли её след.
– Алиса!.. Остановись! – долетел крик одного из магов. Должно быть, тоже из ультрамощного микрофона. Снаружи голос кричащего через него был бы слышен громче, чем пение рок-звезды над головами тысячи визжащих фанатов!  Но в Загранье Алиса едва различила слова. Она сделала второй стремительный рывок вниз, боясь, как бы свет не коснулся и не обнаружил её.
Темнота…
Команда дайверов-спасателей бесследно исчезла из вида.
Второй уровень глубины…
Загранье не препятствует движению тогда, когда человек стремится вниз… Иное дело – попытка двигаться вверх, или в бок…
Ещё одна загадка, которую Алиса мечтала разгадать.
«Ну, вот я и на месте. План на сегодня – изучение Коридора. А может, если хватит смелости…»
– «Останови-ись, остановись!..» – передразнила девочка подросток, и весело рассмеялась, представив, как Анель будет удивлена бессилием Охмартиса. В прошлый раз наблюдающая грозила, что вызовет отряд спасателей, и они проводят её домой конвоем. – Пакостная радость! Меня снедает пакостная радость. Здесь они меня не найдут! Здесь уже слишком глубоко. Анель считает себя важной птицей? Посмотрим!.. А вдруг однажды весь мир узнает о Алисе Блуждающей, как о бесстрашной путешественнице, открывшей новые пути и возможности в Загранье?
Мрак исчез, и Второй уровень предстал перед Алисой во всей шокирующей зримости. Тот Коридор, где волей или неволей побывало множество жителей Яселимуса. Место, из которого некоторые никогда не возвращались, предположительно спустившись ещё глубже…
«С Третьего уровня всплыть уже не возможно? А может, его вовсе и нет? Может, дальше есть уже только смерть? Или иная жизнь?..»
Алиса спрашивала себя, боится ли она смерти. Мать так часто высказывала своё сомнение в этом, что она и сама, наконец, задумалась. Но пришла к выводу, что всё же боится. Просто очень уверена в себе.
Спиралевидный Коридор в синих и бледно-зелёных тонах поднимался вверх и спускался вниз скрученной спиралью. Тысячи символических Дверей были открыты, замков на них не висело: это означало, что Ключ в полном здравии, и в любой момент Алиса может покинуть Загранье без затруднений. Но что, если не все Двери ведут на Яселимус? Именно это и задумала Алиса узнать сегодня.
Она пошла куда-то наугад в дебри, но получилось, что двинулась по Коридору вверх. Таковым было свойство здешних, иллюзорных мест. Сделав несколько шагов, девушка остановилась. Задумалась. Может, идя таким образом, «всплываешь»? И вынырнешь обратно на Первый уровень, прямиком к рассерженным парням  из СС?  Нет, не хочется… Алиса развернулась и пошла вперёд, а между тем – уходила вниз. Накативший приступ дурноты заставил ненадолго остановиться: головокружение и тошнота – естественная реакция у всех, кто созерцает и движется по Коридору Загранья. Словно находишься в гигантской, остановленной в движении мясорубке: ты крошечной крупинкой плаваешь в наполняющей её каше из раздробленных, отживших своё миров.
Может быть, Загранье когда-то тоже было вполне обычным, здоровым миром? Говорят, что сейчас оно состоит из «трупов» таковых. Эдакое бесконечно растущее зомби. Миров – миллионы, а смерть всё продолжает и продолжает к ним приходить, создавая из многих – один..?
Обитель распада… Вечного распада.
Спускаясь в неведомое, Алиса снова запела. Под ногами не было ни ступенек, ни пола. Но падения тоже будто не было… Не ощущалось. Закрученная в спираль пропасть, однородная повторяемость символических стен вертикального Коридора и иллюзия его бесчисленных, серых Дверей с одинаковыми, круглыми ручками, были поразительно устойчивы. Каждые три метра – как клонированное повторение предыдущих. Это продолжалось в бесконечность, как вверх, так и вниз: без малейших изменений… Алиса вспомнила, как в детстве приставила к одному зеркалу другое. «Что они отразят, если будут смотреть только друг на друга?» – подумала она. И тогда Алиса увидела Бесконечность… Многим похожую на ту, какую созерцала сейчас.
Время от времени девушка останавливалась и игралась, приоткрывая и заглядывая в какую-нибудь Дверь. Два раза ей встретился выход в Зачарованную Страну, (она догадалась, что это – Зачарованная Страна, по висевшим над городом алым небесам), ещё пару раз – в другие края Яселимуса, а один раз – даже в комнату какого-то жилого дома. «Вот так и происходят кражи», – подумала Алиса, вспомнив случай, недавно описанный в газете. «Воры проникли в дом через Загранье!» – гласил заголовок статьи. Суть заключалась в том, что хозяева квартиры воспользовались Портадаром и открыли портал, чтобы из другого дома сразу оказаться внутри своего. Таким образом, они создали в свой дом второй вход. И благополучно забыли об этом, когда он исчез для их зрения. Но здесь, в Загранье, второй вход продолжил существовать, потому как на Портадаре не было произведено команды отмены, придуманной для нейтрализации портала. А кто-то, точно так же, как Алиса – сейчас, находился в Загранье и случайно наткнулся на эту Дверь. А может, и не случайно… Воспользовавшись чужой рассеянностью, вор вынес из их квартиры две шубы, драгоценности, несколько редких, магических артефактов и ценную книгу с новыми, бытовыми заклинаниями…
Алиса с любопытством оглядела просторную, уютную комнату, оформленную в приятных пурпурно-белых тонах. Должно быть, на ремонт была истрачена приличная сумма. Алиса даже испытала нечто, похожее на слабую щекотку зависти, принюхиваясь к витающему в комнате запаху новой мебели и едва уловимому аромату духов. Наверно, так пахнет жизнь людей, которые не привыкли штопать дыры на занавесках десятилетней давности, и иметь только одно выходное платье… Алиса закрыла дверь, чтобы отправиться дальше. Возможно, однажды и она разбогатеет… Если совершит открытие, достойное награды!
Девушка закрыла Дверь в чужую жизнь и отправилась дальше. Насвистывая песенку, мечтательница стремительно летела вниз по Коридору. Страх не беспокоил её: в любой момент можно вынырнуть обратно… «Те, кто погибал, пропадая здесь без вести, просто не имели с собой Портадара…» – успокаивала себя она.
– Покажи своё Дно, Загранье!.. – с вызовом рассмеялась Алиса, и вдруг… Провалилась во мрак.

14
Беш и Спокка

Алиса лежала на спине, разбросав руки и разметав волосы. Она очнулась и удивилась той лёгкости, с которой смогла набрать полную грудь воздуха. Казалось, он даже имел какой-то запах, что никак не свойственно для привычного Загранья.
«Я ещё там?..» – с сомнением подумала Алиса. Коридора и дверей больше не было видно. Должно быть, она случайно поднялась со Второго уровня.
«Или опустилась ниже?!?»
Девушка встала, подавляя панику. Терять сознание ей ещё никогда не приходилось.
«Стоп. Что это?!»
Алиса внимательнее пригляделась к тому, на чём стояли её ноги. Это… Песок!!!
Сей факт был удивителен. Припав к земле, («земле?..»), она могла чётко различить синие песчинки, коснуться пальцами, зачерпывая холодную, рассыпающуюся горсть.
 «Это не Загранье», – мелькнула мысль, ещё не готовая поверить в невероятное. Неужели это свершилось? Неужели уже сегодня Алиса сможет вернуться домой и рассказать, что в Загранье есть… Песок!? Что в Загранье есть материя?!!
«А вдруг кто-то уже давно это открыл, и даже написал толстую книгу? И на меня посмотрят кислым, скучающим взглядом?..»
Нет. Алиса не вынесла бы такого разочарования, и отбросила злую мысль прочь.
– Дно-о!!! – закричала она, – Неужели я стою на тебе!!? Ур-ра-а!!!
Девушка пустилась в пляс, дивясь лёгкости, с которой теперь можно двигаться, и неполным мраком, через который различались неясные очертания неровной поверхности дна. Любовалась неведомыми синими огнями, блуждающими где-то высоко над головой…
– Загранье!!! Это ты?! Это – ты?!! Э-эге-е-ей!.. Я зде-е-есь!!!
ДНО СУЩЕСТВУЕТ.
– Эгей, осторожней… – передразнил её чей-то бархатный, сладкий голос…
Алиса замерла, затихла и съёжилась. Сердце затрепетало в груди, а мимолётная одурь мгновенно слетела. Даже мозг, наверно, покрылся мурашками, впервые осознав, что чудеса, как прежние, так и новооткрытые, не всегда могут оказаться безопасными. Неведомость может быть как со знаком «плюс», так и со знаком «минус». С данным фактом столкнулся лбом каждый первооткрыватель, что бы он в своё время ни открыл.
Алиса не была готова к встрече с местными обитателями. Но, может, они безобидны?
– Кто здесь?!
– Мы, – раздался другой голос, ещё липче и слаще первого.
Девочка подросток пыталась скрыть свой испуг. Страх – злейший враг, способный сделать её несобранной и не готовой к быстрой реакции, если придётся защищаться. Алиса учила себя не только скрывать его, но и преодолевать, запирая в самом невосприимчивом уголке сознания, где он сам рассеивался.
Голоса, исходившие из темноты, были странными, непривычными для слуха. Словно бы говорили персонажи из мультфильма, а не люди. Здесь, на дне, было светлее, чем на Первом уровне, но в этом сумраке, сквозь который Алиса могла разглядеть песок, свои кроссовки и руки, стелился искристый туман.
Из него-то и выступили навстречу Алисе две (человеческие?) фигуры. Девушка сделала два шага назад, машинально зажав ладонью рот, чтобы приглушить вскрик. Ведь у первой особы, высокой и тощей, были ненормально огромные, какие-то безумные глаза! А у второй, зелёновласой, их оказалось целых три.
– Э-гей!!! И кто у нас тут?.. – ощерился широким оскалом высокий, тощий парень, – Надо же, какая смелая девочка! Ты гуляешь здесь совсем одна?
Его улыбка была не просто очень широкой. Тонкие губы растянулись от одного остроконечного уха до другого. Даже без улыбки, этот рот был раза в два длиннее, чем у людей. И ещё его украшали два ряда не симпатичных клыков… На каждом ухе у «красавца» болтались неимоверно огромные серьги-кольца.
– Н-не подходите, – пролепетала Алиса, лихорадочно соображая, успеет ли она вытащить из рюкзака свой Портадар, активизировать его и нырнуть в портал. «Чудовища!.. – пылала в сознании одна единственная мысль, – Дно Загранья населяют монстры! Сколько их здесь?!?»
Оба похожих на человеческие лица сияли хищными, фальшиво-дружелюбными улыбками. Только глаза смущали, и не потому, что были неестественно огромными, а потому, что их взгляд казался холодным и пронзительным… Так, наверно, смотрят змеи. И не куда-то, а на свою будущую жертву. Алиса пятилась и пятилась, но «Двухглазика» и «Трёхглазку» влекло к ней, как на невидимом лассо. И всё-таки они остановились. Алисе показалось, что во взгляде тощего парня явно вспыхнула тут же подавленная злость.
«Почему? Они ожидали, что я вот так вот просто скажу в ответ «привет, я – Алиса», и доверчиво протяну руку для пожатия? Или они знают, что я думаю о своём Портадаре?..  Похоже, местные не первый раз встречают гостей. А отпускают их, наверно, с неохотой… Если вообще отпускают. Может, вот она, разгадка? Все, кто без вести пропадали, якобы «погибая» в Загранье, на самом деле заводили плачевное знакомство… с этими?»
– Кто вы? Чего хотите?!
Одно выступающее из тьмы лицо было жутче другого.
– Тише, тише! – сказала трёхглазая девушка, нервно гримасничая, – Ну, зачем так переживать? Неужели я и Беш вызываем недоверие? Обидно, право же, ведь ничего плохого мы не сде-елали, и не сказа-али!
Теперь оба существа выглядели обиженными. Или изображали таковое. В этих чудах-юдах было что-то не только жуткое, но и забавное. Квадратные очи «Трёхглазки» казались вполне спокойными и миролюбивыми. Как у довольной жизнью собаки. Она была разноцветная, словно новогодняя ёлка… Или хищник, завлекающий не в меру любопытную жертву.
– Я… На Дне? – спросила Алиса, увлёкшись созерцанием и тем самым совершая непростительную ошибку: задерживаясь.
– Ну.., не сказать, чтоб прям на самом, – обрадовался вопросу Беш, – И всё же, это предположение близко к истине.
– Так где же?..
– Ты смелая девочка…
– Где я?!.
– …но безрассудная. Открывать новое – интересно, но не всегда безопасно… Каждый это знает.
– Что сделано – то сделано. И всё же, где я нахожусь?
Алиса уже отошла от первого шока, и вместо того, чтоб делать ноги, представила себя на первой полосе «Мировых новостей». Заголовок гласил: «БЕССТРАШНАЯ ПУТЕШЕСТВЕННИЦА, ШКОЛЬНИЦА, ИЗВЕСТНАЯ ПО ПРОЗВИЩУ, КАК АЛИСА БЛУЖДАЮЩАЯ, СОВЕРШИЛА ТО, ЧТО НЕ УДАВАЛАСЬ ЕЩЁ НИКОМУ! ОНА НЕ ТОЛЬКО СПУСТИЛАСЬ НА ДНО ЗАГРАНЬЯ, НО И УСТАНОВИЛА КОНТАКТ С  МЕСТНЫМИ ОБИТАТЕЛЯМИ…» 
– В Бездне, естественно!.. Всё там же – только ещё глубже, – прервал прекрасные мечты слащавый голос.
– У Загранья есть дно! Я ведь стою на земле?
– Да, есть. Двойное. А может – тройное. А может…
– Я с Яселимуса, – решила сообщить Алиса, – Я пришла с миром!
– И зовут тебя Алиса.
– Откуда ты… – волна страха опять захлестнула её. Здравый рассудок оттеснил розовые облака, и Алиса услышала его строгий, предупреждающий голос. Организм понимал что-то такое, чего не мог постичь разум, взывая к срочной самоэвакуации… Разум же мог только осознать, что разговор получается какой-то не настоящий, не хороший, какая-то едва уловимая фальшь сквозила между слов… Почему она продолжает его? Почему до сих пор не бежит?..
Всеизвестная Варвара из старой людской поговорки, может, тоже осознавала самым краешком мозга, что на базаре стоит вести себя аккуратней, или даже вовсе туда не ходить… Но окончание поговорки являло факт, что сия особа всё ж не послушала тот свой разумный краешек мозга.
«Кто же они такие?» – зачарованно шептало на ушко Алисе собственное любопытство.
Кисти рук существ не были человеческими. Глаза светились алым огнём. На лица нельзя было смотреть без страха, и всё же, какая-то сила приковывала взгляд, убеждала медлить, манила подойти ближе…
– Подойди, – мягкий голос прозвучал в самой голове, – Я покажу тебе ещё мно-ого интересного зде-ес-с-сь…
– Подойди, подойди, подойди…
Сознание заполнилось бархатными, накладывающимися друг на друга голосами, Алиса сделала шаг вперёд, шаг – на встречу к протянутой ей руке, и…
– А-а-а!!! Нет, нет!..
Девушка остановилась, как вкопанная, до боли зажимая ладонями уши и оседая с подогнувшихся, дрожащих ног на призрачный песок Дна.
«Это гипноз!.. Мне надо бежать!!!» – осознала она.
– «Нет»?.. – длинный и тощий был удивлён, – Спокка, хватай её!.. Сама виновата, девочка. Не хотела обмана – значит, будет неприкрытый кошмар!..
«Ой-ой-ой! – подумала Алиса, – Плохо, очень плохо!..» Но в её руках уже ожил Портадар, и девушка набрала первый пришедший на ум код, без раздумий ныряя в явившуюся Дверь. Гипнотизёры с голосами мультяш попытались зацепить её своим психическим лассо, но Алиса уничтожила за собой спасший её портал, и увидела… Что явилась прямо к себе домой. Первый пришедший на ум код оказался кодом дома.
– Алиса!.. – Патт бросила дымившую на плите сковороду и заключила дочь в нежные объятья, – Ну, слава Свету, ты вернулась!
– Мамочка! Я…
– Я так переживаю, когда ты уходишь туда!
Алиса хотела рассказать о Третьем уровне глубины, (она не сомневалась, что только что побывала именно там), о найденной в Загранье земле, о странных существах, похожих на мультяш... Но передумала. Нет, не стоит, не стоит Патти о таком слышать…
От пережитого стресса руки девушки дрожали так сильно, что она спрятала их за спиной.
Вдруг в дверь раздался стук. Спокойный такой, деловой… «Не открывай!» – хотелось закричать Алисе, но мать уже щёлкнула замком, и в оторопи отступила: на порог взошёл Панз Охмартис и его ребята из службы СС. Выражение лиц магов не сулило ничего хорошего…


КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…