Помни обо мне Гл. 3

      Музыка к произведению: Ivan Torrent - Beyond Love

      https://www.youtube.com/watch?v=hTvJDqEER-s


    Глава 3. «Зов живого» и магия памяти


    — Пол, быстро звони доктору Хеннету! Может, еще застанешь его дома! — в голосе мамы слышались дрожащие, прерывистые нотки надежды.
    — Хорошо, Джи, сейчас попробую… — папа тяжело поднялся и быстро вышел из комнаты в прихожую к телефонному аппарату.
    Мама осталась со мной. Её руки слегка дрожали. Взяв меня за плечи, она опустилась передо мной прямо на холодный паркет, всматриваясь в мои глаза с умоляющей, почти детской надеждой.
    — Стив, милый, повтори мне еще раз, медленно… Что именно он тебе сказал? — шепотом спросила она, стискивая мои ладони.
    — Спросил у меня… спросил, где он находится. И всё, — ответил я, опуская взгляд.
    — Только это? Больше совсем ничего? Ни единого слова?
    — Только это, мамочка. Больше ничего, — подобно эху повторил я вслед за ней.
    Я сам не знал, почему соврал ей в тот момент. Внутри меня будто щелкнул какой-то невидимый замок. Мне казалось, что дядя Чарльз доставил эту просьбу именно мне — доверил её, как тайное поручение, и не хотел, чтобы я пересказывал взрослым его сбивчивый, пугающий бред о «дважды умирающих душах» и исчезающих огоньках.
   — Ладно… — мама облегченно вздохнула, отпустила мои плечи и ласково провела рукой по моим растрепанным волосам. — Это уже очень, очень хорошо, Стиви. Он пришел в себя, он узнал дом и даже сказал пару слов. Будем верить, что теперь наш Чарльз быстро пойдет на поправку.
     В комнату вернулся папа, вытирая пот со лба:
     — Нам повезло, Дэвид оказался дома. С минуты на минуту обещал выехать к нам.
     Спустя полчаса доктор Дэвид Хеннет — седовласый, сгорбленный человек в массивных очках и потертом твидовом пиджаке — осторожно снял медицинский стетоскоп и с тихим щелчком убрал его в глубь своего видавшего виды кожаного портфеля.
    — Что я могу вам сказать, друзья мои… — доктор вздохнул, его голос звучал сухо и глухо. — Пульс невероятно слабый, нитевидный. Сердце работает с перебоями… В общем… случай крайне тяжелый. Контузия затронула глубокие структуры мозга.
Он снял очки, с усталым видом протирая стекла платочком, убрал их в карман халата и вопросительно оглядел нас:
    — Где я могу помыть руки?
    — Пройдите вот сюда, пожалуйста, к умывальнику, — мама поманила его рукой и проводила в коридор.
    Когда доктор вернулся, вытирая пальцы полотенцем, бабушка Эмма, утирая слезы, настоятельно пригласила его выпить чаю. Наш дом всегда держался старых традиций: каково бы ни было горе, гостя нельзя отпускать без теплого угощения.
    Мама с бабушкой тут же занялись сервировкой, папа с доктором вышли на крыльцо во двор, чтобы закурить по сигарете, а дедушка Эндрю остался на втором этаже в комнате Чарльза — тихо сидеть у его изголовья.
    Обеденный стол в гостиной накрыли белоснежной льняной скатертью. Достали лучшие чайные пары — изящные фарфоровые кружки с резными блюдцами. Пока бабушка заваривала густой ароматный чай с чабрецом, я помогал маме носить из кухни подогретые пшеничные сандвичи с сыром, серебряную сахарницу, фарфоровый молочник и маленькое ситечко. Поставив в центр стола пузатый чайник с кипятком и заваркой, бабушка подошла к двери и позвала мужчин.
    За столом, под мерный стук настенных ходиков, взрослые вели неторопливую, исполненную затаенной боли беседу с мистером Хеннетом. Я устроился на краешке стула между мамой и папой, обхватив руками свою чашку с чаем, и жадно впитывал каждое слово этого мудрого, опытного человека.
     — По всей видимости, при взрыве был сильно поврежден мозг… — доктор Хеннет медленно помешивал чай, слушая звон ложечки о фарфор. — Медицинская наука в таких вопросах пока, увы, бессильна.
    Он не окончил фразы, аккуратно положил чайную ложечку на блюдце и беспомощно развел руками в стороны.
    — Но… существует ряд нетрадиционных, пока малоизученных рекомендаций, как вести себя с больным в подобной ситуации. В мировой медицине описаны редкие, удивительные случаи, когда правильный уход приводил к потрясающим положительным результатам. Не смотря на то, что человек пребывает в коме, ему жизненно необходимо общение. Всеми возможными способами вы должны выражать ему свою любовь, присутствие и поддержку. Находясь рядом, держите его за руку, говорите с ним, рассказывайте, как прошел ваш день, читайте вслух книги. Понимаете, между вами и им должен постоянно сохраняться сенсорный контакт… — доктор на секунду задумчиво замер, подбирая нужные слова, — так называемый «зов живого».
    Он сделал небольшой глоток чая и посмотрел на нас поверх очков:
    — Попробую пояснить свою мысль. У каждой вещи на земле есть своя особая энергетика. Взять, к примеру, старые фотографические снимки. Краткие мгновения жизни, запечатленные на бумаге с помощью света и химикатов, отражают наши искренние чувства, мысли, глубокие эмоции. Снимки будто забирают крупицу человеческой души и бережно сохраняют её в себе на долгие-долгие годы… Возможно… я лишь допускаю это, но энергетика, исходящая от фотографий, на которых изображены близкие или дорогие ему люди, сможет каким-то образом зацепить его затухающее сознание и удержать на этом свете.
    Доктор Хеннет сочувственно взглянул на бледное лицо бабушки Эммы:
    — У вашего сына, миссис Гарфилд, часть нейронных клеток повреждена. И чтобы заставить мозг восстанавливаться, ему нужен колоссальный, мощный внешний стимул! Ему, без всяких сомнений, понадобятся не только наши микстуры и порошки, но и непрестанная помощь на…
    При слове «помощь» я от неожиданности и нахлынувшего воспоминания о словах дяди поперхнулся горячим чаем и зашелся звонким, сухим кашлем.
    Разговор за столом мгновенно прервался. Все взрослые оторвались от чашек и одновременно повернулись ко мне. Я залился густой краской до самых ушей и смущенно пролепетал:
    — Извините… случайно не в то горло попало!
    — И помощь на глубоком энергетическом уровне, — как ни в чем не бывало продолжить Дэвид Хеннет, отставляя опустевшую чашку в сторону.
    — Доктор, налить вам еще немного заварки? — мама тут же приподнялась с места с чайником в руках.
    — Нет, благодарю вас, миссис Гарфилд, мне уже пора возвращаться в клинику.
    — Доктор, простите… вы сказали по поводу фотографий и их энергетики, — бабушка Эмма вынула из кармана платочек и промокнула увлажнившиеся глаза. — Мы ведь нашли одну странную фотографию в его документах… Мы понятия не имеем, кто эти люди на снимке — там девушка и девочка. Я поставила ее в рамке прямо на тумбочку у его кровати. И сегодня Чарльз, пусть всего на минуту, но открыл глаза и заговорил! Может… может, это вовсе не совпадение?
     — Возможно, и не совпадение, миссис Гарфилд… Человеческий мозг и его реакция на внешние эмоциональные вызовы — это до сих пор самая неразгаданная тайна для мировой науки. Но, как показывает практика, на биологическое восстановление пораженных тканей порой уходят месяцы, а то и годы. Вам нужно набраться колоссального терпения и… просто верить в чудо. Да, именно в чудо! Спасибо вам за тёплое гостеприимство.
    Положив льняную салфетку на стол, мистер Хеннет поднялся со стула, взял свой потертый портфель и направлялся к выходу.


                ***


     Всеми домочадцами, словно генерал, командовала моя бабушка Эмма. Она была не по годам, крепкой, подвижной старушкой. Ее слово в доме было закон! У них была небольшая ферма, и они хотели, чтобы семейное дело продолжил дядя, но тот мечтал о карьере военного. Мама говорила, что из-за этого часто возникали ссоры. Однажды, после одной из таких размолвок, Чарльз ушел из дому и больше не вернулся…
 
     Октябрь выдался на удивление теплым. Я находился в комнате Чарльза и смотрел в окно. Взрослые были заняты по хозяйству и попросили меня побыть рядом с ним. Погода была не очень, но и не обещала стать хуже. Но вскоре небо рухнуло ливнем. Вдруг из-под черных облаков выглянуло солнце, буквально на одну минуту.
     – Радуга! Радуга! В небе выросла радуга! – закричал я от радости. Она была такой стремительной, что, пока нарисовалась вторая нога, первая уже исчезла.
     В это время, за моей спиной, послышался шепот: – Стив… Стив, подойди ко мне…