Военные зарисовки - случай с аквариумом
В России, как сказал классик, две беды – это дураки и дороги. Есть, на мой взгляд, еще и третья беда – это военные. Как-то раз в начале моей службы один старлей глубокомысленно произнес: «Солдаты вымахивают здоровые, как лоси, а мозг с горошину». А с офицерами все сложнее. У них баланс между телесной и интеллектуальной составляющими принимает порой самые причудливые формы.
В один из темных промозглых ноябрьских вечеров, еще только-только призвавшись в доблестные ряды Вооруженных Сил Российской Федерации, я как-то раз возвращался из головного института вместе с командиром нашей части полковником Темниковым. Ввиду того, что дорога занимает достаточно длительное время, он «сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться», а именно предложил завернуть перекусить в чебуречную а-ля «У Заура». Несмотря на то, что я не отношу себя к любителям столь экзотической кухни, а тем паче экстремальных развлечений, сопряженных с риском для жизни, пришлось согласиться.
Стоя за пошатывающимся столом под пронзительным, продувающим до костей ветром и откушивая чебуреки вприкуску с пирожками, начиненными грибами, мы вели светскую беседу. Точнее он вещал, а я больше слушал да поддакивал в стиле «а Васька слушает да ест». И где-то уже в конце этой трапезы Темников сказал с внезапно погрустневшим лицом: «У нас в части люди хорошие, но вот как выпьют, так начинают подвиги совершать». Я тогда не придал большое значение его словам, и, как оказалось, зря.
Как я узнал чуть позже, у нас в части любая пьянка-гулянка без приключений не обходилась: то подполковнику Рублеву руку сломали в спонтанных соревнованиях по армрестлингу; то подполковника Павлухина уронили на стекла, что потом пришлось всю спину зашивать; то залили конференц-зал на втором этаже водой; то двери на третьем этаже истыкали ножом так, что дыры начали зиять насквозь. А на сей раз чуть не убили подполковника Елкина. И виной тому стал майор Ковальчук.
Майор Ковальчук, я вам скажу, мужик презамечательный. Представьте себе такого ражего детину под 100 килограмм нагулянного веса с обритым наголо черепом и детской, непосредственной улыбкой. Он только и делал, что ел; спал; по утрам качался; днем на службе самозабвенно резался в арканоид; а иногда по вечерам, после окончания рабочего дня, пил пиво в отделе. Однажды у него почти на протяжении недели прямо на рабочем столе стояла подписанная баночка с анализами для поликлиники.
И вот, в один из ненастных декабрьских дней, когда за окном мело, да и просто «дело было вечером, делать было нечего», меня позвали на мини-сборище офицеров 3-го отдела, к которому я имел честь принадлежать. На этом «шабаше» помимо Вашего покорного слуги, еще совсем «зеленого» лейтенанта, выше указных благородных донов Елкина и Ковальчука, также присутствовал подполковник Суховей.
Не буду врать, пили мы крепкие горячительные напитки в 40 градусов, точнее начали с пенного пива, ну, а, как известно, «пиво без водки – деньги на ветер», поэтому вскорости кто-то достал из опечатанного сейфа припасенную бутылку «Хортицы». Через короткое время начались обычные мужские забавы захмелевшего офицерья: похвальба, реминисценции в прошлое «по волне моей памяти», бурные дебаты по поводу грядущего летнего отдыха на Ахтубе, армрестлинговые противоборства. Во время обсуждения того, каким должен быть Настоящий Мужик, Суховей изрекал сентенции вроде: «Если мужик встает в 8 утра на работу, то он уже Настоящий, потому что обычные мужики могут и в 12 дня встать».
Все бы ничего, но тут Елкин возьми да и предложи: «Глебыч (имя Ковальчука – прим. авт.), а давай я от тебя сейчас побегу, а ты меня попробуй догнать, ты же неповоротливый качок». Тот, чувствуя, что его берут «на слабо», не мог ударить в грязь лицом и махнул рукой: «А давай!..»
Елкин побежал в сторону кабинета Суховея, где стояла краса и гордость всего нашего центра – огромный аквариум с медленно фланирующими рыбами всех мастей, размеров и расцветок. Ковальчук затопал следом, но не тут-то было: беглец закрыл дверь в кабинет и подпер ее плечом с внутренней стороны. Мы с Суховеем затрусили следом, чтобы посмотреть, чем закончится эта «битва титанов».
Глебыч сначала попытался руками открыть дверь, но когда понял, что все такие попытки тщетны, крякнул, ухнул, поднатужился и ударил с разбега в преграду мощным плечом. Дверь распахнулась и Елкин, размахивая руками, со свистом отлетел назад, ударившись головой об аквариум и слегка обагрив кровью форму. Весь хмельной угар как рукой сняло. Находящегося без сознания, сипло клекочущего сослуживца, взяли на руки и перенесли на близлежащий диванчик.
Ковальчук разлаписто, по-медвежьи приобняв Елкина, тяжко вздыхая, сопел: «Братуха, да как же так получилось-то?». Пострадавшему в лучших традициях голливудского кино разрезали рубашку на спине охотничьим ножом, я сбегал домой за аптечкой первой помощи. Поврежденную голову сначала поливали перекисью водорода, потом водкой, а завершало дело зеленка. Когда Елкин потихоньку начал приходить в себя, старшие офицеры позвонили знакомому врачу и попросили того осмотреть «раненого бойца», а при необходимости наложить швы на затылок. Поскольку форменная рубашка была заляпана кровью и разрезана, я отдал свою футболку, чтобы совсем не пугать жену Елкина.
На следующее утро подполковник Елкин, которому по злой воле судьбы-злодейки выпало в этот день быть дежурным, сидел внизу, за столом дежурного, с зеленым затылком, напоминая ощипанного цыпленка. Все мы, соучастники этого события, смотрели друг на друга все понимающими и всепрощающими хитрыми глазами, как будто нас объединяло и сродняло некое тайное знание, отличающее от всех остальных людей.
Наверху, на «месте преступления», подполковник Лисицын, руководитель нашего отдела, чуть приоткрыв рот в кривой усмешке, как будто ни к кому не обращаясь, задумчиво проговорил: «Шомполы, жгуты… Вы что, тут пытали кого-то?!»
И рассмеялся своим диким смехом.
P.S. Все реальные фамилии заменены на вымышленные.
----------------------------------------------
февраль 2013
Свидетельство о публикации №218080101887