Маленький домик на Маяковской. Глава 1

   НЕМНОГО ИСТОРИИ.

   Маленький домик на улице Маяковского на окраине Ижевска. Далёкий мир моего детства. Мир, навсегда для меня потерянный. Мир, который будет со мной до конца...

   Родители моего отца, Кузнецовы, - Николай Захарович (дед Коля) и Мария Романовна (баба Маня), купили этот домик через год после войны, чтобы быть поближе к Ижмашзаводу, где они работали.
   Родом они были из-под Мензелинска, что в соседней Татарии. Жили в соседних деревнях: Николай - в Матвеевке, Мария - в Николаевке. Оба из простых крестьянских семей. Дед рассказывал мне: "В школе я только четыре класса кончил. Потом мать сказала, что раз читать, писать, считать научили, то для жизни этого хватит. И пошёл я в поле работать. Время-то голодное было, тяжёлое, четыре года всего как гражданская война закончилась".
   Училась ли в школе моя баба Маня, даже не знаю, но за книжкой её никогда не видел. Поженившись, они стали жить в Мензелинске. Там же в 1938 году родили своего первенца, Анатолия, моего отца. Николай какое-то время работал охранником в местной тюрьме, но не по душе ему было это занятие, хотелось настоящего мастерового дела. И он уговорил супругу переехать в большой город, в Ижевск. Там они устроились на завод. Николай стал кузнецом (надо же было оправдывать свою фамилию !), Мария - станочницей. Они сняли комнатенку в частном доме на краю города, в районе старого Казанского вокзала. После начала войны сынишку пришлось отправить к родственникам в Мензелинск, так как присматривать за ним было некому, родители день и ночь работали. А сразу после Победы отец привёз Толю домой. Возвращение домой осталось таким ярким пятном в памяти отца, что спустя годы он написал тёплый и щемящий душу рассказ об этом путешествии.
   Вскоре у Николая и Марии родился ещё один сын, Володя. Толик помогал чем мог матери по хозяйству. Часто она посылала его за кашкой для братика. Молочная кухня находилась в центре города. Трамваи по Ижевску тогда ходили очень редко и были переполненными. Поэтому Толик шёл эти несколько километров пешком. На обратном пути он то и дело поглядывал на тёплую прозрачную бутылочку, в которой колыхалась нежная ароматная манка. Когда ножки уже сильно уставали, а молочный запах становился совершенно нестерпимым для полуголодного мальчишки, Толик приоткрывал крышечку и слизывал с обратной её стороны прилипшую кашку. Было так вкусно ! Потом он проводил пальчиком по внутренней поверхности горлышка и тоже облизывал его. Остановки случались всё чаще, кашки в бутылочке становилось всё меньше. Порой он приносил домой только половину. Но как ни странно мать его за такую "доставку" не наказывала. Понимала.
    Впервые по-настоящему наелся Толя лишь в 1947 году, когда отменили хлебные карточки. Тогда его отец как-то пришёл с ночной смены и вывалил на стол сразу три  свежевыпеченные буханки хлеба. "Ешьте до отвала", - сказал он своим домашним. Толька ел хлеб весь день, а вечером, прихватив несколько кусков, побежал на улицу угощать знакомых мальчишек. А ещё отец рассказывал, что в эти долгие холодные послевоенные зимы дров на обогрев часто не хватало. И он ходил по железнодорожным тупикам и, рискуя быть схваченным охраной, вытаскивал из старых товарных вагонов обрезки досок. Он нёс домой, чтобы мать могла затопить печь.
   Родители Толика мечтали купить свой дом, а для этого нужны были деньги. Скопленного не хватало, и дед Коля снова отправился на свою родину, в Матвеевку, для того, чтобы купить корову. Они там стоили в несколько раз дешевле, чем в Ижевске. По рассказам отца, обратно дед вёл свою рогатую красавицу пешим ходом. Верится, конечно, с трудом. До Мензелинска по тогдашним дорогам было километров сто пятьдесят, не меньше. Получается, что шли они несколько дней, с ночёвками.
   Сразу после возвращения корову очень выгодно продали и купили маленький домик в два окна - в начале улицы Маяковской, на правой её стороне, если идти на вокзал.

   Рядом с домиком проходила техническая железнодорожная ветка, которая снабжала топливом и сырьём два главных ижевских завода. Когда я, маленький, оставался ночевать у деда с бабой, то порой пугался резких пронзительных гудков, которые по  вечерам часто доносились сквозь наши окна. И баба Маня, баюкая меня, шёпотом успокаивала: "Не бойся, это в заводе маневровый тепловоз шумит". Она всегда так странно говорила - "в заводе".
   Маяковская в первые послевоенные годы была рядовой улочкой на рабочей окраине. Она больше походила на деревенскую улицу, чем на городскую. По обочинам бродили куры и гуси, на небольших лужайках между домами пасли скот. Изредка по ухабам проезжала полуторка с дровами на зиму. Позже, в 50-ые, улицу заасфальтировали, и по ней началось движение на Казанский  вокзал.

    В своё детство я застал Маяковскую уже довольно шумной. По ней непрерывным стальным караваном гремели многочисленные грузовые машины. Я знал все марки машин наизусть. Мимо нашего домика то и дело проносились остроносые грузовички ГАЗ-63 с какими-то странными замочками-якорьками на капоте, самосвалы ЗИЛ-130 с белыми радиаторами, "толстомордые" чешские "Татры" с их округлыми формами, длиннющие как сосиски тихоходные тягачи "Колхиды", вездесущие тупорылые фургоны и молоковозки ГАЗ-53, мощные как танки ЗИЛы-157 с зарешечёнными фарами и затентованным кузовом, инопланетные гиганты БЕЛАЗы...
    В жаркий летний день я любил забраться на крышу дедова сарая и смотреть оттуда на проезжающие машины. Солнце поджаривало спину даже сквозь рубашку. Над домиком чёрными крестами парили какие-то хищные птицы. Баба Маня называла их "коршунами" и рассказывала, что они могут утащить  маленьких цыплят с нашего двора.


Рецензии
Как хорошо написано, с душевным теплом и любовью! Спасибо, Игорь, очень нравится как Вы пишите! С уважением, Елена

Елена Петрова-Гельнер   13.10.2018 15:45     Заявить о нарушении
Елена, спасибо Вам ! Ваши добрые слова вдохновляют меня на новые истории ! С уважением, Игорь.

Игорь Кузнецов Ижевск   13.10.2018 23:11   Заявить о нарушении