Танечка

                Посвящается  дочери

С чего начать? С первого всплеска жизни, с первого, полного нежности, кормления? И всё же, я начну с самого начала, с той глубины, где сокрыты тайны бытия…

Я – юная студентка педагогического, чья жизнь только набирала обороты. В нашей группе я оказалась первой, кто вступил в брак. И вот, в один из таких прекрасных, наполненных предчувствиями дней, мне приснился сон, ставший предвестником чуда…

Снится мне, что я оказалась в лесу, залитом ласковым солнцем. Небо, без единого облачка, сияло бесконечной лазурью. Воздух звенел от многоголосия птичьих трелей и неумолчного стрекота кузнечиков. Над цветами, словно живые самоцветы, порхали бабочки, и стремительные стрекозы рассекали пространство. Я шла, по пояс утопая в благоухающем море цветов, раздвигая их перед собой руками, и внезапно увидела, как через поляну, навстречу мне, по россыпи лепестков, бежит девочка, лет пяти на вид. Оглядевшись, я поняла – она совершенно одна.

Девочка бросилась мне в объятия, и я, ошеломленная, тоже прижала её к себе. Малышка, прижимаясь, смотрела на меня своими глазами, а я, затаив дыхание, разглядывала её: светлые волосы, струящиеся легкими локонами, и прелестные веснушки, рассыпанные по щекам. Вся она была так по-детски прекрасна, что от восторга у меня перехватило дыхание!

— Как тебя зовут? – прошептала я.
— Таня.
— А с кем ты здесь?
— Одна.
В голове пронеслась тревожная мысль: как маленькая девочка оказалась одна в лесу?
— Ты чья? – спросила я, не веря своим ощущениям.
— Твоя! – весело ответила она.
— Как, моя?! – переспросила я, пораженная.
— Я – твоя дочка.

И почему-то я поверила ей безоговорочно! Прижала её к себе ещё крепче, гладя непослушные кудряшки, и в моей голове роились вопросы: «Как такое возможно?! Почему я не помню беременности, родов? И где, главное, с кем она была всё это время?» Сердце моё сжалось от жгучей несправедливости, от океана жалости к ней, к себе… За что с нами так поступили? Кто осмелился?..

Утром, придя на учебу, я поделилась своим сном с подругой.
— Уж не беременна ли ты? – спросила она.
— Да что ты?! Нет!
Но, несмотря на мое категорическое «нет», врач из женской консультации подтвердил предположение подруги. УЗИ тогда ещё не существовало, но я всегда знала, что у меня будет дочь. Поглаживая живот, я часто разговаривала с ней, представляя себе ту самую девочку из моего волшебного сна. Я знала – это ОНА! Вопрос об имени даже не стоял. Муж хотел назвать ребенка Наташенькой, моя мама – Светочкой. Я же молчала, храня свою тайну.

Наша девочка родилась в мае, когда буйствовала сирень, благоухая на полную мощь. Когда родные впервые пришли навестить нас в роддом, они написали записку: «Как чувствует себя Светочка?» Я ответила: «Танечка чувствует себя хорошо!..»  Муж удивился, но промолчал. Мама же воскликнула: «Ну и хорошо! Таней я тебя хотела назвать…»

Наша Танечка росла и развивалась стремительно, будучи подвижным и неуемно любознательным ребенком. В 10,5 месяцев она уже ходила по квартире, указывая пальчиком на предметы и спрашивая: «Что? Что?.. Что?..»  Ей отвечали: «Стол».
— Что? – «Потолок».
— Что? – «Пол».
— Что? – «Кастрюля…»
Пройдя один круг, она шла на второй, третий: «Что? Что? Что?..»  Устав ей отвечать, я нарочно давала неверные ответы. В таких случаях Танечка останавливалась, начинала топать ногой и требовательно вопрошать: «Что? Что? Что?!» Получив правильный ответ, она довольно улыбалась и продолжала своё исследование квартиры. Эта игра никогда ей не наскучивала.

Когда дочке исполнилось 11 месяцев, мы устроили её в ясли. Сама я в то время уже работала воспитателем, но в старших группах. Говорить Танечка начала рано. В год и три месяца она уже складывала слова в предложения – сначала короткие, затем всё более длинные. Когда я приводила её в ясли и раздевала, она «болтала» без умолку. Родители других детей не спешили уходить, завороженно слушая. Дочь не просто разговаривала, как взрослый человек, но ещё и с упоением рассуждала. (Мне до сих пор жаль, что я не записывала эти моменты). Естественно, родители, чьи дети могли произносить всего несколько слов, и то не всегда внятно, были поражены. Они часто спрашивали: «Сколько ей? Почему она так хорошо говорит?» Я отвечала им вопросом: «А вы читаете своим детям книжки?» В ответ те лишь удивленно пожимали плечами: «Какие книжки? Им ведь всего один год!..»

А наша кроха жадно впитывала в себя шёпот сказок с первых дней жизни. Книги стали её порталами в иные миры, и первыми проводниками, конечно же, были Агния Барто, чьи стихи звучали как звонкие колокольчики, и мастер слова Корней Чуковский, чьи волшебные истории завораживали её без остатка. А, как же она любила Чуковского! Как только последние строки ложились на страницы, её звонкий голосок тут же требовал: «Ещё!» И снова, и снова… Я, порой, пыталась хитрить, пропуская строки, надеясь обмануть её чуткое ухо, но тщетно. «Нет! Не так!» – возмущенно восклицала моя маленькая придирчивая слушательница. Уже к полутора годам в её памяти расцвели наизусть «Тараканище», «Краденое солнце» и другие сокровища.

Врезался в память один случай. Танечке едва исполнилось два, а мы с ней уже успели перебраться на новое место жительства. Пришлось устроить мою звездочку в другой детский сад. Вечером второго дня, когда я пришла забирать своё сокровище, услышала от няни, словно гром среди ясного неба: «Ну и балясница ваша дочь!» Слово было мне незнакомо, отдавало чем-то грубым, обидным. Мой материнский инстинкт тут же вскочил на дыбы: «Почему это она балясница?!» Няня, улыбнувшись, пояснила: «Сегодня я меняла белье в спальне, раскладывала комплекты по кроватям. Ваша девочка ходила следом и комментировала, показывая на кроватки: "Саша Иванов, Коля Белов, Оля Цветкова" – и так все 30 кроваток». А потом добавила, с восхищением в голосе: «Я даже испугалась: что это за ребенок! Когда я сама устраивалась на работу, не могла два месяца запомнить имена детей. А она за один день – имена, фамилии, кроватки…»

Так и росла моя девочка-огонек, вызывая гордость у родных, и восхищение у посторонних. Всего двух лет не минуло, а речь её лилась чисто, словно хрустальная капель, только буква «Р» ещё пряталась. Однажды на прогулке, подбежав ко мне, она заявила: «Я хочу ходить в твою группу!» (А в моей группе тогда были пятилетки). «В моей группе, – объяснила я, – все дети умеют говорить букву "Р", а ты нет». Ни слова в ответ, молча ушла.

Возвращаясь со своими воспитанниками после прогулки, я увидела её: сидит моя кроха на ступеньках лестницы и ждёт. «Ты почему здесь?» – спросила я. «Я "Р-р-р" научилась говорить…» – прошептала она. «Ну-ка, скажи – рыба». «Р-р-рыба!» – звонко произнесла она. «Скажи – рама». «Р-р-рама!» – эхом отозвалась она. Такой поворот был для меня полной неожиданностью. Пришлось мне, долго объяснять про разные группы, про занятия, которые нужно пройти, про то, что её ждут этапы в младшей, средней, и лишь потом – старшая. В моих словах мелькали оправдания, а глаза моей малышки наполнялись непролитыми слезами. Она не плакала, лишь низко опустила голову и медленно пошла в свою группу. А я смотрела ей вслед, ощущая себя предательницей, ведь впервые в жизни я обманула своё дитя.

Дочка росла, и всё ярче расцветало в ней сходство с той девочкой из моего сна. Те же солнечные локоны, те же глаза, полные живого света и разума. Глубже, гораздо глубже простиралась наша связь, словно невидимая нить, сотканная из трепета сердец. Доченька, словно маленькая птаха, часто брала моё лицо в свои крохотные ладошки и шептала с безмерной нежностью: «Моя ма-а-а-ма…» Когда мы выходили на улицу, Танечка неизменно крепко сжимала мою руку, устремляя взгляд не на дорогу, а на меня. От этого то и дело спотыкалась, падала, но руки не разжимала. Я же, спотыкаясь о неё, в укор говорила, что так ходить нельзя, что однажды мы непременно разобьёмся. Но всё оставалось по-прежнему.

В свои пять лет Танечка постигла таинство чтения. До того момента она неустанно засыпала меня вопросами: «Эта какая буква? А эта? А эта?..» Я терпеливо отвечала, но целенаправленно обучать чтению не спешила. В ту пору воспитателям детских садов предписывалось проводить родительские собрания, посвященные недопущению обучения детей чтению дома. Так моя девочка, зная все буквы, читать не умела.

Однажды мы отправились в гости к моей давней подруге Лиде, чей сын недавно окончил первый класс. Пока взрослые вели беседу, юный Серёжа, увлеченный, показал Тане букварь и с азов, начиная с «А-у», «У-а» и «Мама мыла раму», принялся объяснять ей премудрости чтения. На прощание Серёжа подарил Танечке заветный букварь. Ещё в транспорте, сгорая от нетерпения, она открыла его, и, ведя пальчиком по строчкам, тихонько что-то шептала себе под нос.

Дома, словно одержимая, она тут же погрузилась в изучение букваря, продолжая с упоением постигать его тайны. В тот вечер ни уговоры, ни просьбы не могли её ни накормить, ни уложить спать. Танечка лишь повторяла: «Сейчас, сейчас, сейчас…»

Она не отрывалась от книги, пока не перевернула последнюю страницу. Подбежав ко мне, она сияла от радости, когда объявила: «Мама! Я научилась читать!»
— Ну-ка, покажи, чему ты научилась? – с нежностью попросила я.
Дочь открыла букварь на последней странице и, взволнованно, но с глубоким выражением, как заправская чтица, без малейшей запинки начала декламировать: «Как хорошо уметь читать! Не надо к маме приставать…» и читала до самого конца. Обнимая её, я плакала и смеялась от переполнявшего счастья. Так, за один день, моя девочка сама, собственными усилиями, постигла чудо чтения.

В детском саду я с гордостью приглашала её в свою группу, сажала перед малышами и просила почитать. И ребята, старше её на год, на два, слушали её с неподдельным вниманием.

Однажды, когда Танечка была уже первоклассницей, на одном из родительских собраний кто-то из мам, обращаясь к учительнице, спросил: «А есть здесь родители Тани?» – и неуверенно назвала нашу фамилию. Услышав это, я встревожилась, напряглась, предвкушая неприятные известия.
— Да, есть, – ответила, указывая на меня, учительница.
— Что случилось? – настороженно спросила я.
— Мой сын говорит, что ваша Таня читает лучше, чем Вера Ивановна.
— Да, лучше, – улыбаясь согласилась Вера Ивановна и добавила, – Когда мне нужно выйти из класса, я прошу её почитать детям. И она читает с таким выражением, которое мне и не снилось.

Танечка читала запоем. Детские книги её уже не трогали, ведь она знала их наизусть ещё до того, как научилась читать. И дочь переключилась на взрослую литературу… К счастью, в нашем доме была обширная библиотека. В первом классе она уже с легкостью осиливала такие произведения, как «Дон Кихот» и «Педагогическая поэма».
Однажды, учась в шестом классе, Таня на спор с одноклассником, за одну-единственную ночь выучила всего «Гамлета» Шекспира.

К тому времени на моих плечах уже возлежала тройка моих ангелов. С мужем я развелась, когда Танечке было тринадцать, Оленьке – восемь, а трехлетний Вова ещё только начинал познавать краски жизни. Жизнь наша была не сахар, но, словно фейерверк, она переливалась всеми цветами веселья.

Каждый вечер, словно по волшебству, вся наша семья собиралась на кухне, словно в театре, играя сцены прошедшего дня. Когда очередь доходила до Тани, стены хохотали вместе с нами. Сдержать смех было невозможно, ведь она, словно опытный актер, разыгрывала перед нами настоящее представление. Пародировала походку учителей, копировала голоса учеников, воссоздавая до мельчайших деталей самые смешные моменты.

У неё было много подруг и ещё больше друзей-мальчишек. Каждый день, словно магнитом, притягивал их в наш дом, наполняя его смехом и гомоном. Дважды в неделю, по средам и субботам, я превращала наш дом в настоящую дискотеку. Три огромных фонаря – красный, желтый и синий – сверкали, как звезды, даря нашим детям вихрь радости и веселья. Таня, как всегда, была звездой этой вечеринки, фонтаном смеха и позитива.

Словно эхо тех счастливых дней, до сих пор Танины друзья звонят мне, пишут в соцсетях, словно верные рыцари, спешат поздравить с праздниками.

После окончания школы пятеро ребят из класса отправились покорять Авиационный техникум, выбрав факультет «Производство и проектирование ЭВМ». Позвали с собой Таню, и та, словно мотылёк, полетела на свет. Я понимала, что это не её путь, не её судьба. И ещё понимала, что дочь, словно заботливая птица, жалела меня. Учёбу там, где билось её сердце – в Москве или Санкт-Петербурге – я бы не потянула.

Так мы и жили, словно две половинки одного целого, она берегла меня, я – её. И никто не подавал виду.

Закончив учёбу, моя девочка, вышла замуж по любви, подарив миру сына Вовочку. Но это уже другая история…


Эпилог

Путь моей дочери был отмечен множеством ярких взлётов. Окончив Авиационный техникум, она с головой окунулась в учёбу в Самарском техникуме связи, постигая знания заочно и завершив обучение с отличием, отмеченным красным дипломом.
Карьерная лестница на почте стремительно вела её вверх: от заместителя начальника отделения до его руководителя. 2012 год ознаменовался победой – первое место на конкурсе «Лучший начальник отделений связи» по Ульяновской области.
 Уже в следующем, 2013 году, её талант привлёк внимание на конкурсе «Лучший начальник отделения почтовой связи в Поволжье» в Казани, где она заняла почетное второе место. Этот успех открыл ей дорогу в управление: её назначили главным специалистом по Ульяновской области.
Ныне моя девочка живёт и строит свою жизнь в Москве. Совершенствуя образование, она заочно учится в Педагогическом университете.

С годами наша связь с ней становится лишь крепче, словно выкованная истинной дружбой. Вопреки юному возрасту, её мудрость не перестаёт меня восхищать. Для меня она – надёжный друг и самый верный советчик на жизненном пути. Дочка продолжает жадно впитывать знания, много читая, и щедро делится со мной своими находками, рекомендуя, что стоит прочесть, посмотреть, послушать…
Наши телефонные беседы с Танечкой – это всегда долгие, задушевные разговоры, наполненные смехом и теплотой, словно и не прошло ни дня с нашей последней встречи.

05.05.2018