4. Дядя Вова

Другая, не менее страшная история произошла с моим крестным, который также приходился моей бабушке сводным братом. Почему перед моими крестинами при выборе крестного отца выбор пал на него, мне, откровенно говоря, сложно сказать – в русской деревне к этому процессу подходят если не наплевательски, то уж точно без должной ответственности. Звали его дядя Вова М., был он космат, бородат, сиял пронзительными синими глазами и обладал добрейшей душой, и, как это часто случается с хорошими, незлобливыми людьми, судьба у него была несчастна.

В молодости он сильно любил одну девушку, но она ему не отвечала взаимностью, ведь как известно, «женщины любят подонков – лишь они оставляют здоровых потомков». Он по ней сох, страдал, по полной программе совершал глупые поступки, а в итоге она все же вышла замуж за другого молодца. Дядя Вова, на тот момент еще никакой не дядя, а молодой человек, назло отвергнувшей его бабе быстро женился на страшненькой хромоножке и оплодотворил ее. Та неприступная деваха тоже забеременела, но через некоторое время случилось страшное: ее горячо любимый супруг сорвал маленький прыщик, видимо, занес туда инфекцию, и в течение считанных дней «сгорел», а потом и помер. Безутешная вдова все же выносила и родила ребенка.

Наш дядя Вова после всех горестей начал закладывать за воротник, причем очень крепко так закладывать. Пил дома, пил в гостях, пил на работе, с которой его не выгоняли в силу социального устройства «совка», пил с дружками в конспиративных домах, пил на детских площадках и на стадионе, пил по поводу и без повода. Иногда он был трезвым, тогда в меру своих скромных способностей занимался воспитанием уже 2-х дочек и помогал по хозяйству ненавистной и нелюбимой жене. И все эти долгие годы судьба его хранила, все ему с рук сходило: он не пережрал метилового спирта, не замерз в сугробе, не утонул в реке по пьяни, не был размазан по асфальту большегрузым «Камазом», не был прирезан другими алконавтами, да и просто не наложил на себя руки от беспросветной тоски и безысходности.

Но сколько веревочке не виться, а все равно конец будет, и если человеку жизнь не мила, если он совершает такой протяженный по времени суицид, то жизнь и судьба рано или поздно пойдут ему навстречу – дадут шанс досрочно посмотреть смерти в лицо. Лет 15 назад зимой дядя Вова у кого-то в гостях серьезно нажрался, почему-то остался один в комнате и каким-то боком оказался возле пылающего камина. Тут у него произошла отключка сознания и он упал в огонь, где принял мученическую смерть. На поминках, на которых собралась вся многочисленная родня, кто-то жалостливо плакал, отчасти радуясь за отмучившегося пьянчужку; кто-то сидел с каменным лицом, про себя думая о скоротечности жизни; кто-то вздохнул с облегчением, понимая, что алконавт больше не будет истязать свою семью и окружающих.

А та вдова, в свое время забраковавшая дядю Вову, так больше и не вышла замуж, так и живет до сих пор бобылкой, только что уже выросший ребенок служит единственной отрадой.

Какой достаточно банальный вывод напрашивается лично у меня по результатам этих 2-х историй («Трудяга» и «Дядя Вова»)? Русские мужики не самодостаточны, реактивны (как антоним проактивности), полностью психологически зависимы от баб. Они абсолютно не представляют себе жизни, функционирования в «режиме одиночки», холостяка. Из-за того, что русские крестьянские семьи обычно традиционны и многопоколенны, нежели нуклеарны, то мужичек в своем жизненном цикле переходит из-под одной юбки под другую, переходя из зоны влияния матери в зону жены, минуя стадию отпочковывания в атомарную, самостоятельную человеко-единицу, живущую обособленно. Отсюда и слом всей картины мироздания при разводе/разрыве в бабой, потому что русский мужик не понимает, как дальше жить.
----------------------------------------------
октябрь 2015