Марта и Марк

Глава 1 Весенний сад :

Мальчик сидел на ветхом пне старого дуба, что ещё прошлогодней осенью красовался на солнце своей пышной золотистой короной. Но весной, в апреле, во время первой жуткой грозы, вековая мощь, пустившая корни в глубину на многие метры, не смогла совладать с силами природной стихии, и дуб покинул этот мир, как покидают его все прошедшие земной срок живые существа. Весенний, зелёный сад, окружавший мальчика, монотонно шумел, успокаивая мысли и сознание… Запах цветов и пение птиц придавали этой обстановке какую – то сказочность. Рядом с мальчишкой, примостившись о старую садовую ограду сидела девочка, лет десяти и улыбаясь, смотрела сквозь листья соседнего клёна на лазурную синеву майского неба.

«Марк, Марк, смотри, а вон там соловьи спрятались!», - указала она пальцем мальчишке в сторону кленовой кроны.
«Наверное они будут там создавать свою семью!», - в довершении улыбнулась девчонка.

Мальчик посмотрел на радостное лицо девочки, на щеках которой при улыбке проступали заметные ямочки. Кожа её была очень белой, даже можно сказать бледно – болезненной, а на ломких тёмно – русых волосах красовались два опавших лепестка цветущей вишни, случайно занесённых на её голову ветром.

«Ага, Марта!», - отвечал девочке мальчик. «А скворцы вот уже давно обжили новые скворечники, что у дяди Криштофа», - продолжил он, так же улыбаясь. «Целых четыре семьи я у него насчитал!».

«Всё живое сейчас дышит, поёт и расцветает!», - воскликнула девочка, всё любуясь весенней природой.

«Тебе я вижу совсем полеглачло, Марта!?», - ласково поинтересовался у ней мальчик, сошедши со старого пня и присев с нею рядом. «А то я так за тебя беспокоился, когда ты месяц мучилась с этим воспалением...».

«Сейчас всё уже прошло, но я действительно была на грани смерти», - отвечала ему девочка. "Родители хотели вызвать мне доктора, из самой Вены, но у них просто не хватило денег. Мы же на грани разорения. А местный врач развёл руками и сказал… зовите ксёндза. Я ведь и правда думала, что умру. Но папа настоял, чтоб никаких священников! Сквозь жар и полусон я слышала, как наш врач говорил папе – главное пережить три дня, это кризис! Если переживёт – выживет, если нет, то…», - на этих словах девочка запнулась и из её глубоко посаженных голубых глаз покатились слёзы.

«Ну что ты, Марта, не плачь!», - отвечал ей мальчик, обняв за дрожащие плечи.

«А может быть и правда, лучше бы я умерла?», - спросила она мальчишку сквозь слёзы. «Кому я нужна в этом мире?».

«Что за мысли такие, и это в десять лет!», - удивлённо и уже немного резко отвечал ей тот. «Тебе ещё жить и жить, ты ещё сто лет проживёшь! Ты бы хотела увидеть 2014 год?», - спросил её мальчик. «Вот я бы хотел! Тогда, наверное, мы на Луну полетим и на Марс, как в сказке, которую я недавно читал… Не помню только автора…».

Девочка молча глядела на землю, себе под ноги, но слёзы уже прекратили течь по её щекам.

«Дветысячи четырнадцатый?», - переспросила она мальчишку. «Мне б до конца школы дожить, а ты… загнул…», - выдохнула она напоследок.

«Да, школа это ужасно», - согласился с ней мальчишка. «И зачем нас заставляют учить этот немецкий? Ладно тебе легко… У тебя корни, отец… Да ты и с детства на нём говоришь… А каково мне, понимаешь?», - пожаловался он девочке.

«Ну ты в какой стране живёшь, Марк?», - удивлённо переспросила его девчонка. «У нас все документы на нём, без языка ты не сможешь добиться ничего в будущем, будешь только как твой отец, пасти овец!», - утвердительно и в тоже время грустно произнесла она. «Ладно, я обязательно с тобою позанимаюсь немецким и подтяну твои знания, ты же у нас смышлёный!», - подбодрила его в конце своей фразы девчонка.

«Таак! Ну и что мы тут снова делаем?», - раздался грубый и оглушительный голос мужчины, внезапно появившегося посреди сада, заставивши от неожиданности вздрогнуть обоих ребятишек.

«Ну мы, ну мы…», - начала было девочка.

«Я же сказал, не входить в мой сад, оборванец!», - прокричал мужчина и подойдя к мальчишке, со всей силы шлёпнул его по щеке. «И не приближаться к моей дочери! И ты снова через забор к нам перелез, да? Воришка!?».

«Папа! Папа! Но мы же просто играли!», - закричала девочка, снова ударившись
в слёзы. «Марк хороший, он очень хороший…».

«Он оборванец, голодранец! Поняла?», - свирепо прорычал её папа и схватил дочь за руку, уводя её подальше от мальчишки. «А ещё наверное и воришка... Надо проверить, не выкопал ли он у нас новые саженцы, что посадила твоя мать!?», - злобно продолжал он, уходя с девочкой в сторону недавно посаженных черенков.

«Ага! Вот одного не хватает! Ну точно увёл! Черешню увёл у меня, свинья!», - рассердился мужчина, не найдя на месте одного ростка. «Сын овцепаса паскуднейшего! Мало тебя твой папашка ремнём бил!», - закричал он, бросив свою дочь и подбежав к мальчишке.

«Ты знаешь сколько стоит этот саженец!? 5 крон! Это был новый зимостойкий сорт! Теперь, твой папашка будет должен мне 5 серебрянных крон! Вне зависимости от того, отдашь ты мне назад росток или нет! Даю срок до лета! Если не отдаст вовремя, сумма долга будет расти и расти!», - раздавался крик рассерженного мужчины, раздражая уже измученные барабанные перепонки мальчишки.

«Вот, держите, у меня 10 геллеров, больше нету!», - испуганно протянул мальчик раздражённому мужчине медную монету, лежавшую на трясущейся ладони.

В тот же момент, эта робкая мальчишеская ладонь ощутила удар, направленный снизу вверх. Монета сразу же подскочила и сделав в воздухе небольшую дугу, плавно приземлилась в близлежащих кустах.

«Не нужна мне твоя мелочовка!», - пришёл снова в ярость мужчина, крича на дрожащего мальчика. «Черешня стоила ровна 5 крон и ни геллером меньше!».

«Папа, папа! Он не брал черешню, ты что?», - снова подбежала к своему папе его дочь, так и не прекращая реветь. «Она уже как три дня засохла, и мы с мамой выбросили её за забор. Она просто не прижилась… Спроси у мамы, Марк не виноват!», - слёзно умоляла она оставить мальчишку в покое.

«Обязательно спрошу и проверю!», - отвечал он строго своей дочери. «А ты иди отсюда, голодранец! Как пришёл, так и уходи!», - велел он мальчишке. «Ну смотри, ежели она тебя выгораживает…», - грозил он убегающему мальчику вслед.

Но тот его уже не слушал… Последний раз посмотрев на заливавшуюся слезами хрупкую девочку, он в два счёта перемахнул через резную садовую ограду и оказался на оживлённой весенней улице, где вкусно пахло свежевыпеченным хлебом и кондитерскими изделиями.


Глава 2 Война :


Знойный летний день подходил к концу. Жара спадала, заставивши наконец двух обожаемых хозяевами домашних питомцев, кошек Грету и Еву, вылезти из-под кустов сирени, в тени которых они скрывались на протяжении всего дня. В том же саду, что так приятно благоухал своим ароматом весною, за резной высокой оградой, появился невзрачный мальчишка, спустя два месяца решивший снова ступить на эту землю.

«Марк, ты опять тут!?», - немного испуганно обратилась к нему девочка, спрятавшаяся под кронами двух больших деревьев и раскачивающаяся на качелях.

«Да, Марта, я… Я знаю, твой отец мне запрещает с тобою общаться, но…», - начал с ней разговор мальчишка.

«Если он тебя здесь увидит, тебе несдобровать…», - с сожалением отвечала ему девочка.

«Да я ненадолго…», - робко произнёс мальчик. «Вот держи, это тебе!», - радостно сказал он, вытаскивая спрятанные за спиною полевые цветы и протягивая их девочке. «На полонине нарвал!».

«Ну уж нет!», - ответила та ему грустно, но в тоже время строго. «Как я объясню происхождение этих цветов своему папе? Лучше подари их своей матери!», - посоветовала ему девчонка.

Мальчик поник лицом и опустив глаза, сел возле качелей, с которых так и не слезала его сверстница.

«Война говорят скоро будет, Март…», - перевёл он разговор с девочкой в другое русло. «Папу моего наверное призовут, хозяйство на мне теперь останется… Сербы там что – то барагозят…».

«Барагозят?», - удивилась вдруг девчонка необычному высказыванию мальчишки, немного засмеявшись. «И кто тебя только таким словам учил? Отец твой?», - поинтересовалась она вдобавок. «Да, я знаю, они же нашего герцога, Фердинанда убили! И поделом им, если мы на них пойдём войною!», - утверждала она.

«Не правильное это дело, война…», - не согласился с ней мальчик, произнеся свои слова тихо и куда – то в сторону, что они так и не долетели до слуха его маленькой собеседницы…

Мальчик с досадой покинул сад, забрав с собою ароматный и пёстрый букет полевых цветов.

***

Раннее утро развеяло кромешную тьму, часами копившуюся над склонами зелёных холмов. Солнце, своими рыжими лучами пробралось в окно небольшого деревянного домика, располагавшегося на подножьях этих плоскогорий, в спальной комнате которого проснулся мальчик.

Потянувшись и зевнув, он услышал слова, громко доносившиеся до его слуха из соседней комнаты :

«Петрик, Петрик… Ну как же это так!?», - плакала в той комнате женщина. «Зачем ты нас покидаешь? Сына-то на кого оставишь, а хозяйство? Не ходи на призыв! Просто не являйся… Удумали… С сербами воевать! Да они же нам братья! И возраст у тебя уже не тот…».

«Должен я, Зоречка моя, должен…», - отвечал ей поникшем голосом мужчина. «Старшего нашего уже призвали…».

Мальчик, быстро сбросив с себя лёгкое одеяло, вскочил с постели и вмиг оказался в соседней комнате.

«Папочка, не оставляй нас, пожалуйста!», - обнял он стоявшего посреди ней мужчину, русых волос которого уже успела коснуться тонкая полоска седины, и заплакал.

***

"Мой папа погиб, Марта..." – пронзил августовскую тишину сада грустный голос мальчика, обращавшегося к хрупкой девочке.

Он едва сдерживал слёзы.

"Погиб, на сербском фронте, похоронка сегодня пришла...",- довершил свою речь мальчишка.

"Соболезную… А мой сейчас с русскими воюет", - так же грустно произнесла в ответ девочка. "Говорят русские вот-вот и к нам в город войдут... Наступают… Проигрываем мы... Мне страшно...", - признавалась она своему сверстнику.

"Русские тоже нам братья, как и сербы!", - воскликнул мальчишка. "И пускай входят! Я их не боюсь!", - выпалил он смело.

"Ты чего?", - резко удивилась его словам девчонка. "Они же давние наши враги, да и ваши тоже... Разве только по крови вам родня... Да уж, это в вас, славянах не исправить... И почему вы так друг к другу тянитесь?", - недоумённо пожала плечами девочка…

Мальчишка теперь целыми часами мог находиться в этом густом летнем садике, раскинувшемся за резным забором и уже никто не мог помешать его общению с грустной и хрупкой, но при этом своенравной девчонкой, как это было всего лишь два месяца назад.

***

Постепенно, ближе к осени, звуки стрельбы и постоянных разрывов артиллеристских снарядов приближались к черте городских кварталов. Многие горожане сдвинулись со своих насиженных мест и отправились в эвакуацию, на Запад : кто в Угорщину, кто в сторону столицы, а кто – то ещё дальше - на земли Баварии. Лишь жители окрестных сёл оставались на своих местах. Многие из них с нескрываемым нетерпением ждали прихода русской армии. Из-за этого, значительное количество прифронтовых сельчан подверглось репрессиям со стороны правительства Вены и обвинениям «в пособничестве врагу». Мальчишка лично видел, как однажды утром, к его соседу, дяде Зиновию, нагрянула жандармерия, уводя мужчину из своего же дома в наручниках, несмотря на душераздирающие крики его жены. С тех пор соседа никто не видел.

Семья Энгельманов тоже приготовилась к скорому переезду, к своей родне, в город Гензерндорф. Мальчишка, надеясь хоть в последний раз повидать уже приглянувшуюся ему девочку, как и всегда, днём, после тяжёлой работы на сенокосе, заскочил в старый сад за резной оградой. Вместо девочки, в саду он наткнулся на её маму.

«Добрый день, тётя Христя!», - поздоровался он с пухлощёкой, добротной женщиной.

«Добрый, Марко!», - отвечала она ему, улыбнувшись сквозь силу… «Вот, вещи собираем, приходится переезжать, к родне мужа, в этот Гензель… ну как там его!? Забыла…», - виновато потупилась женщина. «Муж весточки хоть с фронта шлёт… Жив – здоров, Слава Богу, но мы отступаем, ещё день, и похоже, русские будут в городе», - довершила она с грустным видом.

«Я думаю, что русские не причинят нам вреда, нет смысла в переезде, ведь они такие же, как и мы», - непринужденно отвечал на её слова мальчишка.

"Да знаю, Марко, знаю, ты это моему мужу скажи...", - с большим сожалением проговорила женщина. "Да и наша армия при отступлении может разрушить весь город, на это у них ума хватит", - досадовала она.
"Вот завтра с утра и выезжаем. Не безопасно тут. Можешь попрощаться с Мартой, она у себя дома…", - тихо закончила свои слова женщина, указывая рукой в сторону крыльца, сделанного из красного дерева.

Мальчику показалось весьма странным слово "попрощаться", произнесённое ею, ведь в его понимании, это означало расставание навсегда без возможности дальнейших встреч. Впоследствии, ему долго вспоминались эти слова, на протяжении всей предстоящей нелёгкой жизни.

Мигом забравшись на крыльцо и прошмыгнув в полуоткрытую дверь, мальчишка увидел Марту, неподвижно сидевшую у распахнутого окна. Сперва показалось, будто девочка превратилась в восковую фигуру.
Она сидела неподвижно, никак не отреагировав на его приход, продолжая смотреть куда- то вдаль, где в открытых ставнях старого окна шумел до боли знакомый сад.

«Привет, Марта!», - обратился к ней он, присаживаясь рядом. «Я знаю, ты завтра уезжаешь… Я хотел сказать тебе…».

«Марк, а меня завтра уже не будет…». – вдруг монотонно произнесла девочка, всё так же, не шелохнувшись. Лишь её глубокие голубые глаза стала застилать влажная пелена.

«Марта, я знаю, ты ведь уедешь», - грустно ответил ей мальчик, взяв её за руку, которая оказалась холодной, словно ледяная глыба.

«Нет, ты не понял, ты ничего не понял!», - вдруг вскрикнула девочка, мгновенно выйдя из состояния оцепенения, разразившись громкими рыданиями.

В комнату к детям вошла обеспокоенная мама, услышав плач своей дочери из сада.

«Доченька, что стряслось?», - спрашивала она рыдающую Марту, но у той буквально началась истерика.

В итоге, так и не добившись от девочки никаких ответов, тётя Христя проводила мальчишку на выход, сказав, что тому лучше не появляться возле её дочери, когда она находится в таком состоянии. Выйдя за резную ограду, мальчик уже сам не сдержался и зарыдал, присевши на холодную землю, в тени высокого частокола.

***

Ночью, как сперва показалось, разразилась гроза. Но сверкающих молний почему – то не было видно. Мальчик спрятался глубже под своё одеяло и уснул крепким сном младенца, под ужасающий рокот природной стихии… Так на него повлиял прошедший день, день расставания с Мартой…

На утро, мальчишка обнаружил многие соседские дома полуразрушенными или обгорелыми, а некоторые городские кварталы полностью лежали в руинах. В самом городе, даже в центре, проносились казаки на своих резвых лошадях и с оголёнными шашками, а так же, маршировали пешие полки, одетые в странную выцветшую форму, с плоскими фуражками, на которых был «прилеплен» странный «глаз».

«Русские идут, русские вошли в город!», - слышалось повсюду.

Некоторые окрестные жители пришли встречать русскую армию с цветами, как освободителей. Некоторые же, наоборот, относились к ним с особой опаской. Мальчишка же, поспешил поскорее добраться до дома Марты. Ведь он так давно не видел её, целых 18 часов!

«Теперь она вряд ли уедет, все дороги перекрыты!», - радовался в своих мыслях мальчишка, бежав в припрыжку в сторону знакомого высокого и резного забора.

На улице он разглядел множество русских военных, которые, как ни странно, помогали местным жителям разбирать завалы и очищать улицы от следов ночного побоища.

«Что натворили, а! Даже нормально отступить не могут, всё порушили!», - раздался голос выбежавшего на улицу соседа Марты, дяди Анджея, обращавшегося к какому – то русскому военному, с большими усами, жалуясь на отступившую на Запад армию «Лоскутной Империи». «Крышу снесло начисто, а я ведь только её черепицей покрыл, тьфу!», - досадовал Анжей. «Стёкла все выбиты… Ну хорошо хоть живы остались, вот Гансу меньше повезло, жену потерял и дочку, а ведь такие были красавицы…», - вдруг проговорил сосед Марты с большим сожалением.

Эти слова прозвучали для мальчишки, как гром среди ясного неба.

Быстро перебежав на другой конец улицы и перемахнув через высокий забор, он очутился в густом саду, который стал для него уже родным за это лето. Мигом преодолев тропинку, петлявшую среди тенистых зарослей, он увидел шокирующую картину : от большого старинного дома осталось только покосившееся крыльцо, всё остальное превратилось в пепел и мелкие обгорелые обломки, всё ещё тлевшие и испускавшие своё ужасающее тепло в осенней прохладе.

Мальчик упал на колени…

«Марта, Марта…», - прошептал он. «Нет!».


Эпилог :


Тёплое майское солнце улыбалось в тот день каждому вышедшему на праздничные гуляния человеку. Город казался оживлённым, ведь толпы народу шли к Вечному Огню с тюльпанами и гвоздиками, отдавая дань своим героическим предкам. По проезжим дорогам сновали венгерские икарусы, перевозя за день немыслимый поток пассажиров. Среди людей, находящихся внутри такого автобуса, оказались мужчина и женщина, возле которых вертелся мальчишка, лет десяти, чем-то отдалённо напоминавший нашего героя, Марка, скорбившего по погибшей при артобстреле девочке.

Проехав на икарусе практически весь город, семья вышла в сторону не пользовавшегося особой популярностью кладбища и войдя на его территорию, остановилась возле могилы, обнесённой чёрной оградой.

«Папа, мама, а почему дедушка похоронен на немецком кладбище? Он что, был немцем и воевал за фашистов?», - вдруг задал неожиданный для родителей вопрос мальчик.

«Нет, конечно же, Саш!», - послышался строгий голос отца, вероятно на несколько секунд разозлившегося на слова своего сына. «Твой дед, мой отец, был Героем Советского Союза! Погиб, в 1941, защищая Родину от фашистов! А похоронен он здесь по его прижизненной просьбе… Я, честно, не знаю по какой причине его похоронили именно на этом кладбище, и бабушка твоя не знает… Возможно, здесь были похоронены какие – то его родные».

Взгляд мужчины опустился на табличку с чёрно - белой фотографией, которая красовалась на цельном куске гранитного мемориала.
«Марк Петрович Ковач, 1904-1941, герой Советского Союза, погиб при обороне Москвы», - прочитали его глаза.

Мальчика же, напротив, заинтересовала странная гранитная плита, находившаяся неподалёку от могилы его дедушки. Подойдя к ней, он нагнулся пониже и стерев с неё многолетнюю грязь ладонью, подозвал своего отца.

«Папа, папа, смотри! А тут ещё какая-то могила, прямо возле дедушки», - указал он мужчине, потянув его за рукав. «Там что-то на иностранном написано, но это не английский, скорее немецкий! И фото какой – то девочки!», - завершил с большим энтузиазмом мальчик.

Отец встал на одну линию со своим сыном, внимательно рассматривая незнакомую, едва заметную могильную плиту.

«Хм, действительно немецкий…». – проговорил мужчина, вчитываясь в потёртые временем надписи. «Какая – то Марта фон Энгельман здесь похоронена… Годы жизни 1904-1914… Так ей было то, всего 10 лет! Хм… Я не знаю кто это», - безразлично закончил свои слова папа мальчишки. «Наверное, это кто-то из местных немцев или австрияков, что жили тут лет 60 назад… Не знаю».

«И ты даже не хочешь узнать?», - удивлённо спросил его сын. «Ведь она лежит рядом с дедушкой…».

«Да нет, мне это не нужно», -ответил ему на это папа, пожав плечами.

Взгляд мальчика ещё раз встретился с глубокими глазами его ровесницы, смотревшими на него с чёрно-белой фотографии, прикреплённой к гранитной плите… сквозь года…