Глава VI

 Спустя час Фелиция вновь находилась в доме Берка. Сам хозяин, теперь более гостеприимный, больше не старался казаться резким и равнодушным. Девушку по-прежнему беспокоила рана на его руке, и она, узнав, где находятся бинты и медикаменты, начала тщательно обрабатывать место пореза. Такая забота несколько смущала молодого человека, но в то же время ему было приятно.
 - Прошу, мисс Флавершем, не стоит так тревожиться за меня. Через пару дней все пройдет.
 - Пройдет, если я закончу и как следует все перевяжу. В конце концов вы порезались о старое зеркало, покрытое пылью - кто знает, чем это могло кончиться, если бы рана осталась открытой.
 - Уверяю, потеря руки мне не грозит. - попытался пошутить Эдвард.
 - Мистер Берк, я сейчас говорю серьезно, - Фелиция сникла, - И мне очень жаль, что вы поранились, помогая мне в исследовании того здания. Ведь теперь вам будет сложнее работать.
 Мужчина улыбнулся.
 - Пустяки. И потом, я ведь правша, а порез на левой ладони все-таки.
 - Тем не менее, не стоит так халатно относиться к своему здоровью, - Фелиция удостоверилась, что ранка уже точно чистая и приступила к перевязке, - Уже почти все, боль скоро утихнет. Так, кажется, готово.
 Посмотрев на аккуратный бинт, закрывающий теперь ладонь, Эдвард тихо произнес, не глядя в лицо девушки:
 - Благодарю вас.
 Однако Фелиция уже не слышала: она вновь достала найденную в похоронном бюро подозрительную листовку и внимательно вгляделась в зловещий рисунок.
 - Все-таки эта вещь не дает мне покоя. Вы говорили, что обычно подобные картинки лишь грубоватая шутка, но здесь... Все кажется слишком серьезным.
 Эдвард лишь вздохнул:
 - Честно, я не могу судить о цели такого рисунка: был ли это безобидный фарс или же призыв к противозаконным действиям. Мысли художника мне не прочесть.
 Фелиция внезапно спохватилась.
 - О, вы ведь должны завершить работу: доделать рисунки, чтобы потом вечером их отнести в издательство, как же я могла забыть... Значит, вы не сможете вернуться в бюро со мной.
 Берк решительно заверил:
 - Мисс Флавершем, моя работа не является настолько срочной: подождут и до завтра, ничего ужасного не случится. Самое большее, чего я могу потерять - это несколько шиллингов из аванса, вот и все. И поверьте, я от этого не обеднею.
 - Да, это так, - согласилась девушка, - И все же... Я рада, что вы согласились мне помогать, правда. Даже хорошо, что вы работаете в основном дома, и приходите только чтобы сдать материал и получить взамен новый.
 Лицо Эдварда приняло немного отстраненное и тоскливое выражение.
 - Что ж, это действительно хорошо, это помогает мне не расшатывать и без того слабое здоровье, но... Я большую часть времени вынужден находиться здесь, в своем доме, в этом, как вы выразились, "обителе печали с опущенными шторами", в этом склепе одиночества и тишины.
 - Но ее ведь можно разогнать, вы играли утром на скрипке.
 - Играл, хотя теперь уже не могу из-за руки, - усмехнулся Берк, - Впрочем, и здоровым я испытываю здесь одну лишь печаль.
 Вспомнив о странном портрете, занавешенном черной тканью, Фелиция задала наконец давно мучивший ее вопрос, глядя в ту же дальнюю часть стены:
 - Мистер Берк, это, разумеется, не мое дело, однако могу я узнать: вы одиноки? У вас есть семья, близкие?
 Мужчина помрачнел.
 - Только мать. Но она живет сейчас в Йоркшире, ненавидит город.
 - Но вы видитесь хотя бы иногда?
 - Да, конечно, это ведь именно она меня устроила на работу иллюстратором в очень непростое для меня время.
 Эдвард говорил спокойно, но в его голосе ощущалась горечь, а глаза казались почти стеклянными, из них словно ушла всякая жизнь. Это не могло укрыться от проницательной Фелиции.
 - Мистер Берк, скажите: если у вас больше нет родственников, то... Кто изображен на портрете вон там?
 Вопрос заставил мужчину вздрогнуть. Его голос стал глуше.
 - Вы уже увидели... Что ж, если вы столь наблюдательны и догадливы, можете сами найти ответ! Для большей подсказки, я покажу вам это!
 Решительно дойдя до края стены, Эдвард сдернул покрывало, и взору Фелиции предстало изображение красивой молодой женщины, несколько старше ее самой, с надменными пухлыми губками и кудрями пшеничного цвета.
 - Вот он, мой ангел мести и муки! - торжествующе улыбнулся Берк, - Смотрите, смотрите, я разрешаю! Ее имя Нора Грэм, такой она была пять лет назад! Портрет был сделан незадолго до того, как эта женщина ввергла меня в самую глубь Ада и страданий!..