Колизей. Часть 1 Амфитеатр. Глава I

В окно уже вовсю пробивался свет. Снежана ещё спала.
Я потёр глаза и лениво встал с кровати. Мои ноги неспешно шаг за шагом обмеряли небольшой номер. Казалось, что даже слишком маленький: такие отели ожидаешь встретить скорее в провинции, нежели в Риме, тем более, в центре города. Я по наивности считал, что здесь будут одни «Хилтоны» да «Хаятты», но оказалось, нет ничего невозможного, и если захотеть, то можно сэкономить где угодно и когда угодно. Так мы и нашли небольшой отель «Лирика» по улице Виа Марко Аврелио, буквально в трёх кварталах от Колизея. Конечно, по меркам среднестатистического отеля наш номер дешёвым не назвать, но, если учесть расположение этого скромного заведения, мы здесь жили практически задаром.
Кровать стояла прямо напротив окна, на стене висел не сказать, что дорогой, но весьма сносный телевизор. Стол, стул, кресло – что ещё нужно для комфорта?
Окна выходили на неприлично узкую улочку, а главная «достопримечательность», на которую выходили окна номера – это кафе напротив, полускрытое за обильной листвой деревьев.
«Почему бы это не исправить? Местные достопримечательности не так уж и далеко».
Я посмотрел на Снежану: она по-прежнему спала, что неудивительно, ведь ночь у нас выдалась бурной. Но я встал рано – в общем-то, и не спал особо. Что-то мучило в глубине души и не давало спокойно отдохнуть. Недолго думая, я надел рубашку, джинсы, обулся в сандалии и отправился на улицу.
– Buon pomeriggio, signor Anisimov! – поприветствовал меня администратор гостиницы. Я совершенно не помнил, как его зовут, поэтому просто коротко поздоровался в ответ, натянув на лицо доброжелательную улыбку.
Свежий воздух. Местность – ох уж эти европейские улицы-гробы –  располагала разве что к приступам клаустрофобии, потому я сразу устремился вперёд. Раз квартал, два квартал, поворот, три квартал, пешеходный переход…
Вот она, главная достопримечательность этого города! Колизей – один из величайших памятников культуры и самый банальный аргумент в пользу Рима при выборе места для медового месяца, который только можно придумать. Конечно, мы здесь уже гуляли, но не хотелось упускать возможность лицезреть этот совершенно непримечательный, обшарпанный огромный кусок камня. Да, вы не ослышались: непримечательный, если судить о нём в отрыве от истории. Я не архитектор и не культуролог, и все эти классицизмы с минимализмами мне параллельны, какой-то особой красоты в них никогда не видел, то ли дело барокко: в Екатерининском дворце сплошная сказка. Но от Колизея всё равно исходило что-то величественное, монументальное. А уж сколько в нём истории, сколько спасённых и уничтоженных судеб. Что-то мне, правда, подсказывает, что вторых больше, чем первых. Перед тем как двинуться дальше, я ещё несколько минут смотрел на амфитеатр и максимально проникался этой атмосферой, этими немного жуткими мыслями, ведь за границей оказался впервые, и, судя по всему, следующий раз выпадет не скоро, потому хотелось ловить каждый момент.
Да, как говорится, тяжела и неказиста жизнь московского лингвиста. Будь я попроворней, может, уже и стал бы серьёзным работником умственного труда в соответствии с запросами современного мира. Наверно, и сложностей особых не возникло бы, при знании нескольких языков «живых» и изучении одного мёртвого. Увы, интересы у меня преимущественно научные, а потому и с деньгами всё, мягко говоря, не очень. В общем, путешествия по миру – удовольствие пока непозволительное. Но медовый месяц – веский повод посмотреть мир, тем более, если родители платят. Тут главное – заключить сделку с совестью, ну или засунуть её куда подальше, кому уж как удобней.
Я и не заметил, как уже прошёл мимо Триумфальной арки, и оказался возле сквера.
Внутри снова зародилось поганое чувство.
«Смогу ли я? Неудачник по жизни, которому приходится брать деньги на свадьбу и медовый месяц у родителей. Мне ведь даже в кредите отказали. Потяну ли эту ответственность? Не хочется, чтобы моя семья еле сводила концы с концами. А ведь дальше – больше: в один прекрасный момент у нас появится ребёнок – и что тогда?»
Голова пошла кругом. Может, отравился, или просто переволновался. Захотелось уединиться. Я свернул глубже в парк, подальше от тропинки. Я вдыхал свежий воздух полной грудью, наслаждался теплом и видами сквера, в общем, как мог отвлекался на всё прекрасное и невинное, и мне даже стало легче. В один момент промелькнуло странное, еле уловимое ощущение, будто воздух слегка изменился.
«Почему бы не погулять и не сделать круг?»
Дворами и улочками я шёл в сторону отеля. Хватит на сегодня громоздких памятников истории и толпы. Мимо проехала машина незнакомой мне марки. И ещё одна.
«Странно… Я что, заблудился?»
Проблем с ориентированием у меня никогда не возникало. Сейчас я должен был быть на Марко Аврелио, но нашего отеля нигде не видел. По тихой, будто бы вымершей улице, навстречу шёл одинокий человек в странной одежде. Вроде бы, и майка как майка, и брюки как брюки, и ботинки обычные, но вот… что-то в его наряде было непривычным. Да и кто надевает брюки под майку?
– Простите, синьоре, – обратился я к нему по-итальянски. – Не подскажете, как пройти к отелю «Лирика»?
Мужчина усмехнулся.
– Говор у тебя странный, – ответил он. – Нет здесь нигде такого отеля.
Человек ушёл, а я остался в оцепенении.
Он говорил на смеси итальянского и… латыни.
Итальянский, конечно, прямой наследник мёртвого языка, но всё-таки они разные. Звучало это непринуждённо, как смесь русского с украинским, но… он действительно подмешивал к своей речи латынь, язык, на котором многие столетия уже не говорит никто, кроме Папы Римского. На последнего этот человек не был похож ни капли.
Я решил воспользоваться GPS, но сеть не ловила. Напомню, находился я в центре Рима: давно ли в европейских столицах начались проблемы со спутниковой связью?
Тогда мне в голову пришла сумасшедшая мысль. Но, так как более адекватных вариантов объяснения всему этому не нашлось, я решил её проверить и сломя голову побежал по улице. Мимо проехала ещё одна машина непонятной марки, и ещё одна. Улица определённо была знакома, но вот дома… дома немного другие. Ещё люди в странной одежде, и…
«О Господи…»
Колизей был как новенький, целый и ухоженный, чуть ли не до блеска, будто вчера построили. Вокруг него развевались флаги с незнакомым гербом, под которым красовалась надпись «S.P.Q.R.»
Моя сумасшедшая мысль оказалась правильной.
Италия загадочным образом превратилась в Римскую Империю. Или Республику.
Вопрос, Империя это или Республика, оставался открытым, но то, что я поехал умом, не вызывало ни капли сомнений.
По иначе размеченным улицам ездили другие машины, ходили люди в другой одежде и с другими причёсками, разговаривали по другим телефонам. Всё было таким знакомым… и таким чужим.
Голова пошла кругом.
«Что происходит? Мне вчера что-то подмешали в баре? Да нет, сколько времени уже прошло. Интересно, а на фоне стресса бывают галлюцинации? Свадьба – это стресс, однозначно, стресс. Но не до такой же степени».
На мгновение у меня помутнело в глазах. Сейчас я склонялся к варианту с наркотиками.
«Или это от нервов?»
– Верните всё как было, чёрт! – в отчаянии закричал я по-русски.
Люди стали оборачиваться на меня, глядя как на психа. В общем-то, они были правы, я действительно псих. Нормальные люди альтернативных миров не видят.
В полной растерянности я пошёл вперёд. Повсюду были лавочки да магазинчики. Я остановился возле палатки с прессой и различной печатной продукцией и, подобно Марти МакФлаю, стал высматривать год на газете.
«И на кой чёрт мне сдался год? Для античности здесь многовато машин и мобильных».
Месяц совпадал, а за ним следовал, очевидно, год: «MMDCCLXXIII AUC». Моих знаний в области римских цифр хватило лишь на то, чтобы понять, что сейчас две тысячи сколько-то там третий год.
«AUC – это что-то из древнеримского летоисчисления, если мне не изменяет память. Две тысячи? Похоже, что вариант с будущим, в котором Рим стал независимым государством, отпадает. Если только это не произойдёт в ближайшие годы, что очень маловероятно».
 Я немножко отвлёкся, но паника стала возвращаться.
Что делать, если оказываешься в другой реальности? К такому никто не готов. Плана вменяемых действий просто нет. Так что мне оставалось лишь щипать себя в надежде, что я сплю. Было больно. В прочем, кто сказал, что во сне нельзя испытать боль? Книги да кино?
«Только бы проснуться поскорей…»
Но для сна всё выглядело слишком реальным и осязаемым.
– Эй, ты! – раздалось у меня за спиной.
Я повернулся и увидел человека в чёрной форме. Незнакомая символика, никаких надписей. Но, очевидно, это была форма.
– Прошу предъявить документы, – сказал он.
– Ты кто? – спросил я. В латыни множественное число в отношении одного человека не употреблялось, вопрос был лишь в том, применимо ли это к современному «мёртвому» (но живому) языку. Так или иначе, я предпочёл выглядеть бестактным, нежели идиотом.
– Тессарий правопорядка Марк Домиций Скавенгер, – спокойно представился он. – Тебе придётся пройти со мной.
– А что я сделал? – стал недоумевать я. Ответом был сильный крепкий захват. Из стоявшей рядом служебной машины, которую я заметил только сейчас, вышел ещё один блюститель закона, и вместе они меня усадили на заднее сидение. Через мгновение машина уже тронулась. Попытки выяснить, что происходит, оказались безуспешными: ответом было молчание.
Что вполне предсказуемо, меня привезли в участок и затолкали в кабинет к местному участковому. Это всё, конечно, условно, ведь я так и не выяснил, как они здесь называются. Кабинет был оформлен не иначе как в стиле минимализма: бежевые стены, окно, один шкаф, деревянный стол посередине, вокруг которого стояли два стула. На одном из них сидел мой будущий собеседник, на другой усадили меня.
– Здравствуй, Карл Вернер, – сказал он. – Присаживайся.
– Меня явно с кем-то перепутали, – стал объясняться я, садясь напротив. – Я…
– Документы давай сюда, – перебил «участковый».
Я обречённо достал загранпаспорт и положил перед своим мучителем. Он открыл его и скорчил недоумевающую гримасу.
– Святослав Анисимов?
– Да, я…
– Руссиан Федератион? А что, есть такая страна? Если это, конечно, страна, потому что я в твоих документах ни слова не понимаю.
И тут стало ясно: это конец. Нет никакого английского, а если и есть, то он не использует латинский алфавит, а если и использует, то не является интернациональным, и никаких международных документов на нём не печатают. Но я решил не сдаваться.
– Да, есть, – ответил я с ухмылкой. – Такое большое пятно на карте Евразии.
«Полицейский» рассмеялся.
– Ты серьёзно? Не такое уж оно и большое, если ты о России. И да, с каких пор Российская империя стала федеративным государством?
Я не нашёлся, что ответить. Слишком много новой информации за несколько секунд.
«Россия – маленькая страна, гордо именующая себя империей. Там, наверно, сейчас и свой Пётр Первый есть, отслеживающий последние писки римской моды».
– Если уж хочешь подделать документы, – продолжил он, – обращайся хотя бы к проверенным людям, а не… к шутникам. Неужто документов никогда не видел? Даже обложка странная. Эй, зайди!
В кабинет послушно зашёл очередной человек в форме.
– В камеру его.
Он схватил меня под руки и повёл в неизвестность. Я не сопротивлялся. Всё равно это не помогло бы.


Рецензии